Волчьи пляски

— Ну и сиди там, бестолочь! — оскалился Акхай, когда последние капли терпения утекли вместе с очередным взбрыкиванием. Маленький, но твердый и быстрый кулак врезался ему в челюсти. Сердито мотнув головой, альфа отступил. Натянув уголки рта в сдержанную гримасу, он вперился взглядом в эту поганую дурную сволочь, тут же вырвавшуюся из его рук и забившуюся назад в свой угол. Эту!.. Акхай наморщил нос и рычанием выдохнул сквозь заточенные до остроты зубы. Эту… — Держи, тогда сам. Бинты упали на пушистые меха, совсем рядом с местом, где между стеной и кроватью забился омега. Руит метнулся туда почти сразу же, как оказался в комнате. И вытащить его оттуда с того времени так и не получилось, как и позаботиться о ранах. — Да всё, всё, успокойся ты уже! — весело хохотнул альфа, плечом толкая двери. — Не трепыхайся ты. Поздно уже. Омега трепыхался. Более того, он орал. Орал так, словно его резали наживую. Шипел и плевался перепуганным рычанием. Рвался из плотного кольца его рук и несколько раз едва не заехал затылком Акхаю по носу. Удивительно как у него всё ещё оставались силы так барахтаться. Периодически приходилось легонько встряхивать его, чтобы хоть немного урезонить и под удивлённые взгляды заставших эту картину односельчан тащить его к дому. Перехватив добычу удобнее, Акхай втащил её в спальню и только тогда разжал руки. Он был уверен, что на него сейчас снова попробуют напасть, хотя толку от того особо уже не было. Чуть меньше надеялся что Руит всё-таки успокоится. Но он… Как только его ноги коснулись пола, стремительно обернулся. Ошалелый взгляд натолкнулся на Акхая. Скользнул ему за спину на двери, за долю секунды обшарил помещение. Акхай успел забеспокоиться что сейчас эта мелкая скотинка выцепит взглядом какой-то достаточно колюще-режущий предмет… но омега просто метнулся влево. Затем вправо. Ударился спиной о противоположную стену, вжавшись в неё. Глаза лихорадочно горели синими огнями, грудная клетка ходила ходуном, а растрепанные и взмокшие черные пряди волос резкими штрихами перечеркивали бледное, как у мертвеца, лицо. — Не подходи. Акхай растерянно сморгнул. Затем снова глухо рассмеялся и звонко клацнул зубами в шутливой манере, подступая к омеге. Этому странному, внезапно — омеге! Который, похоже, настолько влез в шкуру альфы и до сих пор считал что они сражаются. Глупый. Акхай насмешливо заворчал, нарочно неспешно тесня омегу по комнате. Бывший противник отступал под стенкой, не сводя с него пристальных глаз. Его губы вздрагивали, кривились в неслышном беспомощном рычании. Акхай протянул руку ладонью вверх, не делая резких движений. — Давай, мелкий, сюда ид… Омега напружинился, пригнулся и метнулся в сторону у Акхая под локтём. Кувырок через кровать и вот он уже сидит в этом злосчастном углу, вероятно, совершенно не имея лучших вариантов для убежища. Попытка выманить его оттуда или вытащить силой успехом не увенчалась. Помучившись ещё какое-то время Акхай несколько раз сматерился и плюнул на это дело. Угомонится немного — тогда и разбираться будут. Обшарив комнату (всё это время он ощущал на себе цепкий и неотрывный взгляд) и собрав все, что его маленькая добыча могла бы захотеть использовать чтобы вооружиться и наделать глупостей, Акхай бросил на неожиданное приобретение ещё один последний взгляд и покинул комнату. — Отдыхай тогда. Или что ты там делаешь… Лучше приляг, голова кружиться будет. Двери он запер, а через решетку на окне не пролез бы даже омега. Особенно этот маленький, меньше любого альфы, мудак.

