Fell(in) Love

«Командные игры» представляли собой достаточно банальное сборище студентов в пустом спортзале: в такую дурацкую погоду никто не собирался заниматься спортом. В целом студенты полагали, что здесь вообще это дурацкое «сплочение» не имеет смысла, что было видно по общему настроению обеих компаний: никто (кроме некоторых отдельных индивидов, которые своим исключением только подтверждали правило) не заговаривал ни с кем из «вражеской фракции». Мухина даже удивлялась, как так получалось, что они собирались на тусовках вместе… хотя, справедливости ради, пусть совместные тусовки и были, но все участники разбивались по группкам и не стремились заводить друзей в стане врага. Если честно, она сама на это всё согласилась исключительно от скуки, а также из желания посмотреть, насколько Гавриила хватит. — Мы должны разделиться на команды и набрать людей из разных активов, чтобы узнать друг друга лучше… — без особого энтузиазма бубнила Михайлова, явно с подачи Гавриила, который стоял рядом и грозно оглядывал толпу. Затем он добавил: — Поэтому играем в пионербол. Парни с парнями, девушки с девушками… Мухина скептически оглянулась, натыкаясь на отсутствующие лица собравшихся. Гавриил, конечно, мог организовать людей каким-то чудом (ведь ему не пришлось бегать и зазывать людей на дискотеку по случаю Дня святого Валентина, в отличие от самой Вали, он просто поставил перед фактом, что все должны быть, и все пришли), но сейчас всё шло к тому, что все те, кто мог бы на выходных отоспаться, а вместо этого занимается какой-то хернёй типа пионербола, поднимут бунт. — В пизду! — крикнула Дагонова из толпы, — Хуйня это всё, я предлагаю попиздиться стенка на стенку! Толпа неожиданно ответила громким одобрительным рёвом. Гавриил слегка растерялся и посмотрел на Валю, ожидая, что она его поддержит, но та лишь с улыбкой развела руки в стороны. — Народ сказал свое слово, не вижу смысла ему противостоять. И снова громогласное «ура», за которым последовали Величайшие Вышибалы — Мухина так назвала их у себя в голове, потому что все внезапно с таким энтузиазмом решили в них поиграть, что простые вышибалы заслуживали заглавных букв. Суть исходила из названия: условные две команды кидаются мячом друг в друга, чтобы «вышибить», и «вышибленные» уходили на лавочку тоскливо смотреть на остальных до следующего раунда. Толпа поделилась на хаотичные две команды по месту расположения в спортзале. Основных лохов выбили почти сразу. Не сказать, что Королёв был лохом, но он не особо расстроился, потому что едва ли не вприпрыжку побежал на скамейку держаться за ручки со своим ненаглядным Феллиным… ладно, может, она немного завидовала, потому что ей в плане романтики так не везло. В любом случае, «лохов» было немного, и мячи летали как сумасшедшие. Придурки-парни, конечно же, швырялись со всей силы, поэтому девушки тоже понемногу выбывали, но Мухина решила не сдаваться и попытаться приложить максимум усилий, чтобы выбить шкафоподобного Гавриила и не выбыть самостоятельно. В итоге их обоих выбил кто-то третий, и поступило предложение объединиться в команды по активам, чтобы за каждого выбитого в конце раунда на две минуты команда получала баллы, а кто больше баллов наберет, тот получает плюс одно очко - примерно как в теннисе. Сплочение определенно происходило, но не такое, какого, судя по всему, хотел Боголюбов. Впрочем, Мухина не жаловалась, ей было очень весело впервые за долгое время, она с удовольствием выбивала всяких Сандальфоновых и пропускала мяч, чтобы лишний раз позлить ту же Дагонову. Наконец, вышибали всем наскучили, и народ переключился на несчастный пионербол, так как не все умели херачить по мячу со всей силы, чтобы получался интересный волейбол. Валя отвергла идею Гавриила о том, чтобы делиться по признаку пола, и выразила общую идею игры по активам, просто разделить людей на более сильных и более слабых по физической подготовке. Сначала Мухина