Сто оттенков одиночества

      — Я думаю, нужно заказать десять бутылок огдена.       Гермиона слышит беззаботный голос Тео, когда только входит в гостиную Слизерина. Позади нее нет Драко. Он решил сходить в больничное крыло и лишний раз убедиться в том, что Помфри сделает всё для того, чтобы директор продолжала жить.       — Хотя, нет, давай сразу пятнадцать, — Тео делает паузу и смотрит на Дафну рядом с собой. — Это лучше, чем бегать куда-то в процессе.       Он опирается поясницей о спинку дивана и затрагивает подбородок пальцем, раздумывая, что еще стоит подготовить. Гринграсс же увлеченно записывает за ним каждое сказанное слово и чуть ли не заглядывает ему в рот. Гермиона даже удивлена, как быстро Кассиус выветрился у нее из головы.       — А еще я закажу немного пунша и закусок, — добавляет Дафна и строчит на пергаменте строчку за строчкой.       Ее глаза загораются, когда Тео вновь обращает на нее свое внимание и поправляет ее волосы, свисающие над списком. Гринграсс краснеет на глазах и замирает с пером в руках. Она смущенно улыбается в ответ на этот жест и взволнованно озирается по сторонам. Замечает вошедшую Гермиону и прячется за фигурой Нотта. Он же в свою очередь разворачивается к Грейнджер и тут же забывает о Дафне. Та было хватает его за рукав рубашки, но одного его взгляда достаточно, чтобы она оторопело одернула свою ладонь и расстроенно прикусила губу.       — Мы тут начинаем понемногу готовиться к Хэллоуину, Грейнджер, — тянет он низким голосом. — Может быть, есть особые предпочтения? Еда, напитки?       — В разгар того, что творится в замке? — хмурится Гермиона и проходит мимо них, направляясь в свою комнату. Но Тео перехватывает ее за локоть и тянет на себя, останавливая.       — Нас не должно ебать, — произносит он, и Гермиона деланно дергает руку, при этом оставаясь на месте. — Минерва очнется еще не скоро, и у нас всех есть время оторваться по полной.       — Предпочитаешь танцевать на костях? — огрызается Гермиона, но смотрит ему прямо в блестящие от наслаждения глаза.       — Не то слово, — выдыхает Тео.       Она отшатывается, когда он резко выпускает ее руку, разжимая пальцы. Дафна всё еще примагниченно пялится на них.       — Детка, — обращается он к Гринграсс, и та сразу же подходит ближе в ожидании следующего распоряжения. Это выглядит куда более унизительным, чем то, как ее игнорировал Кас. Она сама на себя не похожа, силясь сделать что угодно, лишь бы угодить Теодору. — Мы же успеем всё организовать до дня икс?       Дафна уверенно кивает головой. Еще немного и она отломится от хрупкой шеи от усердия, с каким она это делает.       — Тебе стоит подготовится, — он вновь кидает взгляд на Гермиону, которая так и не покинула гостиную. — Что-то неформальное, вызывающее и пугающее одновременно, — добавляет он, и взмахом ладони дает понять Дафне, что более не нуждается в ее услугах. — Будет весело.       — Уже бегу и делаю заказ, — ответ Гермионы резкий, но Тео улыбается краешком губ и делает шаг в ее сторону.       — Именно так, Грейнджер. Попроси Драко одеть тебя так, чтобы тебя хотелось немедленно раздеть. Будет любопытно наблюдать за тем, как он трахает тебя взглядом, как брюки болезненно жмут ему в паху, от того, какая ты бесподобно привлекательная. Хочу видеть, как он страдает, пока я…       — Новая фантазия, Тео? — окликает его внезапно вошедший Малфой и Гермиона отступает в сторону. Краем глаза замечает, как Дафна только сейчас взбегает по лестнице. — Предполагаю, что это ты будешь давиться свой слюной от созерцания Грейнджер в моих руках. Мне кажется это наиболее правдоподобным.       — Что ж, — Тео кивает ему с играющей на губах ироничной улыбкой. — Еще посмотрим, кто кого, верно, девочка? — спрашивает он у нее и уходит вверх по лестнице, оставляя Малфоя и Гермиону вдвоем.       — Всё как всегда, — выдыхает Гермиона и прислоняется к его широкой груди. Малфой сразу же обнимает ее, вновь пряча от всего мира.       — Ты позволишь этому случиться?       Вопрос Драко застает ее врасплох и она, отпрянув от него, неуверенно перебирает складки рукава его рубашки на сгибе локтя.       — Это всего лишь вечеринка, — выдыхает она и поднимает на него свой взгляд. — Всё пройдет гладко. Да и Макгонагалл не узнает. В прошлый раз это было рискованнее.       — Действительно хочешь открыть ему проход в Визжащую хижину?       — Почему нет? — она удивляется и сама своему ответу. — Для него… Для всех это возможность более экологично справиться с происходящим. Я буду держать всё под контролем.       Драко ведет головой и убирает руки с ее талии. В миг становится на пару градусов холоднее. В глазах отпечатывается его образ: отрешенный взгляд, прямая осанка и жесткий профиль. Словно дежавю — его привычный облик.       — Контроль уже давно ничего не решает, Грейнджер. Ему стоит поманить тебя пальцем и ты готова на всё, — говорит он. Гермиона не знает куда деться от этого липкого чувства. Куда сбежать от того, что он произносит.       — Ты ведь тоже будешь там, — она пробует прощупать почву, которая давным-давно превратилась в болотную трясину.       — Меня пока что никто не приглашал, — отвечает он и смотрит на нее вполоборота, глядя на то, как она неловко мнется возле дивана. — Да и хочу ли я этого, тоже большой вопрос.       — Но если бы мы…       — Тебе так стало нравиться это слово, — язвительно подмечает он и садится в глубокое кресло, на изумрудной обивке которого пляшут блики от огня камина. — Может, стоит задуматься, насколько оно действительно для тебя важно?       Его слова вводят в ее откровенный ступор. Ведь перед ней тот же человек, что и десять минут назад, который не позволил ей умереть в одиночестве на ледяном ветру. Тот же самый человек, который открывает ей свою душу нараспашку и показывает, насколько у него большое сердце.       Любящее ее сердце.       — Я бы хотела, чтобы мы пошли туда вместе, Драко, — его имя отчего-то царапает ее язык, когда она его произносит. Гермиона отворачивается, чтобы не смотреть ему в глаза и переключает свое внимание на разглядывание яркого огня, танцующего на поленьях. — Я бы хотела этого. Именно вместе.       Закончив говорить, она мельком смотрит на него и встречается с его отстраненным взглядом. Она даже слышит эти шестеренки в его голове, которые со скрипом проворачиваются, меняя ход его мыслей. Как они ломают его стойкое выражение лица.       Он не готов отказать ей, когда она просит.       Он лучше сожжет себя, чем продержится немым изваянием еще хоть секунду.       — Будь по-твоему, — соглашается он и резко поднимается с кресла.       Сегодня он выбрал быть хорошим, и она непременно за это поплатится. За мощь своего манипулирования им. За разрушительное воздействие на его сильные чувства.       Туз до сих пор припрятан в его рукаве, но отчего-то это не мешает Гермионе продолжать балансировать на краю бездны. Страховочный шнур его терпения до сих пор удерживает ее перед обрывом. Но даже со страховкой нет никакой вероятности остаться в живых.       Гермиона выдыхает и прикрывает глаза.       Сработало.