***

— Будешь? Голодный наверное. На тарелке лежали большие ломти белого хлеба и грубо нарезанный сыр. Куски ещё теплого вареного мяса и белые картофелины. Среди всего прочего обнаружилось немного зелени и сушеные фрукты. И одно настоящее — спелое и свежее яблоко. Акхай потратил какое-то время, чтобы облазить весь рынок, высматривая и старательно вспоминая, что можно было бы предложить и заодно выяснить какие у его неожиданного жильца вкусы. А заодно собраться с мыслями. Его преследовали заинтригованные взгляды и прямые вопросы. Это новшество внезапно захватило его, приятно, до щекотливого жара в груди взбудоражило. Позже нужно будет очень серьезно подумать о совершенно разных вещах, что уже привнес в его дом и жизнь этот омега.

***

Руит тупо посмотрел на подношения. Затем посмотрел на альфу. Акхай улыбнулся, показав зубы. Горло омеги дернулось и он отодвинулся назад ещё больше, плечом вжимаясь в стену. Акхай разочарованно пожевал челюстью, но затем здраво рассудил, что сам бы сразу есть не стал. Особенно учитывая синяк на пол лица и разбитый рот. Должно быть, болело… Ощутив острый укол стыда и сожаления за свои недавние действия (непреднамеренные! одернул себя Акхай) он бегло осмотрел омегу, не рискуя снова попытаться дотронуться. Кровью пахло очень слабо, запаха гноя или болезни Акхай тоже не ощутил, и значительно успокоился. Рассеченный висок заметно припух, но омега вычистил грязь и обработал рану. Порезы и ушибы в большинстве скрывались под одеждой, нужно будет позже проверить их состояние. — Болит? — Акхай неопределенно кивнул, имея ввиду разом всего омегу и, не дождавшись ответа, попытался подобраться снова. Более тактично. — Позволь мне позаботиться об этом, — как можно мягче прогудел Акхай. — Скажи альфе где болит — и он это исправит. Тьма, как же дико, непривычно это звучало! И настолько же потрясающе. У Акхая что-то в груди пухло и распирало от этого чувства, растягивая уголки рта. Он задержал дыхание, с трепетом ожидая ответа. Омега посмотрел на него как мышь на сову. Лицо его было напряжённо скованно, точно фарфоровая белая маска, тело застыло в пружинящей готовности. Бейся или беги — только дайте повод. — Хочешь чего-то тогда? — снова попытался Акхай, проглотив досаду и присаживаясь на край кровати. Омега напрягся и заметно подобрался, не сводя с него глаз. — Пить хочешь? Да хочешь же! Руит немым точно не был, но болтать кажется разучился сразу после того момента, как засел в своем укрытии. Акхай пофыркал и решил, что ладно, пусть играется в молчанку, если ему так хочется. Это было странно, не в пример обычно острому и злому на язык. — Это просто вода, если тебя это волнует. — Акхай протянул ему чашку и остановил руку, ожидая, когда омега потянется за ней. — Бери. Потом вот ещё… выпьешь эту хрень, она горькая, но должно будет перестать болеть. Обещаю. Не взял. Акхай видел, как руки, судорожно сжатые в кулаки и спрятанные на животе дрогнули вслед его словам, но не более. Он колебался, и все-таки решил что лучше не рисковать. — Ладно, хорошо, — скрипнул зубами Акхай, вставая. — Я оставлю пока здесь. Ты поешь, что захочешь… а потом мы поговорим.

