It's Me! (Rewrite)

** Пустая комната. 17:45 **       — Но зачем…? — только хотела спросить Чика, но Оливер приказал замолчать.       — Да, забыла, прости, просто я…! Сейчас!       Она написала на бумажке очень быстро и неразборчиво:       «Я и подумать не могла, что Бонни нас подслушивает. Зачем ему это?».       «Не знаю. Но явно, он что-то скрывает и занимается этим давно. Насколько хорошо ты его знаешь?», — начиркал Оливер в ответ.       «Теперь я не уверена, что вообще его знаю».       — Ну, что ж, в этой комнате нет ничего особенного, — громко сказал Оливер, вздохнул тяжело, словно разочаровался в собственном выводе, и предложил Чике поскорее вернуться к остальным.       — Я считаю, — рассуждал парень на ходу, — Нам нужна планировка здания. Так не придётся бегать по всем комнатам. Рядом с пожарными выходами должна быть карта.       — А это можно…? — Чика уточнила, можно ли это произносить вслух и, получив утвердительный ответ, ответила с готовностью. — Я видела план эвакуации в нормальном состоянии.       — Хорошая работа, напарник! ** Общий зал. То же время **       — Что, снова убежала твоя девочка? — обронила Мангл насмешливо.       — Не переживай, это ненадолго, — Бонни ответил ей уничтожающим взглядом.       — Хах, — Мангл вальяжно уселась напротив него. — Опять всё не в твою пользу, какая трагедия. То она целый месяц плакала по Фредди, теперь не отлипает от охранника, верно? Вот только, может, дело не в том, кто рядом с ней, а дело в ней самой? Разве виноваты другие в том, что она выбирает их, а не тебя?       Бонни затрясло от собственного бессилия. Где-то глубоко в душе он прекрасно понимал это, но из-за насмешливого тона волчицы, ему не хотелось её даже слушать.       — Лучше занимайся своими делами. Что у вас сейчас с Фокси?       — Всё намно-о-ого лучше после моей поломки. Просто прекрасно. Даже не знаю, кого благодарить… А вот тебе нужна помощь, и у меня есть предложение.       — Не интересует.       — Ты ещё даже не дослушал. А предложение таково: я от себя, как подруга, немного помогу ей заметить тебя. Закину удочку.       — Не нужно лезть туда, куда не знаешь: вдруг там мясорубка?       — Я и не собираюсь водить вас за ручку. Просто прощупаю почву, есть ли у тебя шансы.       — И зачем тебе это?       Мангл пожала плечами.       — Не отказывайся, пока не попробуешь. Она явно что-то испытывает, но пока не понимает, что. И если это окажется связано с тобой, разве это не будет здорово?       — А если нет, то что тогда?       — Тогда я, в отличие от тебя, хотя бы попыталась что-то сделать.       — Я итак пытаюсь, просто не выставляю свои действия напоказ, в отличие от некоторых.       — Хреново пытаешься, Ромэо, раз девушка при каждой удобной возможности хочет от тебя слинять с кем-то другим. Хотя… Может, это и говорит о чём-то… Но подруге-то она доверится явно больше, чем тебе, так что предоставь это мне. О, а вот и она — легка на помине. Подумай над моими словами.       — Не лезь, куда не просят — это моё последнее слово.       — Хах, и это ещё меня называют грубиянкой.       Бонни поднялся навстречу к пришедшим и отвёл Оливера в отдельную комнату, чтобы поговорить.       — Слушай, когда я говорил про помощь в раскрытии тайн, я не имел в виду: «Общайся только с Чикой», — ревность готова была захлестнуть Бонни, но его остановили слова Мангл: «Разве виноваты другие в том, что она выбирает их, а не тебя?». Ему пришлось через силу успокоиться. — Нам всем очень интересно послушать, что вы ищете или уже нашли. А вы постоянно куда-то убегаете и не говорите ничего конкретного.       — Потому что мы и не нашли ничего конкретного.       — Совсем ничего?       — Я пока только осваиваюсь. Ты же не думаешь, что можно просто прийти в незнакомое место и сразу же напасть на след?              — Да. Но Чика была такая взбудораженная, когда ждала тебя, а потом с таким заговорческим видом ушла с тобой, что у меня не осталось сомнений, что вы на что-то вышли.       — Она просто радуется, что дело сдвинулось с мёртвой точки, а потому с удовольствием выполняет мелкие поручения, — невозмутимо ответил Оливер, а сам подумал про себя:       «Чика слишком эмоциональная, это может стать проблемой…».       — И да, я… Не претендую на неё. Роботы — это не моя тема.       Бонни прищурился.       — Не обращай внимание, я просто сказал, на всякий случай, не подумай ничего плохого, — Оливер поднял обе руки в позе: «Сдаюсь», и улыбнулся миролюбиво. Хотя ему стало жутко от пронзительного взгляда аниматроника.       — Да, это ещё одна причина, почему тебе следует держаться не только её, — Бонни понизил голос. — Если не претендуешь, то общайся со всеми. Тем более, я пообещал ей, что ты будешь под моим крылом.       Оливеру так понравилось общаться с Чикой за её открытость и готовность что-то делать, что все остальные казались менее приятными, даже Фокси, подаривший повязку. Но уж лучше согласиться на новые условия, чем остаться без головы.       — Да, конечно, нет проблем, — всё так же просто сказал Оливер, едва скрывая дрожь в коленях. — Только, пойми, что я не просто так общался только с Чикой. Другие два аниматроника были сломаны, а ты занимался их починкой.       Бонни понял, что человек его боится, но пытается скрыть это. Ему даже понравилось играть на чужом страхе, и он хмыкнул.       — Что ж, ты верно заметил, это ещё одно упущение с моей стороны. Я вплотную этим займусь.       «Всё-таки свободное расследование мне больше нравилось», — у Оливера почва ушла из-под ног. Теперь Бонни — та ещё тёмная лошадка, будет держать его на мушке. Это было ожидаемо, но несмотря на это, неприятно по-своему.       — В какой форме тебе будет удобно общаться с остальными?       «Ни в какой!» — хотелось ответить охраннику, но он послушно ответил:       — Скорее, в формате личного допроса. В закрытой комнате без камер и… прослушки.       На слове «Прослушка» Бонни нахмурился, но тут же сморгнул свою мысль, словно его ничего не смутило.       — Хорошо, мы с Фокси организуем.       Оливера давила странная тяжесть от их разговора, словно он наелся какой-то гадости из помойки, но противиться не мог, чтобы не выдавать свои подозрения. Он не верил, что заяц пожертвует своей прослушкой ради чужого расследования и наверняка применит какую-нибудь хитрость, скрытую ото всех в какой-нибудь стене.       Когда они вышли, Чика хотела было подбежать к Оливеру, потому что увидела, как он расстроен новым раскладом дел, но Бонни быстренько перехватил её и усадил на диванчики со всеми остальными под благородным предлогом: «Наконец-то возродить дух команды».       — Итак, Оливер проведёт с каждым личную беседу, — ликующе объявил Бонни. Он замирал от счастья, сидя рядом с Чикой и объявляя такие важные для друзей новости. — Нам нужно будет подготовить для этого комнату. Говорите правду и только правду, не бойтесь, вы все внесёте вклад в раскрытие тайн нашей пиццерии!       — Надеюсь, это будет недолго, — проворчала Марионетка, но под взглядом Бонни замолчала.

