Fell(in) Love

Это была катастрофа. Нет, даже не так — КАТАСТРОФА. Серёжу натурально колотило от происходящего и он не был уверен, что доживет до утра. Гавриил теперь Знает. Как скоро узнают все остальные? Как скоро это дойдет до родителей? Его исключат, как того парня из осенних новостей? «Того парня даже не исключили», — напомнил внутренний голос. Но ведь могут! И эта мысль не оставляла его. В общем, остаток времени на турбазе прошёл, как в тумане. Антон убежал к остальным, чтобы не вызывать подозрений, куда это он пропадал, а Серёжа был настолько фрустрирован и ошарашен, что спрятался под одеялом турбазной кровати и смотрел в одну точку, гоняя мысли по кругу. Где-то краем сознания он уловил, как уже через несколько часов его соседи по комнате вернулись с просмотра ужастиков (Сандальфонов и Гавриил были явно супер веселые по понятным алкогольным причинам, а Королёва было практически не слышно). Веселая часть студентов рухнула спать, а Серёжа был скорее в беспокойной дрёме, где ему чудилось, как родители забирают его документы из института, садят его и Антона в разные железные клетки, и самого Феллина увозят в тюрьму. А, и Гавриил в этих лихорадочных видениях чуть ли не в солнечных очках у моря сидел, наслаждаясь тем, что смог разлучить голубков. Утром Серёжа проснулся разбитым и максимально встревоженным. Гавриил уже собрал вещи и сидел на кровати, втыкая в телефон, но когда он почувствовал на себе взгляд друга, то резко встал, схватил свою сумку и вышел из комнаты. Стало еще хуже, Серёжу едва не затошнило. Он поймал сочувствующий взгляд Антона с другого конца комнаты, сам отвернулся и тоже поспешил начать собираться. Пожалуй, неизвестность пугала еще сильнее. Позднее вся толпа студентов из двух активов, шедшая к остановке поездов, выглядела непривычно оживленной и сплоченной. Судя по обрывкам разговоров, вчерашние спортивные игры, неудачный пейнтбол и вполне удачный просмотр ужастиков немного растопил лёд, и уже не было такого, что студенты смотрели друг на друга волком. Получается, затея Гавриила об объединении коллективов все-таки удалась. Сам Гавриил по традиции шел впереди и о чем-то переговаривался с Валей Мухиной. Все утро он демонстративно избегал Сережу и чуть ли не игнорировал его, заставляя мучиться и терзаться. Антон выступал молчаливой поддержкой и держал Феллина тайком за руку, но Серёже нужно было разобраться и понять, что же Боголюбов понял и что собирается делать с новоприобретенной информацией. В поезде Гавриил сидел со своими друзьями, и Серёжа сидел с Антоном и Светой Шакулиной и нервно поглядывал в его сторону всю поездку. Было страшно от того, что им, возможно, предстоит Большой Разговор дома, и Феллин даже пытался формулировать возможные ответы на возможные вопросы. Однако, когда они все приехали на вокзал и народ разбежался кто куда, они с Гавриилом в молчании сели в такси (платил Гавриил, естественно) и доехали до квартиры. — Я не хочу ничего обсуждать, — прервал молчание Гавриил, как только они переступили порог и Серёжа начал разуваться. — Я тебя не выгоняю, естественно, потому что тебе и так некуда деваться. Просто… не надо ничего такого при мне упоминать, окей? Серёжа замер на полпути развязывания шнурков ботинок. Он не понимал, что чувствовать: облегчение, что разговор не состоялся, или, наоборот, переживать, что разговор не состоялся? А как лучше? — Хорошо, я не буду, — кротко ответил Серёжа. — Ну и славно, — кивнул Гавриил, снял куртку и ботинки и прошагал внутрь квартиры, оставив Феллина озадаченно стоять в коридоре в расшнурованных ботинках. В дальнейшем ситуация не улучшилась. Гавриил общался подчеркнуто нейтрально, но теперь не было болтовни о Мухиной, как будто считал, что Серёжа не является человеком, которому