Два шота «вечность», лонг «мгновенье» и корвалол

      «Было прикольно, особенно то, как ты пытался покормить меня с ложечки. Еда в целом ничего такая оказалась».       Сначала Арсений сильно растерялся — это был их первый виртуальный разговор. Прошло где-то пять минут и Шаст добавил:       «Но пицца всё равно круче. И спокойной ночи, Арсений Сергеевич)))» — слышать пожелания приятных снов было приятно и необычно.       «Да, запоминающееся событие ;) Спасибо, Тоша, но я, наверное, ещё не скоро лягу спать» — он привык не спать сутками, а потом довольствоваться жалкими часами отдыха, за что часто корил себя.       Спор накануне в ресторане был благополучно забыт. Тогда в машине Арсений поймал многозначительный взгляд. Не нужно быть психологом с высшим образованием, чтобы понять его. Он с удовольствием остался бы с Антоном в машине, чтобы... На этом он сам себя оборвал.       «Что говорят богу сна?».       Арсений был заинтригован и ждал продолжения.       «Не сегодня».       Он искренне рассмеялся.       «Шастун, а вы сделали домашнее задание к следующему занятию?» — написал, заметив, что тот ещё в сети, хотя на часах уже было около часа ночи.       «Я буду говорить только в присутствии адвоката» — Антон любил туманные реплики и расплывчатые, почти легкомысленные ответы.       Значок, что собеседник онлайн погас. «Настоящий упрямец».       Арсений глупо заулыбался, написал в ответ ехидное замечание и сел за подготовку материалов.       После долгих месяцев замороженной апатии казалось, что положительные эмоции к чему-то или кому-то были очень хрупкими. Их нужно защищать, прежде чем они выскользнут из рук, уйдут, не попрощавшись. С Антоном он, кажется, становился другим человеком, а возможно, просто выворачивал себя наизнанку. То, что он испытывал, когда был рядом с ним, возможно и было его нормальное состояние?       Понять, что между ними происходило, было вовсе чем-то невозможным. А ведь Арсений считал, что отлично разбирался в самом себе, окружающих людях и их намерениях, не зря же он стал специалистом в области психических явлений личности.       Он постоянно сравнивал всё со своей старой жизнью, что мучила его болью, страхом, разочарованием и смирением. Но с Антоном хотелось перечеркнуть прошлое, чтобы положить начало хорошему будущему.       Шастун всегда был где-то рядом, поглядывал невзначай. Они словно притягивались друг к другу из разных аудиторий, с разных этажей, из разных концов университета. Студент бывало оставался с ним в аудитории после пар, и они продолжались заниматься своими делами, но уже на виду друг друга.       Не сказать, чтобы Арсений был гуру в понимании романтического влечения в свою сторону, но он успел узнать Шастуна так, что мог буквально сообщить миру момент, когда он начинал смотреть на него немного не так спокойно, прямо как тогда в машине. Игривый взор, который напоминал внимательность кота, который пытался поймать красную точку. В этом взгляде было что-то колючее, да, неудобное, зато живое и сильное. У него смешно получалась смущённая злость — Арсений такое ещё ни у кого не видел.       Мужчина не очень любил чужие прикосновения, но к Антону он льнул так, что сам себя боялся. Старался касаться как можно чаще, даже ненароком, случайно. Ведь самое главное всегда скрывалось в невысказанных словах, в сокровенных рисунках, в «случайных» прикосновениях...       Из минусов была тревога. Нужно было соблюдать осторожность, сохраняя всё в тайне. Они часто озирались по сторонам, когда когда кто-то через чур откровенно прикасался друг другу. А ещё парень иногда ходил на пьянки и часто в такие моменты писал Арсению. И писал такое, что он нуждался в корвалоле.       Да, были у парня какие-то неотесанные замашки и манеры дворового хулигана, но так, совсем немного, в меру. Так он весь рассудительный, справедливый, честный, добрый, то с Арсением так себя вёл, потому что его ученик всё-таки, а может, и вправду был таким мягким и нежным.

