The scent of wolves/ Запах волков

Драко винил во всем Невилла Лонгботтома. Если бы Лонгботтом не был нелепым любителем растений, Драко не купил бы у него бонсай, а Лонгботтом никогда бы не упомянул об этом Поттеру. Поттер бы не начал привлекать его к работе аврората и Драко не встретил бы Грейнджер. Тогда бы он не был вовлечен в это дело с парфюмерными лабораториями или вообще замешан в каких-либо гриффиндорских махинациях. Возможно, Пэнси была права — эта работа приносила больше хлопот, чем того стоила. Дважды в неделю двое мужчин, наемные оборотни, отпирали ему дверь и провожали в лабораторию. Один колдомедик привязывал его к стулу, пока второй готовил инструменты. Драко быстро усвоил, что сопротивление процессу только делает его более болезненным. Теперь, три недели спустя, он неохотно склонил голову набок и обнажал шею, впиваясь ногтями в ладони. Охранники стояли вдалеке от процесса, переговариваясь в дверях. Драко предположил, что сильные запахи были для них отталкивающими — или, напротив, соблазнительными (он надеялся, что его собственный принадлежал к первому, а не ко второму). Колдомедики, казалось, не особо страдали, поэтому он решил, что они были бетами. Он мог бы им даже посочувствовать, если бы не оборотни рядом. То, как они отшатнулись от неуклюжих фигур волков, говорило ему о многом. Он сам чувствовал себя неловко рядом с ними. Множество тонких игл вонзилось в тонкую кожу под ухом, острых и колючих, возвращая его внимание к задаче, от которой его разум пытался отгородиться. Руки в перчатках ощупали болезненную область. Во время гона в железах были бы заметны выделения — эффект от повышенной температуры тела и всплеска гормонов. Кроме того, от колдомедиков требовалось вскрыть железу и извлечь их наружу. Дальше оборудование кюреткой. Холодный металл провел по чувствительному участку, как зазубренный ноготь. Его челюсть напряглась из-за боли. Простой Эпискей залечил рану, оставив у него фантомное ощущение от процедуры, которое продлится до их следующей встречи. Он посмотрел, как они наклеивают этикетку на флакон. Малфой, Д. 050680 н.д Его глаза проследили за этим, когда один из лаборантов положил его рядом с дюжиной других. Иногда он замечал незнакомое имя, еще больше флаконов с прочерками, несколько пузырьков, взятых во время гона или редкой течки. Имени Дельфины нигде не было видно. Он не знал, сколько еще человек было заключено в этом месте. Вдоль коридоров тянулись двойные двери, похожие на его собственную. Одна из них вела на лестничную клетку, другая, как он полагал, в какую-то комнату отдыха; Но у него все еще было лишь смутное представление о том, насколько велико здание. Из образцов, которые он увидел во время их лабораторных исследований, оценка Грейнджер относительно пленников, должно быть, верна — более десяти, вряд ли больше двадцати. Незначительное утешение. Изобилие ароматов, которые можно собрать и добавить в духи и одеколоны. По завершении процедуры, оборотни загоняли его обратно в камеру. Дверь захлопнулась со слабым всасывающим звуком, который вызвал у него приступ клаустрофобии. Драко подошел к своей маленькой кровати, уткнулся лицом в подушку и закричал.

