The scent of wolves/ Запах волков

Их последнее взаимодействие прошло не то, чтобы очень хорошо, но Драко точно не жалел об этом. Как ее альфа, по какой бы то ни было причине, он чувствовал, что имеет право знать, кто на нее напал. К сожалению, Грейнджер так не считала, и, к еще большему сожалению, Поттер тоже. — Засекречено, — вот и весь ответ, который дал ему этот очкастый придурок. И вот он застрял в неведении, предоставленный самому себе, всеми силами пытающийся не обращать внимания на Гермиону Грейнджер и на то глупое гриффиндорское приключение, в которое она была втянута. В некотором смысле он чувствовал, что вернулся в Хогвартс, бесконечно отвлекаясь на «грязнокровку» с ошеломляюще пышными волосами. Мелкая ведьма, которая каким-то образом всегда обходила его на занятиях, заставляя чувствовать себя сбитым с толку тем, как кто-то с такой ничтожной родословной мог так хорошо справляться с магией. Теперь Драко знал её лучше, но Грейнджер все еще обладала странной способностью пускать его жизнь под откос. Он сожалел о брачном укусе. Чертовски сильно. Из-за типичных для альфы склонностей, таких как стремление к защите и внутренняя, усугубляющаяся тревога из-за его желания обезопасить омегу, его сексуальная жизнь свелась к нулю. Используя все свое обаяние, он убедил длинноногую ведьму вернуться к нему. Он сводил ее в новый, более модный ресторан. Он умасливал ее самыми красивыми словами и самыми нежными улыбками. Когда она пригласила его подняться к ней, на ее щеках появился румянец желания. Их поцелуй был страстным. Но от нее исходил отвлекающе неправильный запах. Секс был посредственным. Эта ведьма, конечно, никогда бы не согласилась на следующее свидание. К сожалению, его самые сильные оргазмы были вызваны воспоминаниями о том, как Грейнджер выгибалась навстречу ему, достигая кульминации. Драко не знал, была ли причина биологической или психологической, но пока связь между ними не ослабла, казалось, ничто его не удовлетворяло. Он задавался вопросом, были ли у нее подобные проблемы, но, учитывая ее холодный прием по отношению к нему, как только течка прошла, он сомневался, что она страдала от неудовлетворенности так же, как и он. Он завидовал ей. Секс занимал пятьдесят процентов его мыслей, с резким повышением до восьмидесяти по мере приближения гона. Драко был достаточно подкован в магических процессах альф, но даже он не понимал, что с ним происходит. Раньше это не было проблемой. За последние два месяца у него был секс, но теперь это больше походило на вынужденную потребность, чем на то, что доставляло ему удовольствие. Ничто не могло заглушить его отчаянное желание заполнить кого-нибудь. И этим кем-то была Гермиона Грейнджер. Он сомневался, что она согласится на любую его сексуальную просьбу, он даже не был уверен, что хочет просить ее об этом, и пока он пребывал в нерешительности, у него появились почти навязчивые мысли об этой ведьме. Драко начинал считать себя довольно пугающим. Вот так он обнаружил себя на Рождественском приеме Министерства. В руках он держал стакан с некачественным огневиски, капризно хмурясь на незнакомцев, и похотливым до такой степени, что по-настоящему рассматривает Грейнджер. Она была не в его вкусе, это мог заметить любой. В Хогвартсе в ней не было ничего особенного. Лишь треть «Золотого трио». За все время учебы они обменялись лишь несколькими словами, пока снова не встретились будучи взрослыми, и тогда все изменилось. Густые темно-каштановые локоны остались ее самым узнаваемым атрибутом. У нее были все такие же карие глаза, всегда смотрящие с тревожной рассчетливостью. Сочный изгиб бедер подчеркивающий изящность груди и тонкой шеи. На самом деле, ничего особенного, простовато. Такие бедра, как у нее, предпочитают те, у кого больше детей, чем они могут прокормить. Будь она чистокровной, она бы проводила все свое время считая калории и активно пытаясь похудеть. И все же… И все же. В ней было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя необузданным животным, как будто она была создана для того, чтобы