Сокровенные перышки

      Следующие несколько дней мои встречи с орлом стали чем-то более регулярным. Он приходил ко мне, неожиданно и не предупреждая, но всегда когда я ощущал усталость и истощение. Его присутствие наполняло меня новой энергией, словно он передавал мне свою силу. Орёл поддерживал меня, помогая заживать раны, которые я получал во время своей тяжёлой работы, словно его прикосновение имело исцеляющую силу. После инцидента с моим телом я стал более осмотрительным в отношении еды. Волшебные дары орла по-прежнему удовлетворяли мои потребности, но я уже не стремился есть всё, что предстояло передо мной. Мои руки всё равно иногда тянулись к еде, но моё желание вкусить каждый кусочек потеряло свою ненасытность. Я понимал, что ненадолго забывающийся вкус — это всего лишь мгновение, а моя привязанность к еде могла иметь более серьёзные последствия. Мои дни продолжали быть напряжёнными и трудными. Работа, которую я выполнял, оставляла моё тело израненным и измождённый. Но даже в самые тяжёлые моменты, орёл приходил ко мне, принося с собой не только энергию, но и поддержку, которая помогала мне продолжать идти вперёд.       С течением времени, я заметил, что моё телосложение осталось практически неизменным. Несмотря на мои усилия и тяжёлую работу, моё тело не набирало лишний вес, как это было раньше. Хотя орёл не говорил мне прямо, я понял, что это его влияние позволяло моему телу находить баланс и не поддаваться излишествам. Моя встреча с орлом и последующие дни после этого стали для меня уроком. Я понял, что даже самые мощные желания можно контролировать, что есть границы, которые важно уважать. Орёл и его мудрость позволили мне осознать, что правильное питание — это не только забота о теле, но и забота о душе.       В этот день я вернулся домой поздно, как обычно, измученный работой. Но на моем столе меня ожидало нечто необычное. Обычно Чжоу Хань появлялся вместе со мной из посёлка, но на этот раз он уже ждал меня, и на его лице было видно какое-то напряжение. Он осматривал свиток, который я читал ранее, и кажется, что он что-то пытался найти. Когда я вошёл, он взглянул на меня и слегка нахмурился. Его голос прозвучал с детским обидным оттенком:       — Я совсем не так выгляжу!       Это было странно — ведь ранее он никогда не выражал свои эмоции таким образом. Что-то случилось, что изменило его обычное спокойное поведение. Чжоу Хань произнес это как бы с ноткой обиды, и я почувствовал, что происходит что-то необычное. Мне пришлось задуматься, что могло вызвать такую реакцию. Я попытался уговорить его, что это всего лишь недоразумение, но его взгляд оставался настороженным. Внимание его было приковано к свитку, который я ранее читал. Я вспомнил о том, что там была картина, изображающая Чжоу Ханя, а точнее Чжэнь-Няо, ядовитой птицы. Раньше Чжэнь-Няо был для меня какой-то сказкой, как и вся мифология, но видимо теперь я больше совсем не атеист.       Я подошёл к Чжоу Ханю с спокойным выражением лица и начал объяснять, что люди никогда не видели его настоящего облика, и они представляли его как орла. Но его ответ заставил меня удивиться:       — Хотя, нет, они правы. У меня раньше была такая оболочка, но она быстро надоела. Мне больше нравится такая, которую ты сейчас видишь.       Эти слова звучали неожиданно, и я улыбнулся нервно. В ответе Чжоу Ханя было что-то такое, что меня смутило и одновременно подтолкнуло к размышлениям. Его характер внезапно показался мне более сложным и многогранным, чем я думал. Возможно, он изменился со временем, а может быть, это был его истинный характер, который он раньше скрывал за своей внешностью. Мы смотрели друг на друга, и внутри меня что-то начало бурлить. Чжоу Хань был более чем просто спасителем — он стал моим наставником, другом и проводником в мире мудрости. Эта мысль заставила меня краснеть, и я увел взгляд, чувствуя, что происходит что-то важное и особенное. Наши связи и взаимоотношения были сложными и непредсказуемыми, и я осознавал, что они будут сопровождать меня на протяжении многих дней и ночей.       Чжоу Хань хмыкнул, и его слова заставили меня ещё сильнее покраснеть. Он спросил:       — Чего ты такой красный? Злишься на меня? Или тебя душат? В тебя вроде не вселяется злой дух.       