поразглядывала, как неуклюжий Феллин едва докидывает мяч до сетки, а крошка Констеблева каким-то чудом на энтузиазме едва ли не перепрыгивала эту волейбольную сетку, а потом с удовольствием вышла сама вместе с «сильной» командой, потащив за собой Королёва и не слушая абсолютно его возмущения. — Потом будете миловаться, — вполголоса шикнула Валя на него, — ты либо пались по полной, либо веди себя нормально. Королёв что-то буркнул себе под нос, но спорить дальше не стал. И игра получилась вполне себе весёлая, особенно когда тот же Королёв вошёл в раж и без зазрения совести показывал фак соперникам вместе с другими своими сокомандниками, а люди по ту сторону сетки злились и били по мячу все сильнее. Особенно весело было смотреть на Гавриила, который с каждым проигранным мячом багровел все сильнее - и, конечно же, забивал этот мяч. Впрочем, если бы они обыгрывали всухую, было бы неправдоподобно, да и скучно. К сожалению, победила дружба, потому что все выдохлись после затяжного матча, где команды шли буквально ноздря в ноздрю со счетом 15:15, и как раз настало время обеда. Уставшие, но довольные студенты поплелись в столовую (некоторые; были и те, кто привез с собой вредные снеки и дошираки и собирался до завтра питаться только этим). За стол к удобно устроившейся и начавшей уплетать картофельную запеканку Вале вновь подсел Гавриил - злой, как черт. — Ты почему меня не поддержала? Мы же, в конце концов, оба руководим активами! — Мне его выгнать? — спросила у Вали Света, которая сидела прямо напротив. Мухина вяло отмахнулась, мол, нормально всё, разберусь, и Шакулина лишь пожала плечами и ушла из-за стола, оставив их наедине. — Если бы я с тобой согласилась, это было бы еще страннее, — Валя покачала головой, — в конце концов, как ты верно заметил, мы из разных активов. — У нас будет еще одна штука, поэтому пожалуйста поддержи меня, — Боголюбов попытался состроить милое лицо, но долгие годы выстраивания маскулинного образа ему в этом не помогли. — Последняя услуга. Ладно, может быть, Вале стало его немно-ожко жаль. Поэтому она вздохнула и ответила: — Хорошо, я тебя поддержу. И что ты там придумал? Гавриил выдержал драматическую паузу, и именно тогда, когда Мухина положила в рот вилку с едой, он гордо ответил: — Пейнтбол. Валя поперхнулась. Пришлось прокашливаться секунд пятнадцать, прежде чем она смогла говорить. — Ты с ума сошел. Какой нахер пейнтбол в такую погоду? И что люди не готовы? — Я специально писал в чате, чтобы взяли одежду, которую не жалко, — не моргнув глазом, ответил Гавриил. — К тому же, это весело. Медпункт рядом, если что. Валя нутром чуяла, что пожалеет об этом. Но уговор есть уговор. — В конце концов, не пойдет же сейчас дождь? *** Конечно же, дождь пошёл. С трудом удалось выпнуть кучу студентов на улицу в слякоть, они даже немного попробовали пострелять из арендованных пушек, но пошел дождь и все промокли до нитки. Дагоновой прилетело краской в лицо, из-за чего она закатила истерику, что задели глаз, и вообще сейчас аллергия начнется, она начнет задыхаться и умрет по милости факультета международников. Конечно же, ничего такого не случилось, но вой стоял знатный, и Мухиной даже пришлось отвесить подруге оплеуху, чтобы та заткнулась. Праведный студенческий гнев из-за пейнтбола, промокших грязных шмоток и в целом несправедливого отношения к другим людям привел к тому, что и на Гавриила, и на Валю вывалили ушат словесных помоев, который не прекращался даже когда они стали пытаться давать отпор (в основном это делал Гавриил, потому что Валя не знала, что ответить на вполне справедливые обвинения). В какой-то момент, когда всем надоело, Валю и Гавриила заперли в одной комнате со словами «вот и сидите вдвоем, раз вы такая парочка не разлей вода и во всем друг с другом соглашаетесь». Максимально тупая причина, конечно же, но и Гурьев с Турченко и Сандальфоновым не блистали интеллектом. Поэтому продрогшие студенты ушли к кому-то