***

      Первые лучи рассвета до сих пор прячутся за туманным горизонтом. Каждый новый день пролетает всё быстрее и быстрее, приближая их к угрюмой и холодной зиме. А еще он приближает их к окончанию одного этапа и началу другого.       Каждое утро они понемногу заглядывают в будущее. Они меняются. Вместе с тем меняются и их чувства, мысли, поступки.       — Она очнулась? — спрашивает Драко, едва поравнявшись с ней, плечом к плечу, и от его присутствия по телу Гермионы пробегают мурашки.       В последнее время с ним она ощущает одновременно и комфорт и дикий неподдельный страх. Страх того, что один неверный шаг и Драко будет уже слишком далеко. Так, что его будет не то что не достать рукой, даже оттенок его глаз будет уже неразборчивым пятном. Ей страшно от того, что он может стать критически далеко. За той чертой, где ей сложно будет что-то контролировать.       Там, где она будет ему не нужна.       Там где, он больше никогда не будет ее любить.       И, самое отвратительное — она думает, что уже на полпути к этому.       — Да, — мнется Гермиона, а после поворачивает к нему голову, до хруста позвонков в шее. — Но ей нужно еще достаточно времени на восстановление. Помфри позаботится о ней.       — Это хорошо.       Драко склоняет к ней голову, чтобы ей было не так больно смотреть на него. Загородив рассвет, он поглощает ее в тень своего тела. Заставляет ее глаза вновь наполниться тревогой.       Заставляет испугаться и передумать. Подталкивает ее к правильному.       К себе.       Она же делает шаг назад от его фигуры.       Драко усмехается и отворачивается, глядя на дымку леса вдалеке. Сердце в груди Гермионы бешено колотится, а глаза щиплет от ветра.       Всё, что ей нужно — быть рядом с ним. Но она по-прежнему оглядывается на замок и ждет, когда появится Тео.       — Ждешь его? — едкий тон его голоса пригвождает ее к сырой земле, на которой снова не осталось и следа от снега.       — Неважно, — Гермиона уходит от ответа и ищет вдали ориентир, за который ей стоит зацепиться, чтобы не соскользнуть с этой дорожки лжи. — Кстати, Слизнорт заменит Макгонагалл на эту неделю, — уходит она от разговора, который не принесет ничего, кроме головной боли.       — Ужасный выбор, — хмыкает Драко и закуривает сигарету, не предлагая ей. — Хуже и не придумаешь. Они бы еще Хагрида поставили.       У Гермионы вырывается смешок, и пар изо рта контрастирует с темной кромкой леса впереди. Такой же пар слетает и с губ Драко. Только его — наполнен концентрированным ментолом и горечью хорошего табака.       Глаза снова щиплет. Гермиона смаргивает влагу и складывает руки на груди. Ветер нещадно гуляет под полами мантии.       — Возвращайся в замок, Грейнджер, — произносит Драко, и она лишь кивает на его предложение.       Она бы и вправду не отказалась сейчас от чашки горячего какао на завтрак, потому что продрогла за каких-то пять минут. Даже его объятия сейчас не спасут от той дрожи, которая настигает ее изнутри.       А он и не предлагает.       Ни объятий. Ни сигареты.       Лишь толика ощущения, что она нужна ему, через эту невербальную заботу о состоянии ее организма.       Развернувшись, она почти бегом спешит в замок. Скрывается подальше от его силуэта на склоне у замка и запаха, струящегося из его сигареты. Этот запах преследует ее до самого подземелья и она подумывает о том, чтобы было бы неплохо смыть его с себя. Заодно прийти в себя от клокочущего чувства двойственности.       В комнате она на удивление застает Тео, сидящего на полу и прислонившегося к кровати Дафны. Он сжимает голову руками и что-то бормочет. Гринграсс неумело его утешает, гладя по взъерошенным волосам.       Гермиона останавливается на входе, пытаясь понять, что происходит. Она переводит взгляд с Дафны на Тео и обратно, не в силах обдумать цепочку событий, что могла привести Тео в их комнату. В частности, его желание найти утешение в руках Дафны.       Пока она стоит на месте, Тео успевает с запозданием, но среагировать на ее вторжение. Он приподнимает ослабевшую голову и сжимает челюсти что есть силы.       Его взгляд полон боли.       Настолько сильной, что Гермиону мгновенно начинает подташнивать.       Это как взгляд того, кто видел слишком много смерти. Как взгляд того, кто растерян от количества крови вокруг. Как взгляд того, кто носит боль других в себе. До сих пор.       — Закрой дверь с другой стороны.       В ушах Гермионы лишь звон вместо слов Дафны. Они сливаются в бессвязную просьбу.       — Что? — она произносит это полушепотом и делает шаг вперед. Дафна соскакивает с постели одновременно с ее приближением. Она будто та, кто имеет полное право оградить его от нее.       — Ты слышала, Грейнджер. Неужели ты не поняла? — с ноткой раздражения в голосе говорит Дафна и принимает суровый вид.       — Только давайте без ссор, — вдруг подает слабый голос Тео, и Гермиона опускается на колени рядом с ним, выхватывая тот шанс, которого пыталась ее лишить Дафна.       Гринграсс продолжает стоять возле Тео, снисходительно глядя на то, как Гермиона пытается понять, что происходит с Ноттом.       — Ты в порядке?       — Нет, — огрызается Дафна, и Гермиона вскидывает голову. — Он не в порядке, Грейнджер. И было бы лучше, если бы ты поменьше совала нос не в свои дела.       — Ах, — выдыхает Гермиона и поднимается с колен, отводя взгляд от растерянного Тео, и переводит его на Дафну. — Это потому что ты знаешь его лучше, чем я?       — Именно, — кивает она и ступает ближе к Гермионе, чтобы пристально посмотреть ей в глаза. Образ принцессы-недотроги тут же ломается и хрустит на зубах. — Тебя с ним связывает только секс. Только чистый перепихон и больше ничего! Ты не знаешь его слабостей и страхов. Ты в себе-то запуталась, как муха в паутине, что уж до Тео.       Дафна надменно фыркает и садится обратно, кладя ладони на макушку Тео. Тот сразу же прикрывает глаза и вновь опускает голову на свои скрещенные на коленях руки.       — Он не хочет тебя видеть, ясно? — грубо обрывает она тишину, разлитую между ними. — Поэтому, иди туда, где тебе действительно рады. О, или уже нет?       — Мое место здесь, это и моя комната тоже, — сопротивляется Гермиона, отчаянно наступая.       Она открывает ящик тумбы, в поисках чего-то несуществующего. Ее руки дрожат. Ее губы тоже. Ее тело нещадно трясется от того, как она позволяет к себе относиться.       — Может, это тебе стоит уйти?       Дафна нервно сглатывает, когда Гермиона вдруг обращает на нее свое внимание. Ее пальцы в волосах Тео замирают. Глаза стекленеют от несправедливости.       — Просто прекратите… — шепчет Тео таким голосом, что Гермионе становится дурно. — Просто… оставьте меня одного… Пожалуйста…       Гермиона ловит момент и подхватив Дафну за локоть тащит ее к дверям.       — Отпусти меня! — верещит та надломленным, срывающимся на плач голосом, но Гермиона всё равно с силой выталкивает ее в коридор.       Дверь захлопывается прямо перед ее носом. Кулаки еще некоторое время тарабанят с той стороны, а после всё затихает. Гермиона всё равно создает чары Тишины и садится на пол рядом с Тео. Тот по-прежнему слишком слаб. Его немного потряхивает, губы плотно сжаты. Он часто моргает и продолжает сдавливать виски руками. Ощущение, что его голова вот-вот лопнет. Настолько он напряжен.       Гермиона обхватывает его прохладные щеки своими ладонями и заставляет посмотреть на нее. Его пустой и отрешенный взгляд совершенно не фокусируется на Гермионе. Он роняет голову, несмотря на поддержку ее рук, и резко заваливается на бок.       — Тео… Тео! — кричит она, когда он мгновенно теряет сознание.       Гермиона несколько раз хлопает его по щекам, а потом, предприняв все тщетные попытки привести его в сознание, решается на помощь Помфри.       В одиночку она левитирует его в больничное крыло, даже не встретив по пути Гринграсс. Она волшебным образом испарилась из коридора.

***

      Тео продолжает пребывать в забытье, даже когда мадам Помри колдует над ними минимум полчаса.       Временно все меры оказываются напрасны. Но Помфри не сдается и тут же принимается варить новую, неизвестную Гермионе микстуру, отбросив свой страх. Она бережно, со всей своей нерастраченной материнской нежностью, вливает свежее теплое зелье в его приоткрытые губы и качает головой.       — Хорошо, что ты позаботилась о нем, — женщина с глубоко пронзительными голубыми глазами смотрит на нее, наконец, поставив пустой пузырек на тумбу. — Он не должен так страдать. Он этого не заслужил… Он в этом не виноват…       Взгляд колдомедика блуждает по пространству больничного крыла и вновь возвращается к Гермионе. Ее глаза полны благодарности и Гермиона кивает ей в ответ, не совсем поняв смысл последних слов Помфри. Та читает ее вопрос по одному взгляду и, разгладив складки на простыне Тео, поднимается со стула, призывая Гермиону сделать то же самое. Покинуть больничное крыло и жить дальше.       — Приходи вечером, после занятий. Сейчас слишком рано говорить о чем-либо.       Не дождавшись согласного кивка Гермионы, Помфри оборачивается и заглядывает за соседнюю ширму. Лишь тонкая белая ткань отделяет койку Тео от постели Макгонагалл.       — С ними всё будет в порядке, — убеждает она и себя, и Гермиону.       И это звучит как откровенная ложь.