можно было бы доверять в этом вопросе. В целом в следующие учебные дни Гавриил как будто бы избегал друга, задерживаясь либо в активах, либо ещё где. Серёжа решил на какое-то время выбыть из деятельности активов, потому что ему было слишком тяжело смотреть на то, как Боголюбов, который раньше хотя бы пытался включать Феллина в разговоры и обращать на него внимание, теперь абсолютно его присутствие игнорировал. Да и не то чтобы его присутствие хоть когда-нибудь там было необходимо. Единственным, кто его отсутствие заметил, была Маша Констеблева, его одногруппница, но ей Серёжа отбрехался, мол, дела, долги и всё такое. Собственно, она быстро отстала, потому что учёба — дело святое, но в глубине души Серёжа хотел бы, чтобы она его порасспрашивала, поуговаривала, и тогда он бы мог хоть с кем-то ещё поделиться случившимся. Состояние было отвратительное. Серёжа пытался жить дальше, как будто ничего не случилось, но отсутствие Гавриила ощущалось именно что паршиво, потому что, несмотря на все их разногласия, Феллин именно его мог назвать своим самым близким и длительным по продолжительности другом. Пытался учиться, а буквы из учебника не складывались в слова и не откладывались в памяти. Очередная заваленная контрольная абсолютно не вызывала никаких эмоций: в конце концов, он поднапряжется к экзамену, если у него не случится «автомата» по предмету, а экзамены сдавать он умеет. Антон в этот период старался, как мог, поддерживать Феллина, но сам Серёжа как будто едва слышал всё то, что Королёв пытался сказать про его друга: что тот придурок, и всегда был придурком, и вообще если такая информация стала камнем преткновения в их дружбе, то вообще он был и не друг ему. Это было скорее больно слышать, чем ощущать подбадривание от таких слов, и Феллин пытался мягко указать Антону, мол, не надо, и без того тошно. Так что Королёв стоически выдерживал Серёжину грусть по отсутствующему Гавриилу. Состояние это тянулось настолько долго, что Феллин вспомнил о дне рождения Антона буквально за день до него, когда Королёв мимоходом бросил фразу, что у него не слишком много денег на масштабные отмечания дней рождений, да и звать ему некого, кроме самого Серёжи и Светы Шакулиной. Серёжа глянул на календарь в телефоне и обомлел: как уже завтра восемнадцатое апреля? Вроде только позавчера они с турбазы приехали… — Серёж, ты точно в порядке? — Антон обеспокоенно смотрел на Серёжу, а у того в груди вяло зашевелилось что-то похожее на панику, которую он бы испытал, может быть, в начале учебного года. Сейчас у него не было моральных сил, чтобы паниковать. — Да, в порядке, — смутно ответил Феллин, соображая, где бы достать подарок для Антона за день до дня рождения. Ощущалось это всё как дурацкая домашка, которую нужно сдать, чтобы быть хорошим парнем для своего парня. Благо, он запомнил, как в сувенирном магазине увидел просто невероятный ночник с проекцией звездного неба — Антону определенно должно понравиться. После учёбы Серёжа метнулся в тот магазин, купил и ночник, и красивую коробку, и упаковочную бумагу с ленточкой в сине-золотых цветах… Подготовка к дню рождения и упаковывание подарка немного оживили Серёжу, поэтому в вечер перед днем рождения Антона он отвлекся и не думал о Гаврииле, который пришел домой только ближе к ночи. На следующий день на большой перемене в столовой Серёжа, всё ещё неловко краснея, вручил Антону красиво упакованную коробку и пробормотал: — С днём рождения… я надеюсь, что не прогадал. Антон озадаченно оглядел коробку, попытался аккуратно её распаковать, но в итоге бросил эту затею и разорвал обёртку, попутно извиняясь, что он такой «рукожоп». Серёже было не обидно — в конце концов, тут важнее было содержание. Реакция Антона была выше всяких похвал: он растерянно