Огонёк

И только когда он снова развернулся спиной к Джисону, он увидел его загривок, который открылся из под шапки. Его волосы были красными. В голове вспыхнуло воспоминание: он мог поклясться, что видел именно этот красный всполох в лесу. Джисону пришлось удерживать себя на месте, чтобы не схватить до одури тяжелые пакеты и пойти за огоньком. Как он мог раньше не видеть его здесь? Лишь когда он смог купить долгожданный мед, взяв в охапку все, что он набрал, побрел на выход из базара. Наверное, он упустил шанс поговорить с тем парнем. Он честно не знал, что им двигало, когда калитка дома была так близка, а руки ныли от тяжести пакетов, да так, что хотелось хныкать, но силуэт, удаляющийся в лес будто снял с него всю усталось. Джисон даже не смог затащить продукты в дом — так и оставил их, лишь затащив их за забор — и чуть ли не бегом последовал к тропе. Парень, уже почти ушедший из его поля зрения, остановился. Хан заметил это, лишь когда уже был одной ногой в чаще. Спина огонька была напряжена, как и все остальное тело, что тянуло на себе баулы продуктов на плечах и в ладонях. — Что тебе нужно? — тишину прорезал голос парня, тихий, почти шепчущий. Джисон замер. А что ему отвечать? Извини, я, кажется, сошел с ума, ведь видел тебя в лесу, который кажется мне необычным, не хочешь поговорить со мной? И так каждый раз: Хан постоянно делал необдуманные действия, поддаваясь детскому интересу, что он больше считал глупостью, чем интересом, а потом разгребал все последствия. Или убегал от них. Наверное, ему еще и влетит от бабушки, которая сначала потеряет его, а потом найдет все пакеты на земле, даже не донесенные до порога дома. Он такой идиот. Когда пауза стала слишком долгой, Джисон выпалил: — Ты живешь в лесу? Парень повернулся к нему, и кажется, его лицо стало таким же напряженным как и его тело. Он медленно, почти тягуче, ответил: — А ты как считаешь? — Ну, я не знаю, если честно, — протянул Джисон, начиная ощущать неловкость. — Я не знал что там есть дома. Ты не местный? Почему у тебя... Хан замолчал. Наверное, не совсем этично спрашивать об этом у незнакомого человека, идущего в лес, которого деревенские боятся как огня. Ответа он не получил — огонек безразлично развернулся и побрел внутрь чащи. Джисон пару секунд смотрел ему в след, но когда он подумал о том, что может этого парня и не увидеть больше вовсе, побежал. — Погоди ты! Мне на самом деле хотелось спросить... Парень, и без того напряженный, почувствовал — хотя он думает, что и услышал тоже — как Джисон приближается к нему, и резко остановился. — Что ты за мной увязался? — его голос больше не был тихим, а больше походил на урчание дикого животного, готового напасть. Это заставило Джисона замереть. — Семени домой,— уже спокойнее добавил парень. В этот раз огонек так и остался стоять, ждал, пока Джисон развернется и уйдет. Но как же он уйдет? Его интерес, кажется, достиг высшей точки, ведь он так и не сдвинулся с места. — Почему твои волосы красные? Напряженная спина парня начала медленно поворачиваться, в то время как Хан вновь замер. Он все-таки спросил свой глупый вопрос. А ведь сейчас шапка не открывала и сантиметра волос. Может быть, ему вовсе померещилось? Как он мог утверждать, что это был именно он, в лесу? В то время парень встретился глазами с Джисоном. Темные, почти черные, либо же зрачок был слишком большим и заполнял большую часть радужки. Стало жутко. Наверное, стоило уйти сразу же. Руки парня напряглись на ручках пакетов, и только тогда Хан увидел, насколько не здоровыми выглядят его руки: телесного, здорового цвета были только подушечки пальцев, остальная часть ладоней была бордового цвета, в ранах и бинтах. Тяжелые пакеты, как он смог тогда подумать, разодрали раны под бинтами, из-за чего те начали кровоточить. Джисон даже не успел подумать, как выпалил следущий вопрос: — Почему твои руки в