Сто оттенков одиночества

      Гермиона сжимает рукоять своей метлы и смотрит на нее с недоверием, пока Драко невозмутимо надевает перчатки.       — Метла — не кровожадная книга о чудовищах, поэтому переставай смотреть на нее так, будто она совершит на тебя нападение, — произносит он, поворачиваясь к Гермионе и приближаясь на шаг.       — То, что произошло, забывается не так легко, как тебе может показаться, — Гермиона продолжает изучать метлу и топчется на месте вместо того, чтобы попробовать оседлать ее.       — Я знаю, Грейнджер, — выдыхает он и задевает ладонью ее плечо. — Но нужно учиться побеждать страхи, какими бы огромными они ни были.       — Говорит мне тот, кто с детства на «ты» с метлой и полетами над землей, — Гермиона бросает острый взгляд на метлу и вновь отворачивается.       — Всё, что я буду делать — смотреть на тебя, — успокаивает ее Драко, подходя вплотную. — Нет никого, кто смог бы отвлекать нас друг от друга.       Гермиона кутается в мантию, глядя прямо перед собой. От Драко исходит непомерное спокойствие. Он немного наклоняется, чтобы встретиться с ее взглядом.       Потерянным и напуганным.       — Ты видел погоду? — не успокаивается Гермиона, бросив взгляд на стену из снега, пеплом оседающим на землю. Он медленно превращается в непроходимую пелену, покрывающую все квиддичное поле и трибуны. — Никто не летает в такой снегопад, Драко. Стоит потерять бдительность — и мы можем получить травму, упав с метлы.       Его последующий смешок выводит ее из себя, и она толкает его в плечо.       — Если каждую попытку сравнивать с предыдущей, никогда не добьешься прогресса, — говорит Драко и смахивает с ее волос пушистые хлопья снега.       — Никогда не задавалась целью научиться летать, с чего бы мне…       — Полезный навык, между прочим, — прерывает ее Драко и отходит чуть в сторону.       Он перекидывает ногу через черенок своей метлы, указывая на то, что он совершенно не готов к спору.       Она либо летит, либо нет.       Призыв не только к действию, но и к выбору.       Ее суровый выдох означает смирение, и Драко невольно улыбается ей, готовясь к совместному полету. Он склоняется над метлой, принимая летную позу. Ждет, пока Гермиона начнет повторять за ним и перестанет изводить его ожиданием.       Руки даже в перчатках начинают подмерзать, и Драко, будто угадывая ход ее мыслей, зачаровывает всю их одежду и сами метлы. Тепло мгновенно окутывает ее, равномерно распределяясь по телу.       Всё еще испытывая нервозность и нерешительность, она оглядывает метлу со всех сторон и только спустя минуту следует его примеру. Крепко хватается за черенок и наклоняет корпус вперед, плотно сжимая бедра.       На самой вершине черенка виднеется шильдик. Заветное «Д.М.» по которому она невесомо проводит пальцем и, наконец, решается оттолкнуться ногами, раньше него взлетая ввысь.       Внутри на доли секунды всё замирает. Даже удары сердца становятся тем, чего Гермиона не замечает, глядя на удаляющееся поле под своими ногами. Она делает так, как учил ее Драко: крепко держится за черенок и контролирует наклон, чтобы не повторять прежних ошибок. Не без труда она балансирует в воздухе, дожидаясь, когда рядом с ней поравняется Малфой, ошеломленный ее внезапным бесстрашием.       Она улыбается ему.       В ее груди растекается тепло не только от его заклинания, но и от гордости за саму себя. Ей впервые удалось покорить стихию и взять ее под контроль. Впервые удалось довериться и преодолеть давящий страх.       Драко доволен ею не меньше. Жестом он предлагает подняться немного выше. Пока они взмывают в темное небо, он следит за каждым движением Гермионы. Одобрительно кивает, когда она группируется, чтобы повторить за ним вход в поворот возле трибуны, и останавливается с ним на одном уровне.       Они достигают наивысшей планки квиддичного поля и подлетают к центральной точке. Вокруг них, как и под ними, никого. Замок спит, баюкая в своих многовековых стенах юных волшебников.       Время застывает.       Так же, как и ее сердце, когда ладони Драко касаются ее рук и притягивают ее ближе. А после — оно начинает бешено биться, делая щеки еще горячее от его притягательного взгляда. Драко делает так, чтобы она еще больше влюблялась в него, раз за разом приоткрывая свою душу.       Его рот накрывает ее губы в нежном, медленном поцелуе, и они будто изучают друг друга заново.       С нуля.       Они строят свои чувства из тонкого кружева доверия и многозначительных оттенков преданных взглядов. И основывают их не на том, что было, а на том, что есть сейчас.       Только он и она.       Только близость на границе с непомерной любовью, что вторгается в их сердца.       Гермиона отвечает на его поцелуй, обвивает его шею руками, балансируя на зачарованной метле, которую он удерживает невербальной магией возле себя. Вдыхает и выдыхает ему в рот, позволяя ему ласкать себя языком и губами. Сходит с ума и размякает в его крепких руках, отдавая всю себя без остатка.       Это всё, что у нее есть.       И она надеется, что такого ответа ему будет достаточно.       Метель покачивает их фигуры, пока они сидят рядом с друг другом, наконец утолив свою жажду. Вместо звезд на небе — миллионы снежинок. Они падают на лицо Гермионы и тут же тают. Откинувшись спиной на грудь Драко, она прикрывает веки в умиротворении.       Просто наслаждается моментом.       Моментом здесь и сейчас.       Внутри нее неспешно разрастается ощущение, будто теперь всё будет по-другому.       Не так, как раньше. Иначе.