размножаться. Влечение к женщинам с грушевидной фигурой не входило в число его привычных желаний, но недавно он был вынужден смириться и с этим. Укус или нет, но ему действительно нравилось то, какой была ее фигура, а это означало переоценку очень многих вещей в себе. Сегодня вечером ведьма была одета в бархатное платье. Свет свечей отражался от мягких складок оттенка полуночного синего. Рукава с открытыми плечами, длина в пол, длинный разрезом сбоку. Внезапно, когда она прошла недалеко от него, он заметил мелькнувшее бедро, от чего у него пересохло во рту. Он был не в состоянии не смотреть на Грейнджер хотя бы раз в десять минут. Драко всю ночь наблюдал, как она принимает приглашения на танцы, а сам прятался в тени. Сейчас она танцевала с Уизелом. Он неуклюже вел ее в вальсе, пока Драко наблюдал за ними поверх своего бокала. — Мистер Малфой? Он повернулся, чтобы посмотреть на ведьму, которая вывела его из задумчивости. Высокая, почти одного с ним роста на каблуках. Ее темные волосы были уложены так, чтобы ниспадать на одно плечо, и на ней было черное платье которое, казалось, было зачаровано так, чтобы аккуратно переливаться в свете свечей. Драко вдохнул, чтобы ей ответить, и его нос наполнился запахом омеги. Он медленно выдохнул, в то время как она ухмыльнулась, полностью осознавая, как она, должно быть, пахнет для него. Сладко. Как цветок орхидеи. Соблазнительно. Он повернулся к ней всем корпусом, демонстрируя свой явный интерес еще до того, как осознал, что делает его тело. Она протянула изящную руку ладонью вниз, которую он рефлекторно сжал и притянул к себе. — Оливия Уэнс, — представилась она. — Я только сейчас поняла, что ты здесь. Ждала возможности представиться. — Тебе повезло, я обычно не посещаю мероприятия Министерства. Улыбка расползлась по ее лицу, широко растянув красные губы и обнажив белые ровные зубы. — Тогда я считаю, что мне повезло. Он был бы дураком, если бы пропустил подобный флирт. Оливия смело протянула руку и скользнула пальцами под лацкан его смокинга, прижимаясь к нему. Его костюм внезапно показался слишком тесным. Драко тихо застонал сквозь зубы. Она наклонилась ближе, как будто хотела что-то прошептать ему, но только для того, чтобы коснуться губами пульсирующей жилки на его шее. Драко чувствовал, как она вдыхает, мурашки пробежали по его рукам, когда она выдохнула, отчего тонкие волоски у него на затылке зашевелились. Он раздумывал, не поддаться ли соблазну, чтобы проверить, отличается ли секс с омегой от секса с другими, и с потрясением осознал, что Грейнджер направлялась к ним. Его застывший взгляд заставил Оливию оторваться от его шеи, хотя она продолжала держать его за руку. Все трое замолчали, когда ведьма в бархате остановилась перед ними. Драко свободно вглядывался в лицо Грейнджер и наблюдал, как морщинки в уголках ее рта становились глубже, когда она взглянула на Оливию. Было странно не быть объектом одного из ее хмурых взглядов. Наконец, он прочистил горло. — Грейнджер, — сказал он. — Могу я представить Оливию Уэ… — Я знаю, кто она. Рот Драко резко захлопнулся. — Оливия работает с феромонами. Она синтезирует ароматы омег и альф и разливает их по фиалам для продажи. Драко посмотрел на Оливию и увидел, как она небрежно пожала плечами. — Когда это говоришь ты, звучит поистине плохо. — Ты вообще омега? — ее ответная улыбка подтвердила его подозрения. — Убедительно, не так ли? Драко разрывался между интересом и раздражением. Оливия продолжила прежде, чем он смог определиться со своими эмоциями. — Я знаю, не так убедительно, как подавители Гермионы. По-твоему, от нее вообще чем-нибудь пахнет? — Уэнс, — предостерегающе произнесла Грейнджер. Оливия подняла руки в успокаивающем жесте, прежде чем снова посмотреть на Драко. — Было приятно познакомиться с тобой, Драко. Мне жаль, что мы не сможем повеселиться сегодня вечером. — Она помахала Грейнджер пальцами, оставляя его наедине с ее убийственным видом. Драко неловко заерзал, гадая, сможет ли сбежать. — Ну, уже поздно, так что мне, наверное, следует… — Ты не можешь подержать свой член