в другую комнату отогреваться чем-то горячительным и веселиться, в то время как Мухина и Боголюбов оказались заперты в комнате. Благо что Валя тут и собиралась ночевать, так что её вещи были здесь и в целом ей было плевать на Гавриила, который все еще пытался выбраться. — Дверь не сломай, — буркнула она, садясь на временно свою кровать, — потому что чинить будешь сам. Боголюбова это замечание немного привело в чувство, и он, все еще кипя от злости, сел на соседнюю койку. — Что ж… в моей комнате странный мужчина… что угодно может произойти… — без какой-то интонации произнесла Валя, а потом, увидев ошарашенный взгляд собеседника, она закатила глаза, — это из сериала. Спать с тобой я бы не стала. — А почему нет? — встрепенулся Гавриил. Мухина лишь вздохнула: опять двадцать пять. Зря она надеялась, что явный неоднократный отказ отложится в его голове. — Если не учитывать тот факт, что в прошлом ты обижал меня и моих друзей, а также тот факт, что мы - из противостоящих друг другу коллективов… для тебя это будет по-гейски. —… Что?! — Боголюбов очевидно не догонял, что происходит, и в его ситуации это было вполне естественно: Мухиной пару раз приходилось слышать его гомофобные восклицания. Что ж, пора его проучить. — Про небинарных персон слышал? — Каких? — Ясно. Короче, я идентифицирую себя не как человека конкретного гендера, а как бы… между мужским и женским. Поэтому, если ты хочешь со мной переспать, это будет по-гейски. — … Фу! — Гавриил нервно дернул плечами и отвернулся, — а раньше сказать никак нельзя было? — О, действительно, забыла упомянуть где-то между тем, как ты хотел меня оттаскать за волосы на первом курсе, думая, что это смешно, и тем, как ты захотел трахнуть меня, — язвительно отозвалась Валя. — Я всё понимаю, прощать умею, но не настолько мы приблизились к статусу друзей, чтобы я тебе болтала обо всех своих тревогах. Технически, Валя не врала. Она действительно задумывалась в эту сторону, примеряла на себя ярлык небинарной персоны и даже фактически привыкла к мысли, что у неё именно такой ярлык, но во всеуслышание пока никому не объявляла. К тому же, это важно конкретно для неё, для её самоопределения. Какие местоимения — да похуй, она не собиралась пока никого посвящать в эту свою часть жизни. Парадоксально, но именно её соперник узнал об этом раньше, чем кто-то ещё. — Ладно, справедливо, — Гавриил почесал затылок, — прости. Правда, — он повернулся к ней лицом, — удивительно, почему ты все еще со мной как-то контактируешь. — Да по делу приходится, как видишь, — буркнула Валя. — Плюс, ты сам предложил зарыть топор войны, пусть и с последующими попытками подката, я так понимаю. — Господи, всё, хорош, — Боголюбов приложил руку ко лбу, — напоминать об этом до конца жизни будешь? — Учёбы так точно, — парировала она, — ничего, еще годик потерпишь, и больше мы не увидимся. Повисло молчание. Мухина достала телефон, чтобы написать гневное сообщение Дагоновой, чтобы та открыла дверь их комнаты своим ключом. Естественно, еще придется подождать, пока она прочитает, если уж Дагонова ушла вместе со всеми. — Вообще, мне кажется, это была дурацкая затея, — наконец прервал молчание Гавриил. Валя закатила глаза: — Ого, не прошло и года. — Потому что наша динамика, и активов тоже, строилась на соперничестве. А объединиться мало того, что бессмысленно — мы же не будем одним коллективом всё равно, — так еще и глупо. — Хм? — Мухина оторвала взгляд от телефона и посмотрела на Боголюбова. — Почему? — Ну, — он почесал шею, смотря куда-то в сторону, — я думал, что если мы сблизимся коллективами и я узнаю тебя получше, то ты захочешь со мной встречаться. Но теперь это реально глупо смотрится, — он криво улыбнулся, — а мне нравилось наше соперничество. Валя помедлила с ответом, собираясь с мыслями. Сам по себе сопернический дух не плох, потому что он побуждает к развитию. Много ли сил они бы приложили, выступая с танцем на сцене, если бы это была