***

Поговорить не получилось. Спустя несколько дней под его окнами растерянно бродили другие альфы, привлеченные тревожащим их запахом. Акхай огрызался в ответ на недоброжелателей, их подозрительные и моментами откровенно угрожающие взгляды и проходил мимо. От него остро пахло паникой, яростью и страхом — коктейлем привычным. Вот только это был запах, принадлежащий омеге. Что уже вызывало закономерные волнение у других альф. Объясняться перед ними Акхай не собирался. Вопрос уже был решен и ему спустя несколько часом разбирательств дали добро оставить пленного... не-альфу. Но что с ним делать дальше теперь понять было трудно. Во всяком случае одному. В таверне было немноголюдно, и все же Акхай по старой привычке предпочел занять отдалённый стол в плохо освещенной части заведения. Сдержанно кивнув милому омежке, поставившему перед ним большую деревянную кружку, полную пенистого темного пива. Акхай не знал его имени, всегда побаивался узнать. Арлах отработанным движением первым делом передал свою чашку Некху, и только затем отхлебнул сам. По какой-то их личной маленькой традиции они всегда делили первую выпивку между собой. Какое-то время все молчали, словно каждый делал вид, что это обычные посиделки, как это обычно бывало, когда им удавалось загнать Ахкая куда-то в общественное место и перекрыть путь к отступлению на выход. — Ну давай, — не выдержал Акхай, прямо посмотрев на сидящего напротив альфу. — Говори уже! Арлах неопределенно покачал головой, указывая тем самым на собственное нейтральное отношение к этой ситуации. Некх тут же внимательно посмотрел на него, предупреждая от возможного резкого или неуместного выпада. — Да тут слухи всякие интересные уже поползли… Акхай предостерегающе сузил глаза. — Какие? — Ну, зна-аешь… Что ты омежку свого вот этого… — Ничего я с ним не делаю! - это было даже оскорбительно. Арлах поспешно и согласно закивал, старательно удерживая постную физиономию. — Ну просто понимаешь, это конечно та ещё мразота для тебя, понять могу, но это как бы все-таки оме-е-га, — с намеком протянул Арлах, и за это его очень уж захотелось ударить. Делать этого не пришлось. Некх хлопнул его узкой ладонью по щеке, на что альфа рассмеялся, игриво хватая кончики пальцев омеги зубами. — Да знаю я! Я его вообще не трогаю. Ну… больше не трогаю, — проворчал Акхай, мрачно посмотрев в сторону. - Я бы его не ударил, если бы знал, кто он. — И что, вообще никак? — с даже каким-то искренним сочувствие осведомился Арлах, выпуская ладонь омеги из пасти. — Такой же бешеный? Любой омега в такой ситуации либо прямо сказал бы ему "нет" либо уже давно ласкался, кружил вокруг него, сам бы льнул. Нежный, теплый и уютный. Домашний. Свой. На что Акхай с какой-то нелепой наивностью и рассчитывал. Ну ладно, может не сразу, может, когда перебесится немного… — Если бы меня головой об камень приложили, мне бы тоже не нравилось, — протянул Некх, скучающе почесывая затылок своего альфы шустрыми пальчиками. Арлах скрипел от удовольствия и жмурился. Смотреть на это все Акхаю было физически невыносимо. Зависть и ощущение вселенской несправедливости изнутри глодала маленькими острыми зубками. Если совсем уж откровенно, приятелю он завидовал строго всегда. Некх вился вокруг Арлаха наверное ещё с самого детства, избавив от глубоко-подсознательного страха, что его никогда не выберут. И если когда-то они дружили, то теперь они ещё и трахались, уже не по-дружески. — Я ещё не знал тогда, — угрюмо буркнул Акхай, зыркнув на омегу поверх кружки. — Альфу приложил. Пусть спасибо скажет, что по запаху крови успел различить, кто он, а