Глава 73. Начало и конец
5 февраля 2026 г., 11:04
Ночной экспресс встречает Гермиону гудками и густым белым паром. Чемодан оттягивает руки — она вновь не использует магию, желая прочувствовать всё. Этот чемодан - еще одно напоминание о тяжести ее глубоких чувств и расставании.
В пустом вагоне прохладно и неуютно — точно так же, как и в ее душе. Первый скрип колес и толчок от начала движения поезда — символ нелегкой жизни впереди. Но это не смирение. Это то, что сделает ее сильнее.
То, что заставит ее больше ценить то, что она имеет.
— Вот мы и добрались, — говорит она, кинув тяжелый чемодан на пол внутри крохотного купе. Ее ладонь задевает живот, по которому всё еще сложно понять, что через каких-то восемь месяцев она станет матерью.
Она решила сохранить это чудо в себе. Принять это как дар, а не наказание.
Гермиона задвигает купейную дверь и садится на обтянутое бархатной тканью сиденье. Ближе к окну, из которого она наблюдает за тем, как начинает исчезать перрон, за тем, как снег продолжает падать и падать, застилая все окрестности Хогвартса своим покрывалом. Ее следы тоже заметет. Будто ее и не было там никогда.
Она тоскливо оглядывает насыщенно-бордовую обивку купе и следит за тенями, мелькающими за стеклом в двери. Ее сердце болезненно сжимается, когда за ними проходит высокий волшебник в черной мантии. Это не Малфой, но она всё равно продолжает смотреть туда, пока веки не начинают слипаться и ее не убаюкивает размеренное покачивание поезда.
***
— Гермиона! Мерлин милостивый, ты приехала! — Джинни душит ее своими объятиями, начиная с порога, и отбирает увесистый чемодан. — Сдурела, тебе же нельзя! Джинни, судя по всему, уже прочла ее позавчерашнее письмо. Грейнджер не успевает вдохнуть тепло, состоящее из аромата свежей выпечки и многочисленных специй, как ее обнимает Молли. Позади нее стоит мистер Уизли. — Девочка моя, как хорошо, что ты снова с нами, — причитает она и вновь душит ее крепкими руками. — Разувайся и проходи сразу на завтрак. — Здравствуй, Гермиона, — приветствует ее мистер Уизли и Грейнджер обнимает его в ответ. Щекой она касается вязи его плотного колючего свитера, который слегка отдает табачным дымом. На нее накатывает неуместная ностальгия. Слезы собираются в уголках глаз, но она быстро смахивает их и стягивает ботинки.***
Они завтракают в абсолютной тишине под шелестение вязальных спиц тетушки Молли. Гермиона изо всех сил старается съесть выделенную ей порцию запеканки, но в итоге осиливает лишь четверть. Сладкий ягодный пирог с плетеной верхушкой остается нетронутым. Взгляд сам собой падает на пустые места братьев и она прижимает к себе кружку с горячим травяным чаем, бьющим в ноздри вишневым листом и мятой. А еще он жутко горький, но она не тянется за медом, выпивая его маленькими глотками и рисуя себе образ Джорджа и Фреда напротив. Любая их шутка или шалость была бы сейчас более чем уместна. Ближе к обеду, так и не достав свои вещи из чемодана, Гермиона выходит в заснеженный двор, чтобы заглянуть на могилу к Джорджу. Ее тело практически промерзает насквозь, когда сзади к ней приближается Джинни. — Тебе лучше вернуться в дом, — советует ей Уизли и продолжает стоять рядом. Джинни и сама трясется в своей мантии, накинутой поверх домашней одежды. — Твоя простуда навредит будущему малышу. — Я хочу уехать, — тихий голос Гермионы вынуждает Джинни сделать шаг в ее сторону. Касание руки — задержать. — Здесь тебе будет лучше. Скоро приедут Гарри и Рон. Рождество уже через три дня! — Я смогу выручить немного денег, продав кулон, подаренный Драко, — отвечает Гермиона спокойным голосом, дотрагиваясь до изумрудной капли