***

Четырьмя неделями ранее Гермиона с помощью волшебной палочки поправила подол своей юбки, подняв ее высоко на бедрах, обнажив столько голой кожи, что ему захотелось накинуть на нее свою мантию. Она откинула волосы с плеч, пока Драко наблюдал за происходящим, стоя в стороне в ее кабинете. С тех пор как она пришла к нему со своим планом, Драко посвящал каждую свободную минуту тому, чтобы отговорить ее от этого. Они ходили по кругу, Гермиона систематически отвергала каждое его предложение, пока он не понял, что она уже рассмотрела все эти варианты. И теперь они стояли, Гермиона лицом к зеркалу и Драко в нескольких футах позади нее, он был напряжен. Его кровь настойчиво пульсировала в венах, каждая клеточка его существа умоляла ее сделать что угодно, только не это — подвергать себя опасности, стать добычей, попасть в плен, полагаясь на то, что он сможет найти ее, а вместе с ней — всех остальных захваченных альф и омег. Грейнджер прекратила принимать блокаторы в день своего предложения, феромоны омеги вернулись и удерживали его рядом с ней, несмотря на все его здравомыслие. Колени Драко слабели с каждым днем, с каждым вдохом, угрожая рухнуть под тяжестью его тела и упасть на пол перед ней. Обхватить руками ее колени и умолять остаться, потому что больше ничего не помогало. Она собиралась в клуб — тот самый, куда ходила в тот раз, когда он забрал ее из переулка, казалось тысячу лет назад. Несколько ведьм присоединялись к ней, давая ей повод выйти в свет в под видом девичника. Если бы они могли, они бы пошли с ней. У нее были амулеты слежения на нескольких вещах, которые были на ней надеты. Связь, которую они разделяли, действительно была последним способом, наихудшим сценарием, и все же он не мог избавиться от ужасного страха, что ему она понадобится. Аврорат был в курсе их плана, хотя никто, кроме Поттера, Гермионы и его самого, не знал о связи. У ее похитителей не было причин предполагать, что разгневанный альфа выследит ее — она даже больше не пахла им. Они не прикасались к друг другу с его последнего гона. — Как я выгляжу? Она повернулась к нему с легкой улыбкой, обтягивающая бедра черная юбка облегала ноги в чулках, стопы обнимали короткие сапожки. На ней была красная блузка с широко расстегнутым воротом, ее локоны были собраны сзади в высокий хвост, оставляя открытой шею. Продуманный внешний вид, делающий ее одновременно уязвимой и соблазнительной. Драко почувствовал уже знакомый прилив энергии, от которого его пальцы сжались в кулаки. Он должен был попробовать в последний раз. — Не делай этого, — сказал он. Ее улыбка погасла. Голова Драко откинулась назад, прежде чем она ответила. Он уже знал ее ответ. Нежные пальцы на его подбородке заставили его встретиться с ней взглядом. — Я хочу, чтобы со мной случилось что-то плохое, не больше, чем ты, — сказала она. Он схватил ее за запястья, крепко держа, тонкие косточки прижались друг к другу, заставив ее вздрогнуть. — Я мог бы заставить тебя остаться. — Ты этого не сделаешь. — Она не отстранилась от него, просто вздохнула. Его объятие стало нежным. Причинение боли его омеге требовало усилий. Он не мог заставить ее остаться, и она очень хорошо это знала. Его большие пальцы погладили внутреннюю сторону ее запястий, прежде чем он отпустил ее, на его лице, вероятно, ясно читалось страдание, но она его проигнорировала. — Маловероятно, что ты сможешь аппарировать ко мне напрямую, но ты будешь достаточно близко, чтобы отправить Патронус Гарри, который отправит команду на захват. Самое большее, я останусь одна всего на несколько часов, — сказала она. Он думал, что несколько часов — это слишком долго. Увечья, которые могли произойти, могут быть серьезными. Он провел две недели, беспокоясь о каждом ужасном исходе. Драко открыл перед ней дверь. — Пойдем. Поначалу все шло как они запланировали. Драко сидел за стойкой бара с простыми чарами, помогающими ему слиться с толпой. На самом деле ему вообще не следовало здесь находиться, но он ни за что не остался бы в офисе. Он допивал второй стакан дешевого виски. Клуб был тускло освещен, музыка гремела вовсю, бесчисленные запахи, сталкивающиеся друг с другом вызывали у него головную боль. Грейнджер, казалось, веселилась, смеялась и танцевала, но это выглядело неестественно, не похоже на нее. Проблемы начались, когда она позволила зажать себя двум мужчинам, которые вели себя с ней слишком фамильярно. Драко безуспешно пытался игнорировать кипящую в его венах ярость. — Малфой, ты пялишься на нее уже целых десять минут. Ты нас раскроешь. — Поттер зашипел на него, делая вид, что ждет напиток. — Чертовски тупой план, — сказал Драко. Это было не так. План был хорошим, но слишком много его элементов вышло из-под их контроля. Совершенно неконтролируемый. Он встал и слегка покачнулся, алкоголь в его организме давал о себе знать. Его взгляд метнулся к Поттеру, который наблюдал за происходящим с некоторым беспокойством. Он отмахнулся от него. — Туалет. Музыка из клуба стихла, когда дверь ванной закрылась. Перед глазами у него все плыло, пока он ковылял к раковине. Драко ухватился за холодный фарфор и изо всех сил попытался удержаться на ногах. Не из-за алкоголя. Осознание пришло слишком поздно. Его колени подогнулись, и он сквозь туман наблюдал, как раковина приближалась к его лицу.