то лежал бы сейчас без головы где-то под кустом, волков кормил, придурок мелкий. — Наверное это ты ему и говорил? — обернувшись через плечо и оставив тут же недовольно заворчавшего Арлаха без внимания, полюбопытствовал Некх. Акхай пожевал челюстью и снова пристально уставился в темный угол. Некх тяжко вздохнул и покачал головой, многозначительно посмотрев в потолок. — Ну, а что он любит? — В углу сидеть! — огрызнулся Акхай. Некх выразительно похлопал ресницами. Посмотрел на мрачную физиономию Акхая, видимо хотел что-то сказать и показательно передумал. — А потом ты удивляешься, почему ты ему не нравишься, — сокрушенно вздохнул он и нахмурился, когда Арлах потерся щекой о его макушку, мешая говорить. — С такими-то условиями. Отстань. — У него ВСЯ моя кровать, я в кресле сплю! У него, блять, все! Я всё ему даю, а он нихрена не хочет! — Ну может не то даешь, — с умным выражением лица заключил Арлах. Акхай подумал кинуть в него кружкой, но пожалел выпивки. — Как так вообще получилось, что ты… сколько, — Арлах прищурил один глаз и прикинул в уме, — лет семь, да? Вот как ты семь лет рубался с омегой и не понял? — Потому что он не пах! — Акхай поморщился, сдерживая досадливый оскал. — А я что, ясновидящий? Ведёт себя как альфа, звучит как альфа, двигается. И сражается. Видели когда-нибудь чтобы омега сражался? — Мы же не идиоты ерундой страдать, — подтвердил Некх. — А я всегда говорил что эти все с Волчьих равнин на голову прибитые, — заключил Арлах. — Тут больше интересно он у тебя такой особенный или там все такие… неловко было бы, знаешь. Не хочу думать что кто-то за это время мог прибить омегу сам того не зная. — Один, вероятно, — Акхай поскреб подбородок и поморщился, когда след от укуса на щеке снова заныл. — Он маленький. У них альфы меньше наших, но все равно, у него комплекция другая совсем. Думал, может он недоразвитый какой-то, а он… — У него есть имя, — недовольно напомнил Некх. — Руит, — проворчал Акхай. — Ну вот с этого и начинай, — подбодрил его Некх. — Понемногу знакомься… заново. Узнаешь, что ему нравится, все эти мелочи. — А тебе что нравится? — с угрюмой усталостью вздохнул Акхай, навалившись локтями на стол. Арлах посмотрел на него с мягким сочувствием, с каким обычно принято смотреть на дурачков. — Омега что, какой-то особый вид со строгой диетой питания и прочими настройками на всех? Мог бы сначала спросить, чтобы теперь не страдать. — Иди сам попробуй спроси! — выплюнул Акхай. Какие все умные тут собрались! — Не получишь пяткой в глаз — уже считай что переговоры прошли удачно. Приятель гулко рассмеялся. — В гости приводи, пообщаемся, — в свою очередь любезно предложил Некх. — Закрыл его там в комнатушке и злишься, чего он такой недовольный. Он же с ума от скуки сходит. — Роднуля, — проворковал Арлах, целуя маленькую ладонь и трепетно глядя омеге в глаза. — Если это неадекватное забежит к нам в дом, то во двор переедешь жить уже ты. — Да не пизди-и, — в тон ему промурлыкал Некх, зажимая его щеки ладонями и качая большой рыже-косматой головой влево-вправо. — Сам же ныть будешь, что тебе никто в кровати спинку не чешет. Акхай становился все темнее, сгорбив плечи и исподлобья наблюдая за тем, как тискаются и флиртуют эти двое. Может ему бы тоже хотелось, чтобы на его коленях сейчас сидел хорошенький маленький омега и чесал ему загривок и какую-то такую сладкую хрень напевал! — Так что не веди себя как животное, — встрепенувшись и вспомнив о наличии третьего в компании, снова обернулся к нему Некх, извернувшись в руках альфы. — Немного доверия, искренности и нежности ещё никому не помешали…