тупая обязаловка, а не желание доказать, что актив факультета бухучета — крутые, а все остальные — лохи? Скорее всего, меньше, чем могли бы. Подтверждает ли это необходимость всей той дополнительной херни, которую натворили и Гавриил, и его компания? Точно нет. — Соперничество должно быть здоровым, — негромко ответила Валя, — и ты не должен был делать всю эту херню, про которую ты уже знаешь. То, что тебе человек понравился, но он тебя отверг не в первый раз, — это, конечно, грустно, но и мы не в дешевом старом ромкоме, где «добиваться» кого-то выставлено как что-то нормальное. Ну двинься ты уже от меня дальше, — она скорчила лицо, из-за чего Гавриил фыркнул, — я в целом-то сейчас ничего против тебя не имею, веди себя только по-человечески. Девчонку ты себе легко найдешь, ты симпатичный… наверное, для обычных девчонок. Гавриил помолчал, что-то обдумывая в своей голове, а потом ответил: — Но скажи же, в последнее время было весело, когда мы зарыли топор войны. — Это да, — кивнула Мухина, — вот пусть так всё и остаётся. Валя бросила взгляд на телефон и увидела, что Дагонова наконец-то прочитала сообщение и даже соизволила ответить, что сейчас она откроет дверь. Ладно, может, они и успеют на какое-нибудь веселье. *** В целом вся эта поездка была дурацкой и ненужной, как искренне считал Антон. Конечно, физическая активность была даже весёлой, особенно вышибалы, да и держаться с Серёжей за руки в редкие моменты было очень мило и уютно, но после замечания Вали Мухиной настроение мгновенно испортилось. Потому что ну что это такое, даже и посидеть рядом со своим бойфрендом ему нельзя! Не будь Королёв уже на опыте, его бы очень сильно расстраивало такое положение дел, что он вынужден скрывать свои отношения от других людей. Сейчас же это больше раздражало и заставляло переживать за то, чтобы до Серёжи лишний раз не докопались по этому поводу. Благо, когда закончился обед и Боголюбов вместе с Мухиной утащил большую часть людей в лес играть в пейнтбол (ну долбоёб же), Королёв под шумок утащил Серёжу под руку в ту комнату, где они скинули свои вещи, и закрыл дверь на ключ. Серёжа поначалу пытался протестовать, мол, не надо отрываться от коллектива, но в результате он, кажется, даже был доволен, что они наконец-то остались наедине. — Очень напряжно как-то сегодня, — выдохнул Серёжа, падая на ближайшую кровать, которая была кроватью Антона. — Сплошной спорт… я никогда не был хорош в таком. — Да тебе и не нужно, — пожал плечами Антон, присаживаясь рядом, — если бы какие-то проблемы со здоровьем были, тогда да, а так лучше по желанию этим всем заниматься. — Угу-у, — промычал Феллин и потянулся. Антон невольно засмотрелся на своего парня и едва не пропустил встречную реплику: — А ты очень даже неплох. Я никогда бы не подумал, что ты спортсмен. — Кто, я? — Королёв смешно вытаращил глаза и указал на себя пальцем, заставив Серёжу захихикать, — Да ни в жизнь! Мне просто нравится надирать задницы всяким придуркам. А так спорт мне не нравится, я скорее домашку сделаю. Мысли переключились на экзамены, которые уже не за горами. Плюс переводные… Ну ничего, скоро всё закончится и наконец-то можно будет выдохнуть. А скоро майские праздники… надо будет предложить Серёже смотаться с ним в родной город, показать отцу, с кем же он встречается, потому что Антон не был уверен, что в одиночку он осилит поездку, тем более что отец с головой ушел в написание книги. — О чем задумался? — Серёжа аккуратно тыкнул его в плечо, из-за чего Антон очнулся от мыслей. Помедлив, он тоже лег на кровать и устроился рядом с Феллиным. В конце концов, давненько они так не валялись. — Да так, о жизни, — туманно ответил Королёв. — Хочу с тобой поехать домой вместе. В смысле к отцу. Серёжа встрепенулся: — Думаешь, это хорошая идея? — А почему нет? — Антон пожал плечами, делая безразличное лицо, но внутри он напрягся: неужели не хочет? Но ведь праздники! Им и так не особо удается провести