The scent of wolves/ Запах волков

Он начал работать консультантом в Министерстве после того, как вместе с Пэнси они посетили аукцион, организованный аврорами. Драко вместе с подругой наблюдали, как фамильные ценности чистокровных, оцененные случайным образом, уходили с молотка по оскорбительно низким ценам. Они специально громко обсуждали аукцион за обедом только для того, чтобы их услышал работник Министерства, сидевший неподалеку, который после услышанного попытался завербовать их. Оказалось, что Министерство было недоукомплектованно и перегружено работой, и им отчаянно не хватало аристократов, разбирающихся в чистокровных артефактах. Пэнси сказала «нет» с тонкой усмешкой, но Драко согласился помочь. Это хорошо было удачным решением для того, чтобы хоть немного обелить его фамилию (с которой он все еще пытался отмыть грязь), но самое главное, это дало ему возможность чем-то заняться. У него не было никаких полезных рекомендаций, которые могли бы помочь. Оценки ЖАБА, полученные через год после войны, и небольшое количество дополнительных занятий (он отказался от изучения зелий, как только стало ясно, что его никто не возьмет на работу) были единственными сертификатами, которые он мог прикрепить к своей персоне. Пэнси, Тео, Блейз, обычная компания богатых слизеринцев, которых он называл друзьями, были довольны жизнью, полной развлечений и расточительности. Драко наслаждался этими вещами, но обнаружил, что ему скучно из-за отсутствия каких-либо вызовов или целей. — Ты меня утомляешь, Драко. — сказала Пэнси однажды вечером, развалившись на кушетке, словно позируя для портрета. — Сама мысль о том, чтобы работать в Министерстве», — она произнесла это слово так, как будто само его существование было для нее оскорбительным. — Я почти не работаю. Меня не считают настоящим работником. Они предложили ему смехотворно маленькую зарплату, от которой он отказался, чтобы не иметь перед ними каких-либо обязательств, но иметь доступ к Министерству. Вместо этого они стали платить ему почасово. Он откладывал заработанные галеоны в отдельную стопку, которая оставалась нетронутой до случайной встречи с Невиллом Лонгботтомом и миниатюрным живым деревом, которое напомнило ему одно из тех, что он видел в детстве. Лонгботтом, должно быть, рассказал об их встрече Поттеру, потому что не прошло и недели, как аврор обратился к нему за помощью. Так Драко обнаружил, что находится в полу дружелюбном контакте с гораздо большим количеством гриффиндорцев, чем он когда-либо считал, имел возможность рассчитывать. Так продолжалось достаточно много лет, до тех пор пока снова не появилась Гермиона Грейнджер и не затмила все остальное.

