Тёмный феникс

Осень в Хогвартсе пахла тыквенным соком, воском от свечей и чем-то чуть пряным — как свежевыпеченный пирог, забытый на подоконнике. Старый замок, с его вечной суматохой и секретами в стенах, в это время года словно пробуждался, наполняясь теплом каминов и щеголяя оранжевыми оттенками, прежде чем перейти в самое уютное и волшебное время. С высоты башен деревья вокруг, казалось, пылали в огненных тонах. По вечерам студенты всё чаще сидели у каминов с чашкой какао в руках, разговаривая и споря друг с другом, как в этом году украсят Большой зал. Младшие ребята, которые поступили в этом году, играли в домино, сидя на коврах, или бегали, от чего старшие фыркали, опасаясь быть сбитыми с ног. Где-то на четвёртом этаже домовой эльф пытался отмыть потолок от конфетного дождя, устроенного первокурсниками; по лестницам шныряли студенты, неся связки гирлянд из светящихся леденцов; а привидения репетировали свои «эффектные появления», пугая ничего не подозревающих прохожих. На каждом шагу витала магия — но не грозная, а домашняя, уютная, с ароматом тыквенного хлеба и корицы. До Хэллоуина оставался всего два дня, и весь замок гудел, как улей перед медосбором. У главного входа висел плакат, нарисованный, судя по всему, кем-то из Пуффендуй: «Великий Кондитерский Турнир Хогвартса!» Рядом с ним уже стояла группа студентов, оживлённо обсуждавших грядущие планы. — Я слышал, в прошлом году Пуффендуй сделал пирог, который разговаривал! — восторженно рассказывал студент второго курса Гриффиндор. — Да, а потом он начал спорить с жюри, — ответил другой. — И потребовал себе долю баллов. — Вот точно забавно было! Гаррет проходил мимо, он был задумчив, поэтому не слишком уделял внимания происходящему. Его беспокоило то, что от профессора не было вестей, как и от Ладгока. — «Нужно как-нибудь наведаться в «Три метлы», — думал он.» В Большом зале тем временем царило великолепие, достойное лучших праздников. Тыквы размером со стул парили под потолком, освещая зал мягким янтарным светом. По стенам танцевали тени, а посередине — длинный стол, уставленный блюдами, от которых шёл пар с запахом имбиря, орехов и сливок. Гаррет остановился у массивной колонны, не спеша идти на ужин. Тут он видел, как на возвышении стояла профессор Уизли — в своей безупречно выглаженной зелёной мантии. Она подняла палочку, и зал стих. — В этом году, — начала она торжественно, — у нас состоится ежегодный конкурс на лучшее волшебное угощение! Радостный гул прокатился по залу. — Каждому курсу будет дано своё задание, — продолжала профессор. — Оцениваться будут вкус, оригинальность и, конечно, безопасность… — она сделала выразительную паузу и взглянула через весь зал на Уизли, который сделал вид, что рассматривает потолок. — Победители получат двадцать баллов своему факультету и… — она выдержала интригу, — дополнительный выходной после каникул. Зал взорвался аплодисментами. Даже профессор Шарп приподнял бровь и хмыкнул, скрывая ухмылку за чашкой кофе. После ужина Хогвартс буквально зажил в режиме кулинарной лихорадки. Кто-то спорил, какие ингредиенты можно смешивать, кто-то подкупал домовиков «на маленькую консультацию». В подземельях уже пахло карамелью, ванилью и лёгким дымком подгоревшего сахара. Гаррет не понимал всей этой суматохи, поэтому принял решение вести себя, как обычно. В гостиной Гриффиндора царило настоящее безумие. Натти, склонившись над пергаментом, что-то чертила, то и дело облизывая перо — и оставляя на губах следы шоколада. — Если мы сделаем десерт с элементом трансфигурации, — говорила она, — никто нас не переплюнет. Представь: пирожное, которое само превращается в чай! — Или в лягушку, — вставила Крессида, сидя напротив с чашкой горячего