Сто оттенков одиночества

      В больничном крыле холодно, как в склепе. Глаза Гермионы безбожно слипаются. Сидеть возле Тео вот уже несколько часов подряд — ее личный выбор. Насколько он правильный — неизвестно. Но она чувствует, что должна быть тем, кого он увидит после того, как придёт в себя. Она должна быть первой, с кем он встретится взглядом. И не важно, если её забота о нем окажется напрасной.       Из-за ширмы справа от нее иногда доносится шорох постельного и хриплое покашливание, больше похожее на сипение.       Макгонагалл до сих пор не в порядке. Как и Тео. Он словно спит вечным сном. На его лице нет ни тени агрессии или боли.       Усталость и переживания отбирают у Гермионы последние силы. Веки медленно смыкаются и её затягивает в вихрь сумасшедшего калейдоскопа. Она вот-вот провалится в глубокую дрему.       — Тебе не помешало бы пойти и выспаться, Грейнджер.       Гермиона подскакивает от чьего-то резкого вмешательства в их личное пространство. Недоверие быстро отражается в ее широко распахнутых глазах.       — Я не хочу спать.       Эта ложь смешит Дафну, которая уверенно присаживается за соседний стул, с другой стороны от кровати Тео. Пальцы Гермионы впиваются в подлокотники, а в груди разрастается не поддающийся контролю гнев.       — Сделай перерыв, — предлагает ей Гринграсс, и уже тянет свою ладонь, чтобы положить её на руку Тео, но Гермиона оказывается быстрее. Она стягивает невербальной магией её запястья и Дафна тихо хнычет от несправедливости.       — Тебя никто не звал, — говорит Гермиона как ни в чем не бывало, пока сокурсница морщится от ноющей боли. Тонкие силки вокруг её запястий сдавливают и натирают нежную кожу.       — Да что ты вообще знаешь о нем! — почти пищит она, и первая слеза скатывается по ее щеке. Лицо Дафны тут же заливает стыдливый румянец. Слабость перед Гермионой не входила в ее планы, но сейчас слишком поздно. Она ломается как фарфоровая кукла, брошенная на пол по неосторожности.       — Ты… — задыхается Гринграсс, пряча свое лицо и отворачиваясь к окну, так, чтобы Гермиона на видела ещё несколько мокрых дорожек на ее коже. — Ты даже не пыталась… Тебе ведь… хотя какого черта, — она прерывается на полуслове и резко разворачивается, глядя на Гермиону. — Какого черта я объясняю тебе всё это? Тебе этого никогда не понять. Потому что…       — Потому что «что», Даф? — спрашивает Гермиона, приподнимая бровь. Она встаёт перед ней и смотрит ей прямо в глаза. — Чего я не могу понять? Или есть то, что стоит держать от меня в секрете? Почему тебе стало вдруг не всё равно на него? Тебя что, съедает ревность?       — Сука, — шепчет Дафна в ответ и улыбается, отводя взгляд. — Ты просто сука, Грейнджер. Ты же питаешься тем, что выводишь кого-то на эмоции. Драко - тоже один из этих людей, да? Я ему не завидую, ведь он, как твой подопытный кролик, которого ты подкармливаешь, чтобы потом умертвить ядом. Кто бы мог подумать, что такая как ты, — она тычет в неё пальцем и тоже поднимается со стула. Они давно позабыли о соблюдении тишины. — Прообраз правильности, с огромной раной на душе от пережитого, станешь вот такой. — Палец Дафны тычет ей прямиком в середину груди. — Просто черствой и не способной познать настоящие чувства сукой.       Гермиона ловко перехватывает её за щеки и заранее знает, что на тонкой и бледной коже Дафны останутся синяки. Гринграсс в миг затыкается, дергаясь всем телом. В ее глазах уже плещется страх - именно то, чего так добивалась Грейнджер. Ей надо, чтобы она её боялась. Чтобы она сломалась, сдалась и перестала вести себя с ней подобным образом.       Но сказать то, что думала не успевает. Позади них возникает Помфри, которая сжимает очередное зелье для Тео.       — Я бы попросила вас покинуть больничное крыло, — произносит колдомедик и смотрит на них немигающим взглядом. — Мисс Грейнджер, вы можете остаться. — Добавляет она и проходит мимо, опускаясь на стул перед безжизненным Тео.       — А это оказывается успешная схема, — фыркает Дафна, когда пальцы Гермионы разжимаются под давлением взгляда мадам Помфри. Чары на руках Дафны тоже. — Грейнджер забрала у нас на себя всё внимание в округе. Теперь понятно, чего ты добиваешься.       — Мисс Гринграсс, вам стоит поторопиться, — осаждает её Помфри, и Дафна тускнеет по мере того как рассыпается её уверенность в себе. Уверенность, которая является напускной.       