заулыбался, пока осматривал ночник со всех сторон, и тихо сказал: — Спасибо, — а затем протянул руку через стол, чтобы переплести их пальцы секунд на пять, а затем быстро вернуть руку на место. — Тебе не стоило, на самом деле… ты же не работаешь, чтобы такое покупать. — Да без проблем, — отмахнулся Серёжа, ощущая внутри легкую радость от того, что получилось угодить, — прости, что я в последнее время такой… никакой. Антон посерьёзнел, отложил подарок в сторону и авторитетным тоном сказал: — Сегодня мы идем ко мне домой отмечать. — А что твои соседи… — растерянно произнес Серёжа: он еще не забыл, какая была реакция Гурьева и Турченко на его появление на Хэллоуин. — У них сегодня какая-то активистская деятельность, — отмахнулся Королёв, — так что нам никто не помешает. И казалось бы: отличная возможность провести время вместе, Антон специально отложил свои учебные дела и приколы, чтобы они с кайфом поели пиццу, полюбовались на ночниковые звёзды, которые очень уютно расположились на потолке, а сам Королёв бы тыкал в потолок и объяснял, где какое созвездие и как оно называется, при этом как бы невзначай обнимая… И пока это всё происходило в его комнате, Серёжа с непонятным страхом понимал, что не чувствует НИЧЕГО. Дурацкая горечь по дружбе съедала его настолько сильно, что он не мог прочувствовать милую и романтичную атмосферу, которую Антон организовал, несмотря на то, что это ЕГО день рождения и это сам Серёжа, по сути, должен всё это организовывать… Какой же он хреновый парень, еще и друг хреновый, так что, если он лишится их обоих — и Гавриила, и Антона, — то ему совсем будет не к кому пойти… Феллина вновь закрутило в тревожную спираль, и когда Антон заметил, что Серёжа как-то подозрительно одеревенел, и аккуратно спросил, что случилось, тот почувствовал, как по его лицу против воли катятся слёзы, а сам Феллин слишком громко всхлипнул. — Опять по той же причине? — понимающе шепнул Антон. Серёжа кивнул и прильнул лицом к плечу Королёва, пока тот его гладил по спине. Всхлипы слишком быстро переросли в рыдания, потому что Серёже было стыдно еще и от того, что он испортил праздник своими слезами, а Антон даже не говорит, что тот мямля и плакса, а просто гладит его по спине, Господи, он совершенно такого не заслужил… *** То, что происходило с Серёжей, беспокоило Антона. Он, конечно, и сам терял друзей, но что-то внутри мешало ему буквально рыдать от произошедшего, в отличие от его бойфренда. Мелькала мысль даже предложить Серёже сходить к какому-нибудь психотерапевту, чтобы ему помогли, потому что сам Королёв не знал, что делать. Окей, он мог обнять, мог сказать, какие все вокруг гандоны и какой Серёжа самый лучший в мире мальчик, и что все эти придурки поплатятся за то, как хреново к нему относились, но Антона бесило, что он не мог просто сделать какую-то вещь, чтобы Феллин уже успокоился и больше по этому поводу не плакал. Бесила невозможность повлиять на чужие чувства прям жестко и радикально. Хотя, смена обстановки определенно помогла бы… новые впечатления и всё такое. Поэтому, после немного «слезливого» дня рождения (Антон абсолютно не злился на Серёжу, что того разъебало эмоциями, он злился больше на Гавриила, что довёл его до такого состояния), Королёв позвонил отцу и спросил, можно ли будет на майские праздники привезти с собой своего парня на пару дней. Королёв-старший ответил, мол, конечно же, можно, Антон, только меня не отвлекайте от написания следующей книги. Кажется, злиться на отца уже можно было бы признать бесполезным, тем более когда он настолько «в потоке», но Королёву не надоедало. Просто он решил эту злость перенаправить в то, что у него хорошо получалось — в учёбу. Судя по всему, в конце семестра он сможет наконец-то перевестись, все