Сто оттенков одиночества

      Гермиона с трудом решается сохранить в секрете состояние Тео и отводит его перед занятием к Помфри. Та воркует над ним и благодарит Гермиону за проявленную заботу о “своем мальчике”. Колдомедик возится с ним возле больничной койки, бережно укрывая простынью, пока Нотт пытается сопротивляться, махая руками и противясь пить очередное зелье.       Она уходит, оставив их наедине, скользит тенью по коридору и вверх по лестнице, чтобы попасть на следующее занятие. Конечно же опаздывает, и это нагоняет на нее волнение.       Всё становится только хуже, когда она входит в класс Трансфигурации. Драко сверлит ее взглядом, будто наверняка знает, где и с кем она была. Он сдвигается на скамье, освобождая для нее место. Под испытующим взглядом Макгонагалл Гермиона садится чуть ли не на самый краешек и окунается в учебник.       — Почему так долго? — решается наконец спросить он, и Гермиона отрывается от страниц книги. Строчки всё равно расплывались перед глазами. Ее концентрация сейчас на нуле.       — Отправила ответное письмо Джинни. Там началась метель, едва удалось найти подходящую сову, — практически не врет она, не глядя ему в глаза, и Драко прочищает горло. Затем переводит взгляд на Минерву, которая отточенными движениями демонстрирует им очередной пример из продвинутого курса, и громко выдыхает.       — Тео был там?       Гермиона пялится на свои руки сдавливающие учебник и отрицательно мотает головой.       Мерлин, она так устала врать. Но пусть Тео сейчас будет в надежных руках, вместо того, чтобы выслушивать мораль от Драко.       — Тебе же было всё равно, так почему ты переживаешь? Нотт — не маленький мальчик.       Гермиона вглядывается в то, как на ее глазах камни на столе Минервы превращаются в монеты, а затем в искрящуюся жидкость. Кто-то с изумлением следит за процессом Трансфигурации объектов, а кто-то откровенно скучает. Например, она. Потому что Гермиона знает весь этот материал давным-давно и ей нет необходимости повторять что-либо перед сдачей зачетов и экзаменов.       Драко до сих пор молчит и пытается держать себя в руках, перебирая свои пергаменты.       — Может, он уже мертв, а я не знаю, — предполагает он, надев на свое лицо недобрую улыбку.       — Ты был бы только рад, не так ли?       — Верно, — отвечает Малфой и поворачивается к ней, остановив своей рукой ее запястье. — Так всё-таки? Ты видела его?       — Мне нечем тебя порадовать, - бросает она ему, открыто глядя в глаза, без доли смущения. — Нет. Я его не видела.       Внутри одолевает странное чувство того, что она снова покрывает его сумасшествие. Но Помфри в действительности справится с этим лучше. Возможно, еще не настолько поздно, и Тео выкарабкается.       А еще она не верит.       Не верит во всё то, что говорил ей Драко. Во весь этот кошмар, который он причисляет к поступкам Нотта. Гермиона хочет знать правду из первых уст. И она обязательно спросит его об этом.