***

Прошедший гон поднял на поверхность все его желания, решив за него, без обсуждения, совершенно вопреки здравому смыслу, что омега Грейнджер должна принадлежать ему — разумом, телом и душой. Полная, всеобъемлющая связь между ними была бы равносильна браку, мысль о котором вызывала у него панический трепет. Его мать отправляла к нему бесчисленное множество прекрасных ведьм, настоящую череду омег, за которой последовал длинный список бет, и все это для того, чтобы заставить его жениться. Какими бы потрясающими они ни были, их мотивацией было лишь побыстрее стать образцовыми чистокровными женами, а Драко давно утратил вкус к чистокровной элитарности к тому времени, когда Нарцисса Малфой решила, что ему нужно жениться. В красоте не было ничего примечательного, он к ней привык, но Грейнджер была другой — сияющий рубин в море бриллиантов. Ее красота была второстепенным атрибутом перед лицом ее абсолютного интеллекта и остроумия. Она бросала ему вызов. Она возбуждала в нем любопытство. Гермиона Грейнджер никогда не была скучной, и Драко не знал никого, кто был бы столь низкого мнения о чистокровных, как эта ведьма. Эти неприятные откровения заставили Драко запутаться в сложном стечении обстоятельств, связанных с незаконным сбытом мускусных желез альф и омег. Образ Дельфины остался приколотым к стене под совершенно угрюмым заголовком «Пропавшие без вести». Представить другую омегу на ее месте было слишком просто. Гермиона позволила ему помочь с расследованием, хотя и не разрешала своей коллекции данных покидать ее кабинет. Это вынуждало их сосуществовать, когда все, чего он хотел, — это погрузиться в какой-нибудь личный, не имеющий отношения к делу проект, чтобы отвлечься от своих чувств. Драко чувствовал, что он эмоционально регрессировал на протяжении десяти лет после первого гона, но у него не было времени предаваться тоске. С присущим ему классовым отличием, которое он носил как щит, Драко находил утешение в формальностях. Костюмы-тройки, оксфорды из драконьей кожи, зашнурованные, застегивающиеся на пуговицы, многослойные и закрытые. Шелковые галстуки, тщательно завязанные идеальными виндзорскими узлами, плотно прилегали к его горлу. Только когда Грейнджер уходила, он запускал палец под воротник, отводя ткань от своей кожи, влажной от пота. Мантия была единственным слоем одежды, который он снимал и мог повесить на вешалку рядом с одеждой Грейнджер, она даже сделала для него специальный крючок. Драко уронил несколько карандашей на пол и трансфигурировал себе простой стол для работы, и в первые дни он жадно поглощал все, что она ему давала, каждую крупицу информации. Аккуратно организовав и разложив по полочкам на временной шкале, Драко прочитал каждый клочок информации, собранной ведьмой, и, наконец, он начал иметь представление о том, с чем они имели дело. Оборотни были лишь маленькой частью более масштабной игры. Теория Грейнджер, подкрепленная значительными доказательствами, предполагала, что они использовали оборотней для выслеживания и поимки. После этого, по мнению Грейнджер, жертвы должны были быть доставлены в неустановленное место для «обработки». Грейнджер выдвинула гипотезу о том, что раз они нашли несколько мертвых альф и омег с их удаленными железами, то процесс не стабилен, и она подозревает, что они экспериментируют с повторным выскабливанием железы. К файлам были приложены документы, описывающие процедуру, которая проводилась на животных. Отстраненная формулировка никак не помешала его желудку скрутиться после прочтения об изъятых тестикулах или мускусных железах, которые держат в банках для дальнейшего варварского обращения. Из мускуса изготавливались настойки, которые затем смешивались с другими парфюмерными ингредиентами и выпускались для распространения. Вернувшись домой в тот вечер, он проверил свой одеколон на наличие неприятного содержимого. Каким бы чувствительным ни был его нос, он часто думал о запахах. В кабинете Грейнджер ему показалось, что он чувствует запах омеги, спрятанный под химическими блокаторами. Он почти чувствовал вкус, легкий и дразнящий на кончике языка.

***

Однажды утром Драко поставил бумажный стаканчик на ее стол. Гермиона испуганно оторвалась от своей работы. — Что это? — спросила она. Он смерил ее взглядом кричащим «Ты — идиотка», прежде чем ответить. — Это кофе, Грейнджер. Поттер протестовал против того, что он каждый день находится на этаже авроров, но когда Драко уговорил Грейнджер чаще обедать, ему показалось, что мужчина немного смягчился по отношению к нему. Проработав с ней всего неделю, он понял, что если у нее есть возможность пропустить обед, то она обязательно это сделает. У Драко было очень французское отношение к приемам пищи, ему нравилось, чтобы они длились часами и были осмысленными. Грейнджер же предпочитала полное отсутствие еды в обмен на выполнение большего объема работы. Качество пищи, которую она употребляла, было почти оскорбительным. Он стал свидетелем того, как она проглотила ужасающе сухой и крошащийся батончик гранолы в тот же день, когда он увидел, как она наливала в кружку черную горячую жижу, которая была на кухне Департамента авроров. Они договорились, что она будет выходить два раза в неделю (после ее категорического отказа ходить каждый день с Драко), а в остальное время он будет приносить ей что-нибудь из министерской столовой в обеденный перерыв. В целом, с кофе было справиться проще.