на своей шее, и Джинни округляет глаза. — Этого мне хватит примерно на год безбедного существования. Я не привередлива. Какой-нибудь дом в деревне у долины Девоншир вполне сойдет. — Ты… — выдыхает Джинни с полнейшим замешательством. — Ты же шутишь, так? — Нет, Джинни, — твердо отвечает Гермиона и разворачивается к домику семейства Уизли. — Поверь, так будет лучше. Джинни переваривает ее слова, пока идет вслед в след за Гермионой. Ей явно это дается с большим трудом. — Пообещай связываться со мной по каминной сети, Гермиона. Грейнджер останавливается и оборачивается, глядя на Джинни. — Я… обещаю, — кивает Гермиона, надев на себя фальшивую улыбку. — А ты, пообещай быть счастливой. Вы с Гарри этого достойны. Берегите свою любовь. — Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива, Гермиона! Не представляю, как ты будешь совсем одна в такой глуши, — раздосадованно отвечает Джинни. — Что ж, спешу напомнить, что я теперь не одна. — Гермиона поглаживает живот круговым движением, и взгляд Джинни тут же смягчается. — Ты ведь скажешь мне, как будет пора? Мы никогда не оставим тебя один на один с этим, Гермиона. — Я постараюсь, правда. Если что-то пойдет не так, я всегда смогу отправить патронус. — Хочешь, я помогу тебе обустроиться? Побуду с тобой первые недели? — Джинни, — Гермиона продолжает подавлять тянущую грусть в своем голосе, приободряясь при ответе. — Я не беспомощная. Всё сложится наилучшим образом. — Но что, если..., — Джинни делает паузу и смотрит на Гермиону из-под ресниц. — Что если Драко передумает и начнет искать тебя? — Он не передумает, — Гермиона поджимает губы и опускает плечи. — У него началась новая жизнь, как и у меня. Нас больше ничего не связывает. — Но ведь… — Кажется, я не упомянула самое главное в письме, — усмехается Гермиона, хотя на душе у нее всё изодрано когтями Пикси. — Это ребенок не от Драко. — Мерлин, — Джинни прикрывает губы рукой и качает головой. — Как оказалось он не может иметь детей. А так как я… — она делает паузу, чтобы глотнуть воздуха, который нещадно щиплет ее легкие. — так как я встречалась еще и с Тео, то в конечном итоге всё пошло наперекосяк. Джинни не находит, что ответить, и обреченно отводит взгляд. — Мы справимся со всем этим. Ты никогда не была одна, Гермиона. Ты наша семья. После этих слов сердце Грейнджер сжимается так сильно, что она почти чувствует легкую боль. А затем и облегчение. Однажды ей стоило это понять. Она никогда не была одна.***
Пока все еще спят, Гермиона спускается вниз, обводя взглядом кухню и крошечную гостиную. Здесь невероятно уютно, но нет ощущения дома. Ее места, куда бы она хотела возвращаться. Многочисленные колдографии Уизли не спят в своих рамах. Они прыгают, улыбаются и машут Гермионе, пока она неуверенно мнется возле камина с зажатой в руке бисерной сумочкой. Внутри всё только самое необходимое. Немного вещей на первое время, пара книг, связка пергаментов, набор перьев и несколько флаконов чернил. В руке крепко сжата волшебная палочка, а по щекам катятся непрошенные слезы. Всё имеет начало и конец. Вечность — обман для тех, кто затерялся в бесчисленных гранях непростой жизни.***
— Купите его? — с нетерпением спрашивает Гермиона у старьевщика в антикварной лавке. Пожилой и опрятный мужчина разглядывает ожерелье уже больше пяти минут, проверяя и без того кристальную чистоту изумруда. — Редко беру что-то подобное, — отзывается он с ленцой в голосе и Гермиона кидает на него раздраженный взгляд. — Но вещь очень качественная, — подмечает он. — Сразу видна изумительная работа гоблинов. Пожалуй, возьму. Он нарочито медленно лезет под прилавок и достает несколько мешочков с галлеонами. Гермиона выхватывает их, даже не пересчитав, и выбегает из лавки. В груди всё затягивается льдом с тех пор как она сняла с себя этот камень. Магия внутри него всегда немного пугала ее. Она бегло осматривается по сторонами и быстро заныривает в темнеющий проулок. Тени скрывают ее силуэт.***