время вместе! — Просто вдруг твой отец что-то поймет… — Он знает, что я гей, — перебил его Королёв, — так что не переживай на этот счёт. Ну и он тебя не сдаст. — А, хорошо, — кивнул Серёжа и сделал задумчивое лицо, — я подумаю. Не хочется все равно вас стеснять. — Да хорош, блин, — Королёв тыкнул его под рёбра, из-за чего Феллин ойкнул и попытался закрыться руками от щекотки, — не надо прибедняться. Место найдется, все хорошо. Плюс и мне одиноко не будет. — А друзья? Не приедут? — Да какие друзья, только ты и остался, — вздохнул Антон. Помолчав, он взглянул на Серёжу и увидел, что тот выглядит заинтересованным. — Ты никогда не рассказывал подробно, что там у вас случилось, — негромко произнес Серёжа. Антон закрыл глаза и вздохнул. Он сам старался эту тему не поднимать и не вспоминать самому, потому что рана была свежа до сих пор. Дурацкие сны-кошмары не помогали в этом абсолютно. А рассказывать кому-то было стремно, тем более Серёже: вдруг он разочаруется в нём? Через наверное секунд пятнадцать молчания он решился и начал рассказ. — Мы с Розой встречались, я уже говорил. Я ей восхищался, но не более, и не понимал, как она вообще со мной дружила, а она была в меня влюблена по какой-то непонятной причине. Собственно, как я уже говорил, я предложил ей встречаться, потому что мне казалось, что это будет легко, ведь мы друзья! И в целом так оно и получилось, мы больше дружили, чем встречались, если сравнивать с другими парочками, с некоторыми дополнениями в виде поцелуев, до большего не доходило, потому что мы были к такому не готовы. А другого я на тот момент и не знал. Серёжа молча слушал и не перебивал, а Антон во время разговора смотрел в потолок и нервно теребил пальцы на руках. — Потом… потом она обросла друзьями, в числе которых квиры были тоже, а я еще себя плохо понимал, чтобы заговаривать об ориентации, даже если и думал о том, что, может, мне еще и парни нравятся. И потом в компании появился Он, — произнесено это было так, что заглавная буква сама собой напрашивалась, — у него была кличка Симм, и тогда я понял, что пропал. Он казался таким… взрослым. За ним все бегали, а он, видимо, чувствовал свою важность и поэтому с нами тусовался, хотя был постарше на пару лет. А я как под кайфом был, когда рядом с ним находился и всё хотел, чтобы он на меня лишний раз внимание обратил, — голос Королёва немного изменился, дрогнув, — ну он и обратил, да. Серёжа чуть придвинулся к Антону и обнял одной рукой, прижавшись всем телом. Королёв замер и взглянул на него. Феллин кивнул: — Я вижу, что тебе тяжело, не хочешь — не рассказывай. — Нет, я хочу, — заупрямился Антон; в конце концов, это же всего лишь история! Да, неприятная, но все равно. Помедлив, он взялся двумя руками за руку Сережи, как за спасательный круг (и чтобы не теребить пальцы), и продолжил рассказ, все так же смотря в потолок. Перед глазами проплывали, как в кино, эпизоды из школьного периода. — Он заметил мой интерес — конечно, как не заметить. Стал чуть больше времени мне уделять, но при этом постоянства в совместном времяпровождении от него было не дождаться. Смешанные сигналы, он то есть, то его нет — это было всегда, но я каждый раз болезненно реагировал, если он с нами не тусовался. Может быть, Роза уже тогда начала догадываться, что происходит, но ни я не понимал себя, ни она не поднимала тему. А потом как-то так вышло, что мы с ним стали видеться отдельно, я даже был у него в гостях. Собственно… первый раз мой с ним и случился. М-м, ну, и естественно меня это всё переебало, но тянуло пиздец как к нему. И я встречался с Розой, но при этом была какая-то хренотень с Симмом. Серёжа вдруг начал другой рукой гладить Антона по голове. Он от неожиданности замолчал, и Феллин поспешил убрать руку. Королёв помотал головой и посмотрел на него, мол, верни, и Феллин продолжил его гладить. Было… приятно, немного заземлило. Через некоторое время Антон смог продолжить. — В какой-то