Fell(in) Love

Королёв искренне считал, что после своих последних отношений он уже ни с кем не сможет встречаться. Нездоровая история с Симмом выела всё его нутро и заставила чувствовать отвращение к себе, и, оглядываясь назад, Антон искренне не понимал, как он вообще смог это всё пережить. Спасибо учёбе, конечно, что помогла переключиться от вечного самокопания и перенаправить все силы на сдачу экзаменов, но факт оставался фактом: Королёв чувствовал себя настолько разбитым морально, что не был уверен, что когда-либо сможет встречаться с кем-то ещё. А потом случился Серёжа Феллин, чувства к которому Королёв сначала отрицал, а потом долго сомневался, стоит ли вообще их взаимоотношения переводить на уровень возлюбленных. И стоило Королёву рискнуть, так его словно сносило потоком собственных эмоций и желаний. Вроде уже не подростки, право слово, тем более у Королёва это были не первые отношения, но эмоций было как в первый раз. Их первый поцелуй в библиотеке был скорее долгожданным и несмелым - и, наверное, такими и должны быть первые поцелуи. А вплоть до четырнадцатого февраля (меньше двух недель, по сути) они ограничивались легкими чмоками в щеку или лоб, и то украдкой, чтобы в универе никто ничего не заподозрил. В целом, Королёва устраивало такое положение дел, и он был готов двигаться настолько медленно, насколько надо Серёже, даже если в итоге они остановятся исключительно на поцелуях в щеку. Потому что Антон настолько не хотел его терять, что был согласен и на статус “парня-друга”, и на возможное полное отсутствие интимной близости. А потом случилась та злополучная дискотека, когда Королёв пошёл с Шакулиной в качестве “плюс одного”. Антон переживал, что Серёжа будет нервничать или ревновать, и после того, как выдержал необходимое время, когда можно вежливо откланяться и оставить Шакулину в одиночестве, Королёв тут же стал искать Серёжу в толпе. Он, если честно, планировал просто потанцевать со своим лучшим парнем-другом, может, даже за руки подержаться, но если Феллин уже ушёл (а он точно приходил, Гавриил со своей свитой уже успел прийти), то и делать Королёву на дискотеке было нечего. Диджей всё равно ставил какую-то хрень, проще было бы приехать обратно в общагу и включить свой плейлист. Однако долго искать Серёжу не пришлось: в какой-то момент Королёва схватили за руку, и он уже хотел бы инстинктивно её вырвать, но наткнулся на взгляд Феллина. Оба невольно улыбнулись. — Привет, а я… — А я тебя ищу… Начали говорить одновременно и в итоге оба прыснули. Диджей успел врубить ещё какую-то дурацкую попсу, и Королёву захотелось сбежать еще больше. — Пошли наружу? В конце концов, потанцевать можно и не в толпе, чтобы Серёжу не смущать. Стопроцентно эту долбежку по ушам слышно и на улице. Серёжа лишь кивнул, и Антон увлёк его за собой на улицу, в курилку. Краем глаза он увидел Валю, которая стояла в своей дурацкой шляпе-мухе и злобным взглядом сканировала толпу, но на них она внимания не обратила. О том, что дальше происходило в курилке, Королёв уже помнил смутно. Кажется, он понял, что забыл сигареты, а потом даже этому обрадовался: Серёжа Феллин подошел ближе и вполголоса проговорил, что ему было тяжко думать, что Антон может пойти с подругой на дискотеку в качестве партнера, а сам он даже не может взять Королёва за руку и не вызвать пересудов, а потом они стояли слишком близко и кто-то из них - кажется, сам Серёжа, ого! - потянулся за поцелуем. От стеснения не осталось ни следа: рядом никого не было, чтобы помешать, поэтому Феллин неожиданно увлеченно его целовал, придерживая Антона обеими руками за лицо, словно тот мог куда-то убежать. Королёв явно этого делать не собирался и с таким же энтузиазмом отвечал на поцелуй, ощущая, как внутри него словно что-то вспыхнуло и начало гореть. Желание. Давно такого не было. Они стояли достаточно близко к стене универа, поэтому в какой-то момент Королёв обнаружил, что Серёжа стоит, прижавшись спиной к этой самой стене под напором Антона и тихо стонет в поцелуй, а рука, до этого державшая