Эти слова вдруг показали мне, как Чжоу Хань близко следит за моими эмоциями. Он чувствовал, что я смущен и сильно краснею. Его забота и внимание к моему состоянию вызвали у меня смешанные чувства. С одной стороны, я чувствовал прилив тепла и радости от того, что моя связь с ним была настолько глубокой, что он заметил даже мои самые тонкие эмоции. С другой стороны, я был смущен и не мог найти слова в ответ на его вопросы. Понимание того, что он заботится о моем самочувствии, и его способность видеть меня настолько близко заставляли меня смущаться ещё сильнее. Моё лицо пылало от стыда и неловкости, и я стал отворачиваться, стараясь скрыть свою смущенную реакцию. Это был ещё один момент, который показывал, как близким и важным для меня стал этот человек-птица, который вступил в мою жизнь.       Чжоу Хань резко начал клевать мою руку, словно пытаясь меня отвлечь от собственных мыслей и эмоций. Этот необычный жест казался довольно странным, но он оказал неожиданный эффект. Вместо того чтобы вызвать боль или беспокойство, эти краткие и резкие клевания как бы вернули меня к реальности. Ощущение их на коже было достаточно сильным, чтобы увлечь меня из собственных размышлений и навести на мысль о текущем моменте. С каждым клеванием я почувствовал, как мои мысли начали размываться, а напряжение стало постепенно уходить. Когда Чжоу Хань перестал меня клевать, я глубоко выдохнул, ощущая, как внутренний напряженный узел начал расслабляться. Этот момент был как будто сигналом для меня, что мои беспокойства и смущение не так уж важны. Вместо того чтобы гоняться за мыслями и эмоциями, я понял, что важно наслаждаться тем, что сейчас происходит. Моё сердце забилось спокойно, и я чувствовал себя ближе к Чжоу Ханю, чем когда-либо.       Голодное урчание моего живота было таким сильным, что практически заглушило все мои мысли. Я не ел целый день из-за работы, и ночью голод буквально разорвал меня. Орёл заметил моё состояние и попросил меня закрыть глаза. Я подчинился его просьбе, и когда снова открыл глаза по его указанию, передо мной предстало великолепное торжество еды на столе. Мои слюнки потекли от вида всех этих блюд, но я не мог не заметить противоречие — Чжоу Хань говорил, что слишком много еды — это грех, наказание за которое будет следовать. Смущенно я посмотрел на Чжоу Ханя и не сдержал своего вопроса:       — Зачем ты вообще даешь мне столько еды, если сам говоришь, что это грех, за который я буду наказываться?       Орёл пробормотал что-то невнятное, но затем ответил четко:       — Разве не ты тот, кто подтвердил свою любовь к еде? К тому же. Кто заставляет тебя есть всё, что ты видишь? Только твоя жадность. Грех состоит только в том, что ты не остановился, когда мог.       Этот ответ сбил меня с толку и я впал в смущение. Прежде чем я успел задать ему ещё вопрос, он быстро вылетел из окна, оставив меня в недоумении. Я сидел у стола, ощущая запахи и виды еды передо мной, и думал о том, что такое настоящая любовь к еде. Этот вопрос тревожил меня, и я понимал, что связь между мной и Чжоу Ханем гораздо сложнее, чем я мог себе представить.       После долгих размышлений и внутренней борьбы я наконец решился сесть за стол и начать есть. Голод был сильным, и я чувствовал, как каждый кусочек пищи приносил мне облегчение и удовольствие. Новое телосложение, которое Чжоу Хань дал мне, казалось, позволяло мне наслаждаться каждым вкусом и текстурой еды, несмотря на её изобилие. Сначала еда проходила через меня легко и без каких-либо проблем. Я поглощал её с аппетитом, испытывая настоящее наслаждение. Новое тело, лишенное ограничений, создавало иллюзию, что я могу себе позволить опробовать всё, что только можно. Казалось, что я смогу остановиться в любой момент, но это была ложная уверенность. По мере того как я опустошил весь стол, ощущение насыщения начало заменяться тугостью в животе. Но я не мог остановиться, словно что-то внутри меня заставляло меня продолжать есть. Я понимал, что это ненормально, и готовился к наказанию, которое, как я знал, мне будет следовать. Закончив последний кусок, я понял, что я переел. Моя способность умеренности полностью исчезла, и я чувствовал себя виноватым. Однако в этот раз я был готов к тому, что Чжоу Хань скажет или сделает. Даже если я буду наказан, я был готов принять его как часть моего пути и понимал, что каждое испытание, которое он мне подбрасывает, имеет свою цель и значение.       