Сто оттенков одиночества

      Тело Гермионы будто сдавливает тисками, пока она ползёт по проходу к Визжащей хижине. В голове нарастает паника, подступает противное удушье и дикий страх. Она должна немедленно снять этот груз порцией хорошего алкоголя даже не раздумывая, иначе сойдёт с ума.       — Добро пожаловать, Грейнджер, — голос Тео мягко касается ее уха, когда он склоняется к ней, а затем протягивает бокал прямо на входе в гостиную.       Гермиона опрокидывает в себя горячительное безумие за мгновение до взмаха руки прорывающегося к ней Драко в толпе приглашенных студентов.       Понимание приходит к ней слишком поздно.       Этот бокал был закономерностью. Тео сделал это преднамеренно.       — Дафна, где она? — опьянение медленно, но верно расползается по телу покалыванием мурашек. Но она ещё вполне здраво мыслит.       — Мне жаль, — отвечает Драко. — Я не успел. — В его голосе все раскаяние мира, который он не может спасти из-за умной игры Тео. — Она…       Она уже там. Танцует среди кучки студентов и непривычно много смеется. Ее волосы струятся по приоткрытым худым плечам, а короткое платье едва прикрывает резинку чулок.       Мерлин.       Они обе обречены. Их уже ничто не спасёт.       Гермиона судорожно глотает воздух, идя мимо толпы куда-то в центр гостиной и хватается за косяк едва устояв на ногах.       Она ещё может всё остановить. Изменить правила этой игры и выйти из неё без последствий, но её тело перестаёт слушаться, а голова наполняется размытыми мыслями, что толкают её вновь переступить черту.       В поле её зрения появляется Тео. Идеально черный костюм под стать Драко. Нарисованная улыбка и ровная обводка глаз, слезы Арлекино на щеках. Он всего лишь идёт ей навстречу, а его улыбка уже дробит её сердце сотней разных эмоций.       Ее голова живёт по своим правилам: она больше не может контролировать ситуацию, поддаваясь темноте внутри, которая толкает её на шаг ближе к Тео. И ещё на шаг, пока он не притягивает ее к себе за талию.       А потом…       Он целует ее.       При нем.       Так, что она чувствует, как в пронзительном взгляде Драко разгорается ярость.       Гермиона слышит его приближающиеся шаги, пока губы Тео властвуют на её собственных, пока его руки гуляют по ее телу в обтягивающем платье. Её кожа пылает под движениями ладоней Тео, вмиг оказавшихся на ягодицах и сжимающих их.       Гермиона неконтролируемо стонет, когда он врывается языком в ее приоткрытый для него рот. Она позволяет ломать себя, поддаваясь ощущению эйфории в своих венах.       Что, черт возьми, с ней происходит?       Внезапно рук становится больше. Вместо того, чтобы придушить ее и Тео прямо на месте, Драко обнимает и прижимает ее к себе за талию, врезаясь выпуклостью на брюках в ее поясницу. Тео же задевает своим возбуждением низ её живота. Запахи их парфюма смешиваются воедино, образуя что-то новое и головокружительное. Ноги подкашиваются от сумасшествия, что завораживает и подталкивает ее раствориться в ощущениях.       Она перестаёт их контролировать.       Гермиона просто поддается их губам и рукам. Она забывает как дышать, когда Малфой рисует дорожку из поцелуев вниз по ее шее до самого плеча и спускает бретельку платья. Глубокий вдох и Гермиона абстрагируется от звуков музыки.       Каким-то невообразимым образом они оказываются на втором этаже хижины в маленькой, но уютной комнатке.       Ещё немного и она перестанет вообще что-либо соображать, подставляя себя под растерзание этим двум крепким мужчинам.       Они хотят её.       Оба.       Хотят так сильно, что как можно быстрее терзают её кожу во всех обнажённых местах, что позволяет им это коктейльное платье. Они оба настроены так решительно, что она чётко ощущает тот электрический ток, который бьёт по кончикам пальцев в моменты их одновременных тихих и хриплых стонов.       — Как тебе такое, а, Грейнджер? — Тео выдыхает на ее шею, оставляя там влажный поцелуй.       Он поддевает край декольте и тянет его вниз, обнажая ее аккуратную грудь. Драко же продолжает прижимать её к себе спиной и перекидывает волосы на другое плечо.       Малфой первым обхватывает ее грудь и наслаждается обладанием. Он покусывает кожу возле ее ключицы и тут же зализывает. Жадно сминает её грудь, двигаясь ладонями вниз по ребрам и животу. Пальцы замирают у подола платья и касаются кожи бедер. Он не спешит снять с неё белье и ворваться во влажное лоно. Он смакует ощущения её податливого тела и заторможенные реакции.       Гермиона вздрагивает и откидывает голову на плечо Драко, когда Тео припадает к твердым соскам и начинает посасывать их поочередно. Она стонет и прогибается в спине, отчего сильнее вжимается в тело Драко и отчетливее чувствует его твердый член под тканью брюк.       Мерлин, она задыхается от возбуждения. Может, в ее бокале было что-то от зелья похоти? Она уже ни в чем не уверена.       Гермиона не понимает, почему они до сих пор не передрались из-за неё, почему не кидаются в друг друга проклятиями, почему терпят друг друга, лаская ее одновременно?       Она не понимает, потому что в голове всё плывёт и рассеивается. Мысли слипаются, а тело живёт будто само по себе, отдаваясь этим губам и рукам. Их пошлым движениям бедер и влажным горячим языкам. Они настойчиво подбираются к тому, чтобы взять её одновременно, как бы развратно это сейчас ни звучало в её голове.       Дыхание становится прерывистым. Стон за стоном. Громче и громче. Шуршание ткани, цоканье пряжки ремня, помноженное надвое. Приглушенный смех Тео и тяжёлое дыхание Драко. Их горячие ладони, жадно сгребающие ее тело.       Она сходит с ума и происходящее превращается в какой-то сон. Сон, в котором она совсем не планировала очутиться. Сон, который почему-то слишком яркий, чёткий и бесподобный. Настолько, что ее выворачивает наизнанку от чувств и эмоций. А Тео и Драко не прекращают потворствовать ей, тем самым больше раззадоривая ее.       Когда Тео, наконец, отрывается от ее истерзанной поцелуями груди, он опускается перед ней на колени и, греховно прицокнув, шлепает ладонью по ее кружевному белью. Оно бессовестно промокло от умелых ласк.       — Какая хорошая девочка, ты только посмотри, как она намокла. — Он оттягивает ластовицу и собирает часть влаги, а после облизывает пальцы, смакуя их как вкуснейший десерт.       Возвращается и проделывает это ещё несколько раз, прежде чем она начинает сама тереться о них. Вперёд и назад, от до боли перевозбужденного клитора до самого входа во влагалище. После всё кружится как в калейдоскопе и рассыпается на оттенки. Но через мгновение остается только одна пара рук, а затем ее сознание проваливается в забытье.