***

Что-то было не так. По его рукам побежали мурашки, а на затылке появилось покалывание. Несло другим альфой. — Кто здесь был? — спросил он. — Хмм? — Грейнджер избегала его взгляда, ее глаза были заняты свитком пергамента на ее столе. Драко прочистил горло и молчал, пока она не вздохнула и не подняла глаза, раздраженно откинувшись назад. — Рон заходил. Несколько лет назад Уизли получил должность вратаря в команде Гарпий по квиддичу. Преимущество быть альфой — дополнительная сила и габариты, которые давали возможность многим попробовать себя в спорте. Это означало, что Уизелу наконец-то перепала долгожданная слава, а Драко никогда не приходилось сталкиваться с этим человеком, несмотря на все его взаимодействие с Грейнджер. Заглянуть на Рождественский прием в Министерстве было вполне приемлемо. Но распространять свой отвратительный запах в пространстве, которое он делил с ведьмой, точно нет. Он надеялся, что они могли бы продолжать избегать друг друга, пока брачный укус не пройдет, но это было бы слишком просто. Драко сделал вдох и медленно выдохнул, хрустнув шеей. — Как долго Уизли пробудет в городе? Он заставил себя заняться тем, что лежало у него на столе. Он собрал пергаменты, расправил и начал складывать в папки, стоящие в углу. Он осмотрел свои перья, без необходимости подрезав кончик одного из них. — Я думаю, месяц. Кончик неловко сломался, вынудив его снова сделать надрез. Драко взглянул на Грейнджер и обнаружил, что она смотрит на него. — В основном он будет с Гарри… — Ну конечно. Он положил перо рядом с его собратьями, чувствуя, как покалывает кожу под взглядом Грейнджер. Драко сосредоточил взгляд на своем столе, сжав кулаки под столешницей.