в штанах еще хотя бы несколько месяцев? — Грейнджер резко оборвала его. Его брови удивленно взлетели вверх. — Почему тебя это волнует? — Ты знаешь почему, Малфой. — С моей стороны это тоже не кажется радужным, ведьма. Ты веришь, что мне нравится наблюдать за тобой пока ты танцуешь и флиртуешь с другими мужчинами, когда все, о чем я могу думать, это как трахаю тебя на ближайшей поверхности, подтверждая свои права? — Драко немедленно пожалел, что не может взять эти слова обратно, и обвинил в этом огневиски. — Ты не владеешь. — Я, черт возьми, знаю, что ты мне не принадлежишь, Грейнджер, но альфе внутри меня насрать, по каким общественным стандартам мы живем. Может быть, если бы ты не обливалась подавителями каждое утро, я бы вспомнил, каково это. - Он бесцеремонно поставил свой стакан в стоявший рядом цветочный горшок, надвигаясь на ведьму и заставляя ее сделать шаг назад. — Через три недели у меня начинается гон. Я советую тебе подумать о том, что это означает. Брачный укус обычно синхронизирует ее течку с его гоном. С ее подавителями он был бы вынужден справляться с этим в одиночестве или, что еще хуже, с кем-то совершенно другим. Этого он и боялся. Грейнджер стояла молча, сбитая с толку его напыщенной речью. Драко подождал с полминуты, прежде чем провести рукой по волосам. — Спокойной ночи, — сказал он. Она не помешала ему уйти.

***

За несколько дней до начала его гона Грейнджер вызвала его в свой кабинет и вручила флаконы с подавителем. Он стоял у ее стола, безучастно глядя на них. Он чувствовал себя измотанным, на взводе, ему вообще не хотелось приходить. Прошло достаточно времени, прежде чем Грейнджер заговорила. — Это для тебя, — сказала она. — О. Нет, спасибо. — Драко почесал щеку, дневная щетина заскрипела под кончиками его пальцев. Он уставился на Грейнджер, изучая ее наряд (белая блузка и темная юбка-карандаш), ее волосы (наполовину зачесанные наверх) и губы (розовые, нижняя часть темнее от того, что ее втягивали и покусывали). Когда он был так близко к гону, время тянулось медленно, и было легко увязнуть в деталях. Он смотрел достаточно долго, чтобы она покраснела и заерзала на стуле. — Я думаю, тебе следует принять это. — Зачем? Грейнджер переложила бумаги на своем столе, обнажив больше блестящего дерева, которое, как думал Драко, редко видело дневной свет. Ее кабинет не был кабинетом скрупулезно опрятного человека. Она прочистила горло. — Через несколько дней тебе будет весьма некомфортно, если ты их не примешь. — Понимаю. Значит, у тебя нет намерения помочь мне пройти через это. — Драко скрестил руки на груди и оперся бедром на край ее стола. Он не был удивлен — он и не планировал, что она согласится. — С нашей стороны было бы неразумно продолжать. — Продолжать трахаться, ты имеешь в виду. Драко ухмыльнулся, когда Грейнджер нахмурилась. Сиськи Цирцеи, он отчаянно хотел связать ее узлом. — Звучит вульгарно, но да, именно это то, что я имела в виду. — Что ж, мне никогда не нравились подавители, так что я не собираюсь принимать их просто для того, чтобы облегчить твои душевные муки. Драко выпрямился и поправил свое пальто. Подбитое шелком и сшитое из самой мягкой шерсти, какую он только смог раздобыть, оно все еще раздражало его сверхчувствительную кожу. Эта чувствительность была причиной, по которой он не побрился и не сделал ничего большего, чем просто зачесал волосы назад. Приходить по первому зову Грейнджер сегодня было большой ошибкой, но она, казалось, не осознавала и не ценила того, что он все же здесь. Она издала тихий недовольный звук, почти раздраженный. Ему нужно было уйти. Без запаха или нет, но пребывание рядом с ней делало его нервным и напряженным. Он хотел прикоснуться к ней. Салазар, он хотел, чтобы она прикоснулась к нему — добровольно. — Если это тебя успокоит, то я мог бы найти кого-нибудь другого, кто помог бы мне. Выражение ее лица, возможно, позабавило бы его в любое другое время, но сейчас это было тщательно продуманное заявление, призванное вывести ее из себя. Она его бесила. — Возьми подавители или уходи, Малфой.

