Сто оттенков одиночества

Размеренная жизнь затягивает. Гермиона вот уже год живет среди прекрасной долины. Сейчас она делит небольшой дом пополам с доброй и приятной женщиной. Анна — владелица продуктовой лавки в центральной части их крошечной деревушки. Она помогала Гермионе первое время с Лео. Азы материнства, увы, не передаются по наследству. Всё приходит с опытом и советами окружающих, знающих больше тебя, людей. Помимо Анны ее всегда навещала Джинни и миссис Уизли. Они водились с ее сыном, пока Гермиона подрабатывала за кассой в лавке. — Ты же понимаешь, что если Драко узнает, он будет в шоке, — говорит ей Джинни, в очередной раз навещая подругу детства. Лео уже пара месяцев, он много спит и почти не капризничает. Для любой матери это подарок судьбы. — Разве ему есть какое-то дело до меня? — отстраненно замечает Гермиона. — Он обманул меня, а теперь счастлив в своем идеальном мире. Я не желаю никому навязываться. Он принял решение. На тот момент оно было справедливым, даже если я и не осознавала этого. — Астория, его жена, — начинает Джинни, опуская взгляд. — В Пророке написали о ее внезапной смерти. Я не знаю причин, ты же знаешь этих газетчиков. О них ведь не писали с тех пор как они поженились. — Мне всё равно, — обрывает ее Гермиона, и отрешенно покачивает кроватку с сыном. Она плавно двигает запястьем, управляя чарами. — И, да, — продолжает Джинни, совсем втянув голову в плечи. — Он был в Норе примерно месяц назад. — Что? — магия Гермионы спадает и колыбель останавливается. — Я не говорила тебе, потому что ты запретила! — шепотом восклицает Джинни. — И, честно, на его лице тогда был написан истинный ужас. Он искал тебя, Гермиона. — И что ты ему сказала? — уточняет Гермиона, склоняясь к Лео и поправляя ему пеленки. — Ничего, — пожимает Джинни плечами. — Ответила, что не знаю где ты и что с тобой. Мерлин! Он был невероятно зол, но ему пришлось уйти с непомерным разочарованием на лице. Я не знаю, что могло стать причиной его внезапного появления на пороге нашего семейного дома. С тех пор он больше не появлялся. А недавно и эта газета… Ты всё еще уверена, что не хочешь, чтобы я отправляла тебе почту хотя бы раз в неделю? Но мысли Гермионы заняты уже совершенно не этим. Она внимательно смотрит на новорожденного сына. Ее пальцы подрагивают, когда она касается ими его личика и светлых волос. Столь же мягких, как и у Драко. «Он искал тебя». Он искал ее. Их. Ее сердце сжимается в комок. Душа дребезжит, а из глаз катятся слезы. — Гермиона? Иди сюда, — Джинни обнимает ее и прижимает к себе. В этих объятиях из Гермионы выплескивается все то, что сидело в ней всё это время. Не просто слезы, а боль и страх. Потерянную некогда надежду. По какой-то неведомой ей инерции она тянется к кулону, которого давно нет на ее шее. Тоска тут же пожирает изнутри. — Пришлешь мне следующий Пророк? — тихим и неуверенным голосом спрашивает она Джинни, и та согласно кивает. — Конечно, Гермиона, хоть каждый день! Она желала знать о нем всё. Всегда. Но просто запретила себе даже думать и вспоминать об этом мужчине, что обесценил ее чувства. А с рождением Лео Гермиона поняла еще и то, что всё, что он сказал, было гнусной ложью. Причиной, чтобы оставить ее. Избавиться от нее. Тогда почему же он искал ее? Что им двигало? Может быть он уже знает о Лео и хочет отобрать у нее ее сына? Мерлин. Она должна еще больше заботиться о своей безопасности. Поэтому ей нужно бежать. Из этой деревни. Из страны. И как можно дальше.

***

С того разговора с Джинни проходит еще несколько невероятно длинных месяцев. Гермиона планирует и обдумывает пути отступления всё это время. Джинни присылает ей Пророк, как и обещала, каждую неделю. В моменте Гермиона вспоминает об Австралии и родителях, которые теперь живут там. Щелчок в голове происходит мгновенно. Она отправится именно туда. В последние дни сборов приходит очередной выпуск газеты. Гермиона с жадностью впивается в колонку новостей и тут же роняет газету. Новость ошарашивает ее. Обезоруживает. У Драко тогда тоже родился ребенок. В колонке на второй полосе мелькает туманная колдография. Одинокий мужчина со знакомыми ей чертами лица, держит в руках ребенка практически возраста Лео. Он прячет его от вспышки камеры и скалится на журналистов, которые подбираются к его фамильному имению, потерявшему былой лоск. Исхудалые скулы Малфоя резко выделяются на бледном лице, под глазами глубокие дикие тени. Но в глазах всё тот же блеск. Та же жизненная сила. Вот почему скончалась Астория. Вот почему он искал ее. Но хотел ли он всё исправить или же доломать? Гермиона опускается в кресло и невидящим взглядом озирается вокруг. Ее пристанище наполняется холодом. Она покидает эти стены с четким пониманием того, что будет дальше. Она никогда не отдаст ему Лео. Она больше никогда не поведется на этот взгляд. Она больше никогда… — Гермиона, тебе помочь? — спрашивает ее Анна, внезапно вошедшая в комнату. Гермиона инстинктивно прижимает сына к груди и выставляет палочку. Понимающая полукровка Анна останавливает ее взмахом ладони. — Опусти палочку, здесь только я, Гермиона. — говорит она и спокойно улыбается. Гермиона опускает руку и убирает палочку в кобуру. Внутри закипает решительность. Она просто обязана выбрать себя. Хотя бы сейчас.