***

Он сбежал. — Так, мелкий, давай не будем… Акхай растерянно оглядел комнату. Перекопал одеяла, заглянул во все углы и остолбенел, поняв что омега пропал. Не где-то залез и теперь целится кинуться ему в шею, что было ожидаемым и даже желаемым — хоть какая-то реакция. Омеги просто НЕ БЫЛО. Если бы его пырнули тесаком в живот и провернули, ощущение, вероятно, было бы и то лучше. Привкус тухлой болтушки ощутился где-то в районе грудины. Двери с грохотом ударились о стену, когда Акхай вылетел на улицу, с безумными глазами и вздыбленной по линии загривка короткой гривой. Куда, где, когда?! Он пробежал несколько улиц, с рычанием наталкиваясь на других альф, оторопело глядящих на него или огрызающихся в ответ, прежде чем наконец-то кивком головы ему указали в нужном направлении. А затем он сам услышал вопли, рычание и ругань. И метнулся в сторону главной площади. — Следи за своей сукой, Акхай! — взревел Лэкх, зажимая кровоточащий глаз рукой и второй продолжая удерживать отчаянно бьющегося омегу за загривок. — Он меня подрезал! Пытаясь подняться с колен и вывернуться из хватки удерживающей его руку, омега с трудом повернул голову. Зрачки его застыли, выдох испуганно вырвался сквозь оскаленные зубы, когда он вперился взглядом в поддернутое такой же испуганной яростью лицо альфы. — Да не сжимай ты его так! — Ахкай отмер и рывком двинулся к ним. — Этот твой пролетел через мою кузню, все мне там перевернул, так ещё и!.. — продолжал яриться Лэкх, но хватку ослабил, позволяя омеге выровняться из неудобной позиции. — Я тебе заплачу за всё! — так же разъяренно рыкнул Акхай и за руку дернул беглеца на себя. Тот ударился подбородком об его грудь и тут же отпрянул, пытаясь лягаться. — И за глаз?! — убирая ладонь от раны, осведомился Лэкх. — Ничего с твоим глазом не будет! — огрызнулся, в то же время пытаясь прижать брыкающееся тело к себе. — ДА ЙОБ Ж ТВОЮ!!! Собравшиеся вокруг смотрели. Заинтересованных омег отпихивали назад, не позволяя приблизиться. Какими именно глазами они смотрели Акхай не интересовался. И что они обо всем этом думают его тоже не цепляло. Все его внимание сосредоточилось на воющем и царапающемся клубке, который он пытался хоть как-то ухватить и удобно зафиксировать. Акхай вздернул его на ноги, обхватил одной рукой под ребра, а второй сцепил оба запястья в ладони. Руит отчаянно дернулся раз, второй, третий, а затем… закричал: — ГОРИТЕ ВЫ ВСЕ В ПЛАМЕНИ НОЧИ СВОЛОЧИ, УБЛЮДКИ, ВЫРОДКИ, ЧТОБ ВАС МОРОК ИЗУВЕЧИЛ И НАИЗНАНКУ ВЫВЕРНУЛ, МРАЗИ КОНЧЕНЫЕ! Он проклинал их с черной, глубокой и отчаянной ненавистью человека, ведомого на плаху. И кричал до тех пор, пока его волочили прочь с площади под все те же молчаливые, тревожные взгляды. Акхай не выдержал, встряхивая, щипая и прикусывая засранца за плечи и бока. Если ему и будет за это стыдно, то не сейчас. — Ты мне уже все нервы выжрал! — выдохнул он взвинченно, подтягивая вверх бьющееся как рыбина тело и прижимая к груди так, что теперь омега молотил по воздуху ногами. Это создало проблему втащить его обратно в дом. Акхай повернулся спиной и таким же ходом поднялся на второй этаж. — Добро пожаловать обратно домой, блять! Погулял, а теперь пописять и спать! Он споткнулся, повалился на кровать, упав на плечо, чтобы не придавить ненароком, и затем сел. Рывком усадил омегу себе на бедра, одновременно прижимая его ноги. — Тихо, а ну угомонился! — выдохнул рычанием в затылок, едва сдерживаясь от того, чтобы не влепить туда же ладонью. Акхай ожидал что омега снова будет драться. Маленький и злющий. Но он вдруг затихает. Только дышит загнанно и хрипло, часто сглатывая. Акхай с недоверием посмотрел на него, ожидая очередной подлянки. Какие-то мгновение потребовались чтобы отдышаться. — Чего притих-то, а? — легонько боднул его лбом в затылок Акхай. Омега молча свел плечи и нагнул голову, уходя от прикосновений. — По заднице получить боишься? И правильно боишься, бегать будешь меньше… Руит вел себя гораздо тише, но то, каким пришибленным и скованным он теперь был вынудило пожалеть дурика. Надумал себе уже наверное всякого. Он вообще какой-то впечатлительный. — За Лэкха… этот, которому ты по глазу полоснул… очень надеюсь что только ему, — проворчал Акхай, свободной рукой ощупывая омегу на предмет ранений. — Ты за это не думай, сам разберусь. Он впервые прикасался к нему спокойно, имея