термины от зубов отскакивали, а учебник по астрономии за первый курс он смог бы процитировать, разбуди его кто-нибудь посреди ночи. Так и прошло время до майских праздников (достаточно быстро, если так посмотреть). Хренов Гавриил так и не сменил гнев на милость, Серёжа всё так же ходил как в воду опущенный, поэтому поездка должна была немного привести его в чувство. Правда, в итоге встряхнуло самого Антона… но обо всём по порядку. Ехать было решено на поезде, из-за чего Королёв получил возможность полюбоваться, как Серёжа задремал у окна, и немного даже поскетчить в поездке. Жаль, что он со всеми этими событиями подзабросил рисование — в конце концов, ему нравилось, даже если это не были какие-то художественные шедевры. Всяко лучше, чем строчить в дневничок и страдать, когда можно было это реализовать в качестве попыток в творчество. Приехали они в пятницу первого мая днём, буквально на пару дней этих майских праздников, и Николай Германович Королёв встретил обоих немного удивленным, словно подозревал, что что-то произойдёт и сын не приедет. Знакомство было неловким: они пожали руки, Королёв-старший порасспрашивал про учёбу, а потом аккуратно слился в свой кабинет писать дальше. Серёжа бросил озадаченно-взволнованный взгляд на Антона, а тот лишь пожал плечами: — Не обращай внимания, он всегда такой. Было решено оставить вещи в квартире и прогуляться. Антон намеревался показать Серёже места, где он вырос, но, как ни странно, если гулять после длительного отсутствия по тем местам, в которых ты вырос, то в груди снова поселится это уёбское чувство, которому Королёв даже не мог дать нормального названия. Вот школа, где он учился — немного обшарпанное здание. Серёжа смотрел на школу и двор с турниками с интересом, а на Антона навалились воспоминания, в которых они с Розой висели на этих дурацких турниках и болтали о недавно просмотренном ромкоме. Вот набережная, на которой — кто бы мог подумать, — они тусили с ребятами из френд-группы Розы. Вот главная площадь, где они гуляли. Вот остановка, которая была частым местом встречи. Серёжа разглядывал окрестности, а Антон уже жалел, что они приехали. Лучше бы остались в городе, сходили бы куда-нибудь, что не было бы музеем его болезненных воспоминаний. Единственное новое, что заметил Антон и даже восхитился, так это новенький скейт-парк недалеко от его дома. Никогда бы он не подумал, что в его небольшом городке появится такое — может быть, он бы и на скейте научился кататься, и они бы вместе с Розой ходили туда тусоваться. Так, подождите… нет. Не может быть. Со стороны скейт-парка прямо в их сторону шла компания ребят, которые, по ощущениям, еще школу не закончили, и среди них была, блять, Роза. И они умудрились пересечься взглядами. Блять. Спасите. Серёжа, увидев, что прямо в их сторону идет компания не то школьников, не то студентов, инстинктивно сделал небольшой шаг в сторону, чтобы до них не докопались, потому что ребята выглядели не то чтобы неформально… в общем, стереотипно по-скейтерски. И Роза, которая шла среди них, была одета реально по-неформальному — некий налёт тамблер-эстетики присутствовал. Антон помнил, как она грустила, что у неё нет своих денег, чтобы так одеваться, и они на тот момент были в седьмом классе, и максимум «тамблер-эстетики», который они оба могли себе позволить — это клетчатые рубашки. Теперь же были и и рубашка в фиолетовую клетку, сетчатые колготки, и немного сиреневый оттенок волос… Лицо самой Розы, конечно, тоже выражало удивление, если не шок. В груди у Антона что-то рухнуло вниз: нет, он не вынесет еще и появление самой Розы, ладно ещё терзаться воспоминаниями о давно ушедших днях, но лицом к лицу сталкиваться — это слишком. Возможно, она тоже так подумала, потому что дальше