Гермиона опускает руки и как ни в чем не бывало садится обратно на свой стул, где провела последние часы, наблюдая за состоянием Тео. Она берет его прохладную ладонь в свою и без стеснения поглаживает костяшки его пальцев. Прекрасно знает, как сейчас бурлит внутри Дафны, и продолжает прикасаться к нему. Потому что может, даже если не имеет права. Даже если после того, что между ними было, она для него до сих пор никто. Гермиона продолжит быть рядом, чтобы понять. Именно понять все причины его состояний.       — Скажу Драко, что ты здесь, а то он спрашивал о тебе уже несколько раз, — кидает Дафна, уходя из их поля зрения.       Дверь закрывается с пронзительным щелчком.       Мадам Помфри вздрагивает, но тут же хватает пузырёк с зельем, продолжая просто быть медиком, а не свидетелем эмоциональных разборок.       — Она никак не угомонится, — говорит Помфри, отсчитывая нужное количество капель зелья. — Когда рядом нет сестры, каждая из них ощущает себя обнаженной, пытается защититься острыми словами. Но Астория априори всегда была сильнее по духу, даже несмотря на свой возраст. Она бы так никогда не поступила.       Несколько секунд Гермиона переваривает услышанное, не сводя взгляд с того, как Помри осторожно капает вязкое зелье на язык Тео. Тот даже не реагирует.       — Грейнджер.       Голос, который окатывает ее ледяной волной, раздается прямо за ее плечами. Помфри мгновенно переводит туда свой сосредоточенный взгляд.       — Иди, — кивает она и продолжает манипуляции с Тео.       — Но я, — запинается Гермиона, буквально разрываясь между теми, с кем никогда и не подумала бы связываться.       — Я присмотрю за ним, Гермиона. Тебе не о чем беспокоиться.       Гермиона почему-то верит ее словам на инстинктивном уровне и поднимается, чтобы наконец встретиться глазами с Драко. Его взгляд отчужден и привычно холоден. Губы сжаты в тонкую линию. Малфой лишь раз бросает короткий взгляд на Тео и, развернувшись, уходит из больничного крыла первым. Заставляет Гермиону нагонять его размашистый шаг, что не так легко. Он уходит далеко вперед, когда она пытается идти, а не бежать за ним. Останавливается он лишь тогда, когда они оказываются внутри комнаты, полностью заполненной полумраком. Она не видит его микроэмоций, когда Драко берет стакан и наполняет его водой. С наслаждением он выпивает его до самого дна и опускается на постель, ослабляя галстук.       Даже в таком расслабленном виде он выглядит совершенным и неуязвимым.       — Что ты хотел? — осмеливается спросить Гермиона, присаживаясь рядом и глядя на его безупречный по красоте профиль.       — Где воспоминание? — отвечает он вопросом, и она дважды моргает, прежде чем полезть в карман мантии и достать из него изящный флакон.       Тео узнает, что она забрала его. Непременно узнает и попробует свести с ней счеты, но думать об этом сейчас — пустая трата нервов и времени. Может быть позже всё решится само собой, — думает она, а после протягивает флакон с нитью памяти в руку Драко.       — Чудесно, — кивает он с удовлетворенной полуулыбкой на губах и прячет его в своем кармане брюк. Гермиона открывает и закрывает рот. Малфой хмурится, замечая, как ее напрягла его реакция.       — Будет лучше, если оно пока что побудет у меня, согласись? — спрашивает он, словно предлагая взаимовыгодную сделку.       — Попытка мести или… спасения? — уточняет Гермиона, и Драко негромко смеется, разворачиваясь и придвигаясь ближе к ней.       — Я бы хотел сказать, что ни то, ни другое, Грейнджер, но, увы, придется выбрать второе. Ты и сама понимаешь, что с тебя спрос будет в первую очередь. А я… кем я буду, не сделав для тебя всё, чтобы защитить?       — Я не нуждаюсь в твоей защите! — огрызается она, и это слетает с губ немного грубее, чем она этого хотела.       Камень между ключиц жжется и она шипит, закусывая губу.       — Ты специально это делаешь? — она окидывает его свирепым взглядом, и это забавляет его.       Он протягивает руку к изумруду на ее шее и крутит его в пальцах. Жжение проходит как только он опускает его обратно, позволяя прохладе камня коснуться ее кожи.       — Ты уверена в том, что произносишь, Грейнджер? Будь осторожна с этим, потому что пока я рядом, тебе придется с этим мириться.