возможность рассмотреть и пощупать. Какие-то воспоминания, старые ощущения все еще заставляли воспринимать Руита как ненавистного противника, как неожиданный трофей. То, что трофей внезапно оказался омегой создавало невероятно мандражирующее ощущение. Омега. За подобную драгоценность убивают. У Акхая такой никогда не было. И вероятно никогда и не было бы. Не выбирали его, не нравился. Может, агрессивный слишком был на их взгляд, или старый уже по их меркам. Может не умел он вот этого всего красиво, слишком неуклюжий и прямой. Слишком тяжело и холодно смотрящий, слишком резкий и угловатый в характере. И шутки у него были дурацкие, если верить гордо задирающим свои красивые носы омежкам. Вот за это было особенно обидно. Иронично, что омега ему достался как раз в бою. Такой же странный, но такой… Акхай сглотнул, с панической страстностью втираясь щекой омеге в затылок, зубами хватая за густые, но к сожалению короткие волосы, не зная как бы еще сильнее вжаться в него. Незаметно поиск повреждений, тем более ничего кроме синяков он не заработал, сменились чисто житейским расслабленным интересом. Уткнувшись омеге в плечо и вынюхивая, Акхай уже просто по-хозяйски тискал и оглаживал, мысленно делая пометки. Должно быть больше жира, больше мягкости и округлостей. Вместо этого под его пальцами сухие мышцы и жесткость. Трепещущие бока, обтянутые кожей ребра. Другие омеги были мягкими на вид, пышными и на языке ощутимо сладкими. Но ничего. Это не страшно. Время и сытная еда все исправят. Самым красивым будет. Ещё все обзавидуются. Омега не возражал, не отказывал ему, не делая совершенно никаких протестующих движений и Акхай удовлетворенно заворчал, пихаясь носом ему в шею и ероша дыханием мягкие волосы на затылке. Они приятно щекотали, если уткнуться лицом, дунуть в макушку. Никогда еще так близко ни к одному из них… — Красивый, красивый, — хрипло и сбивчиво бормотал ему на ухо первые рождавшиеся в голове глупости, увещевая. — Хороший, мой хороший… Падла ты конечно, но все-таки… Язык методично обхаживал шею, особо старательно вылизывая за ухом, где была запаховая железа. Не сдержавшись Акхай застонал от счастья, почти заскулил, губами мазнув по щеке омеги. Его. ЕГО, ПОДУМАТЬ ТОЛЬКО, ВОТ ЭТО ВСЕ ЕГО. Он гладил и почесывал, пытаясь успокоить и задобрить. Едва удерживаясь от того, чтобы не стиснуть, не сдавить до боли от наплыва эмоций. От ощущения изгибов крепких ягодиц, прижимающихся к нему, крышу сносило еще хлеще. Жар скатывался вниз живота и скручивал. — Хорошенькие ножки, — с мягкой игривостью прогудел Акхай, пощекотав под коленом. — Брыкаешься только сильно, гадючка… Омега в его руках дернулся. Согнулся, насколько позволяла удерживающая поперек живота рука. Акхай ощутил как сократились мышцы под ладонью. Внезапный, булькающий звук вырвался из горла омеги. А затем его вырвало. Акхай замер. Руит наклонился почти до колен и теперь кашлял. Его спина конвульсивно содрогалась между очередным спазмом. Акхай отмер и отшатнулся, перехватив сгорбившегося омегу так, чтобы он не запачкал себя и сдвинулся назад. — Плохо? — забеспокоился Акхай, растерянно растирая натянутую как струна, дрожащую спину. — Тебе плохо? — Ладонь скользнула по выступающей цепочке хребта, коснувшись горла и обхватила щеку. — Что случилось, где бо… Он всхлипнул. Долгий, резкий и скользкий точно удар ножа звук. — Прости… Акхай озадачено замолчал, продолжая держать его за лицо. — Прости, — тихий невнятный хрип прозвучал снова. — Так, малой… — Акхай сместил руку, неловким движением убирая его волосы назад. Сбитый с толку и частично испуганный внезапной неадекватной реакцией. — Прости! — Он дернулся, согнулся сильнее. — Пожалуйста пожалуйста прошу тебя прости я не… пожалуйста не надо ПОЖАЛУЙСТА!.. Со мной проблем не будет! Больше не будет! Я клянусь не будет! Панические причитания перешли в бессвязный бред. Содрогаясь в лихорадочной дрожи он продолжал надрывно умолять, обещать что-то и через слово извиняться. Акхай потянулся к нему, но не донес руки, уже откровенно испуганный. — Руит?.. — ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА Я БУДУ Я СДЕЛАЮ УМОЛЯЮ ТОЛЬКО ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ИЗВИНИ МЕНЯ ИЗВИНИ ПРОШУ ТЕБЯ! — Руи… Когда ладонь коснулась его меж напряженных лопаток, он согнулся сильнее и горько зарыдал, закрывая голову руками.

