The scent of wolves/ Запах волков

Грейнджер высвободилась из его опадающего узла так быстро, как только смогла, издав непристойный хлюпающий звук, их жидкости потекли по его размягчающемуся члену. Драко заметил неожиданную пульсацию продолжающегося желания, прежде чем она резко выдохнула, от чего по его коже побежали мурашки. Он зашипел от этого ощущения, откинув голову на спинку гостевого стула, на котором они сидели. Она, казалось, была довольна тем, что наконец-то могла его игнорировать, пытаясь восстановить контроль над собой, занявшись уборкой документов на своем столе, а вскоре после этого и своей одеждой. Грейнджер одернула юбку, заштопала небольшую прореху на воротнике блузки и тихонько вскрикнула от огорчения состоянием своих волос, когда посмотрелась в ручное зеркальце. Её обычно чопорный вид, сейчас явно нарушенный, дополнял её самым прекрасным образом. Драко наблюдал из-под полуприкрытых век, как она убрала локоны с лица в высокий конский хвост. Он не мог отвести от нее взгляда. Он не мог смотреть по сторонам, застряв в туннельном зрении, очертания ее кабинета расплывались, пока он смотрел, сосредоточившись на том, как натягивается ее блузка при вдохах, и на завитках на затылке, прилипших к тонкой пленке пота. Он запоздало засунул свой член обратно в брюки и сделал вдох, прежде чем сглотнуть. — Грейнджер. — Не могу поверить, насколько это было непрофессионально… Что, если бы кто-то постучал? Пока мы все еще были…? Как бы я могла когда-нибудь объяснить… — она что-то бормотала себе под нос и лихорадочно металась по кабинету, раскладывая вещи, которые уже были разложены, и снова и снова двигала свой стул. — Грейнджер, — повторил он. — Как я смогу сегодня выполнить какую-нибудь работу? — она перебрала бумаги на своем столе. Пальцы Драко крепко сжали бедра. — Гермиона. Она резко обернулась и удивленно посмотрела на него. Ее глаза скользнули по его лицу и с выражением некоторой озабоченности — он почувствовал, что краснеет. — У меня начался гон.

***

У них не было другого выбора, кроме как покинуть ее кабинет. Грейнджер не хотела, чтобы ее застукали там с ним еще на одном раунде, что наверняка произойдет, если они хоть чуть-чуть задержатся. Мысль о сексе на работе явно оскорбляла все ее чувства. Ему было очень трудно думать об этом. Ей не нужно было вытаскивать его оттуда. Ему было чертовски тяжело сохранять между ними приличное расстояние, когда они прокладывали путь в атриум. Драко смутно слышал жалобы Гермионы на отсутствие камина или точки аппарации на их этаже, пока он пытался собраться с силами, чтобы не пялиться на ее задницу. Драко чувствовал себя так, словно был под кайфом. Затуманенность в сочетании с чувством паранойи, сосредоточенным на личности Гермионы. Он никогда раньше не выходил из себя на публике. Этот случай, без сомнения, был вызван близостью к укушенному партнеру и адреналином после случившегося в аптеке. В любое другое время он, возможно, почувствовал бы себя неловко, но гормоны взяли верх над здравым смыслом, и Драко действовал рефлекторно, сосредоточившись на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, пока они торопливо двигались к лифтам. Длинные ноги Драко притянули его к Грейнджер через мгновение после того, как Маклагген появился из-за боковой двери. Рычание зародилось глубоко в глубине его горла и вырвалось сквозь сжатые губы, прежде чем Гермиона смогла бы оттащить его назад. — Малфой плохо себя чувствует, — сказала она, схватив его за руку и потащив к лифту. Драко оглянулся и увидел Маклаггена, застывшего на месте в замешательстве. Грейнджер втолкнула его в лифт перед собой, и его внимание вернулось к ведьме. Немногочисленные пассажиры бросали на них едва заметные взгляды, все были заняты разглядыванием, это было тем, чем всегда занимались сотрудники Министерства, чтобы занять свои дни. Запахи заполнили замкнутое пространство какофонией ароматов, заставляющих его