***

Драко перестал бороться с низменными инстинктами, которые восставали против Уизли. Они дрались так, как дерутся альфы в приличном обществе: резкие замечания заменяли физические удары, наносимые и возвращаемые после нескольких дней хождения по кругу и оценивания друг друга. Альфы часто соперничали друг с другом, хотя Драко никогда не понимал, зачем ему бы понадобилось соперничать с волшебником, который был ниже его во всех отношениях. Но его ненависть к Уизли намного превосходила неприязнь к Поттеру, и так было всегда. Причина этого крылась в буйных кудрях и мягких карих глазах. Грейнджер определенно была слишком хороша для Уизли. Как волшебнику удалось соблазнить ее, оставалось загадкой, когда все, что Драко мог видеть, — это рыжие волосы и веснушки, резко выделяющиеся на бледном лице… не говоря уже об отсутствии магических навыков и общей тупости. Возможно, у Уизли был идеальный член — ужасающая идея. Конечно, Драко смотрелся выигрышно на его фоне в плане денег, внешности и уровня интеллекта, но в глубине души он тоже считал себя не в её лиге. По крайней мере, после нескольких месяцев пребывания наполовину связанный узами и, он мог это признать, мечтающим о Грейнджер, присутствие Уизли метафорически подтолкнуло его к действиям. Поэтому, каждое утро он стал приносить ей нечто большее, чем просто кофе. Мелочи: кекс или несколько завернутых в бумагу конфет. К тому времени, когда он принес ей полноценный сэндвич на завтрак из пекарни, расположенной в нескольких милях от Министерства, она слишком привыкла к его подаркам, чтобы думать об этом как о чем-то странном. Сегодня, внимательно наблюдая за часами, ровно в полдень он встал, бездумно застегивая рукой пиджак. Драко скрестил руки на груди и прислонился бедром к столу Грейнджер, глядя на нее сверху вниз. Тридцать секунд, минута, прежде чем она увидела его. — Что? Ты… нависаешь — Пойдем пообедаем. — Сейчас? — Ее глаза метнулись к нему. — Я немного занята… — Занята стопкой пергаментов, которые, уверяю тебя, не истлеют за тот час, пока нас не будет. Драко оттолкнулся от ее стола, чтобы взять свою мантию, перекинув ее через руку. Он ждал, устремив на нее пристальный взгляд, пока она не стала слишком нервничать, чтобы оставаться за своим столом, и не подошла к нему. Он помог ей надеть мантию и ухмыльнулся. — Хорошая девочка. Она вознаградила его за эти слова пылающим румянцем. — Не начинай, Малфой. Драко отложил дальнейшие поддразнивания на время их путешествия по Министерству и выхода на улицы Косого переулка. Стоял унылый, пронизывающим ветром насквозь день середины февраля с нависающими облаками и угрозой дождя. Грейнджер быстрым шагом направилась к «Фортескью», Драко следовал за ней по пятам. Она была в двадцати футах от двери, прежде чем поняла… — Чертов день Святого Валентина. Переполненный парами, которые ждали на улице, Фортескью, очевидно, был для них закрыт. — О боже, — ровным голосом произнес Драко, — я не знал. Откровенная ложь. Конечно, он знал, какой сегодня день, о чем свидетельствовала широкая улыбка на его лице. — Ты поразительно ненаблюдателена. Я думал, ты наверняка поймешь, когда мы будем проходить мимо столов с цветами и сердечками в Министерстве. Грейнджер, почти зарычала, выглядя довольно сердитой. — Тогда выходить было бессмысленно. Нам придется поесть в кафетерии… Драко оскорбленно прижал руку к груди. — Я? Пообедаю в столовой? Руки Грейнджер начали подниматься к ее бедрам, и он понял, что пришло время перестать