его лицо, зарылась в волосы Королёва. Антона, совершенно не ожидавшего всего происходящего, совсем понесло, и он немного позволил себе распустить руки и начать трогать Серёжу куда мог дотянуться — правда, стараясь держаться в рамках разумного. — Антон, — выдохнул Серёжа, отстранившись от него, и Королёв аж залюбовался открывшимся перед ним зрелищем: раскрасневшийся, взволнованный, милый до невозможности… почему-то захотелось его съесть, — по-моему, «друзья» таким не занимаются. — Ты думаешь? — не удержался Королёв от едва заметной подколки, но Феллин, кажется, не заметил. — Давай больше никаких «парней-друзей»? — Без проблем, — незамедлительно отозвался Антон и вновь сократил расстояние между ними, едва ли не вгрызаясь в Серёжин рот — настолько хотелось его. Феллин отвлекся от того, что хотел, судя по всему, сказать, и они самозабвенно сосались, пока Мухина их не спалила. Хотя, наверное, оно и к лучшему, потому что Королёв в тот момент ни черта не был уверен в своём целомудрии. *** Из воспоминаний о том вечере Антона выдернул окрик Гаджетовой: — Королёв, к доске! Чёрт. А он понятия не имел, что нужно делать. Преподавательница не выглядела рассерженной, но явно излучала нетерпение. — Иди, — шипит ему Шакулина, и Королёв одеревеневшими ногами прошел до доски. В принципе, он понимал, что за тему они сейчас проходят, даже сделал домашку на эту пару, но то, что было на доске, явно было более сложным примером, который он хотел списать у Шакулиной… сука, и это он забыл сделать. Пережив свои пять минут позора в попытке решить, Королёв ушёл на своё место под гыгыканье Гурьева и Турченко. Шакулина лишь покачала головой, когда он сел, и зашептала: — Что с тобой? Ворон считаешь. А что тут можно было ответить? Что Королёв заболтался с Сережей аж до двух ночи, пока они обсуждали всякую чушь, в том числе романтическую? Нет, конечно, Антону нравилось заставлять своего теперь уже парня смущаться, он бы не променял эти часы ни на что другое… но теперь он начал волноваться. Это были уже не первые проёбы на учёбе. Начался март, а значит, начались и промежуточные контрольные, и Королёв сначала не обратил внимание на тройку за контрольную по финансам, а потом пошла вторая, третья… и на парах Антон всё чаще обнаруживал себя либо думающим над ответом Серёже в мессенджере, либо думающим явно не библейские мысли или ловящим флешбеки с той злосчастной дискотеки. Они с Серёжей встречались почти месяц, и это уже начало вредить его успеваемости. В школе-то ладно, когда это происходило в период отношений то с Розой, то с Симмом, Королёв мог отмахнуться и жить дальше, но здесь стоял на кону вопрос о его переводе. Перед Королёвым опустился лист А4 с заданиями по вышмату. Сука, а он ничего не повторял накануне — как раз по причине “Серёжа Феллин”. Антон со страдальческим лицом глянул на Шакулину, а та лишь вздохнула и прошептала: — Я тебе помогу, если что-то будет непонятно. Они и до этого объединяли усилия в случае чего-то непредвиденного, но тут Королёв сам жестко проебался и забил на учёбу, и ему было за это очень стыдно. Не хотелось по уровню интеллекта походить на своих одногруппников-придурков, которые, конечно же, тоже ни черта не готовились, но у них была уважительная причина — они были, ну, придурками. — Услышу, что списываете — аннулирую баллы обоим! — предупредила аудиторию Гаджетова, усаживаясь за преподавательский стол. Королёв и Шакулина переглянулись, и последняя пожала плечами: — Тогда не помогу. Скорее всего, это было правильно, но Королёва потом всю пару грызло чувство несправедливости. Он попытался хоть что-то решить, и «хоть что-то» решилось, но баллов до пятерки ему явно не хватит. Когда Антон сдал свой лист с ответами, то наткнулся на озадаченный и слегка обеспокоенный взгляд преподавательницы. — У тебя все хорошо, Антон? Уж если даже не «Антон Кириллович», значит, дело действительно серьезное. Королёв замялся и пробубнил: — Я исправлюсь, обещаю. Гаджетова лишь вздохнула, но добавила: — В конце недели контрольную можно будет переписать. Подходи