***

Запах был первым, на что он обратил внимание. Острый и антисептический, больничный, заставляющий нервничать, потому что он хранил воспоминания о болезнях и смерти. Не было никаких травм или болезненных участков, когда Драко ощупал голову. Рука упала обратно на кровать, и он огляделся. Он лежал на жесткой кровати, стоящей в углу, напротив него были унитаз и раковина. Окон нет, единственная дверь с резиновыми уплотнителями по бокам. Комната мало чем отличалась от тюремной камеры. Драко спустил ноги с кровати, коснувшись босыми ступнями ледяного линолеума. Его одежда исчезла, ее заменили на простую колючую мантию, которая напоминала те, что носили в Святом Мунго. На мгновение он почти смог убедить себя, что находится в больнице. Беглый поиск его палочки быстро развеял эту надежду. Она пропала вместе со всеми его вещами. У него даже не было прикроватной тумбочки. Дверь не поддалась, когда он попробовал ее открыть. Драко вздохнул, прежде чем вернуться и сесть на кровать, чтобы подумать. Драко Малфой был знаком с чувством беспомощности. Длительное присутствие Темного Лорда навсегда запятнало поместье. Он перестал чувствовать себя там в безопасности в пятнадцать лет, а вскоре после этого потерял веру в своих родителей в шестнадцать, когда у него начался первый гон. Люциус Малфой был бетой, неспособным понять непреодолимую потребность, которая сопровождала гон. У его матери были только лишь знания омеги, к тому же выросшей в чистокровном обществе. Они ожидали, что все его действия будут контролируемы. Задушены или подавлены силой. Любая оплошность с его стороны вызывала насмешки и разочарование его семьи. Шестнадцать оказались худшим годом в его жизни, годом, когда он понял, что совершенно одинок. Те же самые чувства нахлынули на него сейчас, когда он сидел на краю кровати, опершись локтями о колени, с безвольно свисающей головой. Было слишком легко впасть в знакомое состояние уныния. У Грейнджер не было возможности найти его, связь не была двусторонней. Его поимка была беспрецедентной; Драко понял, что пробудет здесь неопределенное количество времени. — Мистер Малфой. — Знакомый голос заставил его поднять голову. Он доносился из микрофона, расположенного на потолке, металлический и далекий. Оливия Уэнс. — Я рада, что ты снова с нами. — Драко услышал усмешку в ее голосе. Его глаза обшарили углы комнаты, прежде чем нашли камеру, расположенную высоко, так, чтобы до нее невозможно было достать. Из динамика послышалось хихиканье. — Нашел меня. Драко провел рукой по лицу, выдыхая свое разочарование. Уэнс не была неожиданностью. Она точно не вела себя сдержанно и не прилагала никаких усилий, чтобы убедить их в своей невиновности. Его разочарование было вызвано тем фактом, что, даже зная это, она все равно смогла похитить его. — Почему я? — спросил он. — Почему нет? Ты был так доступен, гораздо более легкая мишень, чем мисс Грейнджер. С альфами всегда проще, вы считаете себя выше домогательств или похищений. Раздался треск, когда она глухо рассмеялась в динамик. — И в любом случае, никто не будет скучать по-очередному чистокровному. — Но всему миру будет не хватать Гермионы Грейнджер. Поспи немного, Драко. Завтра я сделаю из тебя духи.