***

      Приходит время проститься с высотой и начать спускаться вниз. Постепенно и неспеша. Плавные размеренные наклоны посреди снежной завесы. В ней сложно разглядеть, где начинается безопасная зона. Но они продолжают снижаться наперекор ветру.       Гермиона прижимается к основанию метлы, поглядывая на Драко и на то, как он справляется со своей, взятой из ангара. Учится его осторожным маневрам, контролю скорости и положению тела. Ей далеко до его профессионализма, но она не отчаивается в попытках усмирить внутри себя боязнь высоты.       До земли остается совсем немного, как она замечает мелькнувшее нечто посреди стены из падающего снега. Что-то, что мельтешит в вихре метели и явно направляется им навстречу.       Горло сковывает.       Всё тело каменеет и Гермиона сбивается с намеченного курса, когда удар дезориентированной, невесть откуда взявшейся совы, здорово накреняет ее метлу. Гермиону ослепляет болью. Всего секунды — и она вновь летит вверх, отдаляясь от поля.       Драко вовремя берет ситуацию под контроль, связывая магией их метлы. Энергозатратно, учитывая то, что они почти в сотне метров парят над землей. Но он справляется. Корректирует ее скорость, успевая, прежде чем она вновь полетит вниз и разобьется от глупого инцидента с нежданной гостьей. Он обхватывает Гермиону рукой, и второй, крепко взявшись за свою метлу, спускает их вниз под колотящееся в висках сердцебиение.       Они мягко падают на заснеженное поле, а виновник их экстренной посадки пикирует рядом, плюхаясь в снег и размахивая обдерганными крыльями. Уханье совы становится всё более взволнованным, когда птица, наконец, преодолевает комья снега и тянет когтистую лапу прямо в ладони Гермионы.       Она пытается сдернуть письмо и одновременно разглядеть сову, а точнее, понять, чья она. Когда большие испуганные глаза старой совы встречаются с глазами Гермионы, душа улетает в пятки. Порыв морозного ветра бьет в лицо и она, наконец, забирает клочок пергамента из лап совы и разворачивает его трясущимися руками. Смотрит на лист бумаги и дрожит, силясь осознать происходящее.       С обеспокоенным взглядом Драко подбирается к ней и легко вынимает лист из ее разжатых пальцев.       — Здесь ничего нет, — он обескуражен и находится в не меньшем замешательстве, чем и сама Гермиона, из глаз которой начинают литься слезы.       — Это сова Уизли, — говорит она слабым голосом. — Я должна быть там. Сейчас же. Что-то произошло.       — Я буду там с тобой, — заключает Драко, комкает злополучное послание в руке и убирает его в карман. — Я не позволю тебе отправиться туда одной. И не важно, насколько сильно меня там не ждут.       Она лишь кивает в ответ и бросается ему на шею, с силой и до боли сжимая его мантию.       Им предстоит долгая ночь.