испытывать судьбу. Он раздраженно рассмеялся и предложил ей руку, удивленный тем, что она приняла ее после некоторого колебания. Его бицепс напрягся под ее хваткой, пока Драко вел их по боковой улочке. К месту назначения, спрятанному на втором этаже, вела старая деревянная лестница, изношенная, изогнутая и скрипучая после десятилетий использования. Швейцар поприветствовал их и открыл дверь в ресторан, где гостей встретил запах жареного чеснока и свежего хлеба. Помещение выглядело как деревенская улица где-нибудь в Италии, с высокими потолками, зачарованными так, чтобы отражать погоду снаружи почти так же, как в Большом зале Хогвартса. Пары и группы людей сидели за столиками бистро, выстроившимися вдоль стен. Драко наблюдал за своей спутницей, ее рот приоткрылся от удивления, карие глаза оценивали обстановку. Драко вернул Грейнджер в настоящее, похлопав ее по руке, привлекая ее внимание к тому, чтобы она сняла мантию. Швейцар принял одежду, и официант с меню усадил их. Драко заказал вино. — Сейчас середина рабочего дня… — запротестовала она. — Одного бокала хватит лишь на то, чтобы смазать оставшиеся часы. Судя по отсутствию у нее возражений, он задумался, не стоило ли ему рискнуть и взять бутылку. Он притворился, что изучает меню, в то время как вместо этого разглядывал ведьму, сидевшую напротив него. Гермиона просмотрела свой экземпляр, прежде чем вернуться к разглядыванию пространства. Драко никогда не видел ее такой тихой. Официант подошел к ним, приняв заказы, а затем снова воцарилась тишина. — Я не уверена, что одета подобающим образом. — Через некоторое время пробормотала она. Грейнджер сегодня собрала свои волосы сзади в пучок. На ней была шелковая кремовая блузка и темно-синяя юбка-карандаш — на самом деле, его любимая. Драко взглянул на другие столики. Другие женщины, возможно, были ярче накрашены и увешаны драгоценностями, но он не видел ничего предосудительного в наряде Гермионы. — Нет необходимости сравнивать себя с обычным сбродом, Грейнджер. — Сказано со всей уверенностью непристойно богатого человека. Он встретился с ней взглядом и приподнял брови, зачарованно наблюдая, как Грейнджер отвела от него взгляд и отхлебнула вина, отчего яблочки ее щек и переносица приобрели привлекательный розовый оттенок. Он заметил, что один локон выбился из пучка, как это часто бывало. Рука Грейнджер поднялась, чтобы накрутить его на палец, прежде чем позволить ему вернуться в исходное состояние. Она резко выдохнула, вырывая его из задумчивости. — Ты слишком много смотришь. Он задумался над этим, вспоминая те времена, когда смотрел на нее, возможно, всего на мгновение дольше, чем того требовала элементарная вежливость. В первый день, когда он увидел ее по возвращении в Англию, он уставился на нее, гадая, что она здесь делает. Еще до того, как он заметил ее, она уже завладела его вниманием. — В Хогвартсе я бы обвинил во всем животное, живущее в гнезде на твоей голове. А теперь? — Серые глаза скользнули по ее волосам. — Я потерял своего козла отпущения. — Ты бесстыдник. — Она ругала его, но в словах не было обычной язвительности. Час спустя он проводил разомлевшую от вина Грейнджер обратно к ее столу, на котором стоял букет из дюжины красных роз, роняющих росу на ее бумаги. Она бросила на него взгляд, но он был не от него — слишком банальный. Драко подозревал, что он знал дарителя еще до того, как она нашла открытку. — От Рона… — подтвердила она. Обед внезапно осел камнем в желудке.

