Сто оттенков одиночества

      Гермиона просыпается в диком страхе, со слезами на глазах. Сразу же подскакивает на постели, откинув спутанную простынь. В комнате по-прежнему темно, и она запинается о тумбу, направляясь в ванную.       — Драко?       Голос Гермионы неистово дрожит.       Она распахивает дверь в неосвещенное пространство, наполненное запахами сырой влаги и цитруса. Ванна тоже пуста. Драко неслышно покинул комнату, пока она спала, и этот кошмар претворился в реальность, стоило ей открыть глаза.       Ледяная волна окатывает ее с ног до головы, сердце ноет от напряжения по всему телу. Ей настолько нехорошо, что она садится обратно на его кровать и хватается пальцами за скользкий шелк, пытаясь справиться с паникой, перегрызающей глотку.       Снаружи проходят мимо и хлопают дверьми. Кто-то смеётся, кто-то спускается по лестнице и разговаривает с другими.       Кто-то, но не она.       Гермиона приходит в себя спустя пару минут, за которые выравнивает дыхание и фокусируется на тонкой полоске света из общего коридора. Медленно встаёт и, покачиваясь на ослабевших ногах, дотрагивается до дверной ручки, прокручивая ее до упора.       Щелчок замка. Ещё мгновение и ее заметят.       Она делает глубокий вдох. Усмиряет мысли, чтобы они не так бешено скакали в ее голове. Уговаривает себя успокоиться и просто найти Драко. Осознать, что это не конец, и можно продолжать дышать полной грудью. Что он не оставил её потому что разлюбил или решил дать ей возможность подумать о том, что она сделала или сказала не так.       Нет. Вовсе нет.       На самом деле он просто дал ей пространство.       С этими мыслями, она, наконец, покидает комнату и идёт вдоль коридора, прислушиваясь к голосам в гостиной. Вечер в самом разгаре и многие предпочитают проводить время у камина. И если младшекурсники даже не претендуют на это место, то те, кто постарше, с удовольствием занимают вип-места.       Гермиона выглядывает из-за угла и, прячась в тени, замечает Уоррингтона среди когтевранцев. Та самая девушка, которая всегда была рядом с ним, по-прежнему крутится возле него, смущенно улыбаясь. И ему это нравится. Он даже привлекает её рукой и садится ближе, пока она хихикает, утыкаясь в его плечо.       Совсем недавно Дафна хотела во что бы то ни стало затмить любую конкурентку на своём пути, и даже в мыслях не позволяла вытирать о себя ноги. А сейчас…       С ней явно происходит то, что не совсем поддается логике. Её внезапная зацикленность на Тео вызывает у Гермионы как минимум недоумение.       Все взгляды одновременно приковываются к Гермионе, стоит ей спуститься в общую гостиную и проскользнуть мимо вечернего веселья. Она ощущает себя тенью, за которой следят, не отрывая взгляда.       Внезапная уязвимость, у которой, казалось бы, нет причин.       Легче становится только тогда, когда за спиной Гермионы смыкается каменная стена, отделяя ее от нежеланного внимания. Стараясь сосредоточиться, она идёт знакомым маршрутом - прямиком к выходу на главную лестницу. Там безлюдно, и она быстро перемещается между коридорами, сворачивая в необходимый.       Тот, что ведёт к больничном крылу.       Она ничего не ожидает, открывая дверь и поэтому то, что она видит, застает ее врасплох. Всего на мгновение она думает, что ее подводит зрение, или это всё еще абстрактное продолжение сна, из которого она вырвалась совсем недавно. Но сделав шаг внутрь и услышав знакомые голоса, застывает на пороге.       Драко разговаривает с Тео.       А еще он улыбается.       Короткий вдох, и он ее замечает. Улыбка на удивление не сходит с его лица и он подзывает ее жестом подойти ближе.       С трудом сдвинувшись с места, Гермиона подходит к Драко. Край ширмы всё ближе. Еще немного и она увидит того, за кого так переживала все эти дни. Еще шаг - и он перед ней. Невольно ухмыляющийся, всё еще вялый на вид Тео, с затуманенным взглядом.       Драко обнимает ее сзади за плечи и притягивает к своей груди. Жест, которым он показывает свое первенство. «Она моя» — говорит это прикосновение. Тео же облизывает сухие губы кончиком языка и смотрит прямо Гермионе в глаза.       