какао. — И потом прыгает по столу? — Прекрасно, Натти. Это определённо идея. Девушка взглянула в этот момент на подошедшего к столу парня. Гаррет пожал плечами и улыбнулся. — Я просто экспериментирую, — пожала плечами Онай. В кресле у камина развалился Леандер Преветт, наблюдая за ними и за Уизли с ухмылкой. Последний неподалёку писал свои идеи. — Уизли опять экспериментируешь? Надеюсь, ты не собираешься снова взорвать кухню? — спросила Крессида. — Снова — это слишком громко сказано. Там была просто сильная карамелизация. — Да уж. Такая сильная, что гарью вонять будет ещё неделю, — хохотнул Леандер. Натти закатила глаза: — Может, вместо того чтобы спорить, вы оба попробуете придумать что-то реальное? До конкурса по факту — день, а у нас даже идеи нет. — Идеи есть, — возразил Уизли. — Просто они слишком… инновационные. — Перевожу с гриффиндорского: опасные, — буркнул Леандер. — Послушай, — вмешалась Натти, — в прошлый раз твоя «гениальная идея» закончилась тем, что торт начал петь. — Ну, признаю, немного громко… — фыркнул Уизли, закинув ногу на ногу и развалившись в кресле. — Он разбудил привидений! — Уизли рассмеялся. — Может, стоит отправиться туда, где можно найти вдохновение? — негромко предложил Гаррет. — В магазинчик сладостей! — вскрикнула Крессида Блум. — Ага, точно! — оживился Уизли. — И мне заодно там кое-что нужно! Все демонстративно вздохнули. — Если повезёт, найдём идею для конкурса. Крессида прищурилась, подходя к компании. — И вы серьёзно думаете, что профессор Уизли отпустит нас в «город сладостей» просто так? Она взглянула на Гаррета, явно намекая на некие обстоятельства. — Не просто так, — ухмыльнулся Уизли.— У нас будет официальная цель. Например, поиск редких ингредиентов. — Конечно, — саркастично заметил Леандер. — И если нас поймают, скажем, что спасали редкий вид леденцов. Натти рассмеялась: — А ещё найдём рецепт самого вкусного пирога. Победим на конкурсе, а потом — отдых целый день. Уизли встал, глаза его блестели: — Значит, решено. Завтра — в путь. В Сладкое королевство. Вопросы со Сладким королевством беру на себя. Леандер вздохнул, явно предвкушая не сладкое. Камертон бросил взгляд на окно. Снаружи бушевал ветер, гоняя по двору охапки листьев. В окнах играли отражения тыквенных гирлянд, а в замке эхом звенел смех. Утро выдалось таким прозрачным, что казалось — само солнце решило участвовать в конкурсе. Однако над фонтаном во дворе ещё стелилась утренняя дымка, под ногами хрустели листья, а в воздухе витал аромат мокрой земли. — Ну что, сладкоежки, готовы к приключениям? — бодро спросил Уизли, подхватывая сумку с ингредиентами. Натти накинула шарф, закатив глаза: — Готова, если только мы не закончим в больничном крыле. — Как пессимистично, — отозвался Леандер. — У меня, например, предчувствие, что сегодня кто-то взорвёт котёл. — И ты, конечно, думаешь, что это буду я, — фыркнул Уизли с таким видом человека, который либо что-то задумал, либо уже натворил. — Ну… скажем так, статистика не на твоей стороне. Их нагнали Крессида Блум и Нелли Оггспайер. — Эй, вы же не думали, что пойдёте без нас? — весело крикнула Блум. Итого в их компании собралось шестеро: Уизли, Натсай Онай, Леандер Преветт, Крессида Блум, Нелли Оггспайер и, собственно, сам Гаррет. — Мне нужны жала веретенницы. Без них моё зелье «пузырьковое тесто» не получится, — пояснил Уизли. — Что ещё за пузырьковое тесто? — недоверчиво спросила Натти. — Это секрет семейного рецепта, — многозначительно произнёс Уизли. — В нём главное — эффект неожиданности. — Прекрасно, — пробормотал Леандер. — Надеюсь, на этот раз он не превратится в дымовую завесу. Путь до Сладкого королевства был коротким — портал, расположенный в оранжерее, вспыхнул переливистым