ноздри раздуваться, а мышцы напрягаться. Он беспокойно переступил с ноги на ногу. Тяжелый выдох вырвался у него из носа. Он облизнул губы. Его руки задрожали и зависли над телом Грейнджер, стараясь не прикасаться. Отчаянно хотелось сделать это. Осознание их положения угасало по мере того, как потребность быть внутри нее еще больше усиливалась. Лифт поднялся и отъехал в сторону. Казалось, что они еле плетутся, атриум казался все более далеким по мере того, как они подбирались к нему все ближе. Пассажиры выходили и входили, изредка оставляя их наедине, снимая нервное напряжение с Драко и Грейнджер, прежде чем кабина снова заполнится, загоняя их в угол. Грейнджер стояла перед ним, милосердно прикрывая эрекцию, которая становилась настойчивой и уже граничила с болезненностью. Лифт дернулся, меняя направление, и он, раскачиваясь, врезался в нее. Его руки опустились на ее бедра и крепко сжали, прижимая ее к себе, не давая ей снова отодвинуться. — Малфой, — сказала она. Ее голос понизился до панического писка, без сомнения, из-за присутствия других людей. Драко весь дрожал от лихорадочного озноба и того, что ему приходиться сдерживать себя. Рациональность покидала его вместе с потом, который стекал по напряженной линии его шеи. Какая разница, если их увидят? Она принадлежала ему. Каждый должен это знать. Он должен привести сюда всех, заставить их смотреть. Они бы узнали, кому она принадлежала. Его нос коснулся ее волос на затылке, вдыхая запах. Лифт снова опустел. Драко провел губами по затылку Грейнджер, по железам, которые, как он знал, там были, но не ощущались из-за подавителя. Он попытался нащупать их языком. Двери лифта резко захлопнулись, и Грейнджер повернулась к нему лицом, притягивая его голову к своему горлу. Он застонал, схватив ее под бедра и прижимая к стене лифта. Его торс удерживал ее на месте, он расстегнул ремень и вытащил свой ноющий член на свободу во второй раз за этот день. Драко рванул ее трусики в сторону и резко вошел. У нее вырвался резкий крик, и она прильнула к нему, когда он задвигался. Драко хотел расствориться в ощущении её тугой киски, но она оставалась якорем для его слабого восприятия реальности. — Быстро, — сказала она. — Не связывай меня узлом. Он не стал медлить. Это был быстрый трах, почти мастурбация, за исключением мягкого и податливого тела рядом с ним. Шлепки их кожи были громом в пустом лифте. Ногти Грейнджер впились в его плечи, ее пятки плотно прижались к его спине. Она издавала самые восхитительные звуки, тихие задыхающиеся стоны поощрения, от которых его кульминация неслась к нему. Узел начал расти, и он изо всех сил старался не связать их, борясь с инстинктом. — Нет, нет… — Грейнджер опустила руки, чтобы нервно толкнуть его в бедра, противореча тому, как ее киска сжимала его. Драко отстранился, запоздав на секунду и заставив их обоих издать сдавленные звуки дискомфорта. Тонкий стон вырвался из его горла, когда он сжал узел, желание к ведьме рядом граничило с болью, а оргазм был слабым. Голова Гермионы откинулась к стенке лифта, и она прикусила губу, глядя вокруг так, словно хотела, чтобы он был внутри нее так же сильно, как и он. Их расставание было быстрым, и Драко почувствовал, что нетвердо держится на ногах, но им нужно было идти. Гермиона запустила работу лифта взмахом своей палочки и заклинанием, которое он не смог разобрать. Тихий Скорджифай, прежде чем она повернулась к нему и помогла привести себя в порядок. Он откинул влажные волосы со лба и на несколько минут снова почти почувствовал себя нормальным человеком. Зашедшие в лифт пассажиры почти не беспокоили его, и в конце концов они остановились в атриуме. Грейнджер повела его к первому попавшемуся камину как раз в тот момент, когда тревога снова усилилась. — Я отправляю тебя к себе. Я буду там сразу после тебя. Оставлять ее даже на минуту было мучительно. Его губы сжались в линию, и он уставился на Грейнджер, когда