ситуация никак не стала развиваться, толпа просто ушла, а Антон и Серёжа просто пошли дальше. — Ты побледнел, — обратил внимание Серёжа, — знакомые? — Ага, — едва кивнул Антон, — видел девушку среди них? Такая блондинка в фиолетовом. — Видел. — Это Роза. Сам Серёжа вытаращил глаза и посмотрел на Антона с гораздо большим беспокойством, чем до этого. — Ты в порядке? — Не-а, — Антон покачал головой, — но это неважно. Пошли домой. *** Поздно вечером, после неловкого ужина вместе с Серёжей и Королёвым-старшим, пока Серёжа был в ванной, Антон гипнотизировал страничку Розы в одном небезызвестном мессенджере. Он давно туда не заглядывал — специально, потому что иначе чувство вины сожрало бы его с потрохами, он не мог сам себе простить произошедшее до сих пор. Она действительно изменилась, если судить только по страничке: возросшее количество людей в списке друзей, какие-то эстетические фотографии, которые ты сам не сделаешь, надо, чтобы кто-то другой сфотографировал — значит, было кому фотографировать. Кто этот фотограф — парень, девушка? Относится ли он или она к ней лучше, чем сам Королёв в свое время? И тут он осознал, что не в черном списке, иначе бы он вообще никакого доступа к данным Розы не получил. Сердце пропустило удар, и Антон аж прикусил палец на кулаке, который поднес к лицу. Была не была. И Антон начал писать какой-то абсолютно дурацкий, эмоциональный пост ей в личные сообщения. Что он очень жалеет о произошедшем, и что нет ему прощения, и он очень хочет нормально поговорить, и как же он удивился, когда её увидел и как он рад, что у неё, судя по всему, всё хорошо, и что она абсолютно не обязана ему отвечать и соглашаться на разговор. Когда он закончил и отправил сообщение, то запихнул телефон куда-то в одеяло, на котором сидел, и задумчиво уставился в потолок, скрестив руки на груди. Серёжа к тому моменту уже вернулся из ванной, вкусно пахнущий и посвежевший. Антон чуть прищурился и усмехнулся, заставив самого Феплина смутиться: — Ну чего? — Красивый, — тут же ответил Королёв. Он встал с кровати, подошёл к Серёже и сильно обнял, уткнувшись носом в сгиб между плечом и шеей. Растерявшийся Феллин осторожно его обнял в ответ и тихо спросил: — Всё в порядке? — Я написал ей, — пробубнил он куда-то в шею, явно посылая Серёже мурашки. Это было мило и немного горячо, но мыслями Антон был слишком далеко, чтобы предлагать Феллину делать что-то, связанное с сексом. Но подразнить было нужно. А ещё он хотя бы немного переключился и заземлился. — Страшновато. Серёжа погладил его по спине и стиснул чуть крепче. — Всё равно молодец. Может, вам правда стоит поговорить. — Мгм, — вздохнул Антон. Он ненавидел разговаривать на сложные темы. Да и вряд ли она станет с ним разговаривать… Если бы его самого предали, он бы вряд ли стал идти навстречу — собственно, как и случилось с Симмом, черти бы его в аду драли. Тут телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Королёв нехотя отстранился от такого тёплого Серёжи и пошел проверять, в какой формулировке его нахуй послали. Потому что таким быстрым ответом может быть только посыл нахуй. Но нет, Роза его удивила. Она написала, что была бы не против повидаться и поговорить, потому что в переписке такое обсуждать лично ей сложно, но не хотела свои планы слишком сильно расстраивать, поэтому предложила увидеться прям с утра на той самой скейтерской площадке. Антон подавил в себе порыв подпрыгнуть на месте и лишь шумно выдохнул, прислонив телефон холодным экраном ко лбу. Своему счастью не верилось. Конечно, она все еще могла прийти и сказать ему «иди нахуй» прямо в лицо, но хотя бы он её сможет увидеть. Ночью Антон почти не спал, лишь проваливался в какую-то тревожную полудрёму, в которой ему снились сны о том, как он