***

      От нее пахнет кровью.       А ещё смесью сладких духов и его подсохшей на ее щеках спермы. Тео смотрит на припухшие губы Дафны и сглатывает шершавый комок. Моргает несколько раз и отползает от ее обнаженного тела. На чердаке Визжащей хижины совсем холодно и его влажное тело покрывается мурашками. Он спотыкается о простынь с капельками крови и пытается вспомнить, что он делал с Дафной. Перед глазами вспыхивают её жаркие движения бедрами, похотливый взгляд и игривая улыбка, которую он мгновенно портит.       Собой.       Долго и грубо пользуется ей, зная, что она не вспомнит. Делает это ещё жёстче, чем обычно, превращаясь в ненасытного зверя. Он почти убивает её с каждым последующим разом. Входит в неё так, что она дрожит и скулит от боли.       Воспоминания душат его и он прислоняется к оконной раме. Обжигающее морозное стекло липнет к коже спины, пока он собирает себя по кускам. Смотрит как Гринграсс просыпается, лениво потянувшись, и тут же куксится от боли во всем теле.       Блять. Она вся в гематомах.       Он замечает, как её живот и грудь сохранили отпечатки его пальцев.       Кровавые отпечатки.       Багровые засосы покрывают практически всё тело. Он ловит её встревоженный взгляд и тут же выходит прочь. Прямо так, босиком и без мантии. На чертов снег, по которому идёт до самого замка, желая содрать с себя кожу, а потом поворачивает вспять, потому что внутри всё зудит настолько сильно, что он даже не желает думать о том, чтобы завязать.       Не сейчас.       Обязательно потом.       Дверь бара открыта, когда он врывается туда совсем оцепеневший от холода и голода по чему-то действительно насыщающему его организм. Он знает, что хозяина сегодня нет и эта милая вэйла, даст ему всё. И даже намного больше.       — Я не могу, — шепчет она пока он задирает её тонкие юбки, затаскивая ее в знакомый чулан. — Он выгонит меня на улицу, ты не можешь вот так подставить меня!       Слезы катятся по ее щекам, пока он смеётся. Пока входит в нее и снимает дикий стресс этой покорной Элорой.       — Ты дашь мне всё, девочка, как только я кончу в тебя.       Он затыкает её рот и не обращает внимания на то, как она хнычет. Прямо как Дафна, только ещё более покорная.       Вырывает из ее рук маленький свёрток, когда уходит и бросает её возле взломанного сейфа эльфа. Возвращается в замок прежней дорогой, наплевав на холод. До Хогвартса уже рукой подать.       Он снова приведёт себя в норму, только…       — Детка? — Он смотрит на Дафну, которая идёт ему навстречу из замка и обнимает его так крепко, что с непривычки он задыхается.       А может быть ещё не всё потеряно.       С ним, с ней.       А может быть у него просто банально нет сил на то, чтобы отступить и скинуть её руки со своего тела.       — Ты же ушёл без обуви и… Тео, — её взгляд кричит о том, чтобы он обнял её в ответ. О том, чтобы он позаботился о ней, вёл себя достойно, а не как последняя мразь.       — Отойди, — вместо ответного объятия он отталкивает её. Он оставляет её мёрзнуть и смотреть ему вслед, захлебываться слезами и давиться выдуманными чувствами.       Он непременно покончит с этим. Снова закинется и познает мир без всего этого дерьма.       — Тео, пожалуйста, подожди! — она кричит, раздирая себе горло. Умоляет его и опускается в его глазах. Хватает его за рукав рубашки, дергая на себя.       У неё едва есть силы остановить его.       — Что. Ты. От меня. Хочешь, — в его голосе трескается лёд и Дафна шмыгает носом прежде чем вновь уткнуться ему в грудь своей щекой.       Господи, какая же она глупая. Доверчивая и безмозглая жертва его демона, который давно поработил его. Она продолжает молча жаться к его груди. Её волосы спутаны, а тело неистово потряхивает.       Ей так холодно.       Но он не может её обнять.