***

      У Оливера даже не было заготовлено никаких вопросов, а потому нужно было соображать на ходу. На всякий случай, он решил фиксировать в блокноте все слова аниматроников. Первой вызвалась Марионетка.       — Ты чего делаешь? — спросила она, когда Оливер начал бегать по всей комнате и щупать стены.       — Проверяю секретность. Ничего отсюда не должно быть услышано извне.       — А что, может?       — Я… лишь осторожничаю.       Беседа прошла скучно. Марионетка рассказывала то немногое, что уже было известно: про трагедию тридцать лет назад. Насчёт исчезновения Фредди ничего конкретного не сказала. Лишь то, что их поиски не увенчались успехом.       Следующей села Мангл с таким видом, что Оливер сразу же понял: она тот ещё орешек, так просто не расколешь.       — Говорю сразу: я не такая наивная, как Чика, поэтому много болтать не буду.       — Я бы не назвал Чику наивной.       — О нет, она очень умная, но у неё душа нараспашку. А меня недавно сломали, думаю, понятно, что я не доверяю никому? Особенно… Малознакомым.       Оливер тяжко вздохнул. Упрямый взгляд волчицы его тяготил.       — Давай начнём… с простого. Пропажа Фредди.       — Да не было в тот день ничего такого. Мы ничего не видели, не слышали, а когда решили устроить вечерние посиделки, он не пришёл. Так и прождали его три дня.       — Ничего не слышали? У вас, между прочим, в пиццерии стены не такие уж и толстые, чтобы ничего не слышать.       — Согласна, это странно. Но мы любим разбредаться в разные части пиццерии, может, по этому?       — Я запомню. Это интересно будет проверить, с учётом того, что по словам Чики, вы нашли шляпку медведя. Значит, хотя бы какой-то стук по голове должен был присутствовать. Давай дальше. Э-э… Может, расскажешь про каждого аниматроника?       Мангл заметно напряглась.       — Давай начнём с простого. Фокси.       Мангл рассказала про отношения с Фокси, про его отменную интуицию и добрый нрав, про пристрастие к машинному маслу в моменты стресса. Рассказала про дружбу с Чикой, вражду с Марионеткой, и остался Бонни. Тут волчица умолкла, обдумывая каждое слово, словно говорить о нём было неприлично.       — Видимо, это то самое, о чём ты не хотела «много болтать»?       Мангл даже показала зубы.       — Вот только не надо копошиться во мне, как Бонни.       — Я не сомневаюсь в его проницательности, но я сейчас говорю с тобой не как он.       — Да нет, вы похожи в своей манере. Даже бесит. Оба говорите с таким ледяным выражением лица, монотонно, скучающе.       — Мне по статусу положено вести себя сдержано, — усмехнулся Оливер. — Насчёт Бонни не знаю. Давай так: секрет за секрет? Клянусь своей головой, никто не узнает.       Он всё ещё не доверял стенам этой комнаты, поэтому подвинул Мангл блокнот и тыкнул в него. Там было написано:       «Я при тебе разорву эту бумажку, как только ты напишешь».       Мангл беспомощно посмотрела на дверь. От её смелости не осталось ни следа. Она была явно чем-то напугана и ждала худшего.       — Хорошо. Смотри, — Оливер начал объясняться с ней, как с ребёнком. — Тут записи с допроса Марионетки. Я не позволю тебе их прочитать, хотя там есть кое-что про тебя. Других это тоже касается. Этот блокнот я сожгу на глазах у всех после допроса.       — Какой тогда смысл записывать?       — Чтобы мне было спокойнее. А чтобы вам всем было спокойнее, я его сожгу.       Мангл горько усмехнулась.       — Странный ты…       — Итак… Я начну, чтобы тебе было легче.       «Я подозреваю Бонни, потому что он прослушивает пиццерию и в курсе всех событий. Мне нужно больше зацепок».       Мангл была в шоке от написанного, но, кажется, пазл в её голове начал складываться. Она с опаской взяла ручку, начиркала что-то и отшвырнула от себя блокнот. Пока Оливер читал, волчица со стыдом закрыла руками лицо.       «После очередной ссоры с Фокси в этом месяце, я как-то пришла к Бонни, потому что мне нужен был какой-то совет. И так получилось… Завертелось. Я изменила Фокси. С ним. Но потом очень пожалела об этом».       Оливер постарался сделать вид, что его это не поразило: у него не было цели смутить или унизить.       — А… Что думаешь насчёт своей поломки? — он мягко перевёл тему.       Мангл снова схватила блокнот.       «Я не видела нападавшего. Было темно. Но силуэт тела (?) или костюма (?) был… странным. Каким-то массивным, безобразным. Когда я попала к Бонни, он отправил Чику куда подальше и начал выпрашивать, видела ли я что-то, подозреваю ли я кого-то. Он в этот момент показался мне таким мерзким, не знаю, почему, поэтому я выпалила со злости, что подозреваю его. Бонни разозлился и сказал не позорить его имя, иначе он опозорит меня… А потом клялся мне на коленях, чуть ли не с нежностью, что не ломал меня. Такая резкая смена настроения. С гнева на милость. Теперь мне не по себе почти всегда рядом с ним».       — А сейчас что? Есть какие-то… моменты?       «Я предложила ему помочь с Чикой. У меня появилось предположение, что если он и правда не тот, за кого себя выдаёт, ответная любовь его смягчит, и эти ужасы прекратятся. Я уверена, если с Фредди и со мной так обошёлся он, то только из-за своей несчастной любви. Потому что… я знала его секрет уже давно. А с его недавних слов выяснила, что он предпринимает попытки к сближению с Чикой. Как удобно, когда Фредди нет, верно?».       «А что, Чика с Фредди были очень дружны?»       «Чуть сильнее, чем с Бонни».       «Не уверен, что ради любви он откажется от своих целей, как потенциальный убийца. Это по-другому работает».       — Не узнаешь, пока не попробуешь, — пожала плечами Мангл.       — Это как один из множества вариантов. Хорошо, — Оливер задумчиво вздохнул и на глазах волчицы разорвал их переписку на крошечные кусочки.       Следующим зашёл Фокси, но не рассказал ничего нового. Его так же что-то напрягало, но было непонятно, что.       Чика не вошла, а влетела в комнату, желая выпытать, что же произошло между охранником и Бонни. Оливер даже обрадовался ей и почувствовал облегчение от её участливого взгляда.       — Бонни пожелал, чтобы я вводил всех в курс дела, вот и всё. Он обязался следить за мной.       Чика возмущенно выпучила глаза.       — Мало того, что подслушивает! — она осеклась, но потом продолжила. — Решил вообще наше расследование угробить?!       — Почему это?       — Не знаю. Просто не хочу, чтоб он лез!       — Ты его в чем-то подозреваешь?       — Нет, пока ни в чём. Странный он, но не настолько, чтобы убивать или калечить друзей. Мне просто очень нравится работать с тобой. А Бонни иногда такой зануда!       — Мне… Тоже нравится работать с тобой, — Оливер смущённо улыбнулся, но тут же вспомнил Бонни. — Нам нужно быть очень осторожными. Очень — в третьей степени! Ты его слабость, понимаешь? Это и хорошо, и плохо. Хорошо — мы можем этим воспользоваться, а плохо — что он и за тобой будет следить.       — Слабость? — Чика не поверила своим ушам. Она догадывалась, но когда ей сказали так прямо, то растерялась. — Значит, все эти знаки внимания — это не мне показалось?       — Да. Ты ему нравишься. Он ревнует тебя ко мне. И, думаю, он готов на всё ради своей любви. Но это пока только предположения.       Оливер осёкся, поняв, что они общались всё это время вслух. Он нарушил собственное правило не говорить важные вещи, а писать на бумажке. Оставалось только молиться, что Бонни сделал всё по совести и не стал подслушивать. Молиться всем богам на нескольких языках, скрестив пальцы. Оливер решил быстро сменить тему. Он уже наговорил себе на целую гильотину.       — Ну да ладно, кхм! Мы позже вернёмся к этому. У тебя нет интересных деталей по делу Фредди?       — Вот! — Чика вытащила кусочек чёрного пластика. — Нашла, когда детали Мангл с Фокси искали. Мне кажется, это от Фредди. Только у него была такая деталька на костюме.       — Это хорошая находка! А где сломали Мангл, говоришь? В зале со сценой? Ты как-то говорила, что там есть дверь, огромная, металлическая, которую невозможно открыть… Показания твоих друзей дают понять, что они не слышали и не видели, как Фредди исчез. Ни один. А были в разных частях пиццерии. Эта комната для допроса была обустроена как звуконепроницаемая. Видишь, на стенах специальный материал? Значит…       Чика охнула от осознания.       — Значит, может быть ещё одна такая комната! Запросто!       — С учётом того, что мы не знаем, сколько материала для отделки стен есть, было и осталось, это только предположение. Но эта дверь явно нетипичная. Обычно за сценами находится некоторое пространство для костюмов и декораций. Тут как раз бы пригодилась планировка пиццерии. Мы бы посмотрели, какие комнаты, возможно тайные, могут быть связаны со сценой.       — Да я вырву этот эвакуационный план с корнями и принесу тебе! — с готовностью вскочила Чика, но Оливер осадил её.       — Сначала успокойся. Не дай никому понять своим видом, что мы что-то выяснили. Помни: никому нельзя доверять.       — Да-да, никому не доверять, никому не доверять, никому не доверять! — Чика тараторила до тех пор, пока не успокоилась. Потом встала намного спокойнее и с улыбкой сказала перед выходом:       — Отличная работа, напарник!       Оливер улыбнулся ей и кивнул. Но вот дверь открылась, и последний допрашиваемый заставил его улыбку сползти вниз. В груди снова стало тяжело.       «Бонни… А вот это будет и правда интересно».