проспал встречу, вышел на улицу и заблудился, как вместо Розы на встречу приходит Симм в парике (это должно было быть смешным, но Антон испытывал скорее ужас) и прочие неприятные кошмары. Наутро он едва выполз из постели, чмокнул Серёжу перед уходом и выскользнул из квартиры незамеченным отцом: не хотелось еще и ему объяснять, что происходит. В скейт-парке еще никого не было, потому что Королёв так нервничал, что пришел на сорок минут раньше, чем они изначально договорились. Так что Антон присел на край «бассейна», на котором обычно делают трюки с «волнами», и свесил ноги. Был соблазн полезть в старые переписки, чтобы вспомнить, как вообще разговаривать с Розой, но в данном случае это было контрпродуктивно: Роза определенно изменилась, и так, как раньше, уже не будет. Наконец, спустя минут тридцать, появилась Роза — без какого-либо сопровождения, благо. Антон внутренне подобрался, ощущая себя так, словно он пришел на собеседование на работу. Роза была одета примерно так же, как и вчера, а из рюкзака торчал скейт. Она подошла к Антону, ощущая себя явно не в своей тарелке, и осторожно помахала: — Привет. — Привет, — Антону тоже, очевидно, было неловко. Он похлопал по месту рядом с собой, приглашая сесть рядом, и Роза, помявшись, села на край «бассейна», но села на расстоянии наполовину вытянутой руки — и не слишком близко, и не слишком далеко. Антон воспользовался возникшей между ними неловкой паузой, чтобы получше рассмотреть подругу. На лицо она осталась такой же: кажется, вчера на лице Розы было больше макияжа? Сейчас, возможно, она не стала заморачиваться, потому что еще достаточно раннее утро, не какое-то особенное событие, да и знали они друг друга достаточно давно, чтобы не выпендриваться. Одежда, конечно же, была неформальной, как и вчера, но достаточно удобной, чтобы кататься на скейте. — Я не думала, что ты захочешь со мной разговаривать, — прервала молчание Роза, заметив, что её изучают. Антон слегка смутился и отвел взгляд на её переносицу, как обычно делают при разговорах с людьми. — Я тоже не ожидал. Я думал, ты меня нахуй пошлёшь. — Так я же уже посылала, — она вяло усмехнулась, — или еще надо? Королёв помотал головой, и они снова неловко замолчали. Наконец, Антон начал: — Я, вроде основное уже сказал в письме, но всё равно… — Повторяться не надо, — остановила его Роза, — я поняла твой месседж. Просто… зачем? Я думала, ты про всех нас забыл, уехал с концами в большой город и всё. Даже не попытался объясниться нормально или помириться, разорвал общение со всеми, игнорировал нас в школе… А потом уже ты уехал, и я подумала, что ты уехал навсегда, и уже ничего не сделать. Антон молчал, переваривая информацию. Его память совершенно по-другому информацию преподносила, потому что он явно помнил, что вся компания, включая Розу, послала его нахуй в тот злополучный день, и он помнил, как шел домой по снегу и снежинки летели ему в лицо, и как смотрел на пустую вкладку с личными сообщениями, потому что ему никто не писал… — Вы же все меня заблокировали, — осторожно начал Королёв. Роза посмотрела на него, как на чокнутого. — Не было такого. Ты сам ушёл из нашей общей беседы, сам никому не писал и сам всех заблокировал. Оставалось только проверить телефон. Антон пробежался по контактам в мессенджере, проверил всех старых знакомых. Пока Королёв занимался своими проверками, Роза легла спиной на скейт-парковое покрытие и терпеливо ждала. Наконец, Антон убрал телефон в сторону и сел, облокотившись на колени локтями и закрыв лицо руками. Он реально идиот. Роза была права: он сам всех заблокировал и отовсюду сбежал, а запомнил это так, словно это его отовсюду выкинули. Послать-то послали, но, скорее всего, если бы он попытался хотя бы извиниться перед Розой