светом, и уже через мгновение ребята стояли посреди города у той самой кондитерской. Это было не просто место — это был сон кондитера, воплощённый в реальность. Дом казался выстроенным из имбирных плиток, крыша украшена леденцовыми завитками, а мини-фонтаны били густым сиропом, источая аромат ванили и сливок. На деревьях вместо листьев сверкали конфеты, похожие на драгоценные камни, а в воздухе парили сладкие бабочки из сахара. — Мерлин милостивый… — прошептал Уизли. — Если я умру, то хочу, чтобы мои похороны прошли здесь. — Только не начинай со стихов, — отозвался Гаррет, вдыхая сладкий воздух. — Уже от одного запаха можно заболеть диабетом. — Что такое диабет? — нахмурилась Натти. — Болезнь маглов, от сладостей, — пояснил Гаррет. — Нам пока не грозит, если не считать Уизли. — Ха-ха, очень смешно, — фыркнул тот, отковыривая кусочек карамели с ближайшей стены. — Хотя… вкусно. Стоило ребятам войти в лавку, как они словно оказались в огромном торговом центре, только со всевозможными сладостями. Гаррет был поражён; в последний раз такой масштаб он видел на благотворительной поездке для детей-сирот, когда строили огромный павильон, чтобы в закрытом помещении можно было торговать абсолютно всем. Гигантский крытый рынок. — Только тут с конфетами, — изумлённо выдохнул он. Здесь предлагали всё: от конфет, предсказывающих настроение, до пирожных, которые поют колыбельные. Над каждым прилавком парил баннер: «Попробуй и будь осторожен!» Гаррет потянул Натти за руку к одному прилавку. — Посмотри, что значит конфеты «Сюрприз судьбы». — Говорят, вкус зависит от твоего характера, — усмехнулась Натти и взяла одну, блестящую, как янтарь. — Интересно… — сказал Гаррет. — Мне вот тоже интересно, каков твой характер на вкус? Гаррет вздрогнул. — Себастьян, ты тут откуда? — удивлённо спросил он. — Я с ребятами из своего факультета, вы же не думали, что вы — единственные, кому нужна победа? — хмыкнул Себастьян. — Готова поспорить, что твой характер на вкус как лимон, — съязвила Натти. — И тебе привет, а я вот готов поспорить, что не мой, а как раз твой, — ответил Себастьян. — По себе людей не судят! — отрезала Натти. — Боишься, что это правда? — Ты меня сейчас подловить хочешь? — вспылила она. — А вот и нет, но ты же не согласишься, чтобы не ударить в грязь лицом. — Ах ты… Девушка решительно выхватила конфету из рук Гарретта и положила себе на язык. Через секунду её глаза округлились. — Лимон! — воскликнула она. Себастьян рассмеялся. — Ну, характер у тебя не кислый, просто… решительный, — попытался сгладить углы Гаррет. — Решительный? — прищурилась она. — Значит, если бы был перец, ты бы сказал «страстная»? Гаррет замолчал. — Именно! — ухмыльнулся Себастьян. Сэллоу стоял рядом с соседним прилавком, когда женщина обратила на них внимание и с улыбкой произнесла: — Карамельные розы, молодые волшебники. — А это что? — спросил Себастьян. — «Цветы эмоций», — ответила она. — Съешь лепесток — и узнаешь, что чувствуешь на самом деле. — Нет уж, спасибо, — отмахнулся Себастьян. — Я и так слишком много знаю о себе. Из толпы вдруг выступила волшебница в длинной фиолетовой мантии, усыпанной сверкающими крупинками сахара. Её шляпа была украшена леденцами, а глаза блестели, как два кусочка янтаря. — Добро пожаловать, юные кулинары-волшебники! — произнесла она певучим голосом. — Слышала у вас праздник. Я — хранительница вкусов и секретов этого места. Все присутствующие ребята переглянулись, и в их глазах читалось предвкушение. — И у вас есть для нас задание, не так ли? — догадался Уизли. Она кивнула. — В этом году мы решили сделать вам сюрприз. В подземелье Сладкого королевства спрятан рецепт Великой Сладости. Но достанется он лишь тому, кто проявит