Сидя более удобно за столом, я раздвинул ноги, чтобы дать своему животу больше места. Отрыжки, будто напоминая о моей неумеренности, вышли из меня, и я не удержался от небольшой улыбки. Мои пальцы легко скользили по вздутому животу, и я гладил его, словно хвалил себя за такой аппетит и способность справиться с изобилием пищи. Это был момент не только физического облегчения, но и некоего внутреннего принятия. Я не мог сказать, что я был горд своей перееданием, но я понял, что это было частью моего пути к пониманию и самопознанию. Я взглянул на оставшиеся остатки еды на столе и понял, что, несмотря на свои слабости и ошибки, я двигаюсь вперед, учась и растущий вместе с каждым испытанием.       Карма никогда не отпускала меня, и быстро наступило время, когда Чжоу Хань прилетел ко мне через окно, сев на мою ногу. Я тяжело дышал, но все равно пытался вымолвить несколько слов:       — Я не сдержался снова, господин. Мой живот так болит.       Слова были трудно выговорить, и моя отрыжка, выходившая из меня, была своего рода подтверждением моих слов. Я чувствовал себя неловко и стыдно за свою невоздержанность. Извинившись перед Чжоу Ханем и покраснев, я почувствовал, как его взгляд устремился на мой раздутый живот, будто он был магнитизирован этим зрелищем. Я едва мог двигаться, мой живот был так переполнен, что я едва мог дышать, поднимаясь и опускаясь в ритме каждого вдоха и выдоха. Чжоу Хань молчал, продолжая смотреть на меня, словно анализируя мои поступки. Прошло некоторое время, прежде чем он, словно пробуждаясь, отвернулся от меня и сказал ожидаемые слова:       — Ты согрешил, Ли Пен.       Эти слова звучали как приговор, и я понимал, что моя невоздержанность имеет свои последствия. Его голос был каким-то грустным, будто он разочаровался во мне. Однако даже среди своей слабости и стыда, я также понимал, что эти испытания помогали мне расти и учиться. Моя связь с Чжоу Ханем была сложной и иногда непонятной, но я оставался на пути самопознания и самосовершенствования. Чжоу Хань снова взмахнул крыльями, но на этот раз он остался на месте, не улетая. Взгляд орла был устремлён на мой живот, и я почувствовал, что что-то меняется внутри меня. Орел, будто бы волшебным прикосновением, вызвал во мне перемену. Чувство боли в животе исчезло, и я понял, что что-то произошло. Я ощутил, что мой живот стал меняться, он перестал болеть. Я покосился вниз и увидел, как мои ляжки стали полнее, а на боках появились мягкие складки. Толстые ляжки плавно лежали на стуле, словно новое тело подстраивалось под его контуры. Живот теперь более пухлый и видимый, даже сквозь мою кофту. Он облегал, и я уже не мог спрятать его под одеждой. Новое телосложение означало, что я был полнее, чем прежде. Это было странно и немного пугающе, но я также чувствовал, что это часть моего пути, моего самопознания и принятия себя таким, какой я есть. Я ощутил, что Чжоу Хань не только пытается научить меня сдерживать аппетит, но и помогает мне принять себя вне зависимости от внешних физических изменений. Это был ещё один шаг на пути к самосовершенствованию и принятию себя целиком. Скрежет стула напомнил мне о том, что мое новое телосложение также оказало влияние на окружающий мир. Мое лицо краснело от стыда, когда живот внезапно заурчал снова, напоминая мне о голоде. Я посмотрел на орла, надеясь на объяснение, почему я снова ощущаю голод. Ответ Чжоу Ханя был прост и без лишних слов:       — Чтобы знал что такое умеренность. Никакого переедания. Я столько еды делаю из-за своей любви к готовке и заодно обширного выбора блюда для тебя. А не чтобы ты переделал.       Взмахнув крылом, орёл снова принёс еду на стол, но на этот раз в меньшем количестве. Это было как раз то, что мне было нужно. Я понял, что имею разрешение на питание, и поблагодарил, поклонившись. На этот раз я стал увереннее и менее скованно принимать пищу. Ощущение, что я могу снова есть, было странным, но в то же время невероятно прекрасным. Я поглощал каждое блюдо с удовольствием, чувствуя, как оно наполняет мой живот. Чжоу Хань не улетал, он просто смотрел на меня, как я наслаждаюсь едой, как мой живот становился больше. Его присутствие добавляло смешанных чувств в моём опыте. Одновременно с некоторой неловкостью я чувствовал себя освобожденным от ограничений. Отрыжки выходили сами по себе, и я не стеснялся проявлять свои естественные реакции. Между укусами и глотками, я понял, что это был ещё один этап в моем пути. Это была возможность понять баланс между самоконтролем и принятием себя таким, какой я есть. И хотя каждый день в этом процессе был новым вызовом, я чувствовал, что с Чжоу Ханем рядом я всегда находил поддержку и учение, которое помогало мне становиться лучше. В этот момент я почувствовал, как мой живот начал наполняться, но на этот раз не до предела. Взяв себя за бока, я начал трясти живот, ощущая себя более вместительным для всей той вкусной еды, которую поглощал. Это был странный, но приятный опыт — чувствовать, как мое тело принимает новые формы и адаптируется к обстоятельствам.       