в обеденный перерыв или между парами, но подготовься получше. Переписывать контрольную, ещё и с этими придурками… Неприятно, конечно, что ему придётся опускаться до такого - сама мысль о том, что другие станут свидетелями его позора, угнетала, - но что только не сделаешь ради академической валидации и перевода. В перемену Королёв попытался позвонить отцу, но тот не ответил ни на первый звонок, ни на третий, и пришлось оставить попытки спросить совета и поговорить. Отец с головой ушел в написание новой книги и в основном общался разве что с тем Терри Пратченко по поводу сюжета и изредка - с сыном. Нет, Антон не ревновал, но… хотелось обсудить с отцом такие важные перемены в его жизни, как отношения. А также как быть, если в ущерб учебе все твои мысли забиты тем, как ты с парнем зажимаешься по углам и влажно целуешься, а руки блуждают по желанному телу, залезают под рубашку… ну вот, опять! Королёв рассерженно надел наушники и включил рандомайзер песен. Пока он спускался по лестнице на следующую пару, пришлось пролистать минимум три песни, в которых поется про секс. Кажется, вернуться в строй будет сложнее, чем думал Королёв. *** Раннее субботнее утро конца марта встретило привычно невыспавшихся студентов как минимум любопытным событием. Молодые люди, идущие к университету, удивленно оглядывали компанию снарядившихся куда-то студентов, но судя по тому, что их было не так много, можно было сделать вывод, что это опять активы куда-то собрались. Серёжа поймал очередной такой взгляд и нервно поёжился: стоять здесь, перед универом, было неловко, а всё потому что актив факультета международных отношений договорился с активом факультета бухучета, что место встречи будет именно здесь. — Напомни, почему мы не поехали сразу на турбазу? — Мы должны удостовериться, что никто не потеряется по дороге, — повторил заученную фразу Гавриил, высматривая кого-то. В принципе, даже гадать не надо было, кого: за последние полтора месяца его друг умудрился спеться с Мухиной. Конечно, удивительно, что тот наконец-то извинился за произошедшее в прошлом году, но ещё удивительнее, что железная леди его простила. Впрочем, не ему судить. Сам же Серёжа официально оказался в статусе «встречаюсь с Антоном Королёвым» с той самой дискотеки на день Святого Валентина, потому что не выдержал, что они в статусе не то пары, не то друзей, и после того, как Серёжа воочию увидел, как Антон пришел на тусовку со своей одногруппницей, ему до нервной дрожи захотелось заявить свои права. Краска залила лицо Серёжи, когда он вспомнил, как тогда закончилась для них дискотека: они скрылись в курилке, а Феллин не сдержался и первым кинулся целоваться. — …по-моему, «друзья» таким не занимаются. — Ты думаешь? — Давай больше никаких «парней-друзей»? — Эй, ты в порядке? — спросил Гавриил озабоченно, вырывая Серёжу из раздумий, — Не заболел? Серёжа помотал головой, мысленно на себя прикрикнув, потому что лучше о таком не думать хотя бы перед своим другом. — Всё в порядке. Наверное, волнуюсь. — А-а, ну да, ты же в первый раз выезжаешь на подобные… мероприятия, — Гавриил подмигнул ему и вновь уставился вперед. Только Серёжа хотел спросить, что тот имел в виду под «подобными мероприятиями», как Боголюбов помахал кому-то рукой. Феллин перевёл взгляд в ту сторону, куда махал друг, и наконец увидел вяло подползающий к универу актив бухучета. Королёв тоже был среди них, и сердце Серёжи забилось чаще при взгляде на своего парня. Антон, когда увидел Серёжу, тоже улыбнулся, но едва заметно, и помахал ему. — Если бы я знала, что ради перемирия придется вставать в такую рань, я бы не мирилась, — проворчала Мухина вместо приветствия. Гавриил с радостью проигнорировал тон подруги и голосом привыкшего вставать в шесть утра отозвался: — И тебе доброе утро, Валя. — Хуёброе, — Мухина поправила свою вязаную шапку с глазами лягушки, которая совсем не вязалась с её мрачным лицом, и повернулась к своим. — Все пришли, кто хотел? Никого не забыли? — Ага-а, — отозвалась Света Шакулина, лениво оглядывая