***

      Дни текли своим чередом. Загруженные учебные будни, работа... Даже не было времени на встречи вне университета, как с Антоном, так и с друзьями. Болтали только в кафетерии, в перерывах и в интернете. У студентов накопилось много долгов, поэтому приходилось всё разгребать. Попов ложился спать поздно, вставал рано... Никакого удовольствия и свободного денька.       «Тяжело быть преподом» и «Спать надо больше, а херней страдать меньше» — сказал бы Шастун.       Единственное, что утешало, — предстоящий поход с ним в Эрмитаж. А ещё радовали его посещения занятий. Они встречались урывками, и то вокруг было много народу, так что просто перешёптывались и разговаривали на нейтральные темы. Больше всего болтали по звонкам и в мессенджерах: дразнили друг друга, делились постами, музыкой, видео с ютуба и просто свободно общались. Такое совместное времяпрепровождение уже становилось уютно привычным. Ему так не хватало лёгкого общения, человека, который заставляет смеяться даже в самые мрачные моменты... Хотя между ними больше было, конечно же, стёба.       Самый обычный день на неделе — небольшое собрание, первый курс, большой перерыв, в котором он всё равно будет работать и снова лекция, но уже с третьекурсниками. За час до начала занятий с ними, он зашёл на кафедру. Масленников был в строгом чёрном костюме, а Позов в голубом свитшоте и джинсах. — Что-то тебя давно не было видно. — Работы много. — Понимаю, — душераздирающе вздохнул Масленников, сжимая пальцами переносицу и поправляя стопку бумаг на столе. Возле них стояли пластиковые стаканчики с чёрным кофе. — Вот бы один день спокойствия, один день без контакта с внешним миром и постоянной необходимости решать какие-то проблемы. Просто один день, чтобы дышать... Хоть окно появилось, пара часов, и на том спасибо. — Выглядишь загадочно, Арс, — перебил его Позов.       Стало очевидно, что слышал он это уже не первый раз, как заевшую кассету. Он поправил очки. Не как всегда — за дужку. — Что-то не так?       Дима Позов был темноволосым мужчиной с бородой, добрым лицом и острым чувством юмора. Правильный, рассудительный человек. — Во-первых, ты опоздал, а ты никогда не опаздываешь. Во-вторых, я ещё никогда не видел, чтобы ты улыбался, печатая кому-то сообщение, —засвидетельствовал экономист.       Арсений сделал глубокий медитативный вдох, которому он учил раньше на бесчисленных сеансах психотерапии. Когда-нибудь два Димы точно сведут его с ума. В этих двоих было что-то общее — фамильярность, прямолинейность и очки. Но в их компании он мог чувствовать себя комфортно и приятно. — Не думаю, что эти два фактора дают основание считать, что что-то не так.       Арсений присел на оранжевый диванчик и с удовольствием откинул спину, прикрывая глаза. На коленях развалилась раскрытая на закладке книга. Он любил читать всей душой. Ему всегда нравился чуть сладковатый застоявшийся запах книг. Нравилось погружаться в атмосферу разных новых миров или извлекать что-то полезное. А случайный тихий шелест страниц его успокаивал. Но сконцентрироваться не получалось, в голове всё Антон: глаза зелёные, дым сигаретный... Взгляд то и дело возвращался к ребятам, которые явно ждали от него признания, то к телефону на комоде. — Знаешь, если долго пялиться на эту штуковину, она однажды зазвонит, — сыронизировал в своём стиле Позов.       Он моргнул, выбитый из ступора. Дима улыбнулся и сунул руки в карманы джинс, а экономист сверкнул глазами голубо-изумрудного оттенка с игривыми серыми отблесками. — Я с Шастуном просто... — Давно не виделись, Арсений Сергеевич! — в помещение влетела пожилая заведующая кафедрой. — Вы ещё не женаты? — между делом в шутку, а может в серьёз, поинтересовалась она, копошась на столе.       «Сегодня что, день открытых дверей в мою личную жизнь?» — подумал мужчина. Он поддерживал репутацию скрытого человека и очень хотел сохранить этот статус неизвестности. — К счастью, нет. — Наслаждается холостяцкой жизнью, — бросил Дима-философ, махнув рукой.       