Чжоу Хань наблюдал за мной, как я тяжело вздыхал и играл с моим животом. В его глазах я видел смешанные чувства: понимание, интерес, возможно, даже некоторую забаву. Он видел меня в этом новом облике, который так сильно контрастировал с тем, как я выглядел всего несколько дней назад, когда боролся за выживание от голода. Мое лицо покраснело от стыда, осознания того, что Чжоу Хань видит меня в этот момент. Но одновременно я чувствовал себя свободным, будто бы я мог проявлять свои эмоции и действия без скрытых страхов. Это был ещё один этап моего пути к пониманию и принятию себя таким, какой я есть, со всеми своими сторонами и особенностями. Я откинулся на спинку стула, пытаясь отдышаться после трапезы. Взглядом я обратился к Чжоу Ханю и произнес:       — Господин, я стал таким большим. Я же вам не противен? Я столько согрешил, пока вы сделали мне столько добра.       Моя рука поглаживала свою пухлую ляжку, пытаясь снять дискомфорт, вызванный этим новым телосложением. Орел долго не отвечал, его взгляд словно завороженно уставился на меня.       — Нет, — наконец прозвучал ответ Чжоу Ханя — Я знаю, что ты делаешь свою работу не только ради себя.       Его слова прозвучали как утешение, как понимание того, что я не одинок в своих стараниях. Я покраснел от такого признания, чувствуя, как даже мои скрытые мотивы не остались незамеченными.       — Ли Пен, ты извиняешься за свои грехи, — продолжал Чжоу Хань — Но ты просто делаешь то, что нравится. Если это так, то считать это грехом я не могу. Извини, что осознал это только сейчас. Поменять тебе тело обратно?       — Думаю нет. Я заслужил это.       Эти слова развеяли мои сомнения и страхи, заставили меня почувствовать, что я на правильном пути, что я могу идти дальше, принимая себя таким, какой я есть. Слова Чжоу Ханя звучали как поддержка, как одобрение. Я смотрел, как он улетел через окно, но теперь я не ощущал одиночества, потому что я знал, что где-то там, надо мной, есть тот, кто видит меня и поддерживает меня в этом путешествии.       Даже после таких слов я остался с телом, которое я получил. Это останется для меня напоминанием того, что не следует чревоугодить. Хотя тело мне так же давольно нравится и я с интересом его щупаю, начиная ощущать всю его мягкость. Я не мог удержаться от любопытства и начал разглядывать своё новое тело. Моя рука осторожно касалась округлых форм моего живота и пухлых ляжек. От прикосновения, они казались ещё более мягкими, чем я ожидал. Я чувствовал, как моё тело нежно колыхается от лёгкой тряски, вызванной моими движениями. Этот опыт ощущался новым и удивительным. Я стал осторожно поглаживать свой живот и ляжки, чувствуя приятные ощущения, которые они вызывали. Они действительно были мягкими и пушистыми, словно пуховые подушки. От такого прикосновения я покраснел, но это чувство несомненно нравилось мне. Моё внимание было привлечено округлым чревом, и я не смог удержаться от желания потрогать его. Осторожно нажав на него, я почувствовал, как внутри меня вырывается последняя отрыжка. Шлепки по моему животу создавали волны и скрипы стула, но это не мешало мне наслаждаться этим странным, но интересным опытом. Эта ночь явно станет моей самой любимой.

***

      В следующие дни я продолжал работать и трудиться, стараясь придерживаться умеренного питания. Мой господин Чжоу Хань регулярно кормил меня, обеспечивая меня пищей, так что мне не приходилось тратить деньги на еду. Мое новое телосложение сначала было немного непривычным для работы, но со временем я привык и даже начал наслаждаться новыми возможностями. Новое тело действительно нравилось мне, и я даже не думал о том, чтобы просить вернуть свою прежнюю фигуру. В то время как работа была утомительной, я чувствовал, что теперь мог справиться с ней с легкостью. Я часто смотрел на свои пухлые ляжки и округлый живот с удовлетворением, осознавая, что это мой выбор и моя награда. В последнее время Чжоу Хань сидел рядом, когда я принимал пищу. Его присутствие придавало этим моментам особую атмосферу. Он просто наблюдал за тем, как я насыщался и набивал свой живот. Мне казалось, что он понимает, как важно это для меня, и я чувствовал глубокую благодарность к нему за его заботу и поддержку.       