момент выдерживать происходящее стало очень тяжело, и я стал раздражительным, оценки поехали вниз, отцу не особо понравилось, что я из дома убегаю без предупреждения, да и в дружеском кругу было немного напряженно, так как что-то происходило, но было непонятно, что именно. Меня дереалило жутко, потому что я думал, что надо поддерживать иллюзию того, что я с кем-то встречаюсь, а в школе меня подкалывать на тему внешности и «гейскости» не перестали, и меня это триггерило тоже. А потом что-то произошло… вроде началось от того, что Симм обмолвился, что я по мальчикам, а к этому никто не был готов, и я в том числе. Я на него накричал, он ушел, хлопнув дверью, на меня все наехали, что из-за меня самый клевый чел в компании ушёл, и я ляпнул Розе, которая тоже на меня попыталась наехать, что я весь какой-то дерганый, что я её не люблю и изменял. Ну и меня вся тусовка нахуй послала, с тех пор я без друзей, — поникшим тоном закончил Антон. Серёжа в ответ лишь стиснул Антона посильнее в объятиях. Королёв по-кошачьи потерся о его плечо, отстраненно замечая, как в уголке глаза скопилась жидкость. — Ты меня, надеюсь, нахуй не пошлёшь? — вполголоса спросил Антон. Феллин лишь погладил его по голове и покачал головой. — Нет. Да и, думаю, ты и тогда не был виноват полностью. Тебе сколько было? — Э-э… пятнадцать? Или вообще даже четырнадцать… не помню уже. — А этому Симму? — Чуть ли не семнадцать-восемнадцать. Он должен был в том году как раз поступать. — Значит, он воспользовался ситуацией и твоим обожанием его, — пожал плечами Серёжа, — и тут уже его вина. Антон задумался. Он вроде и понимал, что то, что между ними происходило — не совсем здоровая история, но осознание того, что им «воспользовались» как будто бы не оседало в подкорке до конца, пока это не подтвердил другой человек. Все эти игры в тайные отношения, что он «не такой, как остальные»… хотелось бы нарисовать его злодеем, но и сам Антон был не лучше. В целом… так себе вся эта ситуация. — А ты на удивление проницательный, ангел. — Да ладно, — смутился и порозовел Серёжа, — я про себя и взаимоотношения людей именно в свой адрес с трудом понимаю, как что происходит. Тут мне все предельно ясно. А еще у тебя определенно сейчас есть друзья, и не только я, — Серёжа аккуратно тыкнул его пальцем под бок, видимо, пытаясь пощекотать, но на Королёва это не сработало, — та же Валя Мухина, например. Шакулина твоя. — Да не моя она, — фыркнул Антон, — а своя собственная. Но да, по крайней мере одного друга он завёл: с ней было комфортно, она была не такая уж и нудная, ей можно было на жизнь пожаловаться. — Да и в целом ребята по активам… веселые, — аккуратно произнес Сережа, — да и вражда эта не особо прям жуткая, не знаю, чего там Гавриил придумал, что ему надо обязательно «дружить». — Так понятно, почему, он же хочет Валю в койку затащить, — фыркнул Антон. — А сейчас мокнут под дождем с этим пейнтболом вместо того, чтобы быть в тепле и сухости. Они еще некоторое время обсуждали остальных, которые определенно сейчас не особо хорошо проводят время, и тут до Серёжи, видимо, дошло, что вот они-то как раз вполне хорошо вместе находятся в обнимку и лежат в горизонтальной плоскости. Антон с удовольствием понаблюдал за тем, как краснеет его ангелок, и спросил; — Все в порядке? — Мгм, — Серёжа кивнул и захотел уже было выпустить Антона, но тот сам его обнял и протестующе пробормотал: — Не убегай, все равно никто не смотрит. Они некоторое время лежали в тишине, но Королёв ощущал, как настроение изменилось. Он взглянул снова на Серёжу и усмехнулся про себя: он совершенно без зазрения совести решил его обнять, потому что это естественная реакция — закомфортить близкого человека, но как только нужда в этом отпала, застеснялся. Дурачок. Антон решил проявить инициативу, поэтому он подался вперёд и тихо спросил: — Можно тебя поцеловать? Серёжа сглотнул и кивнул головой. Королёв потянулся к нему и бережно коснулся губами