за то, что он ей изменил с Симмом, то они бы как-нибудь это смогли разрешить. — А почему вы тогда не попытались сами что-то придумать? — глухо спросил Антон, не отнимая руки от лица. Вопрос хороший, но для того, чтобы лицом к лицу услышать ответ, у него не хватало моральных сил. — А тебя попробуй поймай: в школе ты шугался от меня и прятался или смотрел волком, а с другими ребятами ты на другую сторону улицы переходил, — фыркнула Роза, подложив руки под голову, словно она загорала, — у нас даже локальный мем появился про неуловимого Королёва. — Потому что меня никто не ловит, так как всем на меня плевать? — невесело пошутил Королёв, наконец выпрямляясь. — Нет, потому что тяжело было поймать, — серьезно ответила Роза. — Я бы тебя поняла — может, не сразу. В конце концов, мы с тобой друзьями были дольше, чем парнем с девушкой. Да, Симм — хуйня из-под коня, я не спорю. Он после того, как ты от нас сбежал, вернулся — не прям в тот же вечер, но в целом в тусовку. Попытался качать права и тебя поносить, а еще клеиться к Донне, но ей такие дрищи не интересны, поэтому он стал пытаться слухи распускать неприятные… ну и мы его тоже нахуй послали и зажили припеваючи. Интересно, куда его занесло… — Да он в Москве же, — вспомнил Королёв, — я же буквально зимой там был и его видел. — Реально?! — Роза аж села. — И что, произошло воссоединение влюбленных? — Нет, я его нахуй послал, — развеселился Антон. — Ну и правильно, пошёл он нахуй, долбоёб. — Он в итоге поступил, куда хотел, я так понимаю, и был на пресс-конференции моего отца, — Королёв поёжился, вспоминая. Ощущение, словно эта встреча произошла вечность назад и одновременно с этим всего месяц назад. — А я ездил за компанию. Роза помолчала, а затем вздохнула и села по-турецки, чтобы было удобнее смотреть на Королёва. — А ты? — А? Что я? — растерялся Антон. — Ты поступил, куда хотел? Королёв смутно припомнил, что они обсуждали, кто куда хочет поступить: кажется, сам Антон на тот период неиронично шутил про завод, потому что не верил, что куда-то в нормальное место поступит, поэтому можно было сразу идти в колледж чинильщиком автомобилей, потому что Антон уже тогда с Королёвым-старшим увлекался машинами и их починкой. Астрономия и астрофизика казались чем-то несбыточным, но всё равно хотелось туда хотя бы одним глазком взглянуть. — Не совсем, — покачал головой Королёв, — я пытаюсь перевестись туда с бухучёта. А ты? — попытался он перевести тему: в конце концов, не хотелось только о себе говорить. — А я здесь в архитектурное училище пошла, — фыркнула Роза, — буду проектировать гаражи… шучу! Хотя, кто знает, потому что мы этим в основном и занимаемся пока что. Но там публика более лояльная, чем в нашей школе, и я вот… такая, — она подергала себя за фиолетовый кончик волос. Королёв проследил за этим движением и улыбнулся: — Я рад, что у вас в этом плане нормально. У меня вон в начале учебного года случился гей-скандал, где узнали, что кого-то отчислить хотят из-за подписок на соответствующие паблики… — О господи, ты там учишься? — воскликнула Роза. — Это же был не ты? Ты в порядке? — Да-а, конечно, — осторожно ответил Антон, понимая, что, судя по всему, для других его опыт — это кошмар и мрак. Он сам уже давно отпустил ситуацию, потому что она произошла даже не с ним конкретно, и воспринимал скорее как смешную историю. — Меня никто не трогает — желающие есть, конечно… например, друг моего бойфренда. — У тебя еще и парень появился? — Роза улыбнулась, — Крутота! Это с ним я вчера тебя видела? Вы очень мило смотритесь вместе! — Ага, спасибо, — Королёв чувствовал себя всё более неловко. В конце концов, он думал, что они встретятся с Розой и всё обсудят, но он не ожидал, что бывшая подруга будет с ним вести себя так, словно