таком состоянии? Может быть, я могу помочь тебе донести пакеты? Это ведь больно, наверное... — Хан не смог остановится в потоке своих мыслей, — Я помню, лет в десять проехался ладонями по асфальту, когда с велика падал. А через неделю снова свалился на только зажившие раны. Я помню, что даже ложку было больно держать после этого, — по телу прошлись мурашки, и Джисон прикрыл глаза на секунду, — Я не могу даже представить, как тебе наверное больно их держать. Несколько секунд Хан тупо смотрел на парня напротив, который явно не был в состоянии переварить всю свалившуюся на него информацию и вычленить из нее стоящую. Даже прошлый бестактный вопрос про цвет волос вылетел из головы, будто его и не было. Джисон честно не знает, что двигало им когда он говорил это, и тем более не мог отдать отчет, когда он, так же напряженно и неловко протянул руки к его пакетам. Между ними было достаточное для комфортного нахождения рядом расстояние, и конечно он не мог дотянутся до них, но он не хотел; он лишь предлагал, и, кажется, парень напротив это понимал. Огонек сверлил его взглядом, будто искал ответы на все свои вопросы о нем и о том насколько он безопасен. И, видимо, увидел что-то, ведь он медленно кивнул и протянул шуршащие мешки. В полном молчании Джисон сделал шаг вперед и аккруатно взял в ладони пакеты. Они оказались намного тяжелее, чем он думал, поэтому он позволил себе удивиться, раскрыв губы в букве "О" — Я не могу представить как ты тащил их все это время! — уже шагая за парнем в чащу, он чувствовал как красные полосы останутся у него на ладонях, — Даже мне тяжело нести их со здоровыми руками! Он чуть не запнулся когда огонек впереди него остановился. — Мне забрать их обратно? — Нет! — вышло слишком резко, и он поспешил дополнить, — То есть я сам донесу. Пока они продолжали путь по тропе, Джисон задумался о том, насколько нормальной явлется вся эта ситуация. Взял, прицепился к этому парню из-за своих, возможно, воображений; успел несколько раз задеть и поставить в неловкое положение и сейчас идет за ним, предположительно, домой. Хан сам не мог понять, как он видит все это. Казалось, что с этим парнем мало что может казаться странным. Потому что все вокруг него казалось странным. Его манера речи, спокойная, как шелест, но местами слишком грубая, когда он чувствует опасность; его внешний вид, который как бы говорил об индивидуальности; его руки в ранах, причем не похожие на раны от падений или обычных царапин от животных; да и в конце концов, его чертовы красные волосы. Он даже смог забыть на время о все нарастающей боли в руках и пульсации пальцев, когда тихий парень впереди остановился вновь. Чуть не впечатавшись в него, он поднял глаза от тропы. Парень протягивал руки к пакетам, и Джисон инстинктивно прижал их ближе к себе. — Верни. — Но ведь мы явно не дошли до твоего дома, — Хан выглядел чуть удивленным. Хотя, наверное, стоило догадаться что огонек не поведет незнакомца в свой дом. — Тропы дальше нет, а твои руки ноют. Просто молча отдай пакеты и уходи, — парень настойчиво держал руки вытянутыми, заставляя Джисона в очередной раз обратить внимание на его ладони. Такие же болезненные. Скрепя сердцем Хан протягивает пакеты и почти валится от облегчения — его руки и вправду чертовски покраснели и ныли. Огонек, не теряя времени разворачивается, и шагает по траве, но Джисон не уходит. Он продолжает смотреть ему вслед, пока парень не оборачивается. — Даже не скажешь спасибо? — почти кричит Хан, когда парень смотрит на него через плечо. Хан удивляется, когда может рассмотреть на лице огонька озорство. — Спасибо, человек. Через пару мгновений парень скрылся в деревьях и Джисон, пребывая в смешанных чувствах, побрел в обратную сторону. Что его так тянуло к этому парню? Наверное, подумал он, больше ему не захочется сюда возращаться. Он увидел огонька и вроде как даже смог перекинуться