***

Ужас от того, что ему выскребут железы, становился привычным по мере того, как дни сливались воедино. Еда появлялась на маленьком столике три раза в день. Свет зажигался в семь утра. Погасал в девять вечера. Отчаяние было не за горами, темным призраком подкрадывалось все ближе к его психике. Он заставлял себя ходить, отжиматься, приседать, чтобы избавиться от энергии, которой у него было в избытке. Все это было хорошо видно камере, которая следила за каждым его движением. По большей части, они его не трогали. Они не давали ему ни бритвы для бритья, ни ножниц для стрижки. Он не мог решить, этот факт или отсутствие обуви делали их совершенно бесчеловечными. Его щетина, по ощущениям, была такой, будто он не брился недели три. Не имея под рукой зеркала, он мог только представлять, как выглядит, но сомневался, что выглядит так же опасно, как викинг в его воображении. Драко изо всех сил старался не думать о своей жизни за пределами этого места, но когда гас свет и все, что он мог делать, это лежать в своей постели, его мысли с удовольствием возвращались к Гермионе. Он нащупал внутри себя связь, которую они разделяли, слабую нить магии, связывающую их вместе. Даже несмотря на то, что она была тонкой, слабая нить с Грейнджер казалась утешением. Это чувство позволяло ему засыпать, когда ничто другое не могло успокоить мысли в его голове. Вечером появилась Уэнс в сопровождении двух оборотней, за ней плыл чайный сервиз. Оборотни стояли у закрытой двери, пока она потягивала свой чай, а он раздумывал, не выпить ли свой собственный. Пару дней спустя она появилась снова, и снова с чаем. Установился график, и Уэнс навещала его после каждой процедуры выскабливания железы. Она слишком часто встречалась с ним лицом к лицу, на его взгляд. Она всегда нарушала молчание мелкими глупыми замечаниями о состоянии его волос, грязи под ногтями, щетине на щеках. Чем более взъерошенным он становился, тем более диким становился свет в ее глазах. Драко говорил мало, что, казалось, вполне ее устраивало. Сегодня чай некрасиво разлился на столе. Он посмотрел на нее снизу вверх, заметив неглубокие морщинки вокруг ее темных глаз. Ее скулы были высокими и угловатыми, резкая линия челюсти такая же острая, как и все остальное в ней. Красная помада растрескалась на губах. Она была стройной, высокой и элегантной. Он помнил, что в какой-то момент находил ее красивой, но сейчас едва ли мог понять, в чем ее привлекательность. Сегодня ее руки были скрещены на груди, напоминая ему о лапках паука, скорчившегося в агонии перед смертью. — Почему у тебя нет гона? Вопрос удивил его, и его брови сами собой поползли вверх. В его голове произошли быстрые подсчеты, прежде чем он с некоторым ужасом осознал, что, должно быть, находится здесь уже по меньшей мере месяц. Его глаза закрылись от нахлынувшего на него чувства отчаяния. Почему он об этом не подумал? Через две недели или меньше он потеряет всякую связь с Грейнджер. Односторонняя нить между ними уже была слабой. Он представил, что укус на её шее почти совсем исчез. — Я не знаю. — Драко сказал правду. У него были гипотезы и стресс занимал первое место в списке. Ответ ей не понравился, что стало очевидным по ее сжатым кулакам, когда она встала из-за стола, оттолкнув чайный сервиз, чем вызвала оглушительный звон бьющихся чашек и лязг металлического подноса. Гортанный рев, вырвавшийся из глубины ее горла, эхом разнесся по маленькой комнате. Лицо Драко помрачнело, когда он отстранился, машинально поднося к губам чашку с чаем. Он не чувствовал вкуса. — Это должно пройти как по маслу. Твой цикл никогда не был нерегулярным, — сказала она. Ее заявление было тревожной инсинуацией. Есть о чем подумать позже. — Вряд ли здесь располагающая обстановка. — У суки в металлической клетке все равно начнется течка. Ее губы скривились в злобной усмешке, когда Драко замолчал. Уэнс яростно взмахнула палочкой, убирая беспорядок, прежде чем покинуть комнату. А вместе с ним и чай, который он держал в руке.