***

По дороге домой он заехал в аптеку, чтобы купить успокоительное от гона. Хоть он и сказал Грейнджер о том, что рассматривает участие другой омеги, но на самом деле планировал пережить гон в одиночестве. В аптеке он почувствовал запах Дельфины. Приторно-сладкий, отчетливый и свежий на фоне нагромождения аптекарских товаров. Она помогла ему в его последний гон, и Драко был бы дураком, если бы не попросил ее о помощи в этот раз. Дельфины не было видно, и когда он выглянул из-за низких проходов, она все еще не появилась… но этот запах. Он заставил его нос дергаться и кривиться, а альфу внутри него всплыть на поверхность. Его сердцебиение ускорилось от запаха омеги, которая была так близко. Последняя отчаянная попытка найти себе пару. Ориентироваться по запаху было просто. Драко подошел вплотную к молодой ведьме. Она подняла на него широко раскрытые голубые глаза, и он пересмотрел свое предыдущее предположение. Очень молода. Девушка выглядела едва ли лет на семнадцать. Она пахла почти так же, как Дельфина, но с такого близкого расстояния он мог уловить сбивающую с толку схожесть ароматов, лежащих в основе преобладающего запаха омеги. После встречи с Уэнс ему стало легче различать феромоны. Было тревожно ощущать запах кого-то знакомого на незнакомце. Он поймал себя на том, что пытается стряхнуть его с носа, проводя рукой по ноздрям. — Что это? — спросил он. — Прошу прощения? — она прижала к груди плоский пакет с крыльями летучей мыши и попыталась уменьшиться в размерах. — Ты не омега. Молодая ведьма прошла через весь спектр красного, прежде чем краска отхлынула от ее лица, оставив ее бледной и дрожащей. — Я… я… — Что на тебе надето? Где ты это взяла? — Драко возвышался над ней, сделав шаг вперед, заставив ее отступить в угол с живыми лягушками, которые издавали симфонию кваканья. — Это п-просто духи! — Ее голова прижалась к стеклу террариума, и внезапное молчание других покупателей заставило его сделать большой шаг назад. Драко повернул голову и перевел дыхание. На них пристально смотрели. — Духи. — Да, — сказала она, ее плечи опустились ниже ушей. — Где они продаются? — к его удивлению, она покраснела. — Я не знаю… Мой парень купил их для меня… Ах. Последствия ношения аромата «Омеги» не ускользнули от него. Беты всегда считали альф и омег более сексуальными. — Выясни, где он это взял. Передай информацию в Министерство. Пусть скажут Гарри Поттеру. - Он заметил, как ее глаза расширились от шока, когда он повернулся, чтобы направиться прямиком обратно в кабинет Гермионы Грейнджер.