терпение… и не поддастся жадности. — Тогда точно не Уизли, — пробормотал Себастьян. — Эй! Женщина провела рукой, и в воздухе возникла мерцающая дверь из сахара. — Внизу — мастерская магического вкуса. Каждый сможет создать сладость своей мечты. Но помните: магия не любит алчности. Чем больше вы берёте, тем меньше остаётся для вас. — Что, если мы возьмём чуть больше? — спросил Уизли с подозрительным блеском в глазах. — Тогда вы узнаете вкус последствий, — мягко ответила она. — Тогда ты вспомнишь, что было в прошлом году! — фыркнула Натти. — А что было в прошлом году? — поинтересовался Гаррет у Себастьяна. — Он подорвал Сладкое королевство! — хохотнул Слизеренец. — Не мели языком, я всего лишь переборщил с пудрой, — возразил Уизли. — И устроил фейерверк, мы думали, тебя сюда точно больше не пустят, — смеялся Леандер. — Да иди ты, пошли давай! — махнул рукой Уизли и утянул за собой парня. Дверь распахнулась. Изнутри веяло ароматом ванили, шоколада и… лёгким озорством. — Готовы? — спросил Уизли, глядя на друзей. Натти кивнула. — Вперёд. Только, пожалуйста, без катастроф, — вздохнул Леандер. Себастьян ухмыльнулся. — Обещаю ничего не взрывать… пока это не станет необходимо, — весело парировал Уизли. Подвал Сладкого королевства оказался вовсе не тёмным, как можно было ожидать. Напротив — здесь всё сияло, искрилось и шипело, будто само помещение дышало магией. Под сводчатым потолком ползали золотые огни, переливаясь от сиреневого к янтарному. Стены были выложены плитками из шоколада, на полу посверкивали крошки сахара, а в центре зала стояли десятки котлов — каждый бурлил своим вкусом: карамель, апельсин, имбирь, роза. — Я бы не отказался жить здесь, — мечтательно выдохнул Гаррет. — Пока не наступишь на растаявший мармелад, — заметил Себастьян. — Будем считать, что это магическое испытание, — хихикнула Натти. — Эти испытания проходят каждый год, ты ведь ни разу не был? — добавила Крессида. — Тебе в новинку. Внезапно раздался звонкий голос, словно доносившийся из воздуха: — Ваше задание, юные волшебники: создайте волшебный леденец в форме ключа, который откроет дверь к тайне Великого Рецепта. Помните: сладость должна быть чиста, как ваши намерения. Уизли аж подпрыгнул от восторга. — Леденцы? Это мой конёк! Я мастер по карамельным катастрофам! — Мы в курсе, — хором отозвалась половина из присутствующих. Ребята распределились по котлам. Все помещение было забито студентами третьих и пятых курсов. Гаррет про себя заметил: — «Однако не так и много: неужели выходки Уизли так всех распугали?» Себастьян отправился к студентам из своего факультета, а Гаррет со всей серьёзностью выбрал базу из мёда и щепотки лунного сахара, становясь в пару к Натти. Девушка колдовала над эссенцией ванили и добавляла в неё крошки мятного листа. Остальные занимались тем же, периодически пробуя получившееся и смеясь над результатом. Себастьян и Оминис стали недалеко от их котла с Натти, поэтому Гаррет мог отчётливо слышать их разговор. Сэллоу лениво мешал ложкой, также периодически пробуя на вкус и комментируя: — Слишком сладко. Добавим перца. — Себастьян, это же леденец, а не защита от дементоров! — возмутился Оминис. Гаррет мельком заметил, что тот словно поглядывал в его сторону. — «Я будто чувствую его взгляд, аж мурашки по коже. Хотя прекрасно понимаю, что он не видит меня», — подумал он. — Зато бодрит, — ухмыльнулся Себастьян. А Уизли тем временем что-то шептал над котлом, добавляя один пузырёк за другим. — Что ты туда кладёшь? — подозрительно спросил Леандер. — Немного эссенции шипучего теста, немного патоки, чуть-чуть зелья блеска… — признался Уизли. — И всё сразу? — Ну да, зачем тянуть. Результат не заставил себя ждать. Леандер только и успел, как