губ, а затем, дождавшись ответа, стал целовать более уверенно. В какой-то момент звуки стали более влажными, мягкость куда-то испарилась, и Антон обратил внимание про себя, что инициатором в данный момент выступил уже Серёжа, которому, кажется, очень хотелось целоваться нецеломудренно. Впрочем, как и Антону тоже. Неторопливые поглаживания сменились на сжимания — не болезненные, но определенно желающие большего. Королёв хотел в какой-то момент отстраниться, чтобы хотя бы снять с себя футболку, но Серёжа его удержал за лицо, продолжая при этом жадно целовать, из-за чего Антон совсем поплыл и даже забыл, почему вообще хотел куда-то отсюда уходить. Правда, когда стало совсем жарко, он опомнился и со смешком отодвинулся. — Ну ты… вообще, — он с улыбкой посмотрел на Серёжу, который весь раскраснелся и взъерошился, но определенно был довольным. Тот закусил губу и посмотрел куда-то в сторону. — Соскучился, видимо, — с неловкой улыбкой ответил Феллин. Тут Антону пришла в голову идея. — Жарковато как-то, да? — дождавшись кивка, он стал медленно стягивать с себя футболку, удовлетворенно наблюдая за удлинившимся лицом Серёжи. — Не хочешь раздеться? Или помочь? Феллин открыл рот и так и не закрыл, слишком уж внезапным было предложение. Королёв сам занервничал и добавил: — Если ты не против, конечно. — М.. нет, не против, — Серёжа не был уверен, куда себя девать, но было очевидно, что игра его заинтересовала. Королёв стянул с себя футболку до конца, оставшись в джинсах и стараясь не думать о том, как он выглядит. В конце концов, вряд ли бы Серёжа с ним встречался, если бы его что-то не устраивало. Антон потянулся руками к краю футболки Серёжи и осторожно потянул её наверх, касаясь при этом пальцами кожи боков. Тот естественным образом хихикнул, но поднял руки, позволяя стянуть с себя предмет гардероба. Серёжа явно не привык к тому, чтобы в таком контексте оголяться — да и, чего уж греха таить, сам Королёв тоже не привык к таким интеракциям, но, черт возьми, хотелось до ужаса. А Феллина было где потрогать, ох как было. Антон подавил в себе странный порыв облизнуться и лёг обратно, притягивая разгоряченного Серёжу к себе и жадно целуя. Трогать и наглаживать его было очень приятно, и Королёв лишь надеялся, что сам не слишком худосочный. Но нет, ладно, кажется, сам Серёжа тоже постепенно входил во вкус и пробовал касаться его. Движения были неловкими, но приятными, Антон не чувствовал себя некомфортно. С губ срывались тихие вздохи, поцелуев, касаний и чужой кожи в какой-то момент стало настолько много, что очевидный стояк как у него самого, так и у Серёжи (боже, крышу сносило от этого невероятно) стало невозможно игнорировать, и Королёв отстранился и шепнул: — Могу я?.. — и потянулся рукой к поясу штанов Феллина. Тот, в свою очередь, ничего не ответил, из-за чего Антон встревожился и уточнил: — Ты как, в порядке? — Ага, — выдохнул Серёжа, — просто… странно. Непривычно. Я не уверен, стоит ли. — Мы не будем, если не хочешь, — конечно, внутри Антону очень хотелось, чтобы Серёжа хотел, но заставлять себя в таких вопросах определенно не стоило. — Я… я не знаю. Но хочу с… этим разобраться, но при этом не хочу, чтобы ты куда-то сейчас уходил, — Феллин замялся, не зная, как объяснить. — Хочешь, чтобы я помог? — Антон не удержался от того, чтобы с усмешкой поднять бровь, из-за чего Серёжа фыркнул и кивнул. Градус напряжения определенно снизился. Так что Антон продолжил с того места, на котором они прервались. Он оттянул пояс штанов, дотронулся до члена через ткань белья и стал наглаживать-дразнить, при этом затянув Серёжу в очередной влажный поцелуй. Феллин уже едва сдерживался и издавал тихие стоны, и в какой-то момент он сам потянулся к штанам и стянул их вниз к коленям вместе с трусами, чтобы облегчить Антону доступ. Королёву уже тоже было тяжело, так что он стянул джинсы с бельём и отпихнул их ногами с кровати. Будучи оба обнаженными, они оба прижались