***

— Беты теперь пахнут как омеги — скажи мне, что, черт возьми, происходит. Удивление на лице Грейнджер при его появлении сменилось паникой. Она поспешно подняла волшебную палочку, чтобы закрыть за ним дверь, и произнесла заглушающее заклинание. — Хорошо. — Она перевела дыхание и взяла себя в руки. — Что случилось? — Какая-то ведьма, совсем девчонка пахла как моя подруга Дельфина. Точно так же, как… Я думал, она в аптеке, но ее там не было. Это было так… — Драко не мог объяснить, что он при этом чувствовал. Растерянность. Смущение. Злость. Грейнджер легким кивком указала на стул перед своим столом. — Присаживайся, Малфой. Он неуклюже сел, раскинув руки на подлокотниках и вытянув одну ногу перед собой. Его голова запрокинулась, и он уставился в потолок. — Ты помнишь Оливию Уэнс? Драко взмахнул рукой, желая, чтобы она продолжала, и ему не пришлось произносить ответ вслух. Конечно, он помнил ее. Они познакомились всего несколько недель назад. — У нее процветающий бизнес в сфере парфюмерии — в частности, ароматов, вдохновленных феромонами, призванных сделать человека более сексуально привлекательным. Он покачал головой еще до того, как она закончила. — Это не было вдохновением, это было… — Я знаю. Он вскинул голову, чтобы посмотреть на нее, встретившись с мрачным выражением лица Грейнджер. — Ты не первый, кто заметил это. Я узнала об этой проблеме, когда работала в Германии, и вскоре после этого сама столкнулась с ароматом, слишком знакомым, чтобы быть созданным искусственно. — Но ты принимаешь подавители… — Я все еще чувствую запахи, Малфой. Это лишь твое предположение, что я не могу этого делать. Как тебе хорошо известно, я уже давно принимаю подавители, но я стала принимать блокаторы только тогда, когда начала понимать, что происходит. Я не думаю, что они создают эти ароматы — я думаю, они собирают их. — Как бы они это сделали? Грейнджер выдохнула и откинулась на спинку стула. — Я думаю, что они используют старые методы изготовления парфюмерии. Взять образец и соскоблить у него железу, когда это необходимо, либо… — она замолчала и отвела от него взгляд. Драко почувствовал, как у него сжался желудок. — Или? — Или они ловят их и полностью удаляют железы. Он поднялся со своего места и вытер лицо, подходя к переполненному книжному шкафу, занимающему целую стену её офиса. Драко уперся в него руками, прижавшись лбом к старым кожаным переплетам книг и медленно дыша. — Ты злишься. — Она констатировала очевидное, как часто делала. — Да, я зол. — Чем ближе ты к гону, тебе труднее будет контролировать свой темперамент или вести себя рационально. Драко не хотелось спорить, но его ногти впились в дерево полок, и он стиснул зубы. — Я не знаю, как я должен рационально реагировать на новость о том, что кто-то вырезает железы у омег. — И у альф. — Что? — Он повернул голову, чтобы снова посмотреть на нее. — Их обнаружено меньше, но мы также нашли запахи альф, — сказала она. Драко втянул в себя воздух. — Почему мы ничего не делаем? — Я кое-что делаю. Я занимаюсь расследованием уже несколько месяцев. — Глаза Грейнджера вспыхнули, и он понял, что ходит по тонкому льду, но не смог сдержаться. — Очевидно, у тебя это не очень хорошо получается, если это все еще продолжается! Она встала с такой скоростью, что ее кресло на колесиках врезалось в стену позади нее. Ведьма обошла свой стол и встала перед ним, уперев руки в бока. — Ты ведешь себя очень грубо, и я напоминаю себе, что это из-за твоих гормонов. — Драко навис над ней, заставляя ее запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Как ты и сказала. Я так близко к гону, что я, по сути, животное. - Его голос понизился, когда он заговорил с ней, находясь в нескольких дюймах от ее лица. От нее не пахло омегой, но он мог уловить другие запахи, которые ему нравились. Старые книги, медовый запах ее шампуня, едва уловимая мускусная нотка возбуждения. Он глубоко