***

      После занятий все разбредаются по своим комнатам. Драко демонстративно закрывает за собой дверь, даже не оглянувшись на Гермиону, и это ее настораживает. Она безумно мечтает вновь выйти с ним во внутренний двор и закурить чертову сигарету. Болтать о планах на жизнь и не вспоминать о прошлом. Глотать едкий дым, а затем и его пылкие поцелуи с горчинкой табака. Она попробует заглянуть к нему позже, перед тем как ускользнуть к Нотту и их скверно пахнущему плану.       Отвратительному плану, если признаться честно. Гермиону воротит от одной только мысли участвовать в этом. Но что-то толкает ее довести дело до конца. Наверное, идиотский перфекционизм, вшитый в нее с детства.       Они рискуют, ладно бы только учебой, жизнями! Без спроса вламываясь в чужую обитель. Добровольно встают под приговор Министерства о защите личных воспоминаний волшебников.       Нарушают закон. Нарушают правила. Впрочем, всё то, что так любит Тео.       — Ты не в курсе, где Нотт? — тихий голос Дафны возвращает ее на землю, и Гермиона оглядывается на нее, стоящую возле шкафа и перебирающую нижнее белье.       — Он вам всем сегодня что-то должен? — грубо кидает Гермиона, и Дафна поджимает губы, вновь заостряя свое внимание на кружеве.       — Просто не вижу его который день, вот и спросила.       Гермиона скидывает свою сумку и ложится на постель, прямо так, не снимая туфель и мантии. Она следит, как Дафна опускает ресницы и понуро мнет в руках новый комплект, переливающийся перламутром.       — Ты сегодня с Кассом? — уточняет Гермиона, видя как та будто готовится к бурному вечеру или ночи.       Гринграсс вспыхивает и заталкивает выбранное белье подальше в гору другого, не менее шикарного, и захлопывает дверцу.       — Не произноси больше его имя в моем присутствии, — шипит она и опускается на свою постель, подбирая под себя ноги. - Ненавижу его!       — Он так и не извинился?       — Салазар! Да о чем ты только говоришь? Извинения? Уоррингтон, кажется, перепутал берега, когда смел так отшить меня! Чтобы я еще хоть раз повелась на него, — Дафна скидывает подушку с кровати, отшвыривая ее куда-то в угол комнаты и грозно смотрит на витраж, словно он уравновесит ее состояние.       — Лучше уж сохнуть по Тео, чем по Кассиусу! — неожиданно выпаливает она, не придав этой фразе никакой иной окраски, кроме как лютой ненависти, но Гермиона отчего-то поворачивает голову, встречаясь с ней взглядом.       — Лучше не влюбляться в таких парней, Даф. Тео — ужасный пример для мужчины мечты.       — Ну ты же влюбилась! — парирует она, прижимая к себе одну из уцелевших на кровати подушек. — Тебе же нравится?       Гермиона хмурится от откровенности вопроса. Пытается подобрать слова для ответа и, открыв и тут же закрыв рот, видит, как Дафна утирает слезы в тени своего балдахина.       — Это не твой вариант. Но обязательно появится тот, кто не будет окунать тебя в грязь лицом. Кассиус просто был… первым опытом.       — Ты не ответила, Грейнджер, — улыбается Дафна сквозь слезы, которые смазали ее макияж. — Тебе нравится быть с Тео?       — Почему ты так желаешь это узнать? — обескураженно уточняет Гермиона и теперь заинтересованно следит за Дафной. — Я не думаю, что целесообразно проводить параллели между Кассиусом и Тео. Это совершенно два разных человека…       — Как Драко и Тео, — перебивает ее Гринграсс. — Они тоже абсолютно разные, но ты спишь с обоими! Ты влюблена в обоих! Ты забрала себе всё их внимание, черт возьми!       — Так-так, — внезапно вошедший без стука Тео, собирает на себя их взгляды. Совершенно потеряной Гермионы и зареванной и пыхтящей от напряжения Дафны. — Вы что тут не поделили?       Гринграсс сразу же становится блеклой мышью и забирается под одеяло, смаргивая слезы. Гермиона же теряется с ответом.       — Ты почему не в…       — Отпустили пораньше, Грейнджер, — хмыкает он, довольный тишиной, которую создал, едва войдя в комнату. — Иду мимо, а у вас тут настоящий балаган.       