В этот день я снова взялся за тяжелую работу, помогая перевозить груз на дальние расстояния. Хозяин товара не имел средств для аренды лошади, поэтому я предложил свою помощь. Дорога оказалась долгой и утомительной — два дня пути пешком. Мои ноги были стёрты, а руки изнемогали от усилий. Но наша цель была важной, и я не сдавался. Мой господин, Чжоу Хань, был рядом со мной, придавая мне дополнительную силу. Он летал рядом, как символ поддержки и мотивации. Его присутствие позволяло мне продолжать двигаться вперед, даже когда усталость начинала накатывать на меня. С течением времени наш путь перетек в ночь второго дня. Я был так поглощен работой, что даже не заметил, как время летит. И вот, несмотря на наличие еды с собой, я вновь забыл о необходимости питания. Насыщен жаждой выполнения задачи и поддержкой своего господина, я упустил из виду заботу о себе. Внимание моего божественного спутника, Чжоу Ханя, к моим потребностям всегда было неподдельным. Он заметил, что я и в этот раз забыл о еде, и предложил мне отдохнуть и позаботиться о себе. Не могущий отказать своему божеству, я остановил телегу и уселся на большой камень. Сидя так, я автоматически раздвинул ноги, чтобы создать пространство для моего недавно приобретенного пухлого живота. Чжоу Хань сменил тон голоса на более нежный и тихий. Будто бы это был чей-то чужой. Но в голосе я сразу услышал тонкую нить характера своего господина.       — Закрой глаза и не открывай, — сказал он — Открой рот.       Я подчинился его просьбе, закрыв глаза и открыв рот. Через некоторое время на моем языке появилась еда. Я ощущал, как она нежно касается моего языка, словно подарок от моего божественного спутника. Было странно и волнительно получать пищу таким образом, будто это было нечто более личное и заботливое. Я принял пищу и начал есть, доверяя моему господину и чувствуя, что он заботится обо мне так, как никто другой. Ли Пен продолжал принимать пищу, которую ему подавал Чжоу Хань, недоумевая и ощущая, как живот постепенно наполняется. Его тело было тяжелым, а дыхание становилось трудным. Живот урчал от объема съеденной пищи, и я уже готов был положить руку на него, чтобы утихомирить неудержимый голод. Тут вдруг на моей руке почувствовалось что-то тонкое и мягкое. Очевидно, это была рука Чжоу Ханя, но в его человеческой форме. Это было странно и волнительно — представление, что он, божественное существо, может принимать человеческую форму и лично заботиться обо мне. Его руки были такими приятными, будто бы сама императрица гладила меня за какое-то хорошее дело. Смешанные чувства смущения и благодарности наполнили меня. Под его заботливым присмотром, я ощущал, как боль в животе начинает постепенно утихать. Внутренний конфликт между удивлением и благодарностью смешивался с ощущением облегчения. Быть так близко к своему божеству, испытывать его заботу настолько непосредственно, было непередаваемым опытом. Внезапно я почувствовал, как мой живот стал слишком сильно наполняться, будто он превратился в непреодолимую массу пищи. Я пытался встать, но мои ноги не поддерживали меня, и я оказывался на камне снова. Дыхание становилось тяжелым, а слой пищи казался сжимающим мою диафрагму. Голос прозвучал из головы, и я почувствовал его беспокойство.       — Я так наелся, господин. Мне нужно работать, но мне так тяжело, — прошептал я, закрывая глаза и пытаясь найти хоть какую-то удобную позу на этом неудобном камне.       Мои мысли переплетались с ощущением сытости, тяжести и усталости. Поглаживания по животу продолжались, а затем внезапно прекратились. Меня потянули на руки, и я почувствовал, как меня поднимают и переносят на телегу. Телега начала двигаться, и я осознал, что Чжоу Хань решил помочь мне с работой. Моя гордость сопереживала смешанным чувствам благодарности и смущения. Я был зависим от его помощи, и это вызывало во мне сложные эмоции.       В то время как телега медленно двигалась, я пытался справиться со своими внутренними переживаниями. Что-то меня держало от того, чтобы посмотреть на Чжоу Ханя в его человеческой форме. Я чувствовал, как мой живот становится тяжелее, и желание отдохнуть боролось с моей стеснительностью и чувством вины перед ним.       — Чжоу Хань, спасибо вам огромное за вашу помощь. Я обязательно найду способ отблагодарить вас за всё это, — прошептал я, чувствуя, как мои эмоции переполняют меня.       Я был благодарен за его заботу, но и чувствовал себя смущенным и зависимым.       — Я знаю, Ли Пен, — ответил Чжоу Хань могучим голосом и продолжал вести телегу, тягая её и меня.       Не сдержав своего любопытства, я не удержался от вопроса:       — Это вы готовите?       