друг к другу всем телом, и Королёв обхватил одной рукой и свой член, и Серёжин. Рвано дыша, он ускорил движения, и прикосновения кожа к коже всё больше подталкивали к краю. Чувствуя ухом вздохи Серёжи, Антона уносило всё сильнее, а когда тот вдруг громко простонал «Анто-он», Королёва наконец пронзило оргазмическим разрядом, и он излился себе в руку. Серёже потребовалось едва ли больше пары движений уже своей рукой, и он кончил следом за Антоном. Некоторое время они лежали, ошарашенные происходящим. Королёв взглянул в лицо Серёжи и удовлетворился тем фактом, что тот сейчас так же, как и он, был с вытаращенными глазами и явно не совсем верил в то, что только что случилось. — Ого, — только и смог произнести Феллин, — что это вообще было… Королёв состроил максимально серьезное лицо и пафосном произнес: — У нас был секс, бро. Серёжа не удержался и искренне рассмеялся. — Если это всегда так происходит, то понятно, почему люди им занимаются. — Не всегда, — Королёв покачал головой, — только если всем участникам прикольно во время него. Он наполовину шутил, наполовину был серьезен. В конце концов, у него уже был опыт того, как весь контекст взаимоотношений с человеком делал секс дурацким и ужасным, пусть оба и делали всё правильно и хорошо. Приятно было иметь хороший контекст. Антон дотянулся до футболки, которая давно покоилась где-то на полу, и вытер их обоих (слава всем, кому можно, что кровать не пострадала, а то им здесь еще ночевать). Затем Антон уже собрался было одеться, как Серёжа осторожно спросил: — А можем мы еще немного пообниматься? Королёву сложно было представить себя именно в ситуации «обнимашки после секса», но, как только он оказался в положении, когда они с Серёжей обнимаются, и как это тепло, мягко, и комфортно, Антон для себя признал, что это очень комфортное и уютное времяпровождение. Кажется, он даже в какой-то момент задремал, настолько ему было хорошо и спокойно… Всё до первого дёрганья ручки двери — судя по всему, прошло достаточно много времени, чтобы все вернулись. Королёв едва не подлетел от этого звука и кинулся одеваться, а за дверью послышался сердитый голос Гавриила: — Да где ключ, блять… — Одевайся! — прошипел Антон, пытаясь поскорее нацепить хотя бы низ одежды, а Серёжа, который тоже, судя по всему, спал, едва понимал, что происходит, но бельё тоже натянул. И как раз в этот момент дверь открылась, и Гавриилу предстал весьма очевидный вид двух молодых людей, полуодетых и выглядящих так, словно их застали за чем-то непристойным. Слава всему, кому можно, что рядом с Гавриилом стояла только Мухина, по какой-то сраной причине. Она выглядела ошарашенной, но не в плохом смысле, а Гавриил как будто бы застал смерть любимого кота, который уже давно болел, поэтому его смерть не особо удивляла, но всё равно заставляла расстраиваться. — Ну пиздец приплыли, — констатировал Боголюбов, — не думал, что этот день может быть еще хуже, но вот мы здесь. — Гавриил, я… — Серёжа собирался начать говорить какие-то оправдания (лучше бы перед этим футболку надел хотя бы), но Гавриил лишь отмахнулся: — Мозги не еби, — развернулся и ушёл в другую комнату — видимо, дальше тусоваться. Мухина проводила его взглядом, пожала плечами и добавила: — Видимо, слишком много новостей. А вы, ребята… — она подвигала бровями, глядя при этом на Антона. Тот выплюнул: — Не твоё дело! — Значит, что-то было, — констатировала она и хмыкнула, — не совсем удачное время вы выбрали, ребятки. Но давайте присоединяйтесь к остальным, у Шакулиной там телик в комнате, сейчас будем ужастики смотреть. Она ушла, закрыв за собой дверь, а Антон с бешено колотящимся сердцем присел на кровать и пробормотал: — Ёбаный пиздец. Серёжа лишь мрачно кивнул, обнимая себя за плечи и уставившись в пол. Он определенно не планировал, чтобы его друг узнал о том, что Феллин встречается с Королёвым, таким способом. И оставалось только гадать, как Гавриил воспользуется этой информацией.