он отвернулся, его руки были крепко сжаты в кулаки по бокам. Выход из ее камина был одним из наименее грациозных, что он когда-либо совершал. Квартира Грейнджер оказалась примерно такой, какой он ее и ожидал увидеть. Книги и пергаменты были разбросаны по всей поверхности. Дом был тускло освещен и оформлен в теплых, натуральных тонах. Немного тесновато. Уютно. Он чувствовал себя одновременно совершенно не в своей тарелке и очень умиротворенно. Напряжение покидало его тело, и он снял пальто как раз в тот момент, когда появилась Грейнджер. Она смотрела на него немного настороженно. — Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя так, что мне меньше всего было нужно, чтобы все видели, как я трахаю тебя. – Желание – все еще было там, тяжелым биением пульсируя в его венах, но он хотя бы мог думать. Несмотря на это… его глаза не могли оторваться от ее фигуры, постоянно блуждая по ней сверху вниз, задерживаясь на округлостях ее бедер и грудей, на пульсе у нее на шее. Он чувствовал запах ее пота, ее возбуждения, своей спермы. Она прикусила губу, и он застонал, приближаясь к ней. Она поспешно отступила назад, подняв руку. — Дай мне три минуты! Он смотрел, как она пробежала мимо него по коридору. Чем они занимались до этого? Казалось, что с начала дня прошла целая вечность. Драко расхаживал по квартире. Быстро проверил окна и защитные заклинания. Замок на входной двери. Он закрыл камин. Ему становилось слишком жарко, и он расстегнул белую рубашку, позволив ей свободно болтаться на животе. Драко снял ботинки и бросил их рядом с диваном. Ведь прошло больше трех минут, верно? Найти ее было легко. Он толкнул приоткрытую дверь ее спальни и увидел Грейнджер, повернувшуюся к нему лицом с края своей кровати. Помещение было подозрительно опрятным, учитывая остальную часть квартиры, но он едва обратил на это внимание, не сводя глаз с тяжело дышащей омеги перед ним. В мгновение ока Драко оказался перед ней. Он взял ее лицо в ладони и заглянул в теплые карие глаза, в которых ему хотелось утонуть. Вытащил заколку из ее волос, провел большим пальцем по ее губам. Она открыла рот, чтобы заговорить, и он накрыл ее губы своими, проглотив слова в поцелуе, который быстро перерос в отчаянную мольбу о большем. Грейнджер отстранилась с вздохом и смотрела на него с непроницаемым выражением лица. Пелена похоти, которую он видел в ее глазах, когда у нее была течка, теперь исчезла, без сомнения, передавшись ему. Он наклонился к ней, когда она высвободилась. Драко почувствовал, как его губы недовольно скривились, пока она снимала с себя одежду. — Я отослала сову. Следующие несколько дней меня не будет на работе, — сказала она, выпутываясь из юбки. — И завтра утром привезут продукты. Драко не знал, как это работает. Ему было все равно. Она сняла лифчик, оставшись в трусиках и чулках. Он снова прижался к ней, теребя хлопковую резинку ее белья. Ее голос дрогнул, когда его зубы царапнули ее шею. — И я положила чистые полотенца… Драко быстро заставил ее замолчать еще одним поцелуем. Он повернул ее к кровати и прижал к спине, прежде чем переползти через нее. Колени Грейнджер сжали его бедра, и он ощутил свою потребность в том, чтобы как можно быстрее избавить её от трусиков. Теперь все было по-другому. Свободный от министерства и толпы, надежно запертый в гнезде Грейнджер — нет, в ее квартире, Драко чувствовал, что может не торопиться. Он мог бы растянуть удовольствие, связать их. Она заставила его повернуться, и он так и сделал, поменявшись с ней местами на кровати. Он откинулся на спину и позволил ей раздеть себя, его взгляд обжигал её тело, пока она расстегивала ремень и брюки. Закончив, она прошлась по его члену жадным взглядом. Возможно, Грейнджер думала, что он не обратит внимания на выражение ее лица, когда она принимала его. Может быть, она считала, что его разум совсем затуманен. Возможно, ей просто было все равно, но желание в ее глазах