***

Последующие несколько дней он ведет себя ужасно. Не так, как обычно ужасно. Сначала Ахкай беспокоился что мелкий заболел. Снулый, посеревший и откровенно отощавший, он только кутался в одеяла, которых Ахкай навалил с десяток, и жался к стене. Ел что давали без лишних заминок, но отстраненно и слишком явно через силу, с трудом вынуждая себя глотать. Акхай попробовал прощупать его горло, но быстро передумал, когда дробный звук стучащих зубов заставил отдернуть руку. Иногда, перед тем как зайти в спальню, приблизившись к двери, Акхай слышал, что омега хрипло и сдавленно плакал. Приходилось выжидать несколько минут и только затем входить. ЭТОТ омега. Этот, всегда, где бы они не пересекались, кидающийся на него как болеющий бешенством волк. Этот, на своем коротком веку угробивший не одного альфу их племени. Этот, до последнего сапогом выбивающий из руки Акхая нож, прежде чем удалось полностью повалить того на землю и успокоить ударом головы об камень. Этот… взгляд которого разительно изменился в тот самый момент, когда он понял, что Акхай учуял. Этот. Злой. Быстрый. Гадкий и острый на язык. Маленький. Синеглазый. Руит. Он больше не протестовал и Акхай смог вернуться в свою постель. Омега спал на самом краю, завернувшись во все слои одеял, что ему дали и не двигался всю ночь, словно камень. Акхай не был уверен, что он вообще спит на самом деле, во всяком случае пока не остается один в комнате.

***

— Некх может?.. — Не может, — тут же посуровел Арлах. — Я свою красоту к твоему этому психованому не пущу. Сам разбирайся. Может он еще и на омег кидается. Он же придурошный какой-то!.. Арлах оборвался, заметив выразительный тяжелый взгляд и фыркнул, поведя головой. — Лекарю его покажи, может, у него чумка. Притащил непонятно откуда — теперь получаем. Верхняя губа Акхая дернулась, обнажая зубы. Поморщился затем, потирая глаза большим и указательным пальцами. — Думал. Не хочу рисковать, Руи и так дергается постоянно. Он ко мне даже не привык, а остальные… — Руи? — Арлах удивлённо вскинул бровь, а затем растянул рот в понимающе-подтрунивающей улыбке. — Р-руи. — Я тебе сейчас лицо сломаю, — пообещал Акхай. — Ха-ха, — лаконично высказался Арлах и все же заработал удар в плечо. Не обиделся, глухо похихикав сквозь зубы, и покрутив ушибленной рукой, задумался: — А чего он прям так сразу всех бояться будет? Может это чисто на тебя пунктик такой. Я б тоже боялся, знаешь, если бы пиздился с тобой сознательную половину жизни, а потом меня вдруг ловят за жопу. Ну страшно, знаешь. Арлах снова задумался, щуря глаза на солнце: — Да и в целом, он же тут не по собственной воле, ну и боится, падла такая, за дело боится, логично же. Но как бы должен понимать, что ты ему ничего не сделаешь, омежка ведь. Вообще подумать страшно, вот как научатся этим пользоваться, начнут нас хуярить… и фиг мы им что сделаем! Вон твой первый и додумался, походу. Прогрессивный смотри какой. Акхай поворчал, привалившись плечом к прохладной стене дома. Не дождавшись ответа, Арлах продолжил: — Ну не знаю, насколько я помню из твоих же рассказов, то малой-то вообще порядочно агрессивный. Чего его перекосойобило-то вдруг на истерики так резко? Он тут по поселку пока носился, особо беспомощным не выглядел. Говорят ты его по следу из разрушений нашёл, - губы его дрогнули в улыбке. - Лэкх докажет, ещё немного и ходил бы сейчас одноглазый. — Я ничего не делаю, если намекаешь на что-то, — угрюмо глянул на него Акхай. — Его выворачивать сразу начинает, если я к нему подойти пытаюсь. — А я ничего и не говорю, — примирительно прищурился Арлах. — Знаешь, вот поэтому мы чужих омег и не таскаем. Тьма знает что у них там в голове. Акхай сморгнул, уже не слушая, о чем с умным видом разглагольствует приятель. Осознание, до нелепости простое, дрожащее все это время на поверхности. — Он чужой… Чужой. Из другого племени. О котором известно только то, что сражаются они также хорошо. А в чем они отличаются… может он просто делает что-то не так, не понимает, сам же ошибается. Идиота кусок.