свои ногти и переглядываясь с Королёвым. Серёжа ничего не мог с собой сделать, когда подруга Антона оказывалась поблизости, и лишь безуспешно пытался подавлять ревнивый огонь, который рисковал вспыхнуть в любой момент. Королёв никаким своим действием не давал усомниться в себе, но лучше бы Света не была его такой уж близкой подругой. — Отлично, тогда дружненько идем до метро, — Гавриил попытался взять бразды правления в свои руки, но Мухина его перебила: — Мои — за мной, твои — за тобой. Студенты без возражений разделились на две группы, заставив Серёжу вздохнуть про себя: пусть руководители активов и объявили перемирие, это совсем не означало, что все остальные были не против — слишком свежи были взаимные нелицеприятные поступки. Вся эта затея с поездкой на турбазу должна была если не объединить два враждующих актива, то хотя бы перевести в состояние, когда условные Михайлова и Дагонова не пытались бы перегрызть друг другу глотки. Они как раз сейчас перебрасывались колкими фразами. Однако Феллин постарался идти чуть сбоку от своих, чтобы у него появилась возможность как бы невзначай очутиться рядом с Антоном. Вроде как со своими, и вроде как близко к своему парню. — Привет, — широко улыбнулся тот. — Привет, — Серёже очень хотелось обнять его или хотя бы идти за руку, но мало кто из присутствующих был осведомлен об их отношениях, поэтому Серёжа зацепился мизинцем за мизинец Антона, из-за чего тот тихо фыркнул: — Симп. Насколько Серёжа помнил, так называют людей, которые очень привязаны к своей паре, поэтому не обиделся на подколку. До самого метро они шли, держась за мизинцы и скрывая их рукавами курток и ловя на себе насмешливые взгляды Шакулиной. Благо, та никак не прокомментировала происходящее. Гавриил с Мухиной, пока вели за собой студентов, напомнили Серёже вожатых из старых фильмов про пионерлагеря. Переругиваясь-перешучиваясь, они как будто никого больше вокруг не замечали, и Феллин даже слегка улыбнулся своим мыслям: приятно было видеть, как его друг с кем-то хорошо ладит. — Ставлю свою стипендию, что они переспят, — шёпот Королёва обжёг ухо, заставив Серёжу смутиться одновременно от того, как ему приятен такой контакт, и от самого предположения. — Необязательно, — возразил он, — не все, кто хорошо ладят, обязательно придут к тому, чтобы встречаться. — А кто говорит о «встречаться»? Не все такие целомудренные, как мы, — Королёв подмигнул Серёже — ну знает же, как он реагирует, зачем так делает? — Иногда люди просто переспят, выпустив напряжение, а потом живут, как ни в чём не бывало. Серёжа не ответил, задумавшись о «целомудренности», которую упомянул Антон. И продолжал об этом думать, пока они ехали в вагоне метро, сидя вместе и касаясь плечами друг друга - максимальный контакт, который они могли себе позволить в окружении кучи людей с универа. Для других это было как будто бы чем-то самим собой разумеющимся, что как только ты начинаешь встречаться с человеком, то вы занимаетесь сексом. Феллину же как будто эта концепция никогда не была близка, и когда они начинали встречаться с Антоном, то Серёжа подозревал, что до этого у них дело дойдет ой как нескоро. Всё потому что он сильно робел от мысли о том, что у них с Антоном может произойти что-то такое. За недолгое время их отношений они только и делали, что целовались. Осторожные поцелуи в щеку или лоб, иногда — жадные, сносящие крышу, а когда Антон начинал его трогать, сжимать, лапать, Серёжа совсем бесстыдно плыл. О том, что может быть какое-то продолжение происходящему, Феллин думал лишь смутно, вспыхивая от одной только мысли, потому что у него не было никакого опыта, черт возьми! А что если Антон в нём разочаруется? Но и оттягивать этот момент как будто бы с каждым разом было всё труднее, потому что Королёв разжигал в нём такой жар, который потом было очень трудно потушить. Спасала исключительно стыдная мастурбация с зажатым рукой ртом, чтобы Гавриил за стенкой не услышал. «Целомудрие» Серёжи рядом с Антоном трещало по швам и грозило вот-вот лопнуть. — Эй, — Королёв