Ответ был быстрым и простым:       — Да.       Это даже больше меня смущало. Еда, которую он готовил, была вкусной, и я никак не мог остановиться, чтобы не попробовать всё до конца. Вся волна воспоминаний о вкусе еды накрыла меня, и я не сдержался, облизывая свои губы, мягко гладя округлый живот. Я осознавал, что становлюсь зависимым, и это вовсе не ведет к чему-либо хорошему. Тяжелый и грустный вздох орла привлек моё внимание. Его нежный человеческий голос убаюкивал меня, пока он говорил:       — Я люблю готовить, но никто не станет есть мою еду, узнав, что я Чжэнь-Няо. Никто не рискнет из-за ядовитой птицы. Вдруг заболеют или что-то плохое случится? Но я не желаю зла тем, кто преуспевает в добре, — его голос звучал тяжело, словно он старался сдержать грусть — Поэтому я даже не ожидал, что такой худощавый торговец окажется настолько пристрастным к тому, что ты любишь делать, — продолжал он. Я все больше покраснел, слушая его — Ты ещё и странный какой-то. Принимаешь наказание, которого ты на самом деле не заслужил.             — Я жажду ещё Вашей еды, господин. Она как бы околдовывает меня, и от неё просто невозможно устоять. Я чувствую себя полным, но в то же время таким пустым. Если в Вашей еде есть яд, то это, должно быть, тот самый, который заставляет меня так объедаться, — слова несвоевременного признания вырвались у меня, не смотря на страх перед могучим орлом. Он молчал, будто бы не знал, как среагировать — Последние несколько дней я ел так регулярно и хорошо, как раньше и не мог мечтать. Похоже, что я начинаю толстеть, и это происходит даже без Вашего наказания, — прошептал я, держа руку на своем наполненном животе, чтобы смягчить боль — Обязательно построю вам монастырь, всё, чтобы люди знали какой Вы хороший. Я раньше никогда не чувствовал себя таким довольным после принятия пищи, а также таким счастливым выполняя кропотливую и мучительную работу — сказал я, краснея, словно произносил что-то необычное.       Молчание Чжоу Ханя казалось, как будто я произнес что-то, что заставило смущаться. На протяжении всей жизни Чжэнь-Няо не был богом для мира, но для меня он был всем. Я не мог сдержаться и продолжал общаться со своим спасителем:       — Когда же я смогу впервые увидеть ваше человеческое великолепие, господин Чжоу Хань?       Ответ пришел через некоторое время:       — Все в свое время. Ты должен выполнить для меня два ритуала поклонения, и лишь тогда я позволю тебе взглянуть на меня в человеческой форме.       — А как я могу вас отблагодарить до тех пор? — мои слова вырвались, пока я с нетерпением ждал ответа.       Орел молчал, а затем уверенно ответил:       — Продолжай делать то, что делаешь. Рассказывай мне о том, что ты находишь удовольствие во время трапезы с моим угощением. Я хочу знать, что я делаю правильно.       Я не мог удержаться и воскликнул, сев ровнее:       — Вы делаете все, за что вас можно только полюбить! Я уже так сильно полюбил вас! Вы открыли мне дорогу к светлой жизни! Я даже не могу представить себе день без вашего величественного присутствия!       Я покраснел и трепетал, ожидая ответа, но орёл продолжал молчать.       — Ты единственный, кто говорил мне спасибо и прислушивался к моим словам. Все пугались моего одного вида, а голос был намного твёрже. Я изменился ради людей, но они не сделали это ради меня, — орёл глотал слова и его голос стал дрожать — Ты уже подарил мне счастье тем, что стал поклоняться.       Я слышал, как мой боженька задыхался от того, что сдерживал огромный ком боли в горле. Могучий орёл оказался сентиментальным героем, которого никто не понял. Сердце моё болело за моего господина, и я не мог оставить его в такой грусти. Снова начав говорить, я попытался поддержать его:       — Вы — великолепны, Чжоу Хань. Не стоит падать духом. Я изменю вашу судьбу, так же как и вы изменили мою.       Голос орла притих. Он тяжело вздохнул и мягко ответил:       — Ты — добрый человек, Ли Пен. Ты даёшь мне надежду.       Мы оба молчали, и я слышал шорох травы и звуки окружающей природы. Тележка под нами внезапно обрела новую энергию, и она резко рванулась вперед с неожиданной скоростью. Я схватился за неё, стараясь удержаться на ногах, а орёл взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Неужели его вдохновили мои слова? Под мычание колес и стремительный ветер, тележка мчалась по дороге, будто несколько мощных коней были приласканы в воздухе. Мы пересекали поля, леса и реки, а скорость продолжала расти. Ветер завывал вокруг нас, словно пытаясь догнать нашу скорость. Я держался крепко, чувствуя, как волны ветра захлестывали меня, а густая листва деревьев проносилась мимо с каким-то нереальным размахом. Я держался за борта тележки, с его лицом выражением смешанного восторга и страха. Мы словно отрывались от земли, уносимые этой неожиданной бурей скорости, и я не мог удержать чувство восторга и экстаза, находясь рядом с ним, в полете и вдохновении.       