было очевидным. Она хотела его. Будучи не в течке, Грейнджер больше не могла отрицать, что находит его подходящим. Она сняла трусики и скользнула по всей его длине, заставляя его разум затуманиться. Чистая похоть снова взяла бразды правления в свои руки. Он вслепую приподнял бедра, и она опустилась на него с прерывистым стоном, водя своей влажной киской по его члену, но не позволяя ему вжаться в нее. Драко потянулся к ней, и она сжала его руки в своих прежде, чем он успел дотронуться до ее задницы. Она подняла его левую руку, пососала кончики его пальцев, глубоко втянула мизинец в рот и поиграла языком с его перстнем. Он дернулся с такой силой, что она подпрыгнула у него на коленях. Небольшое движение с ее стороны, и он уже входил в нее, когда она опустилась вниз. Они застонали вместе. Она отказалась от его пальцев в пользу покачивания бедрами. Драко не мог полностью сопротивляться легким движениям своих бедер, когда она оседлала его. Его ноги согнулись, ступни прижались к матрасу. Он хотел прильнуть к ней, проникнуть в эту ведьму так глубоко, как только мог физически. Он обхватил ладонями ее грудь, массируя нежную плоть, слегка ущипнул за соски. Пальцы Драко скользнули вниз по ее плоскому, мягкому животу и обхватили бедра. Он помогал ей двигаться вперед и назад, ее клитор скользил по его тазовой кости. Гермиона сама прикоснулась к нему. Она провела ногтями вниз по груди. Когда он приблизился, чтобы взять в рот твердый сосок, она прижала его лицо, запрокинула голову и отдалась этому ощущению. Она раздвинула ноги шире и прильнула к нему, прикусив губу. Покачивания бедер стали резче и быстрее. Более отрывистыми. Морщинистая кожа у основания его члена быстро набухала, натягиваясь по мере роста узла. Она задержалась, сидя на нем и резко слезла, неохотно отодвигаясь от набухшего органа. Он пока не хотел кончать. Драко прижался к ее бедрам и боролся с желанием. Грейнджер снова попыталась отодвинуться от него, но он крепко держал. Драко увидел белые пятна перед глазами и кончил, усадив ее на себя сверху, на напряженный член. Хаотичные толчки привели к ее собственному оргазму, заставляя ее пульсировать и сжиматься вокруг него. Ничтожное количество жидкости покинуло ее тело — он связал их. К этому времени его гон уже вошел в полную силу, поэтому оргазм, казалось, длился вечность и оставил после себя блаженную пустоту в голове.

***

Два дня спустя вся квартира пропахла сексом. Они лежали на полу в ее гостиной, и Драко был по самые яйца в своей омеге. Его член почти не покидал ее на протяжении всего гона, который, наконец, пошел на убыль. Он стал более разговорчивым, более неистовым. Это был инстинкт — эта глубинная потребность сделать так, чтобы она забеременела. — Я собираюсь кончить в тебя, — выдохнул он, прижимая руку к нижней части ее живота. — Прямо сюда. Я собираюсь заполнить тебя так сильно, что зелье не подействует. Ты выносишь моего наследника. — Да, — выдохнула она, и ее согласие вызвало у него трепет. Обещания сыпались из него бездумно. Он мог бы остановить себя, но не хотел. Он хотел, чтобы Грейнджер услышала каждую грязную мысль в его голове. Он хотел, чтобы она согласилась с ним и дала ему то, чего он хотел. — Да, я знаю, что ты хочешь этого, любимая. Черт, Грейнджер, в тебе так чертовски хорошо… Его толчки становились беспорядочными по мере того, как нарастало удовольствие. Она прильнула к нему и крепко прижала к себе, посасывая нежную железу у него на шее. Драко дернулся, и его член начал пульсировать внутри нее. — Укуси меня. Пожалуйста. Гермиона, сделай это. — Какая-то часть его знала, что она этого не сделает. Это было не впервые, когда он умолял её во время гона, и позже ему будет стыдно за это. Вместо этого Грейнджер притянула его к себе для поцелуя, ее ноги крепко обвились вокруг него, заставляя его оставаться рядом с ней по мере набухания узла. Он не хотел чтобы это заканчивалось. Он принадлежал ей.