***

      Драко просит ее рассказать о том, что они видели в Омуте.       В подробностях о деталях и настроении воспоминания. Он периодически хмурится и силится обдумать то, что сейчас для них кажется недоступным отрывком чьей-то памяти. Маленьким кусочком большой мозаики. И он тоже, как и она, догадывается, что где-то здесь скрывается очень важное. Элемент, который они упускают, отрицая явное.       Он отстраняется, когда узнает достаточно, чтобы поразмыслить наедине с собой. Гермиона воспринимает это как повод снова улизнуть, но Драко останавливает ее, схватив за руку. Гермионе ничего не остается, как смириться и продолжить ждать от него реакции на услышанное.       — До сих пор не понимаю связи этого воспоминания и Зеркала, — рассуждает он и сильнее сжимает пальцы Гермионы, сидя поодаль. — Опять же, если, как ты утверждаешь, там до вашего появления были еще сотни воспоминаний, Зеркало может вообще быть никак не связано с именно этим.       — Я предполагаю, — вставляет Гермиона под пристальным взглядом Драко. — Всего лишь догадка, не более… Может быть в Зеркале она видит Дамблдора?       — Нелепица, — отмахивается Драко, но тут же принимает суровый вид. — Хотя, если подумать, это больше всего похоже на правду, учитывая как она это делала. Тогда, вероятно, всё сходится. Но где смысл? Что это за предмет, который он передал Минерве? Где она хранит его сейчас и существует ли он? И что она должна с этим сделать? И финальный вопрос — что это нам даст? У каждого действия должен быть результат, разве я не прав? И если так, то стоит всерьез об этом задуматься. А вообще…       — Не надо, Драко, — останавливает его Гермиона, почувствовав его напряжение. Она может только догадываться, что он готов предпринять. И это еще хуже того, что делали они с Тео.       — Иначе мы никогда не узнаем правду, Грейнджер, — сказав это, Драко встает и выпускает руку Гермионы из своей. Он долго стоит возле окна, отрицательно качает головой и даже ни разу не оборачивается к ней.       Тогда Гермиона сама делает этот шаг к нему.       Обнимает его за плечи и прижимается щекой к его спине, прильнув сзади. Она ощущает быстрое биение его сердца, каждый его вдох и выдох, напряжение мускулов под рубашкой.       Она чувствует, как он сопротивляется.       Ей. Ситуации. Своему внутреннему голосу.       И это всё невероятно выводит его эмоционально.       — Жаль, она сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно разъяснить всё, что с ней происходит. Я могу сделать только хуже, после того, что вы учудили, — бормочет он вполголоса, постепенно поддаваясь ладоням Гермионы, которые теперь скользят по его груди, обнимая. — Но с меня хватит этих тайн. Это переходит все границы. Если пострадает еще хоть кто-то, — продолжает он, разворачиваясь к ней лицом, — я этого не выдержу. Когда дело начинает касаться невинных людей вроде Себастьяна, под угрозой становятся и все остальные. Поэтому ваши дальнейшие с Тео игры слишком опасны для всего Хогвартса.       — Когда ты хочешь это сделать? — уточняет Гермиона, не отходя от его тела ни на шаг. Она всё так же держит его в объятиях своих рук.       — Сразу после Хэллоуина, — безапелляционно произносит Драко и обнимает ее в ответ. Гермиона вновь жадно упивается ощущением его тепла.       Ей так его не хватало.       — Макгонагалл как раз сможет окончательно прийти в себя. И… она просто обязана пойти мне навстречу, — рассуждает Драко. — Она прекрасно осознает, что я смогу сделать всё, что она еще долго будет жалеть об этом. Но, учитывая ее недомогания в последнее время, так ли ей необходимо приближать свой конец?       Вопрос Драко оседает кристалликами льда между их телами. Гермиона отворачивается от его взгляда в сторону витража, разглядывая, как мелкие светящиеся рыбки мельтешат сразу за стеклом. Ее чувства к нему горят таким же неистовым светом, и постоянно находятся в хаосе.       Неконтролируемом ею хаосе.       — Ты знаешь, что с Тео? — интересуется она как бы вскользь, но руки Драко на ее талии сразу же каменеют. Пальцы прекращают свое движение, замирая.       — Всё же как обычно, нет? — отвечает Драко с усмешкой, и небрежным движением сбрасывает с себя ее руки. Гермионе приходится обхватить ими саму себя, когда он удаляется обратно к постели. — Похоже, стадия принятия на подходе.       — Тебе его совсем не жаль? — Гермиона пересекает комнату медленными шагами и садится вплотную к нему. Его бедро прожигает кожу ее бедра, но Драко это касание на первый взгляд нисколько не смущает.       — Пусть сам смывает с себя свои грехи, — устало говорит он и бросает быстрый взгляд на ее ноги, что находятся рядом с его.       Острые коленки Гермионы переманивают его внимание, вместо того, чтобы сейчас же прогнать ее из комнаты. И этот шрам в виде полумесяца… он просто сводит его с ума, при воспоминании о том, как он ее чуть не потерял. Как Тео стал спусковым крючком ко всему, что происходило и происходит дальше.       Драко глубоко вздыхает.       — Иди к нему, — предлагает он, не сдержавшись. — Ведь именно этого ты ждешь теперь от меня? Разрешения?       Гермиона дергается, как от прута перед своим лицом, и с сомнением поднимает на Драко свои глаза. Ее рука уже медленно скользит по его рубашке, натыкаясь на расстегнутый галстук. Драко перехватывает ее руку на полпути к его обнаженной коже шеи. Выжидает пару секунд с нечитаемым выражением на лице, а после, прикрыв веки, подносит ее пальцы к своим губам. Дюйм за дюймом он целует их, обдавая своим дыханием, а потом кладет на сердце. Вдвоем они сидят в тишине комнаты очень долго. До тех пор, пока под своими пальцами Гермиона не перестает ощущать сердцебиение, засыпая на груди Драко.       Она остается рядом.       Она остается, даже несмотря на то, что в ее сне он уходит.