***

Он никогда бы не признался, что это было соревнование, но так оно и было. Два альфы, соперничающие за омегу, которую они оба желали. Это было первобытно, возможно, даже животно, и это было грязно, но это был инстинкт, более древний, чем их социум. Драко знал, что Уизли был так же беззащитен перед этим порывом, как и он сам. Постоянное присутствие Уизли в конце концов заглушило нежный аромат, которым он так наслаждался в кабинете Грейнджер, и, несмотря на все свои усилия держать себя в руках, Драко потерял всякое представление о приличиях. — Он что, снимает штаны и мочится прямо здесь? Он не смог усидеть на месте и задержался у открытой двери, запах вызывал у него отвращение. Щеки Грейнджер покраснели, и она прикусила губу. — Он пришел в своей форме для квиддича. Я думаю, что, э-э, из игры, в которую играли авроры… Грейнджер оборвала себя, выглядя смущенной. Драко не смог справиться со сталью в ее взгляде, и она вздохнула. — Прости, я знаю, это, должно быть, тяжело… Он ушел прежде, чем она успела закончить свою мысль.

***

— Опять забыл помыться, Уизел? Уизли стоял в тесной кухоньке, болтая с двумя младшими аврорами, которые наливали чай. Все еще одетый в свою форму для квиддича, рыжий посмотрел на него с удивлением, прежде чем его брови нахмурились. — Хотел сначала попить. — Мм… Эффективный маршрут. Легкая прогулка из спортзала двумя этажами ниже, мимо раздевалок, наверх, в кабинет Грейнджер, чтобы залить все своими жидкостями в комнате, прежде чем попить после тренировки. Драко с некоторым удовольствием наблюдал, как Уизли становится все более пятнистым и уродливым, мужчина повернулся лицом, идя напролом, расправив плечи. Авроры переглянулись за спиной веснушчатого огра, бросив взгляд на дверной проем, к которому небрежно прислонился Драко. — Оставь Гермиону в покое, это не соревнование. Он ожидал чего-то подобного и прищелкнул языком. — Ты приходишь сюда каждый день и пытаешься пометить ее запахом и всю территорию вокруг нее. Я просто пытаюсь спокойно работать, без назойливого присутствия альфы-собственника. — У тебя нет на нее никаких прав. — Уизли зарычал. Драко открыл рот, чтобы заявить, что на самом деле у него есть на нее вполне буквальные права, но обнаружил, что его язык прилип к небу, заставив его издать сдавленный звук, который вынудил Уизли странно посмотреть на него сверху вниз. Чертова клятва. Откашлявшись, Драко переиначил вопрос. — Очень сексистски с твоей стороны. Я дам Грейнджер знать, что ты считаешь ее объектом. — Просто позволь ей самой решить. — Он видел, как напряглась шея Уизли, пока мужчина старался не показывать нервозности. — Пусть победит сильнейший. Ты это имеешь в виду? — Как по-гриффиндорски с его стороны благородно предполагать, что Драко собирается играть честно. В его теле тоже чувствовалось напряжение, но Драко продолжал стоять, прислонившись к дверному проему, полный решимости, холодно рассматривая неповоротливую тушу Уизли. Он чувствовал, что за их дискуссией наблюдают, понимая, что ему не следует вести себя неподобающе, но он был не в силах этого сделать. Его серые глаза встретились с голубыми — Уизли. — Надеюсь, вы закончили. Голос Грейнджер, раздавшийся у него за спиной, заставил его моргнуть и отойти от двери, его глаза горели от пристального взгляда Уизли. Младшие авроры поспешно покинули кухню, как только появилась Гермиона. Ее появление произвело дополнительный эффект, сбавив градус напряжения в комнате, конечности Драко расслабились, его тело успокоилось из-за присутствия ведьмы. — Чаю, Грейнджер? — спросил Драко. — Хочешь чего-нибудь? — одновременно спросил Уизли. Альфы обменялись свирепыми взглядами, когда их голоса зазвучали в один и тот же момент, Грейнджер проигнорировала обоих. — Просто зашла, чтобы немного разбавить зашкаливающий уровень тестостерона в комнате. У Уизли не было причин задерживаться, в то время как Драко самодовольно последовал за Грейнджер обратно в ее кабинет. Когда она закрыла дверь и повернулась к нему, сжав губы в угрожающую линию, его охватил ужас. Он вздохнул. — Почему его поведение так задевает тебя? — спросила она. — Его трудно игнорировать, и, кажется, он считает меня угрозой. Что было правдой, но он не собирался говорить об этом в присутствии Грейнджер. Ее взгляд скользнул по нему, задержавшись на закатанных рукавах его рубашки и размытой границе Темной метки на левой руке. Драко подавил порыв прикрыть её. — Я попросила Рона быть немного более… — она изо всех сил пыталась подобрать слово, скорчив гримасу, когда не смогла подобрать ничего лучше. — Сознательным. Он ответил резким выдохом через нос, сдерживая смешок. Гермиона вздохнула, садясь за свой стол. — У Рона много замечательных качеств, — сказала она. Драко не скрывал скептицизма на своем лице. — Эмоциональная осознанность никогда не была его самой сильной стороной. Тем утром они нашли мертвую омегу; зияющие рваные дыры в ее теле образовались в результате удаления мускусных желез. У Грейнджер было достаточно забот и без дополнительной драмы из-за влюбленного в нее бывшего врага. Только по этой причине Драко не признался во всем в тот момент. Сдержался, чтобы не рассказать ей о своем влечении, о своей заинтересованности в отношениях, которые могут закончиться, а могут и нет завершением их связи. Ее следующие слова заставили его порадоваться, что он промолчал. — Когда брачный укус ослабнет, я уверена, он расслабится. На каком-то уровне он должен быть способен это почувствовать, постарайся набраться терпения еще на несколько недель. Конечно, через несколько недель у него вообще не будет никаких отношений с Грейнджер. Февраль подходил к концу. К середине апреля свидетельство связи между ними исчезнет с ее кожи. Драко попытался подавить щемящее ощущение в груди как изжогу, но от ее слов стало еще хуже. — В любом случае, возможно, нам больше не придется этим заниматься… У меня есть идея. – Каменная решимость на ее лице сказала ему две вещи: во-первых, ему не понравится эта идея, и, во-вторых, он не сможет ее отговорить.