4 года спустя

Гермиона живёт в доме напротив и наблюдает за их окнами каждый божий день. Это состояние изматывает. Оно наматывается как проволока на катушку, затягивает её основание всё плотнее, так, что дышать становится невыносимо. Гермионе пора действовать, пора скинуть с себя кокон жертвы и познакомиться с ними заново. — Лео? — Гермиона зовет сына и накидывает поверх тонкого сарафана тунику пестрой расцветки. Она застает сына за сбором игрушек возле корзины. Он методично складывает свои мячики и игрушки. Ведёт себя так, будто родился в фамильном поместье вместо лачуги, в долине на юго-западе Великобритании. В нем всегда текла кровь Малфоев. Что бы он ни делал — он делал это скрупулезно и тщательно. С таким вниманием и сосредоточенностью, которое ещё не присуще детям его возраста. — Лео, пойдём немного прогуляемся. Маме нужно кое что сделать, хорошо? Без слов он оставляет игрушки на месте и поднимается с колен, поправляя на себе льняную рубашку. И все эти движения. Господи, почему он копия Драко, а нее её? Почему гены аристократов настолько сильнее, что затмевают любые отклонения от своей нормы. Но даже сквозь слои отстраненности на губах Гермионы мелькает слабая улыбка. Этот маленький человек живёт и действует исходя и из своих собственных формирующихся привычек, а его идентичность в повадках и манерах Драко Малфоя — не повод любить его меньше. Мерлин, да она души в нем не чает. Он послушно шагает с ней через улицу к двухэтажному дому напротив. Молча ждёт и внимательно смотрит на белоснежную дверь с номером 17, при этом держа Гермиону за руку. Внутри тихо, но Гермиона уверена, что соседи не выгоняли сегодня пикап из гаража. Ее родители дома. Через пару секунд после второго звонка, ей открывает женщина покрытая приятным золотистым загаром. Её глаза сияют и излучают добро. Она смотрит сперва на мальчика перед собой, а затем и на неё. Незнакомую ей девушку. — Простите, — начинает Гермиона заготовленную и на миллион раз отрепетированную речь. — Я ваша соседка, Джин. Не могли бы вы позволить мне воспользоваться вашим телефоном? Мой не работает со вчерашнего дня, а мне срочно нужно перезвонить подруге. Женщина замирает, глядя на неё, будто в её голове усиленно работают шестерёнки. Гермиона даже на мгновение думает о том, что она «узнала» её. Но нет. Этого не происходит, и её мать радушно распахивает дверь и приглашает их внутрь. Гермиона замирает, когда видит мужчину, своего отца, спускающегося с лестницы. Он держит в руках чашку кофе. На нем очки и легкий хлопковый светлый костюм. Выражение его лица сосредоточенно и безэмоционально. Они встречаются взглядами, и сердце Гермионы будто принимает в себя пулю. Всего на доли секунды мужчина колеблется, а потом точно так же улыбается ей, как и ее мать до этого. Внутри обрушивается стена, которая позволяет Гермионе вобрать в себя новую порцию воздуха и заметно расслабиться. Оба ее родителя уже не те, что прежде. Потеря памяти сыграла опасную, но с другой стороны и положительную роль в ее жизни. Теперь они могут начать узнавать друг друга заново. — У нас гости? — уточняет он у супруги, которая безотрывно изучает девушку с сыном в своем доме. — Это наша соседка, пришла чтобы позвонить, — кивает ему жена и приобнимает мужа за плечи. Гермиона, наконец, оставляет сына на кресле, где на него сразу же обращают внимание. Она поднимает трубку, набирая несуществующий номер. — Лиззи! — восклицает Гермиона неприметное европейское имя и широко улыбается. — Представляешь кот перегрыз провод, не смогла позвонить тебе. Предлагаю перенести нашу встречу на пляже на послезавтра. Как раз починят телефон. Она выдерживает паузу кивая в пустоту. — Да, конечно. Там такое чудесное побережье. Лео будет в восторге! Гермиона демонстративно кивает и бросает взгляд на любопытного Лео, который исследует пространство дома соседей с неимоверным интересом. — Хорошо, я всё захвачу. Что? А, нет, Кэрол заболела. Так, получается в машине еще останется местечко. Подумаю, кого позвать, может быть кто-то захочет, хотя у меня здесь рядом больше никого и нет. Проходит секундная пауза, после которой Гермиона кладет трубку, сияя от счастья. Ее мать напротив разговаривает с Лео, но тот краснеет и опускает взгляд. — Не хочу показаться бестактной, но, кажется, вы едете на побережье? — уточняет мать Гермионы, и Лео сразу же приободряется. — Да, именно, — подтверждает Гермиона. — О, может быть, вы хотели бы присоединиться? Знаю, мы не настолько знакомы, но всё-таки. Было бы замечательно! Ее маленькая уловка срабатывает. Гермиона внутренне ликует, но при этом продолжает нервничать. Самое главное, что первый шаг сделан. И это лучше чем ничего. — С удовольствием, — отвечает женщина, и Гермиона расплывается в дружелюбной улыбке. Краем глаза она замечает, как ее отец робко улыбается изучающему его Лео. Это больше чем просто хорошо.