***

      На территории Норы тихо.       Слышно лишь слабое дуновение вьюги вперемешку с шелестением ссохшегося камыша у крохотного озера. Снег неслышно ложится на крышу дома, в котором не светится ни одного окна.       Гермиона замечает движение вдалеке. Чья-то расплывчатая фигура, подняв руку, приветствует прибывших. Они еще не знают, что Гермиона не одна. Что рядом с ней тот, кто не является желанным гостем в этом доме.       Гермиона оборачивается на Драко и замечает, как он резко отгораживается окклюменцией, закапывая поглубже все свои мысли. Он вправе сделать это. Он даже не должен был сопровождать ее. Но он здесь, и эта поддержка чувствуется как что-то большее чем просто обязательство по отношению к ней.       Вблизи южного побережья снега выпало гораздо больше, чем на территории Хогвартса. Они приближаются к высокому строению, пробираясь сквозь наметённые сугробы. Тяжесть в ногах замедляет их, но они всё-таки преодолевают этот щит из снега. Теперь Гермиона вполне может разглядеть кто перед ними.       Джинни.       Ее глаза зареваны, губы поджаты, а волосы наспех собраны в хвост. Она успевает всхлипнуть прежде чем подбежать к Гермионе навстречу и крепко сдавить ее в объятиях.       Ее рыдания усиливаются, и Гермиона судорожно сглатывает, испытывая липкий страх. Она гладит Джинни по волосам и замечает, как из-за дома выходит тетушка Молли и Артур. Они держатся за руки с понурыми лицами, и это зрелище говорит о том, что произошло что-то непоправимое.       Неправильное.       Ужасное.       — Джинни? — Гермиона легонько хлопает подругу по плечу и та приходит в себя, шмыгая носом. Ночь делает эту картину еще более удручающей.       Гермиона назвала бы это эпицентром горя.       — Ты можешь объяснить, что произошло? — она вглядывается в ее заплывшие пеленой слез глаза и требует ответа на вопрос, на который у Джинни, кажется, нет адекватного ответа.       Душа Гермионы повторно ускользает в пятки, резко потянув с собой вниз все органы в ее животе. Становится не по себе.       — Кто? — уточняет Гермиона, продолжая смотреть на Джинни, пока та открывает и закрывает рот, позабыв все слова на свете.       — Джордж, — заканчивает за нее миссис Уизли, пока Артур оседает на снег возле стены дома. Он закрывает лицо промерзшими ладонями и вздрагивает на ветру.       Внутри Гермионы незримо разбивается надежда. Надежда которая была так нужна одинокому брату близнецу.