Масленникову скоро исполнялось тридцать лет, он был одинок и пока что предпочитал свою независимость семейной жизни. А Позов был старше его на девять лет, дома которого всегда ждала любящая жена с ребёнком на руках. — Правильно. Живите пока для себя, пока молоды.       «Живите своей жизнью и не лезте в чужие!» — однако свои мысли озвучивать он разумеется не стал. — Ладушки, заболтаюсь я тут с вами, а дела сами себя не сделают,— женщина покинула кабинет. И когда шаги стихли, Арсений продолжил: — Так вот. Я и Антон... — А то мы не знаем, — сказал Масленников. — Откуда? — За дураков-то нас не держи. Всё понятно было сразу, когда ты информацию про него искал и бегал по коридорам со светящимися глазами. Что уж говорить про утренние «факторы». Арсений не выдержал и закусил губу. — Простите... Я боялся, что вы не поймёте.       Он, конечно, доверял своим друзьям, но... Но что, если отвернулись бы? — Так это действительно правда? Я думал, Димка шутил и пытался меня развести, как школьника, —непонимающе спросил Масленников. — Ты с ним? Он же студент, он младше. — Ёбан бобан! Действительно! Никогда ж такого не было, чтобы преподаватели со студентами своими встречались, — всплеснул руками Позов. — Извращение то какое! — Ладно-ладно, но должен признать, мальчишка славный. Только в экономике не шарит совсем. — Ты счастлив, а для нас это главное, — Позов положил руку на плечо и нежно сжал. Другой Дима улыбнулся.       Арсений задышал ртом. От облегчения его замутило. Он почувствовал, что философ собирался сказать что-то невероятное. — Что ж, действуй. Но для начала, я считаю, тебе нужно обдумать всё, как следует. Нельзя бросаться в омут с головой, — проговорил он очень глубокомысленно. — Что бы я делал без твоих умных советов? — Вот и я не знаю, — ухмыльнулся Позов.       Карие глаза озарились осознанием, ощущением полной уверенности и спокойствия. Поз был его третьей рукой и вторым мозгом. И правда, что бы он без него делал?       Масленников взглянул на часы и стал убирать тетради в сумку, готовясь отправиться домой. В комнату влетели три громкие студентки, едва он успел дотянуться до ручки двери, а Позов сесть на диван отдохнуть. Волосы их торчали в стороны, блузки из под юбок немного топорщились. Они еле-еле стояли на ногах и в целом имели измученный вид. Возможно, всё дело было в каблуках-шпильках. Масленников остался, жалея их, он был очень мягким и дипломатичным преподавателем. — Ой, Дмитрий Андреевич, — заулыбались они. — Здравствуйте ещё раз, мы внесли правки в диплом, взгляните, пожалуйста. — Справедливости ради, сейчас он немного занят, — токсично молвил Попов, снова копируя его ироничный тон.       Черты лица Масленникова напряглись, а осанка выпрямилась, став идеальной, придавая ему деловитости. Он вернулся к своему столу. — Всё нормально. Девушки, ну что вы, можно было просто написать и не бегать, искать меня всюду. Сейчас посмотрим.       Они кивнули преподавателю по философии и Арсению. Тот кивнул им в ответ, мысленно испытывая признательность за смену темы. — Важные дела надо начинать и кончать в соответствии с заранее намеченным планом, — он, как бы возвышаясь над остальными, моментально оценивал ситуацию, искусно и убедительно давал окружающим директиву. — Да-да-да, — бестолковым хором ответили они. — Прошу прощения, у меня есть дела, — произнёс Арсений друзьям. — До свидания.       Он собрался и вышел, направляясь в нужную аудиторию. Сердце колотилось, а в голове, словно мантра, опять и опять звучали слова: «Славный мальчишка», «Ты счастлив, а для нас это главное», «Ты счастлив...». — Не давай ему рисовый батончик, — пробубнил недовольно Матвиенко блондину. — у него же аллергия. — На рожу твою у меня аллергия, — рявкнул Антон, пока Егор пытался его оттянуть и успокоить. — Жрать то хочется!       Он тряс и избивал автомат с едой в надежде вернуть проглоченные деньги. В другой руке он держал сок, и с таким видом грыз трубочку, что стало ясно — если кто-нибудь осмелится подойти, загрызёт уже и его. Улыбка Арсения стала шире.