Этот взгляд пугающий. Он до дрожи пронимает ее тело, пока пальцы Драко крепко сжимают ее плечи.       — Почему ты ушел? — спрашивает она вместо того, чтобы поинтересоваться, какого черта он делает у Тео и дружелюбно общается с ним. Пальцы сильнее впиваются в ее кожу, прежде чем он произносит ответ.       — Подумал, почему бы нам не помириться, мы же все играем в одну игру, — тянет он с ноткой лести и Гермиону от этого передергивает. — И теперь я официально приглашен, что ведь было очень важно для тебя. Да, Грейнджер?       — Как вы можете обсуждать это, когда…       — Она крепко спит, — отвечает Драко, замечая ее обеспокоенный взгляд, направленный в сторону ширмы, где лежит Макгонагалл. — Тебе стоит немного расслабиться, — говорит он так, будто перенимает манеру речи Тео.       Нотт на это хрипло усмехается и поудобнее устраивается в постели. Ситуация, в которой находится Гермиона - становится всё более неправдоподобной и весьма неуютной.       — Ты рассказал ему, — больше утверждает она, чем спрашивает, и Драко улыбается шире.       — Да, — подтверждает он и садится на стул, наконец выпуская ее из тисков своих рук. — Разве в этом есть что-то плохое?       — Нет, но…       — Признаю, — перебивает ее Тео, глядя на Драко, — я сомневался в тебе какое-то время. Поэтому, я тоже как и Грейнджер, неимоверно рад, что у нас больше не возникнет нелепых ситуаций, — перенаправляет он на нее свой взгляд. — Всё принимает самый удачный оборот.       — А что насчет тебя? — ее вопрос смешит его, и он откашливается, подрагивая всем телом.       — А что я? Спасибо, что живой. Твоих рук дело?       — С тобой была Дафна, — начинает говорить Гермиона и Тео прищуривает глаза. — Я пришла позже. А потом, — запинается Гермиона под влиянием его цепкого взгляда. — Потом мне пришлось перенести тебя сюда.       — И что бы я без тебя делал, Грейнджер. Дафна наверняка бы испугалась и начала наводить панику. А у тебя всё слаженно и четко. Как всегда.       — За начало учебного года ты был здесь уже несколько раз, — продолжает Гермиона. — Поговори с Помфри, когда будешь выписываться, уверена, она даст тебе какие-нибудь зелья, чтобы этого не повторилось.       — Так заботишься обо мне, — шепотом произносит Тео и поднимается на постели, приближаясь к ней. — Мило.       Драко хмурится и отводит взгляд. Гермиона сдвигается ближе к нему, цепляясь пальцами за рукав его рубашки.       — Меня скоро подлатают, — Тео вновь откидывается на подушки и заводит руки за голову. — На этот раз сбегать не буду, обещаю. Буду паинькой. А ты, — он обращается к Гермионе, — поможешь Дафне с организацией всего в Визжащей Хижине. Пары дней как раз хватит.       — По поводу Дафны, — Гермиона обходит Драко и встает у него за спиной, создавая для себя из него живой щит. — Мне кажется, ты как-то влияешь на нее в последнее время.       Она не хотела этого произносить, но слова сами вылетают из ее рта, не желая останавливаться. Глаза Тео темнеют, а губы искривляются в ухмылке.       — Малышка просто везде лезет под руку, — нехотя отвечает он. — Поэтому я стараюсь уделять ей достаточно внимания, чтобы не заставлять ее грустить без придурка Кассиуса. Он ведь бортанул ее? Именно из-за этого Даф хочет больше принимать участие в движе вместе с нами. Мы же можем помочь ей? Это не так уж и трудно.       Гермиона не успевает возмутиться. Сзади них материализуется мадам Помфри с недовольным видом.       — Час свиданий окончен, — объявляет она серьезным тоном, с которым даже не хочется спорить. — Уходите и не мешайте мистеру Нотту восстанавливаться. Ему предстоит выпить еще немало целебных зелий. Или для вас это шутки?       — Я в надежных руках, — отзывается Тео с расслабленной улыбкой на губах. — И скоро составлю вам компанию, как и прежде, а пока повеселитесь там за меня.       Гермиона растерянно отступает назад и запинается о туфли Драко, но он вовремя подхватывает ее. Крепко взяв за руку, он уводит ее от Тео под пристальный взгляд Помфри.