***

      В доме быстро становится тепло, когда Молли накладывает чары внутри кухни. Гермиона остается стоять в дверях вместе с Драко, крепко сжимая его руку. Тетушка замечает этот жест и качает головой.       Ее охватывает горе за погибшего сына и реагировать на Малфоя у нее не остается никаких душевных сил.       — Садитесь, — она подзывает их к столу и сама садится с краю. Ее взгляд сиротливо примагничивается к еще одному опустевшему стулу. По щекам бегут горькие слезы.       Джинни отодвигает стул рядом с Гермионой, молча садится и кладет голову на руки. Ее взгляд пустой и бездонный. Ни единой эмоции, как если бы она владела окклюменцией подобно Малфою. Она лишь изредка моргает и утирает нос рукавом рубашки.       — Завтра будут похороны. С утра прибудут Билл и Флер, Перси, Чарли и даже Рон, — произносит Молли бесцветным тихим голосом.       Гермиона опускает взгляд, терзая полы своей мантии. Драко прочищает горло и отворачивается, глядя в темный коридор с лестницей наверх.       — Я не знаю как, Мерлин… как мне это вынести, наверное я не смогу даже вновь взглянуть на него, — Молли срывается на безудержное рыдание и прячет лицо в ладонях. Ее грудь вздымается от частого и тяжелого прерывистого дыхания. — Даже сейчас, у меня не хватило духа. Артур… он нашел его в поле за домом среди снега, рядом с метлой… мой мальчик был уже мертв. Еще один… за что мне это?       — Он ничего не говорил, ничего! Даже…       «Мне», — хочет высказать Джинни, но мать прерывает ее взмахом руки.       Это почти как смирение. Почти как принятие случившегося.       Потому что то, что произошло, не вернуть и не исправить.       — Он ни с кем не разговаривал эти два месяца, с тех пор как ты уехала, — Молли смотрит на Гермиону и вытирает слезы. — Ты была последней, кто слышал его голос. Последней… И почему я была так слепа… Он уже тогда просил о помощи, но я не смогла распознать в нем весь тот груз невысказанного.       — Не время винить себя, — все оборачиваются на Драко, когда тот подает голос. — Он сам сделал этот выбор.       Жестоко, но правдиво.       Но для Молли этого недостаточно. Это не тот аргумент, которым можно запросто успокоить сердце матери.       Миссис Уизли долго изучает лицо Драко, встретившись с ним заплаканным взглядом. Сначала хмурится, а потом разочарованно опускает голову, глядя в пол.       — Он выжил не для того, чтобы закончить вот так, — произносит она почти что шепотом. Так тихо, что приходится прислушиваться к ее глухим словам, сказанным будто самой себе. — Это несправедливо.       — Всё наше существование полно боли, несправедливости и сожалений, миссис Уизли, — продолжает он так, словно в нем нет ни капли сочувствия. — Только свершившееся может напомнить нам о том, как важно оставаться человеком. Сильным человеком. Как важно жить эту жизнь даже после такого. Смерть — лишь ее часть. И необходимо научиться двигаться дальше, как бы больно это не было.       Молли вновь переводит на него свой взгляд, в котором как Гермионе кажется сокрыта крупица благодарности за столь честное и открытое сопереживание чужого для нее человека.       Гермиона сжимает холодную ладонь Драко под столом так сильно, как может.       В дом входит Артур. Обессиленный и поникший. На его скулах пылает румянец от мороза, волосы взъерошены, под ботинками начинает растекаться лужа от принесенного снега.       — Я убрал тело Джорджа и зачаровал его чарами стазиса. Он будет в порядке.       Последнее звучит неестественно.       Отчужденно и действительно неправильно.       Потому что Джордж должен быть прямо сейчас вместе с ними. За этим самым столом. Задорно улыбаться и выкидывать очередную шутку.       Но в доме стоит гробовая тишина.       Его больше нет рядом с ними.       — Я подготовлю вам комнату, — Молли нарушает тишину и поднимается со своего места. Она берет волшебную палочку в руки и проходит вдоль стола. — Пойдемте, — обращается она к Гермионе и Драко, зовя их последовать за собой, наверх.       Гермиона только сейчас замечает короткий, будто бы случайно брошенный и заинтересованный взгляд Джинни, которым она окидывает Малфоя с ног до головы. По сути она впервые видит его настолько близко. Без масок, без войны вокруг, без кривой ухмылки на лице. Просто Драко Малфоя, который ведет Гермиону Грейнджер за руку и стойко держится под взглядом Артура, поднимаясь по лестнице.       Горе сплачивает людей.       Возможно, временно, но Гермионе этого вполне достаточно, чтобы без тревоги пойти вслед за Молли, сжимая руку Драко.       Они достигают отведенной им комнатки и Миссис Уизли тут же уходит, оставив их наедине. Дверь закрывается за их спинами и Драко прижимает вымотанную и безэмоциональную от шока Гермиону к своей груди. Это лучшее спасение от паники и срыва, которое она могла себе представить. Поэтому она с удовольствием зарывается в его объятия и вдыхает запах — тонкий, как и всегда неуловимый, призрачный аромат его спокойствия.       Гермиона не помнит, как они оказываются на узкой постели в руках друг друга. Они переплетаются телами прямо так, в одежде, и засыпают под завывание вьюги за тонким оконцем. Снег заметает их следы и слезы. Зима беспощадно приближается к их сердцам.       Она обещает быть слишком жестокой.