***

      Ее губы произносят его имя.       Беззвучно. Лишь движение, которое он даже не замечает, отворачиваясь.       В бликах от воды, в этом полумраке комнаты, стоя к ней спиной, он все равно остаётся невероятно красивым.       Ангелом.       Ангелом возмездия.       Гермиона просыпается.       Тело ломит, а голова раскалывается на части. Между бедер саднит и она морщится, силясь вспомнить о вечеринке.       Тщетно.       Огромный пробел в памяти отзывается в ней лёгкой тревогой, но она старается не паниковать. Услышав шаги за дверью, Гермиона сползает с кровати Драко.       Его нет рядом.       Снова.       Повторяющиеся моменты наслаиваются в ее сознании друг на друга и вызывают кошмары, от которых она не может сбежать. Они обвивают её шею, стоит ей провалиться в мир снов.       Когда она решается встать в постели, из ванны неслышно выходит Тео. Он выглядит вполне буднично, не считая пошатывающейся походки.       — Ну как, уже пришла в себя?       — Для чего ты так поступаешь со мной, — спрашивает Гермиона, не узнавая свой голос. — Зачем? Какую цель ты преследовал?       — Цель? — Тео растирает воздух между большим и указательным пальцем, а затем смотрит на неё с полуулыбкой. — Ты. Ты была целью. Моей мишенью номер один, Грейнджер. Лакомой и труднодоступной, но пунш пробудил в тебе твою тёмную сторону.       — Ты и Драко… вы оба… — Гермиона рассеянно смотрит на свои дрожащий ладони.       — Оо, мечтать не вредно, я тоже как и ты раскатал губу, — некое сожаление застывает на его лице. — Только он. Только Драко Малфой имел твоё прекрасное тело. Ублюдок… Он даже… Даже не подумал делиться. Но я видел в твоих глазах это пылающее желание. Такого даже от зелья похоти не бывает. Салазар, мы так с тобой похожи, но ты выбрала его. Пожалуй, мне придётся смириться и выйти из игры.       — Ладно я, но Дафна, с ней ты тоже так играешь?       Его взгляд темнеет и он отворачивается к витражу.       — Дафне… было хорошо, даже очень, — отвечает он будто мурлычет.       — Это ты её тайный парень?       Она спрашивает его вот так вот в лоб, чтобы не оставалось сомнений.       — Выбиваешь из меня какое-то признание? — он вмиг холодеет и отстраняется подобно Малфою. Только вот у того безупречная окклюменция. — Я без понятия, с кем трахается малышка Гринграсс. И не стоит этих сцен, Грейнджер. Спроси у неё сама в конце концов.       — Она хочет выйти за него замуж, — в ее тихих словах слышится сожаление.       — Что ж совет им да любовь, — язвит Тео так, будто его это совершенно не касается. Гермионе уже так не кажется. Тео слишком закрывается для такого как он. — Не моя тема, ты же знаешь. Все эти сказки… оставим их для наивных розовых фантазий Гринграсс и… для тебя, — добавляет Тео и принимает суровый вид, поправляя рубашку. — Я желаю тебе счастья. Прости, что не слишком искренне, Грейнджер, но уж как есть.       Он ревнует.       Так сильно, что его челюсти ходят ходуном от напряжения и ненависти. К ней, к Малфою, ко всему пространству, что они делят на троих.       — Тео, вот ты где! — Дафна врывается в комнату, как к себе домой и широко распахнутыми глазами смотрит на него, стоящего у витража.       Когда он оборачивается на ее голос, её лицо мгновенно заливается румянцем, а улыбка сползает с лица от его сурового вида. Нотт вылетает из комнаты, не удосужившись что-либо ответить Дафне и оставив ее стоять с застывшим на губах вопросом.       Гермиона уходит следом.