легонько ткнул его в плечо, — мы приехали. Феллин вынырнул из своих мыслей и обнаружил, что они действительно приехали к нужной станции. Пока вся в компания добиралась сначала до вокзала, потом до нужного вагона электрички, а затем — до нужной остановки, Серёжа изредка прислушивался к окружающим разговорам о том, кто сколько алкоголя и еды с собой взял до завтра, а также кто какие развлекаловки взял с собой или планирует устроить. Антон же вполголоса переговаривался с сидящей напротив Шакулиной, всё так же приваливаясь плечом к плечу самого Серёжи, как будто они слиплись вместе. Феллину было приятно ощущать тепло Антона, а также приятно было слушать о том, какую домашку он успел сделать, чтобы все выходные не думать о том, чтобы её сделать, и спокойно потусить, о том, что отец совсем зарылся в написание новой книги и совсем ему не уделяет внимания… Серёжа всё это уже слышал и обсуждал в переписке и наслаждался скорее лишней возможностью побыть вместе. Антона периодически накрывала тревожность насчет того, что он совершенно точно не перейдет на факультет астрономии, из-за чего он закрывался в своей комнате в общаге, обрубал всю связь и с остервенением учился. Когда это случилось в первый раз, Феллин чуть с ума не сошёл и без предупреждения приехал в общагу, застав Антона с маниакальным блеском в глазах и дрожащими от выпитых энергетиков руками. Пришлось усадить его на кровать и, поглаживая по голове и спине, говорить, что у него с такими усилиями определенно всё получится, но совершенно, блин, необязательно закрываться в себе, травить себя непонятно чем и не писать ему! Антон лишь пробормотал, что постарается быть поспокойнее и не исчезать без предупреждения — и он действительно стал стараться. По крайней мере, теперь Феллин точно знал, что если его парень пропал на целый выходной день, то он просто учится за двоих. Выезд на турбазу явно должен будет их обоих встряхнуть. По прибытии к девяти утра на нужную остановку им всем пришлось идти вдоль проселочной дороги, затем — мимо дачного посёлка, перешагивая через сугробы. Те, кто не был готов к такому переходу, ворчали и ныли, что лучше бы они подождали до нормальной весны, когда хотя бы весь снег растает, но стоило Мухиной зыркнуть в сторону особо недовольных, как претензии испарились сами собой. Турбаза выглядела достаточно милой и при этом пустоватой: в такую погоду (пусть солнечную, но всё же снежную) люди не стремились на природу. Гавриил убежал заниматься вопросами заселения, а когда вернулся, то победно потряс ключами от комнат в воздухе и довольным тоном воскликнул: — Нам выделили целый этаж во втором корпусе. Выбираем, кто с кем поселится! — Девочки отдельно от мальчиков или у нас будут смешанные комнаты? — первым делом громко спросила Шакулина. На неё воззрились, как на сумасшедшую, и девушка лишь подняла бровь. — Что? Кому-то это может быть важным. — Никаких смешанных комнат, — покачала головой Мухина, — я всё понимаю, но хотелось бы предотвратить нежелательные последствия подобного решения. — А что, ты настолько мужененавистница, Мухина? — глумливо спросил парень, который был едва ли такого же роста, как сама Мухина, и Феллин вспомнил: это был парень из группы Гавриила, некий Сандальфонов. Они пересекались пару раз, и оба раза Серёжа благодарил бога, что не стал объектом насмешек. — Ни себе, ни людям, право слово. — Я с удовольствием разрешу тебе трахаться с твоим соседом по комнате мужского пола, — Мухина даже бровью не повела, — а если тебя что-то не устраивает, то можешь проделать весь этот путь до станции в одиночку. Или с теми, кто тоже недоволен, — девушка обвела взглядом толпу, но никто не решился больше спорить. Антон и Шакулина переглянулись и почти синхронно фыркнули. Сандальфонов уже было повернулся к Гавриилу, ища поддержку, но тот лишь пожал плечами: — Уж до завтра ты потерпишь, я думаю. — Понял, не дурак, — буркнул парень и отошел в сторону. К Гавриилу выстроилась очередь из желающих получить ключи, и Серёжа невольно бросил взгляд на Королёва, который