взвизгнул: — Твою же! Котёл Уизли взорвался фонтаном липкого сиропа, обдав всех с ног до головы и сбивая с ног. — Я… возможно, слегка перестарался, — виновато произнёс он, отскакивая, когда большая часть пролилась на товарищей. — Слегка? — заорал Себастьян, пытаясь отодрать себя от пола. Кто-то, кого также обдало липкой субстанцией, вскрикнул: — Сейчас! «Алохомора!» — Это же для замков, а не для конфет, идиот! — взвизгнула Натти. — Левиоса! — крикнул кто-то в ответ, но было уже поздно. Девушка не успела даже возмутиться, как множество пузырей разлетелось по всему помещению, а затем сироп вспыхнул и покрылся пузырями, которые в полёте лопнули. Мощный хлопок — и весь пол превратился в гигантский липучий ковер. Себастьян закатил глаза: — Прекрасно. Теперь мы — часть интерьера. — Ну, хоть вкусно, — буркнул Гаррет, которого припечатало рядом. — Это был мой котёл! — возмутился Уизли. — Был, — поправил его Себастьян. — Пока ты не превратил его в карамельное озеро. Оминис казался готовым придушить Уизли собственными руками, ибо цвет его лица сменился на пунцовый. В это время другие студенты, кого бедлам не застал, — ребята из Пуффендуя и Когтеврана — не выдержав соблазна, пробовали собственные сладости, пока другие пытались отодрать себя от пола. Сначала всё было невинно: кто-то стал чихать карамельной пылью, кто-то выпускал из ушей пар, но вскоре начался настоящий хаос. Один парень внезапно засиял изнутри — словно фонарь. Девочка из Когтеврана не могла перестать смеяться, и из её рта сыпались конфетти. А студент из Гриффиндор попытался съесть слишком много и теперь… дышал пламенем. — Мы же предупреждали, что нельзя переедать! — закатила глаза Крессида, уворачиваясь от очередного язычка огня. — Гриффиндорцы и правила — несовместимы, — усмехнулся Себастьян. — Смотри, он сейчас растопит потолок. Тем временем Уизли, несмотря на происходящее безумие, выглядел абсолютно довольным. Словно устранив конкурентов. — Так, если я смешаю остатки карамели с кристаллами сахара… может, получится ключ! — провозгласил он. — Стой, не трогай котёл! — в один голос вскрикнули Гаррет и Натти. Когда казалось, что хуже быть не может, Натти вдруг заметила: среди луж блестит маленькая карамельная фигурка — ключ. — Ребята! Смотрите! — крикнула она. Ключ сиял мягким золотистым светом, как будто впитал в себя весь происходящий хаос. — Думаешь, он сработает? — спросил Гаррет. — После всего, что мы пережили, — отозвался Себастьян. — Борода Мерлина, как ты умудрился сделать сироп настолько липким! — возмущалась Натти. Однако из всех самым везучим оказался учредитель всего этого бедлама. — Только свались, Уизли, и я тебя сам замурую в леденце! — рявкнул Себастьян. — Все-все, иду… — пробормотал Уизли. Он аккуратно подхватил ключ и, пытаясь не прилипнуть, направился к большой двери из сахарных плит, украшенной замысловатыми узорами. Ключ идеально вошёл в замочную скважину. Щёлк — и дверь распахнулась. — Ура! — раздалось в зале. Внутри стояла статуя ведьмы, а перед ней — пьедестал, на котором лежал старинный свиток. Гаррет осторожно взял его, и на нём появились слова, написанные каллиграфическим почерком: «Рецепт Великой Сладости: Обычный тыквенный торт, Испечённый с друзьями и щепоткой смеха. Только вместе вкус становится волшебным.» Наступила тишина. — Ну и чего ты застыл, читай, что написано! — прозвучало со спины. Все ждали, что Гаррет скажет вслух, однако он не знал, стоит ли читать сейчас. — Кажется, меня сегодня точно убьют… Через некоторое время, в общей гостиной: — Знаешь, Гаррет, я думал, мы здесь просто объедимся. А вышел… философский урок. сказал кто-то. — Ну, Хэллоуин же, — подмигнул Уизли. — В Хогвартсе даже сахар может чему-то научить. Натти