***

      У Гермионы до сих пор не укладывается в голове, как Драко так легко заключил перемирие с Тео. Она не задает ему вопросов, слепо следуя за ним по пятам, пока они не оказываются в каком-то Мерлином забытом ответвлении коридора, в которое не залетают даже призраки замка.       Она вскрикивает от неожиданности, когда Драко прижимает ее к стене и заводит ее руки над головой. Он трется своим носом об ее щеку, а затем начинает осыпать ее короткими поцелуями, спускаясь к шее.       Их охватывает жар, который неподвластен разуму.       Возмутительный и одновременно желанный.       Драко распространяет его по ее телу. Руками, влажными поцелуями и легкими толчками бедер, что говорят сами за себя. Ей ничего не остается, как поддаться и раствориться во власти его желания. Позволить ему коснуться обнаженной кожи и уловить рваный выдох с губ. Слиться в одном стоне и прижаться к его лбу своим, на дрожащих от интенсивности ощущений ногах.       Остыть и взглянуть в глаза. Такие серые и бездонные, что хочется тут же отвернуться, чтобы случайно не произнести громких слов. Чтобы случайно не признаться в том, в чем она совершенно не разбирается и вряд ли когда-то поймет природу своих чувств.       Но он говорит. И продолжает целовать ее лицо и губы. Боготворить и созерцать как величайшее произведение искусства.       Три слова пронизывают ее тело и душу.       Три слова, которых по ее мнению она не заслуживает после всего того, что было.       Ей стыдно. Она отворачивается, и его губы соскальзывают по скуле. Драко сводит брови и останавливается, чтобы спустить ее с бедер и поправить ее одежду.       Жар между ними стихает так резко, как если бы на огонь плеснули ледяной воды.       Гермиона хочет сбежать, но он всегда на шаг впереди и удерживает ее, схватив за запястье.       Немой вопрос застывает в его глазах, которые приобретают оттенок ненастья, и Гермиона прижимается щекой к его часто вздымающейся груди, из которой вот-вот выпрыгнет сердце.       Через несколько минут они уже стоят на привычном месте и поочередно курят сигарету под куполом, защищающим от мокрого и липкого снега.       Волосы Драко отливают серебром от влаги, попавшей на него сразу после выхода из замка. Гермиона неотрывно наблюдает за ним, когда тот прищуривается и затягивается сигаретой снова и снова, вбирая в себя дым. Тяжёлые хлопья снега медленно оседают на невидимый защитный купол над ними.       — Ты… красивый, — неожиданно позволяет себе признаться Гермиона, отворачиваясь, когда он прекращает курить и бросает на неё внимательный взгляд.       Её охватывает лёгкий холодок оттого, что он продолжает молча рассматривать её, едва заметно улыбнувшись услышанному.       — Разве лишь это — причина того, что мы вместе? — уточняет Драко, и Гермиона краснеет. Она выхватывает из его пальцев остаток сигареты и прижимает его к губам.       Невысказанный вопрос так и остаётся висеть между ними облачком бледного дыма. Драко лишь достаёт знакомый Гермионе маленький флакон из кармана мантии и протягивает ей.       Она благодарит его кивком головы и тушит сигарету. Последняя струйка дыма исчезает в их уединённом пространстве, знаменуя окончание момента.       — Сделай как он сказал, Грейнджер, — Драко поворачивается к ней, наблюдая за тем, как она реагирует на эту просьбу. — Займись подготовкой к вечеринке, а еще учебой. И не приходи к нему пока он не оправится.       — Это запрет? — она теряется от его слов, сжимая губы.       — Просто мудрый совет, чтобы не потерять себя.       С этими словами он оставляет над ней купол, сам выходя из-под него и возвращаясь в замок. Его фигура удаляется всё дальше и дальше. Действие щита рассеивается и прохладный воздух просачивается сквозь ткань мантии.       Гермиона остается под падающим снегом совсем одна, поеживаясь от холода. Обдумывает его слова и возвращается в замок, сопротивляясь своему желанию заглянуть к Тео и поговорить с ним наедине.       Как только она входит, то замечает, как Драко стоит в гостиной возле камина, очерченный огненным светом, исходящим от пламени. Он вертит свою волшебную палочку в руках и протянутой ладонью приглашает Гермиону к себе.       Гостиная пуста. Кроме них тут сейчас никого.       — Полетаем? — предлагает он так неожиданно, что сердце Гермионы совершает кульбит внутри грудной клетки. Но она не одергивает свою руку из его. — Сегодня такая красивая ночь, — продолжает он говорить о том, что откликается в ней предвестником опасности. Снег снаружи не собирается прекращаться. Он медленно падает с темного неба, заполняя собой всё вокруг. — Ты полетишь сама, но я всегда буду рядом.       — А что если…?       — Нет, ты не упадешь. Я обещаю.       Она долго смотрит в его глаза, наполненные искренностью и, наконец, соглашается, расслабив плечи.       Он обещает. И этого достаточно, чтобы поверить ему.