***

      От предстоящей встречи живот скручивало волнением, всё падало из рук, даже кисти. Антону не оставалось ничего другого, как лечь, отвернуться к стене, надеть наушники и попытаться расслабиться под звуки мелодий, скорее медитаций, это позволяло унять панику. Но в левом ухе музыка почему-то играла плохо, поэтому приходилось постоянно крутить провод. В конце-концов он нашёл себе занятие.       Он шёл, спотыкаясь о ступеньки общежития и нёс горячую, хрустящую шаурму себе и ребятам. В рюкзаке стучали бутылки выпивки. Шмотья у него сильно не водилось, одни толстовки, да футболки, а ему хотелось выглядеть поприличнее что ли. Чтоб не как в прошлый раз в ресторане. Раньше его это не сильно волновало. На самом деле, он мало времени проводил перед зеркалом. Но... всем ведь хочется выглядеть лучше перед тем, кто нам нравится, да? А самый объёмный гардероб был у Егора. Он любил красивые вещи, хотел жить в комфорте. Но сверхдорогих покупок себе не позволял — не тратил больше, чем зарабатывал. И никогда не жалел деньги на подарки семье — родителям и сестре, что было весьма похвально.       На их совместном курсе он с ребятами часто вместе занимался теоретическими предметами. Если это было что-то большое и связанное с рисованием — то у Антона в студии в коммуналке. Последний месяц каждую субботу они встречались в общежитии, стараясь как можно лучше подготовиться к зачётам и написать курсовые. Ребята постоянно интересовались его личной жизнью и пытались пригласить в клуб, несмотря на то, что Антон молчал и часто отказывался. Он прошёл по комнате, пиная нечто, очень похожее на учебник по философии. — Сначала скажи, куда собрался, — потребовал Серёжа, с радостью принимая дары. Он зевнул и пригладил только начавший отрастать ёжик волос.       Егор потянулся к ноутбуку и захлопнул тонкую крышку, хотя раньше так не делал. Должно быть, он был увлечён своей милой девушкой. — Просто надо нормально выглядеть. Это встреча, — недовольно отозвался Антон. — То есть — свиданка. — Культурная встреча, — поправил Антон и закатил глаза. — Ладно, забейте. Сам справлюсь.       Егор встал и поймал его за руку. — Без обид, просто любопытствуем. Не дави на него. Я думаю, придёт время, и он всё нам расскажет, верно? — подмигнул Егор. — В жизни не расскажу, — приврал Антон. — Какая жалость, да? — Как знаешь, молчун. — Зато вы пиздаболы, каких поискать.       Они принялись переругиваться и подкалывать друг друга, что для них делом было привычным. Антону нравилось, какими энергичными и весёлыми они стали с его приходом. Парень сначала сам рылся в шкафу среди вешалок, но на его попытки ребята выражения не подбирали. — Это ужас, повесь назад, — и забирали у него из рук. — Это тебе не подойдёт. Это не твой стиль. Это синтетика. Это сшито слепыми безрукими китайцами. Вот, смотри — как тебе бежевый пиджак и чёрная рубашка? Сразишь всех.       Антон с сомнением посмотрел на вещи. Достаточно в руки взять, и сразу понятно становилось: дорого. — А попроще ничего нет? — Ты пришёл советоваться или выёбываться? — вклинился Матвиенко.       Антон неосознанно потянулся дать ему подзатыльник, но Серёжа уже наученный жизнью, проворно поднырнул под чужой рукой.       Вопреки ожиданиям, рубашка не сковывала движения, а воротник не давил. И сидела на нём идеально. — И не носи это со своими драными джинсами, — продолжил он. — Потому что если ты наденешь это на свидание, я разрыдаюсь. — Начинай, — несмотря на ослабленную в моде оборону, Шастуну удалось выбить себе свои обычные брюки и белые кеды. — И сколько раз повторять, это не свидание.       Серёжа плюхнулся рядом с Кридом на кровать, совершенно не обращая внимания на то, что тесно. — Да и фиг с тобой. А где моё пиво? Ты обещал налить. — он посмотрел на его скривлённую губу. — Дай мне бутылку, и никто не пострадает.       Антон толкнул ногой рюкзак в их сторону. — Шаст, да чё ты кислый такой, ну? Будешь?       Переодевшись обратно и забравшись на подоконник с бутылкой, Антон выбрал наблюдающую позицию. У него не было никакого желания разбираться с расспросами. Серёже хватило пару глотков, чтобы преисполниться спиртовым весельем, тогда как Антон и Егор никуда не спешили, медленно смакуя напитки. Блондин включил фоном какую-то бессмысленную передачу. — Наверное, он ему реально нравится, — пробормотал себе под нос Серёжа и пожал плечами. — Кто? А я его знаю? Может... Не, он не очень... Или... Ты про кого вообще? В клубешнике твоём что ли кого-то подцепил? О, неужели психолог?! — Вот же ж срань! Да блять. С ним я встречаюсь, — как двусмысленно прозвучала фраза он слишком поздно понял. — Ой...       И это «Ой» — в принципе звучало исчерпывающе. Серёжа не смог удержать тихого злорадного смешка. Антон переминался с ноги на ногу до тех пор, пока это пританцовывание не начало его раздражать. — Он? Да ты прикалываешься, — Егор по-доброму захохотал. — А чем он тебе нравится? — Ты не видишь, что он самый красивый?