***

Обычно Драко уходил. Исчезал сразу после окончания гона. Но сила того, что он провел его с омегой, которая была отмечена им, так утомила его, что он проспал целый день. Когда он наконец проснулся, то был один в ее постели, не имея ни малейшего представления о времени. Чувствуя себя опустошенным в прямом и переносном смысле, он натянул нижнее белье и, спотыкаясь, побрел на кухню, где обнаружил ведьму, которая выглядела сияющей и потягивала чашку чая. Драко прислонился к дверному косяку, а ее губы изогнулись в улыбке. — Я и не знала, что ты можешь так выглядеть, — сказала она. — Как? — Мягким. — Она пожала плечами и откинулась на спинку стула. — Бородатым. Немытым. Ее взгляд скользнул по его волосам, которые он тут же попытался привести в порядок. Он чувствовал себя беззащитным и пожалел, что не надел рубашку. — Я всего лишь мужчина, Грейнджер. Она налила ему чашку чая и указала на стул напротив себя. Он тяжело плюхнулся на него. — Какой сегодня день? — Воскресенье. Воскресенье. В среду они были в Министерстве. Прошли дни, и он ненавидел то, насколько бессмысленно они их провели, зная о том, что происходит. Вспомнилась девушка, от которой пахло Дельфиной, и он задался вопросом, была ли Дел где-то там, лишенная желез и подвергшаяся насилию. Они молча пили чай. Грейнджер встала, чтобы положить два ломтика хлеба в маггловское приспособление для приготовления тостов. Драко знал, что внутри есть нагревательные элементы, похожие на вертикальный гриль. Как это работало, было вопросом, на который он не мог ответить. Думать о том, как магглы готовят тосты, было легче, чем обдумывать все, что он сказал во время своего гона. Гермиона была одета в джинсы и потрепанную рубашку, ткань которой стала тонкой и мягкой от многолетних стирок. Драко следил взглядом за линией ее лифчика, пока она разбивала яйца в сковородку на плите. Одно, два, три, четыре яйца в быстрой последовательности, движения методичные и легкие. Они зашипели при соприкосновении с горячей сковородой. Кухню наполнил ароматный запах тостов. — Оборотни, — сказал он. — Их нанимают для охоты на альф и омег? Гермиона оглянулась через плечо и, приподняв брови, вгляделась в его лицо. — Проницательно. — Я не думаю, что к такому выводу трудно прийти, со всей этой информацией. Возможно, её ответ польстил бы ему, но он слишком хорошо знал Грейнджер. Он догадался, что она удивилась, потому что считала его тупицей, который не в состоянии выстроить логическую цепочку. — Оборотни, живущие вне общества, являются уязвимой группой, их легко выследить и заставить что-то делать. — Волдеморт делал то же самое. Им нечего терять. Она не ответила, намазывая масло на тост, пока яйца шипели. Грейнджер отломила еще два куска хлеба. — Не так уж много изменилось. — Сказала Грейнджер, ставя перед ним тарелку с тостами, намазанными маслом. — Есть одно существенное отличие — теперь он мертв. Он откусил кусочек тоста и мгновенно осознал, как сильно он голоден, проглотив ломтик в три приема. Драко налил себе еще чашку чая, пока Грейнджер перекладывала яйца со сковороды на пустую тарелку из-под тостов. Она отдала ему все четыре. — Почему ты не ешь? — Я поела незадолго до того, как ты проснулся. Это было странное чувство, когда для него готовил кто-то, кто не был домовым эльфом, которому за это платили. Он молчал, пожалуй, слишком долго, разрезая глазунью на небольшие кусочки и обмакивая тосты в желток. — Спасибо. Это касалось очень многих событий последних нескольких дней, наименьшим из которых была простая еда, поставленная перед ним без вопросов или просьб. Грейнджер размешала сахар в чашке чая и посмотрела на него с улыбкой, граничащей с нежностью. Он надеялся, что щетина на лице стала достаточно густой, чтобы скрыть его румянец.