8 месяцев спустя
Её пронзает боль. Сильная, частая и почти невыносимая. Ноги сами несут её к камину. Гермиона падает на колени и вызывает глубокое зелёное пламя. Джинни слишком долго не отвечает по каминной связи и Грейнджер кажется, что её вот-вот покинут силы. Она ощущает приближение неизбежного. Она рожает. Рожает ребёнка, не зная его пол и принадлежность крови. Кто он, внутри нее, чей он? Она всхлипывает от пронзительного спазма и сжимает зубы. Вновь пытается вызвать Джинни, глядя на пламя. В глазах темнеет от новой волны боли. Сил и концентрации на патронус совсем не остаётся. Секунды превращаются в минуты или часы, прежде чем она слышит хлопок сквозь гул камина. Чувствует руки, что подхватывают её, а потом и приятную невесомость, с которой её аккуратно левитируют в комнату. — Гермиона! Гарри вот-вот обещал тоже прийти на помощь! Господи, ну почему ты не сообщила мне раньше! Неужели ты думала, что всё обойдётся? Ты и так переходила должный срок. Мерлин! Помоги мне всё это вынести. О! Гарри, наконец-то! — слышит Геримона уже где-то отдаленно, из-за того, что проваливается в волны боли. — Срочно неси из ванной таз и чистые полотенца. И воды, много чистой воды. У нас нет времени и возможности перемещать её в Мунго. Она уже рожает.***
Роды были долгими и болезненными. Схватки, даже под чарами Джинни, кажутся ей жжением адского пламени. Голосов вокруг Гермионы становится всё больше. Через какое-то время она узнает в размытом мельтешении влаги на глазах силуэт Молли. Именно она - первая, кто принимает кричащего, измазанного в крови младенца. Её руки заботливо укладывают ей на обнаженную грудь маленький кричащий комочек. — Это мальчик, — провозглашает она. - Очень красивый мальчик. И одного лишь взгляда Гермионе хватает, чтобы восстановить всю картину её мира. Невероятно яркие серебристые радужки глаз, которые внимательно смотрят на нее и редкие светлые волосы на головке малыша заставляют её испытать мгновенный шок и одновременно облегчение. Она не понимает, почему, но именно сейчас ей становится не страшно. Даже несмотря на всё то, что всплывает в голове. Все те слова кажутся трухой по сравнению с тем, что подарила ей их любовь. Гермиона обнимает и целует влажный лобик и щеки новорождённого. Роняет на него слезы и благодарит всех святых, что смогла выжить ради этого момента.***
— Я просто убью его! — полный решимости и гнева Гарри мечется по комнате перед Гермионой с младенцем на руках. Лео всего пара дней от роду. — Гарри, не смей говорить ему о моем сыне, — прерывает его Грейнджер и смотрит на него с мольбой. — Я не хочу, чтобы он знал. — То, как он поступил с тобой — отвратительно, Гермиона! Что ж, всё это было ожидаемо с его стороны. Взять и слиться от ответственности. Жениться на той, кто ему под стать. — Гарри, — произносит она чуть тише. — Прошу тебя. — Только твои просьбы останавливают меня прямо сейчас. Но однажды ему не уйти от ответственности. Он поплатится за это. На следующий день Гарри отправляют в сложный рейд, где он проводит несколько месяцев, и после попадает в Мунго с ранениями. Всё не так страшно, но это остужает его пыл. Временно он забывает о своей мести. Вся их жизнь начинает плыть по тихому течению, и Гермиона наконец-то надеется на счастливый конец этой истории, прижимая к себе новорождённого сына.