***

К середине апреля связь с Грейнджер сошла на нет. Укус утратил свою силу, и все, о чем Драко мог думать, — это о времени, потраченном впустую, будучи пленником прихотей Уэнс. Ненависть к Уэнс переросла во что-то более расчетливое и бесконечно более опасное. Драко впал в ярость, одержимый мыслью о побеге, движимый желанием восстановить связь, которая не давала ему сойти с ума в последние недели. Уэнс снова навестила его после двухнедельного отсутствия. Не прошло и тридцати секунд после того, как она закрыла за собой дверь, а запах уже резко ударил в нос. Гон Это был не тот аромат, который приятно щекотал ноздри, плавный и легкий. Вместо этого он был концентрированным и резким, без сомнения, только что собранный с настоящей омеги, заточенной несколькими дверями дальше по коридору. Его затрясло, его конечности задрожали, а зрачки расширились, взгляд сфокусировался на ведьме перед ним. Его длина пульсировала в отчаянном желании, настойчиво выделяясь в брюках. Он попытался понять, чей запах мог исходить от ведьмы, но его мысли блуждали где-то далеко, на периферии сознания, в море пустоты между первобытной похотью и подобием контроля. Запах был ошеломляющий в своей интенсивности, усиливающий и без того мощный инстинкт до неестественного уровня. — Я всегда получаю то, что хочу. — Уэнс выдохнула эти слова с придыханием и едва слышно. Она начала расстегивать на себе одежду, обрывая пуговицы от нетерпения, не сводя с него широко открытых глаз, зрачки расширились, полностью поглощая радужку. Драко сидел, не в силах отвести взгляд, пока она раздевалась, испытывая тошнотворную смесь возбуждения и отвращения. Его сердце заходилось резким галопом, пока она дюйм за дюймом обнажала гладкую плоть. Его губы не могли произнести ни слова. Обнаженная, она приблизилась к нему, и он почувствовал, как напряглись мышцы, а ноздри раздулись. Уэнс скользнула руками по его бедрам, и он хмыкнул. Драко откинулся назад, пока не уперся в матрас, предотвращая её дальнейшее наступление. Уэнс забралась на него сверху и крепко прижалась к его эрекции, заставив его вздрогнуть. — Я знаю, ты этого не хочешь, но с этим запахом все становится проще, не так ли? — она просунула руку между ними, чтобы развязать его брюки, щелкнув резинкой по яйцам. Она оглядела его член, и тонкие красные губы, обнажающие зубы, растянулись в широкой улыбке. Он словно парализованный, безмолвный, лежал под ней, и на задворках его души была только одна эмоция — страх. Он заполнял его, словно яд, начиная с грудины и распространяясь длинными щупальцами до кончиков пальцев. Драко охватила паника. Он не мог дышать. Уэнс заметила выражение его лица и закатила глаза, задирая его рубашку. — Я могла бы обойтись без драматизма. Это будет нашим маленьким секретом, что тебе понравится это. Все его тело было невыносимо напряжено, каждый мускул его тела был тверд, как мрамор, когда она обхватила его член и приблизила к влагалищу, исходящий от нее жар медленно окутывал его. Он увидел, как ее глаза снова наполнились маниакальным голодом, и что-то оборвалось внутри него. Драко чувствовал себя полностью изгнанным из своего тела, наблюдая сквозь пленку, как страх побеждает в битве с изнуряющим возбуждением. Он сбросил с себя Уэнс. Ее голова ударилась об пол с глухим стуком. Он схватил волшебную палочку, которую она принесла с собой, дерево было скользким в его руке, и резко направил ее на запечатанную дверь. — Бомбарда! — Дверь вылетела наружу, вырывая куски дерева и штукатурки из стены. — Что за хрень?! — Оборотень, стоящий в коридоре, отшвыривал обломки от своего тела. Мужчина покачнулся, когда встал, резко втянув в себя воздух. Он, спотыкаясь, пробирался сквозь пыль к выходу из комнаты, в которой находилась Уэнс. Драко побежал, врезавшись в другого оборотня, заклинание уже вертелось у него на кончике языка, но мужчина грубо оттолкнул его в сторону, промчавшись мимо прямо к Уэнс. Еще один человек появился с противоположной стороны. Два оборотня немедленно начали драку, звериное рычание наполнило пространство, повсюду полетели обломки. Он оторвал от них взгляд и продолжил, беспорядочно разбрасывая Алохоморы по обе стороны длинного коридора. Драко нашел лестницу как раз в тот момент, когда Уэнс начала визжать в агонии. Перепрыгивая через три ступеньки за раз, он подпрыгнул вверх, выпрыгивая из окна и зацепившись о порог, приземлился на четвереньки, от чего древко палочки Уэнс треснуло, а он оцарапал ладони о бетон снаружи. Он оглянулся, увидев здание, из которого только что выбросился, зажатое между двумя другими, и обратил внимание на испуганные возгласы прохожих, сбитых с толку грязным мужчиной, упавшим с неба.