не было между ними нескольких лет радиомолчания. Ощущалось неправильным. Роза поняла его настроение, вздохнула и уже более спокойным тоном произнесла: — Прости, я сама тут нервничаю от этой всей истории между нами. Казалось, что если буду вести себя, как обычно, то все будет нормально… — Но как-то в итоге не нормально, — дополнил её фразу Антон и криво улыбнулся, — я понимаю. Прости, я придурок. — А мне стоило идти к тебе под окна и орать, чтобы ты спустился, — хмыкнула Роза, — может, тогда бы мы поговорили быстрее. — Нет, — Королёв замотал головой, — что сделано, то сделано, ты не обязана была выяснять, о чём я думаю, это моя ответственность. — Но я же не знала, что у вас там с Симмом происходит, — мягко произнесла Роза, — начинать орать на тебя не следовало. — А мне не следовало тебе изменять, — пробормотал Антон, — но я был очень запутан и боялся, что вообще всех вас потеряю, если вы узнаете хоть что-то: что я — гей, или что я встречаюсь с Симмом, который буквально был царь и бог всей нашей компании, и все хотели себе кусочек его… Короче, ужасно факапнуто тут всё. — Ага, — Роза помолчала, а потом придвинулась и взяла Антона за руку. Тот еле сдержался, чтобы инстинктивно отдёрнуть её, потому что отвык от таких действий со стороны Розы, — короче. Мы оба были не идеальными тогда, разосрались в пух и прах. Но мы были гораздо младше, чем мы сейчас. И как бы… было и было. Я скучала по тебе, потому что в остальном ты классный, правда. Простила уже давно, но думала, что ты обижен на меня за то, что я не захотела тебя выслушать в моменте. Что загомофобила случайно, — голос дрогнул, но она справилась с собой и продолжила: — а потом уже я сама встретила свою нынешнюю девушку и поняла тебя до конца. Или, может, не до конца, но в чём-то поняла. Короче, блин, Тоха, давай уже зароем топор войны! — она вдруг обняла Королёва и крепко стиснула в объятиях. Тот оторопел, но тоже осторожно приобнял, моргая, чтобы убрать непрошенные слёзы. Пока Антон слушал, то чувствовал, как у него с каждым сказанным словом понемногу пропадает камень с души. Насовсем, конечно, он вряд ли пропадёт, или не сразу, но ему впервые за много месяцев стало легче. Он был рад узнать, что хотя бы Роза на него не держит зла. Насчёт остальных ребят, если честно, он не настолько переживал, ведь он с ними дружил не так уж долго в сравнении с ней. Но было приятно, что ниточка с Розой не оборвалась окончательно. — Да, давай зароем топор войны, — чуть задушенно ответил Королёв, и Роза с извиняющимся смешком отстранилась. — Прости. — Да ничего, — и тут Антона осенило: — Подожди, девушка?! — Ага, — Роза тут же слегка смутилась, но улыбнулась, — мы в одной группе с ней, Женя зовут. Проектирует охуенно, я же больше к творческому тяготею, так что вдвоем у нас неплохо получается. — Очень за вас рад, удачи там и всё такое, — подмигнул Королёв, — а ещё… не сочти за подкат и всё такое, или сопли… но да, я тоже скучал. Люблю тебя. — Хе, и я тебя, дурак, — Роза легонько боднула его в плечо, — а теперь давай про парня своего рассказывай! Я хочу знать всё! — Что же, в Начале… был жаркий день. И Антон пустился в рассказ о том, как он познакомился с Серёжей Феллиным, как они долго ходили вокруг да около и как они пришли к тому, что есть сейчас. Роза внимательно слушала, задавала какие-то уточняющие вопросы, восклицала в нужные моменты, и Королёв чувствовал, что наконец-то всё налаживается: он скоро вернётся обратно на учёбу, а там не за горами летняя сессия, успешно сданные экзамены и перевод на факультет астрономии, и всё будет хорошо. Он ещё не знал, что Серёжа Феллин в квартире Королёвых в тот момент вёл весьма напряжённый разговор со своими родителями, и предмет этого разговора, к сожалению, был не самый приятный.