вдохнул и отметил ее раскрасневшиеся щеки, расширенные зрачки. Взгляд Драко упал на ее горло, он смотрел, как оно двигается при сглатывании. Его руки скользнули по ее бедрам, очерчивая. Грейнджер ахнула и покачнулась, упершись в край стола. Он запустил руки ей под юбку и ущипнул упругую плоть на бедрах. — Малфой! — ее голос перешел в писк. Больше не сердитый, а дрожащий, удивленный звук, ее руки уперлись ему в грудь. — Это веселит тебя, Грейнджер? Знать, в каком отчаянии я нахожусь? — Н-нет! — ее вздох превратился в низкий стон, когда он сорвал блузку с ее плеча и вцепился в воротник, посасывая синяк над родинкой. — Я думаю, тебе так же тяжело, как и мне. Я думаю, что твоя пизда до боли пуста. - Она запротестовала, поклявшись, что это не так, и прикусила губу, чтобы подавить стон, когда он прикусил мочку ее уха. Дыхание Грейнджер сбилось, и ее бедра прижались к его бедрам, беспокойно двигаясь вдоль твердой линии его длины. Драко грубо развернул ее, ее руки ударились о деревянную поверхность стола, когда он толкнул ее вниз. Он натянул обтягивающую юбку ей на бедра, задрав ее на талии, обнажив гладкие округлости ее задницы и темное кружево нижнего белья. Чулки врезались ей в бедра. Он расстегнул ремень, за звоном пряжки поспешно последовала молния на ширинке. Он был тверд, как камень, и стонал, обхватив себя руками. Драко дернул ее трусики в сторону, кружево намокло и стало липким. Он сжал основание своего пульсирующего члена. — Я собираюсь трахнуть тебя жестко и быстро, Грейнджер. Она ничего не сказала, но изо всех сил вцепилась пальцами в край своего стола. Она раскинулась перед ним, выпятив бедра и выгнув поясницу дугой. Драко наблюдал, как ее киска сжимается вокруг пустоты. Не теряя времени, он приблизился и прижался своими бедрами к ее. Ее влагалище было таким горячим, таким тугим, таким скользким. Их слияние вызвало громкий влажный шлепок, сопровождаемый безумными стонами обоих. Твердый и быстрый, его член быстро превратил ведьму под ним в пенящееся месиво. Драко замедлил свои толчки, чтобы прикоснуться к ней. Его пальцы нашли клитор, и она вскрикнула и забилась, снова прижимаясь к нему только для того, чтобы он грубо поставил ее на место. Он задел зубами ее затылок, его член пульсировал внутри нее. Его бедра двигались, прижимаясь к ней и раскачиваясь, пока он ласкал ее клитор, делая то, что обещал, и, трахая Гермиону Грейнджер лицом вниз на ее рабочем столе. Она сжималась вокруг него все сильнее, стоны становились все отчаянее, она всхлипывала в поисках желанного освобождения, в то время как он поддерживал устойчивый темп, усиливая ее желание все сильнее. Драко откинулся назад, наблюдая за тем, как он входит и выходит из нее, как его пальцы растворяются в бархатной упругости ее задницы. Жидкость из ее влагалища стекала между ними, скользя вниз по его яйцам и растекаясь лужицей по полу. Он почувствовал, как на его коже выступили капельки пота, когда он изо всех сил старался не кончить. Его узел начал затягиваться, и он прикусил губу. — Чья это киска? Грейнджер поперхнулась и издала нечленораздельный звук. — Ты можешь придумать что-нибудь получше, Грейнджер, — прорычал он. — Чья это киска? — Драко легонько шлепнул ее по клитору, и она дернулась вокруг его члена, заставив его застонать. — Твоя, — выдохнула она. — Она твоя! Его пальцы быстро обвели ее набухший клитор, и она обхватила его член, издавая громкие, задыхающиеся стоны, когда кончила. Драко позволил себе упасть вслед за ней, сжимая ее задницу обеими руками и погружая свой член до упора. Его голова откинулась назад, горло сдавил долгий стон, когда он достиг кульминации, наконец, достигнул освобождения, к которому стремился месяцами. — Блять, — выдохнул он, держа ее за талию, завязав узел. Грейнджер ответила тихим всхлипом, обмякнув в его руках. Драко прикинул, что у него есть примерно десять минут, прежде чем она начнет кричать на него.