На нем та же рубашка и брюки. Немного помятый вид не портит порочной и без сомнения красивой улыбки. Тео присаживается на краешек кровати Дафны и она смещается практически к стене, как можно дальше от его бедер.       — Грейнджер тебя не обижает? — спрашивает он, сверкая глазами на подругу. Гринграсс прячет взгляд, не смея даже дышать в его сторону. Она - словно загнанная в ловушку лань в ожидании смерти.       Нотт низко и хрипло смеется, а затем поднимается и подходит к Гермионе. Она даже не двигается, и его это вовсе не удивляет. Он треплет ее по кудрям и облизывает свои губы, так, что это видит лишь она. Гермиона выдыхает, глядя на его пошлый жест, на эту маску беспечности на его лице. Вспоминает его невменяемое состояние и качает головой.       Тео склоняется над ней, приподнимает лицо и проводит пальцами по щеке, спускаясь ниже, к впадинке между ключицами, туда, где сверкает изумруд. Тот самый ненавистный ему подарок Малфоя.       — Ты же не передумала? — он подмигивает ей, пока Дафна с замиранием сердца и не дыша следит за ними, поглядывая искоса. — Я всё предусмотрел. Только ты и я.       Он снова дразнит ее, только при Дафне делает это более извращенно. Будто зовет перепихнуться. Но Гермиона знает: они собираются вовсе не для этого. Их ждет опасное приключение. И вернутся ли они оттуда самовольно или завтра же о их проделках узнает весь Хогвартс — одному Богу известно.       — Конечно нет, — отвечает она издевательским тоном. — Напомни мне, когда я была против?       — Вот и славно, — шепчет Тео, почти задевая ее губы своими. — У тебя еще есть несколько часов, а потом тик-так, Грейнджер. И да, — оборачивается он у самой двери, так, что Дафна тянет шею, чтобы взглянуть на него. — Нас ждет серьезный разговор.       Дверь за ним закрывается и Дафна вздрагивает от этого звука. Ее пальцы намертво цепляются за кромку одеяла.       — Ну что, — уточняет Гермиона, выдавливая из себя неискреннюю улыбку. — Как тебе Тео? Всё еще хочется сравнивать его с Кассиусом или Драко? Поверь, он у нас исключительный. Думала, ты знаешь это давным-давно. Вы ведь выросли вместе, — подмечает она, встает с постели и подходит к зеркалу. — А еще ты умоляла меня не влюбляться в него. Так что могло измениться? - спрашивает она, расчесывая свои волосы дергаными движениями, при этом поглядывая на раскрасневшуюся Дафну. — То, что у меня два парня, а у тебя ни одного, в этом причина? Ты думаешь, этому стоит завидовать? — произносит Гермиона чуть громче и Гринграсс вновь сжимается под давлением ее слов. — Думаешь, это легко? Выбрать кого-то из них? Думаешь, так просто отдать приказ сердцу? Тео не идеален, но от этого мне не легче. Я до сих пор не могу. До сих пор не могу сделать выбор, — заканчивает она шепотом, стоя возле ее кровати, с намертво зажатой в пальцах расческой.       У Дафны же снова глаза на мокром месте.       — Ты разочарована и это нормально. Кассиус оказался не тем, кем ты желала его видеть. Но кидаться в объятия абы кого я бы не советовала.       — Ты не слушала моих советов. Ты поступаешь так как хочешь, Грейнджер! — вновь повышает голос Дафна. — Играешь сердцами этих двоих и наслаждаешься их терзаниями! Неужели Драко такой глупец, позволяющий собой помыкать?       — Драко любит меня, — обрывает ее Гермиона. — И тебе не должно быть никакого дела до наших чувств.       — Тео тоже тебя любит?       Гермиона чувствует, как неосознанно закипает от ее недоверчивого влажного взгляда. Сглатывает колючий комок слюны, который раздирает ее уверенность в происходящем и застревает в сердце невыразимой болью.       Почему она давит на самое больное, словно ковыряясь в ее свежей ране? Почему они так поступают друг с другом. Почему им так тошно от слов, но они продолжают изводить себя?       — Спроси у него сама, Даф. Надеюсь, он даст тебе исчерпывающий ответ.