засмеялась: — Главное, что мы все целы. И что никто больше не липнет к полу. — Не уверена, — раздался голос Крессиды. — Кажется, мои штаны всё ещё прилипают. Смех разнёсся эхом. Над замком висела огромная луна — золотая, будто вырезанная из сахара. Окна сверкали, отражая свет сотен свечей, а в воздухе разносились запахи тыквенных пирогов, тёплых напитков и жареных орехов. Гаррет сидел возле камина на ковре, рядом с ребятами из факультета Когтевран, когда к ним подсел Оминис и Себастьян. Тот протянул Гаррету кружку горячего какао. — Благодарю, — сказал Гаррет. Большой зал в это время сиял в предвкушении праздника: по потолку плавали тыквы, по углам покачивались гирлянды из леденцов, а по периметру столов выстроились угощения всех факультетов. Но наши герои туда не пошли. После всего пережитого им хотелось тишины — и немного покоя. — А не жалко вам пропускать конкурс? — спросил Гаррет. — Неа, дадим возможность повеселиться мелким за нас. — У нас кое-что есть, — добавил Себастьян и достал пачку с конфетами. — Ух, это те самые? — удивлённо спросил кто-то. — Они. Давайте просто весело проведём время, — предложил Себастьян. За окнами кружил ветер, шурша листьями по стеклу, а в тени кресел мягко переливались огоньки гирлянд. — Всё ещё не верю, что мы выжили, — сказал Себастьян, подкидывая в ладони конфету, светящуюся изнутри. — Это был, без сомнения, самый… липкий день в моей жизни, — усмехнулся Гаррет. — Липкий — это мягко сказано, — фыркнул Уизли. — Мои волосы до сих пор в сиропе. Я трижды их мыл — безрезультатно. — Может, стоит их просто сбрить? — невинно предложил Гаррет. — Попробуй — и я подсыплю тебе в кашу взрывающийся сахар, — буркнул Уизли, но глаза у него смеялись. — Главное, что вы всё-таки нашли рецепт, — ответила Поппи, которая недавно присоединилась к их компании. — Да уж, — протянул Себастьян. — И он оказался моралью: «Не будь жадным, будь дружелюбным». — Может, в этом и есть суть? — задумчиво сказал Гаррет, глядя в огонь. — Иногда простая вещь — самое сложное. Пламя отражалось в их глазах, комната наполнилась мягким светом и ароматом корицы. Натти потянулась к прозрачному леденцу в форме звезды. — Интересно, что будет, если попробовать? — поинтересовалась она. — Только не превращайся во что-то, ладно? — предупредил Себастьян. — Я не собираюсь, — улыбнулась она и лизнула леденец. — Ммм… со вкусом мёда и… веселья? — Веселья? — Ну да, — рассмеялась она. — Просто чувствуешь себя счастливой. Себастьян поддёрнул леденец пальцем, глядя с подозрением. — Надеюсь, не действует избирательно, — усмехнулся он. — Попробуй, — сказал Гаррет, и их взгляды встретились. Себастьян вздохнул, ухмыльнулся и всё-таки попробовал. — Чёрт, вкусно, — признал он. — Даже слишком. — Вот видишь? — улыбнулась Поппи. — Опасно доверять тебе, — тихо ответил Себастьян, глядя на Гаррета. Натти, наблюдая за ними, лишь улыбнулась краешком губ, делая вид, что не замечает. Она пододвинула им тарелку: — Ешьте, пока не растаяло. Уизли, уже почти дремавший на диване, пробормотал сквозь зевок: — Если завтра кто-то спросит, где наш секрет победы… я скажу — в сахаре. — И в дружбе, — добавил Гаррет. — И в безрассудстве, — хмыкнул Себастьян. — В комбинации этих трёх, — засмеялась Натти. Они сидели ещё долго — разговаривая, смеясь и слушая рассказы друг друга, пока за окнами выл осенний ветер. За ночь луна поднялась над башнями, и мягкий свет серебром скользнул по их лицам. Казалось, сам Хогвартс улыбается — чуть устало, но с теплом, глядя на юных волшебников, которые снова нашли способ превратить хаос в чудо. И, может быть, именно в такие вечера рождалась настоящая магия — та, что не в заклинаниях, а в смехе, доверии и тихом ощущении, что рядом есть свои люди.