тоже стал проталкиваться к ключам. Эх, вот было бы здорово, если бы в комнате были только они вдвоем… Дальше мысль Серёжа развивать побоялся, чтобы, не дай бог, снова не раскраснеться. К сожалению, такие счастливые совпадения редко случаются, поэтому, пусть Кроули и выцепил ключи, чтобы быть вместе с Серёжей, их ожидало явно не совсем хорошее соседство. — Да вы издеваетесь! — воскликнул Антон, стоя в комнате и бросая рюкзак на пол. — Тот же вопрос, — кисло отозвался Гавриил, устроившийся на койке у окна. — Не мог к Мухиной напроситься? — Ты её слышал: никаких смешанных комнат, — передразнил её Гавриил, забыв на секунду, с кем разговаривал, но потом опомнился: — и вообще, не мог бы ты от моего друга отъебаться? Прилип, как банный лист к… — Боголюбов сам себя прервал, увидев выражение лица Серёжи (он сам со стороны себя не видел, но, судя по всему, выглядел достаточно мрачно, чтобы друг подумал, прежде чем говорить). — Ну-ну, — поторопил его Королёв, — договаривай, а то я что-то не понял. — Не надо, Антон, — вполголоса проговорил Серёжа со вздохом. Антон тоже стушевался и не стал продолжать нагнетать обстановку. Вместо этого Гавриил сам вышел из комнаты, оставив свою сумку на кровати. Н-да, не очень у них начиналось примирение факультетов… — И зачем вообще это всё, — произнес вслух Королёв, словно прочитав мысли Феллина. Он плюхнулся на кровать, которая была ближе к двери и прямо наискосок Гаврииловой: ближе к двери, но при этом подальше от него, — жили себе спокойно, изредка грызлись… — Мне было бы очень приятно, если бы вы вдруг подружились, — Серёжа кинул свой рюкзак на вторую кровать у окна и присел рядом с Антоном, — всё-таки мы давно друг друга знаем с ним. Плюс, без него я бы не вписался в актив факультета… — Да не нужен тебе этот актив, — Антон пожал плечами, — я вообще сюда пошёл, чтобы почаще тебя видеть. Серёжа моргнул. Ого. Почему-то они об этом ни разу не заговаривали… потому что Серёжа как раз запомнил ситуацию так, словно Антон уже был в активе своего факультета, потому что он выглядел таким уверенным в себе и везде вписывающимся из-за своего “крутого” образа. А тут оказалось так, что его парню и не нужны были никакие активы, лишь только Серёжа. В груди приятно затеплилось. То есть, уже тогда он пошёл за Феллиным, потому что был ему небезразличен… это было приятно и очень льстило, чего уж там. — Да-а, я сам симп тот ещё, — хмыкнул Королёв, рассеянно поправив свои очки, — можешь надо мной шутить на эту тему. — Это очень мило, — улыбнулся Серёжа и потянулся к Антону, чтобы легонько чмокнуть в щеку. Королёв хмыкнул и повернулся лицом к нему. — Только никому не говори, что я такой симп, — он прищурился и поднял очки на лоб, — а то весь мой крутой имидж пропадёт. — Эта тайна умрёт со мной, — тихо ответил Серёжа, вдруг замерев в каком-то трепете. Опять они в этой ситуации, когда воздух искрит от какого-то напряжения между ними, хотя они уже и встречаются, и целуются… Кстати, об этом: Антон сам сократил расстояние между ними, не стесняясь и обхватывая обеими руками лицо Серёжи во время поцелуя. Феллин закрыл глаза, отдаваясь этому моменту и хватаясь за своего парня, как за спасательный круг. Потому что тут только спасательный круг и нужен, потому что они слишком давно (аж с прошлой их встречи) не целовались. И только Королёв потянулся к торсу Серёжи, чтобы нырнуть под кофту, как дверь громко распахнулась, заставив обоих аж подскочить на месте. На их счастье (или несчастье), за дверью был не Гавриил, а опять Валя Мухина. — Чего сидим, кого ждём? — Она скептически оглядела парней, которых в очередной раз заставала врасплох. — У нас целая программа спланирована, потом будете миловаться. — Мухина, блять! — взорвался Антон, — В первый раз это была случайность, а во второй — уже какая-то дурацкая закономерность! — А мне поебать, — та пожала плечами. — У нас сейчас будут командные игры. Факультеты объединяем и всё такое. Отказаться нельзя. Антон и Серёжа переглянулись и синхронно вздохнули. Уединиться они смогут точно еще нескоро…