***

      Гермиона буквально вылетает из замка на пронзительный холод, непривычный для конца октября. Лютый мороз ласкает ее щеки, превращая бледность на них в заметный румянец. Вечер уступает время непроглядной ночи, оставляя после себя пленку тумана на линии горизонта.       Она не сразу может разглядеть силуэт в проеме арки, и только подойдя чуть ближе, замечает серебристые волосы Драко, поддетые синью, которые нещадно треплет ветер. Фигура Малфоя одновременно близка и далека от нее. Он, будто поставив на паузу весь мир, достает сигарету из портсигара и поджигает ее от кончика палочки. Курит медленно и томительно, не спеша выпускает блеклый дым из своих губ, наслаждаясь каждой затяжкой.       Грейнджер делает шаг по направлению к нему, не переставая откровенно разглядывать его профиль и прищуренный от сигаретного дыма взгляд. Пока идет, размышляет о недавнем прошлом. Как шла к нему в тот вечер, чтобы скорее всего просто заговорить с ним о чем угодно, но никак не принять из его пальцев сигарету.       Тогда он казался недостижимым, отчужденным и не приручаемым зверем. А сейчас…       Всё изменилось. Даже она.       Ее смелости можно позавидовать, так же, как и ее блистательной способности лгать. А ведь раньше…       — Твоя привычка громко думать, — выдыхает он, остановившись на середине фразы и выпуская густое облако. — Как ты с этим живешь?       — Вполне себе прекрасно, — отшучивается она и подходит ближе, ощущая то самое первое волнение. Хотя, казалось бы, им не впервой находиться так откровенно близко друг к другу.       Кажется, они уже въелись на подкорку, срослись телами и душами. Но нет. Она по-прежнему испытывает это. Нелепую неуверенность перед ним. Такую, что может заставить ее позабыть все слова, которые она собиралась сказать ему, глядя в глаза.       Драко всегда такой. Он заставляет чувствовать себя до безумия неловко. Чувствовать себя единственной.       Его.       Гермиона прижимается к его боку и он охотно делится своей мантией, приглашая ее к своей груди и закрывая от ветра. Драко продолжает изящно курить, пропитав всё вокруг терпким табаком с ментолом. Ее волосы сохранят этот запах и она не желает уничтожать его чарами. Она хочет пропитаться им насквозь.       Она хочет быть его.       — Как думаешь…       — Тшшш, — прерывает он ее тихим шепотом, и Гермиона смотрит вверх, встречаясь с ним взглядом.       Его губы предательски близко.       Она предпринимает попытку потянуться за поцелуем, но Драко не предоставляет ей такой возможности. Он приближает остатки сигареты к своим губам, глубоко вдыхает и склоняется к ней, заставив давлением большого пальца на подбородок приоткрыть губы. Прикасается кожей к коже и выдыхает ей в рот.       Никотин как медленный яд обжигает и расползается по слизистой и горлу. Слюна становится чуть горьковатой. А затем сладкой. От его поцелуя и смелого языка, которым он прорывается в ее губы, встречаясь с языком. От вспышек острого возбуждения у Гермионы подкашиваются ноги, но Драко крепко удерживает ее в своих объятиях. Он точно гипнотизирует ее своими ласками, одновременно выбивая на ее теле личный код зависимости.       Ты моя.       Говорит за него его поцелуй. Говорят за него его руки и движения бедер, которыми он пришпоривает ее к колонне.       — Ты моя, — подтверждает он вслух, теперь уже точно сжигая прежние мосты, которые когда-либо оставались позади них. — Моя, Грейнджер. И больше ничья.       Мостов больше нет.       Они вероломно разрушены.