Я продолжал держать глаза закрытыми, позволяя себе окунуться в ощущения и звуки этой необычной поездки. Звук колес, резкий ветер и неустойчивое подпрыгивание тележки создавали у него ощущение, будто я нахожусь в другом мире, где правят своими законами скорость и движение. С каждой секундой скорость казалась мне более безумной, но в тоже время я чувствовал адреналин, который пронизывал его весь организм. Я понимал, что находится рядом с Чжоу Ханем, тем, кто может преодолевать границы между небом и землей, и это заполняло моё сердце радостью и изумлением.       Сквозь закрытые веки, я ощутил, как тележка замедляется и останавливается. Я услышал шум и смятение, говорящее о том, что мы прибыли в деревню. Слышался живой гомон людей и даже звон лошадиных подков. Я почувствовал, как Чжоу Хань спустился на моё плечо. Вслед за тем, как я открыл глаза, моё оцепенение уступило место радостному восхищению. Я был здесь. Глубоко вздохнул, чувствуя, как радость и благодарность наполняют меня.я не мог скрыть своих эмоций, и моё лицо светилось радостью, словно я обрел сокровище. Осторожно я вышел из телеги и взял ее под руку. После того как товар был передан хозяину, я получил заслуженную зарплату. Я чувствовал, как моё сердце подскакивает от счастья и гордости, ведь теперь у меня было достаточно средств, чтобы оплатить долг за дом. Я буквально пылал от радости, словно солнце внутри меня начало светить ярче. Я запрыгивал, расцветая от счастья, и это чувство смешивалось с бескрайней благодарностью к своему божественному спасителю, Чжоу Ханю.       Я убежал с господином в лес. Он спустился на землю и я быстро поклонился ему до земли. Мой лоб тёрся об грязь, но за то я был счастлив и рад показать уважение и честь. Я горько и громко выкрикивал благодарности, пока не ощутил резкий стук клювом по моей голове. Я посмотрел на Чжоу Ханя, заметив, как его лицо казалось хмурым и настроение угрюмым. Вначале это меня встревожило, и я понятия не имел, что могло случиться. Ведь всё только что было так прекрасно, я только что успешно доставил груз, а сейчас его господин выглядит как будто ему нечто не нравится. Однако орёл быстро подал детский обиженный голос, и я был в удивлении. Это был звук, который я редко слышал от него.       — Тебе следует перестать делать это. Это смущает! — он произнес это словно ребенок. Мое лицо перекосило в смешанной реакции на его слова. Было так удивительно видеть могучего орла проявляющим такую детскую реакцию. Очень быстро моя удивленная мимика сменилась выражением понимания. Я уловил, что Чжоу Хань по-своему заботится о моих чувствах. В его детском обиженном тоне звучала забота и беспокойство, и это заставило меня улыбнуться. Понимание того, что даже такой могучий бог, как Чжэнь-Няо, может выражать свои чувства таким образом, придало ему ещё больше глубины.       — Прости, господин Чжоу Хань, — я ответил, стараясь сдержать улыбку — Я не хотел тебя беспокоить. Ты всегда такой заботливый, и я почувствовал, что не могу не сказать тебе, как я ценю то, что ты делаешь для меня.       Орёл немного приподнял крыло и я понял, что он одобрил мои слова. Мы продолжили стоять там, смотря друг на друга, и в этот момент я ощутил, что наше взаимопонимание и связь стали ещё сильнее. Как только Чжоу Хань попросил меня закрыть глаза, я не стал сопротивляться и сразу же закрыл их, доверяяся его заботе. Через мгновение я почувствовал, как меня подхватили на невесомые, но прочные руки. Это прикосновение было таким нежным и стройным, словно это были самые изящные руки, которые когда-либо коснулись моего тела. Мои щеки сразу же загорелись румянцем, и я почувствовал себя смущенным, но одновременно и счастливым.       