с ним парой фраз. Каким методом не было для него столь важным. Он привык, что всегда был ходячии смехом. Он не помнит ни единого случая когда он не ставил себя и других в неловкое положение. Он буквально был для людей открытой книгой, которую иногда не стоило даже читать, ведь Джисон вываливал все о себе и все свои мысли сам. Он определённо облажался перед огоньком. Ну и ладно. Уже выходя из чащи и кидая взгляды на дома и пристройки, он вспоминает об оставленных на пороге дома баулы. О боже.. Бабуля его убьет. Когда калитка была в двух метрах, он почти на цыпочках прошел на участок и скрипя дверью зашел в прихожую. Он не был шокирован, когда бабушка встретила его. Скорее всего, она битые часы смотрела окно и видела как он жалко крался к дому. —Привет, — он неловко стянул обувь и был в шаге от того чтобы сжаться от смущения когда бабуля молча сверлила его взглядом. В ее взгляде никогда не было ненависти и злости — оно всегда светлое и мягкое. И ему не было страшно перед старушкой, вовсе нет. Ему было банально стыдно за то что он, вероятно заставил ее понервничать. Еще и пакеты самой тащить в дом. —Прости, — так же быстро как и привествие выдал Хан, не совсем даже понимая, за что именно извиняется. — Я, — он задумался, как объяснить причину своего отсуствия, — хотел познакомится кое с кем. — С парнишкой красной шапочкой, за которым ты пошел в лес, — прокряхтела старушка, и видимо услышав от него то, что ждала развернулась и вернулась к готовке ужина. — С дуба рухнул, дорогой? Джисон прошел в глубь дома, желая быстрее уйти в далекое от разговора с бабушкой место, но, к сожалению, у него не было такой возможности. — Джисон-а, — она вздохнула, цепляя пальцами половник, — Если лес, это ужас, где тебе не место, и появляться там стоит только при острой необходимости, то с парнем этим вообще не вздумай и взглядом пересечься! — ее речь не была оскорбляющей. Она говорила так когда рассказывала ему сказы и пророчества. — Этот... — она запнулась, — даже не знаю, можно ли его человеком называть! Сила в нем черная сидит, а лес дитё его. Одно слово поперек его скажешь и жизнь твоя черной полосой станет. Было у нас такое уже. Мать его всё снадобья сюда приносила. — Джисон сел за стол, когда понял что суп будет совсем скоро готов. Бабуля весело крехтела, видимо, помня эту женщину как человека светлого. — Да связалась не с теми людьми, да не с теми чарами. Вот и появился на свет парнишка этот. Жалко его мне было в первое время, даже помогала чем могла. Да потом красные волосы у него расти стали, хотя раньше темные, как бы сказать, нормальные были! Так мне порассказывали, какие нечести с такими волосами-то рождаются, так я сразу в их доме появляться перестала! И деревня вся. Так и прозвали красной шапочкой его. Джисон сверлил взглядом стол с кружевной скатертью. Тысячный раз рассматривая тонкие линии на ткани, спросил: — Что такого в его волосах? — Да как же, — возмуженный вздох, — как что такого то, милый мой! — он не увидел, но она точно схватилась за сердце, — Такого цвета у людей то быть не может! Не рождаются у смертных такие дети! Кто ж его знает, кто он такой. — Но ведь ты не знаешь наверняка. Подняв голову и встретившись взглядом с бабулей, продолжил: — Он выглядит...— необычным, чуть не вылетело у него изо рта, но он вовремя остановился, — по-человечески. У него нет ничего особенного. Мало ли, какие у него волосы. Нет, конечно, это удивляет, но.. Разве это повод делать его отшельником от всей деревни? — Джисон-а, не неси ты мне прах в чулан. Уж сколько лет прошло, а он не меняется. Чудо эдакое, — покачала головой старушка, — не может человек из раза в раз так выглядеть, — на скатерть со стуком упала тарелка с супом, а позже и два куска хлеба. — Кушай Уже в постели, когда он был в шаге от сна, в его голове промелькнула последняя на тот день мысль: «Я хочу увидеть его снова»