***

      — Ты что-то рано, — протягивает Нотт и наблюдает за тем, как Гермиона осторожничает, приближаясь к нему.       Он стоит у окна, за которым густыми чернилами разлилась ночь. Время обличения всех страхов и пороков. Время, когда хищники выходят на охоту.       Тео сейчас выглядит именно так. В своей черной рубашке, с острым блестящим от предвкушения взглядом и искаженным оскалом вместо улыбки. Гермионе иногда кажется, что лучше бы он был вечно пьян. Тогда он выглядит не так пугающе.       — Так получилось, — выдавливает она из себя, пока он медленно обходит ее со стороны и вдыхает запах ее волос.       Тело подводит ее. Она вся дрожит.       — Здоровье надо беречь, Грейнджер, — успевает он вставить свое никчемное нравоучение, когда, наконец, перестает кружить вокруг нее как стервятник и останавливается перед самым лицом.       — Ты пугал меня серьезным разговором, — начинает Гермиона, но он затыкает ее приподнятой бровью и самодовольной улыбкой.       Оглядывается на пустующий коридор позади и, высмотрев подходящую нишу, подталкивает ее именно туда, где мерцающая тень скрывает их от посторонних глаз. Туда, где они сливаются со стеной, превращаясь в ничто. Разворачивает ее от себя и сильно сжимает ее рот, накрывая ладонью.       — Кричи — не кричи, никто не услышит, — напевает он как песенку из фильма ужасов, и второй рукой удерживает ее за талию.       Гермиона лягается и пытается наступить ему на ногу или ударить по лодыжке, но он опережает ее невербальным заклинанием, которое парализует ее тело.       — Ты что такое творишь, Грейнджер? — шипит он ей на ухо, и она начинает паниковать. — Считаешь, что меня можно вот так вот сдать Помфри без моего ведома? Каждый ебучий раз я почему-то оказываюсь на койке в ее сраной больничке и глотаю зелья. Запомни раз и навсегда, девочка. Не нужно организовывать операцию по спасению, когда тебя об этом не просят. И если хоть еще раз…       На этих словах он замолкает и ведет подбородком в сторону раздавшегося скребущего звука.       — Сука, — цедит он и создает дизиллюминационные чары для них двоих.       Мимо проходит мистер Филч, как обычно прошаркивая ботинками по каменному полу, впереди него семенит кошка, принюхиваясь к каждому постороннему звуку и запаху. В какой-то момент Гермионе даже кажется, что она их замечает, сверкнув светящимися в темноте глазами, но удаляется, ведя за собой старика.       Шаги становятся всё тише и им в очередной раз везет. Тео прижимается подбородком к ее щеке, затем целует Гермиону в шею и что-то хрипло шепчет. Нехотя отстраняется, освободив себя и ее от всех чар.       — Если еще хоть раз ты испортишь мне настроение, — он выдерживает паузу, чтобы на нее накатила истерика.       — Пожалуйста, Тео, не надо, — просит, почти умоляет она его, сама не зная о чем.       Цепь страха уже пережимает горло, ровно как и в детстве. Она готова на что угодно, лишь бы не испытывать эту боль снова.       — Ну что ты, — притворно уверяет он ее, поглаживая бедра сквозь школьную юбку. — Не стоит бояться меня настолько, девочка. Просто придется тебя немного проучить, только и всего. Не более. Я ведь не хочу лишиться головы от рук Малфоя. Я слишком молод, чтобы умирать. А вот теперь мы идем к старушке, Грейнджер.       Судорожно глотнув воздуха, Гермиона делает шаг в сторону, когда он ослабляет хватку рук на ее теле. Тео погружается в темноту коридора.       Тьма съедает его фигуру.       Можно бежать прочь или следовать за ним. И Гермиона вновь выбирает второе, будто за служение ему получит награду. Пока идет за ним, отставая на несколько метров, уверяет саму себя, что то, что они делают, и вправду поможет им выяснить что-то важное.       Если бы только Драко знал, что она сейчас не в своей постели, он открутил бы головы им обоим.       Они проделывают уже знакомый маршрут, следуя к своей цели, и беспрепятственно пробираются в кабинет. Сдвигают стеллаж и замирают. Теперь оба.       Чаша на месте, вот только стеллажи совершенно пусты.       Нет ни одного воспоминания кроме того, что украл Тео.