Следующим моментом я почувствовал ветер, который обдувал мою кожу, а в моих ушах раздались мощные и грациозные взмахи крыльев. Кажется, Чжоу Хань держал меня в руках и летел на своих великолепных крыльях. Я дышал этим волшебным моментом, почувствовав себя свободным и лёгким, словно вся моя беспокойство и тяжесть улетели с ветром. Когда я начал воспринимать, что мы приближаемся к месту назначения, моя рука сама по себе поднялась и нежно обняла моего спасителя. Я чувствовал его мощные мышцы, покрытые пушистым оперением, и это было для меня каким-то символом его силы и заботы о мне. Его длинные и нежные волосы лежали на моих руках. Я был уверен, что мой господин будет самым красивым мужчиной, что я когда-либо видел. Мою фантазию прервал голос того, о ком я и думал:       — Ты правда думаешь, что я настолько красив? — спросил с каким-то смущением орёл.       — Красивее всех иператриц Китая, — пробормотал под нос — Вы и вправду читаете мои мысли, да?       — Я связал наши души, поэтому я знаю твоё состояние и все твои мысли. Я даже знаю твои развратные мысли о твоём новом телосложении, Ли Пен.       — То есть мне даже не надо пытаться скрывать от Вас что-то? — покраснел я, сжимая руки в кулаки.       — Неа. А если будешь, то накажу. Будь ко мне откровенен, Ли Пен. Я тебе друг, не враг.       Понимание того, что Чжоу Хань способен читать мои мысли, вызвало во мне сильное смущение и краску на моих щеках. Вдруг все мои внутренние размышления и желания стали такими открытыми, словно я оказался полностью обнажен перед ним. Мое сознание словно вспыхнуло, и я осознал, что он знал о том, как я чувствую по отношению к моему пухлому телу. Я понял, что он видел мои радости и стыд, связанные с этими изменениями. Все те моменты, когда я таинственно пристально рассматривал свои новые формы, словно они стали моим секретным убежищем, были видны ему. Моя лицевая кожа наполнилась теплом, а щеки пылали, будто открыли мои самые личные мысли. Но в этом смущении была и некая нежность. Ведь он знал, что я начал ценить и принимать себя таким, какой стал. Чжоу Хань не только был моим господином, но и человеком, который видел меня в самых разных обликах и все равно оставался рядом. Это ощущение близости и взаимопонимания делало моё сердце горячим, и я чувствовал, что я не одинок в своих мыслях и чувствах.       Я промычал, пытаясь привлечь внимание Чжоу Ханя. Мне показалось, что моя реакция вызвала у него лишь легкое покашливание, будто он смеялся и заметил мое желание внимания. Моя улыбка на лице была неотъемлемой частью этого момента. Я снова почувствовал, как моё сердце трепетно отозвалось на его присутствие, как мои мысли и чувства так тесно переплелись с его образом. Моя улыбка стала еще более нежной, когда я осознал, что для меня Чжоу Хань стал человеком, которого я хочу обнимать, чье присутствие делает меня счастливым. Он стал моим господином, но также и человеком, который дарит мне внимание и заботу, кто понимает мои мысли и желания. В этот момент моя благодарность и любовь к нему только укрепились, заставляя моё сердце биться быстрее, а улыбка оставалась на моих губах.       — Знаешь, на самом деле я давольно плохо знаю человеческое тело и наверное нагружаю тебя или даю не человеческую еду, — произнес орёл, и это только увеличило мой интерес — Поэтому я бы хотел узнать о вас больше.       На автомате моя рука скользнула на его плечо в жесте поддержки, словно я хотел сказать, что я готов ждать любое количество времени. Моя уверенность в этом была абсолютной.       — Продолжайте, — прошептал я, не скрывая своего любопытства.       Мне было легко гладить его плечо, и ощущение его тепла под рукой было утешительным. Я хотел довести начатое до конца, узнать, что же он задумал. Орёл ответил мне ласковым и лёгким смехом, который я раньше не слышал.       — Давай поиграем в одну игру дома?       Его предложение показалось мне увлекательным, и я не удержался от улыбки в ответ. Мы взаимодействовали словами и жестами, понимая друг друга гораздо глубже, чем это могло быть в обычной ситуации. Он снова посмеялся, и его смех заразил меня. Моя улыбка стала более открытой и непосредственной.       — С удовольствием, — промурлыкал я, чувствуя внутри себя легкость и веселье, словно наша связь становилась ещё сильнее — Я всегда буду рад помочь Вам.       Эта игра казалась лишь ещё одним способом раскрывать друг другу наши мысли и чувства, делая наше взаимодействие ближе и искреннее. Наш разговор был похож на дружеский и это согревало моё сердце сильнее. Я летал с ним домой будто в сказке. Его смех был мне лекарством. Мои действия были будто бы под гипнозом змеи. А случаем Чжэнь-Няо не ест их?       — Да, я их ем. Из-за этого я ядовитый, — резко ответил Чжоу Хань на мой даже не озвученный вопрос.       — Мне следует привыкнуть к такому, но Вы меня пугаете своей резкостью, — ответил я с нервным смехом.