Серое.

Сколько прошло времени? Час? Три? Пять? Он не знает , и знать не хочет, хочет сильнее сжаться под одеялом, открыть всё же это чёртово окно, потому что дышать становилось невероятно сложно, всё же, даже на городских улицах воздух был явно чище, чем в этой квартире. Одеяло было быстро откинуто в сторону, к окну же перемахнули почти что в один прыжок, тут же задержавшись за него. В глазах потемнело, но благо быстро прошло, всё же, такие шутки плохи, ещё бы чуть чуть, и мог вполне завалиться на стол, а ничему хорошим это не сулило. Окно всё же распахнули, полной грудью вдыхая, казалось сейчас, настолько чистый воздух, через пару вдохов это прошло, и воздух вновь начал казаться совсем обычным, пропитанный выхлопными газами и серостью. Ещё не вечер, значит сон всё же длился недолго. От окна всё же начали отдаляться, открывая дверь из комнаты, выходя, но тут же заскакивая обратно и хватая пачку сигарет, сунув её в карман брюк, та что в пальто почти закончилась. Шаг, шаг, шаг. Вот и кухня, серая и знакомая, относительно чистая, как и вся квартира, относительно. В руку лёг первый попавшийся стакан, набирая в него же воды, в пару глотков осушая ёмкость. Да уж, горло сильно пересохло, и от сигарет, и от этого ужасного воздуха. Через минут пятнадцать были открыты уже все окна, которые только могли открыться. Он же спокойно сидел на стуле, глядя вперёд. Долго он так не просидел, вновь натянув сапоги и пальто, зачем то сунув в карман ещё и галстук. Шаг, шаг, шаг. Остановка, междугородний автобус, билет. Вот он уже трясётся в сером автобусе на серой дороге, по серым улицам. Сильно разочаровывает знак "курение запрещено", чем ещё ему тут заниматься? Глядеть на серые улицы? Боже спаси, нагляделся, на всю жизнь нагляделся, сейчас он спешил туда, где всё будет хоть немного, но не таким серым. Тот, к кому он ехал, точно никогда не был, не будет, и ни за что не станет серым, хотя бы в его, уже, кажется,таких же серых , как и всё, глазах.