***

— Скучал здесь один наверное целый день, нет? Ни ответного приветствия, ни хотя бы кивка. Омега сидел насторожено, привычно закутавшись в одеяло и прижавшись спиной к стене, точно натянутая струна. Было непонятно проснулся он, услышав шаги из коридора или не спал вовсе. Акхай пропустил горлом утомлённый выдох. Продолжающаяся враждебность и отчужденность начинала утомлять. Он пытался быть терпеливым. Терпеливым с ним! Омега же весь состоял из острых углов и упрямства. — Если ты хочешь провести свою жизнь так, бесконечно смотря на меня из этого угла, то будь моим гостем, — сказал Акхай с нотками сарказма в голосе, в тайне надеясь на какую-то ответную реакцию. У этого воина всегда был острозаточенный, ядовитый и злой язык. Он же снова просто тупо смотрел на него в ответ. Ждал чего-то. — Подойди. Глухо сказал Акхай, ни на что не надеясь. Руит шевельнулся. Медленно поднялся, выпутываясь из одеял и опустил босые ступни на пол. Он подошел молча, глядя себе под ноги и остановился в паре шагов. Акхай приподнял бровь в удивлении, но затем довольно осклабился, восприняв это за положительный сдвиг. Внезапный. — Тебе лучше, мелкий? — Акхай преодолел последнее расстояние между ними, и потянул к омеге руку ладонью вверх, предлагая взять. Показывая свою благосклонность. Руит кинул на него быстрый взгляд и сразу же отвел. Не понял. Или по старой привычке артачился и дразнил его. Акхай наморщил нос, непроизвольно снова смотря исподлобья. — Руку возьми, чудила, — проворчал он. — Это ведь не сложно? Руит взял. Он… он взял! Зацепился холодными пальцами за его ладонь и остановился на этом. Не коснулся легонько и сразу же убрал, дежурно отвечая на вежливое приветствие, а взял его за ладонь, как… У Акхая болезненно перехватило дыхание. Он внимательно на него смотрел, с замиранием ожидая дальнейшего движения. Минуту. Две. — Ты издеваешься? — едко уточнил Акхай, едва сдерживая вибрирующую дрожь рычания в голосе. Он же сейчас сам, сам ответил ему взаимностью, и тут же прервал процесс! У этого действия был горький привкус старых воспоминаний, жестокой шутки над доверчивым, неловким альфой. Омега вздрогнул всем телом, словно его ударили. Пальцы сжались на ладони, задубели, впившись ногтями. Затем покачал головой, едва заметно, молча. Согнулся немного, взявшись за его ладонь второй рукой, возможно, пытаясь угадать правила. Акхай нахмурился сильнее, а затем складка между бровей неуверенно исчезла, и он сморгнул. — Ты не знаешь, ведь так? — устало спросил и осторожно высвободил руку из цепких пальцев. — Ничего… это не страшно. Я виноват, не бери в голову. Забываю, что ты не местный. Я предлагал поздороваться, но не буду против если ты будешь, ну… вот так. Держись так, если тебе удобно. Омега не смотрел на него. Смотрел в пол, в угол комнаты, куда угодно но не ему в лицо. — Ты спать собирался? — Акхай посмотрел на кубло из одеял. — Ну, иди тогда, — неловко добавил он, так, словно омеге нужно было разрешение... Но только после этих слов Руит вернулся назад, одним скованным движением укрылся и угрюмо свернулся у стенки, отвернувшись к ней лицом. Акхай помнил эти глаза. Эти наглые, злые и самоуверенные глаза. Эти синие чарующие огни, выжигающие в нём дыры. И не мог понять, как так быстро они могли потускнеть.