***

Сегодняшний январский день прекрасен. Просто бесподобен. Побережье Мейн купается в лучах закатного солнца. Переливы вишневого и пурпурного переплетаются с охристым и плавно перетекают в теплый желтый. Небо залито непередаваемым градиентом оттенков. Здесь, в Австралии, совершенно иной климат. Лето наступает в зимние месяцы и достигает пика температуры. Такого лета в Лондоне никогда не встретить. На щеках Лео того и гляди мелькает прелестная ямочка, что каждый раз, когда Гермиона смотрит на нее, будоражит ее сердце. Ее сын подрастает, и она предчувствует, как рано или поздно магия начнет проявляться в нем. Рано или поздно Лео начнет расспрашивать про отца сам. Всё, что она рассказывала ему, было похоже на одну из сказок о Принцессе и драконе, но, чем старше он становится, тем сложнее скрывать от него истину. — Смотрю на вас, и у меня появляется смутное ощущение, — вдруг разрезает тишину миссис Грейнджер. — Мне кажется, я встречала вас раньше. — Нет, — отрицает Гермиона, покачав головой, полной буйных кудряшек. — Этого просто не может быть. Вы наверное путаете меня с кем-то. — Скорее всего да, — откликается женщина и Гермиона подхватывает на руки бегущего к ней Лео. Он уже успел весь извозиться, построив замок из песка. — Вы скрасили мой сегодняшний день этим внезапным приключением, — говорит миссис Грейнджер и с улыбкой на губах наблюдает за ними. Засматривается с какой-то легкой грустью в глазах на то, как Лео елозит на коленях у Джин. — Я вообще очень часто выбираюсь куда-либо, — подхватывает Гермиона, видя, как их начинает соединять необходимая ей связь. Тоска по прошлому медленно отступает благодаря сегодняшнему дню. — Мы могли бы ездить вместе. Если ваш муж, конечно же, не против. — Он не против. С тех пор как мы перебрались сюда из пасмурной Англии, мой муж не упускает возможности поймать волну или поехать на ловлю рыбы. — Тогда мы с вами еще обязательно увидимся, — Гермиона вновь дарит женщине напротив свою широкую улыбку и прижимает к себе сына. — И, да, заходите к нам в гости в следующую субботу. Мы будем печь традиционный пирог. Лео уж очень любит мне помогать. — С удовольствием… Джин, — произносит она и Лео вдруг тянется к ней своей крохотной ладошкой. Миссис Грейнджер подхватывает его пальчики. Они смотрят друг на друга всего пару мгновений, но внутри Гермионы всё вздрагивает от волнения. — У вас прекрасный сын, у него очень красивые глаза, — по-доброму замечает она и Гермиона сама любуется им как в первый раз. Вся красота Драко передалась ему по наследству. Это неоспоримо. Он — вылитый Малфой.

***

Гермиона уже в который раз перечитывает короткую колонку о Малфое в Пророке. Редкие новости о нем растворились в череде дней, насыщенных воспитанием сына. Ее мысли уже не возвращаются в прошлое как прежде. Гермиона практически забыла о существовании этого человека с именем Драко Малфой в своей жизни. Сегодняшняя же новость заставляет ее вначале внутренне злорадствовать и считать происходящее кармой, которую заслужил человек, однажды решивший переписать их судьбы, а затем с горечью скомкать газету и выбросить ее в мусорное ведро. Ребенок Малфоя и Астории рос сквибом. Это было настолько прискорбно и унизительно для него, что Гермиона даже не представляла, насколько ужасно он себя ощущает в нише чистокровных с таким ребенком. На него спустился злой рок и она совсем не понимает как ей реагировать на это. Ее чувства начинают выходить из-под контроля. Она колеблется между былой любовью и ненавистью к нему. Гермиона признает: она запуталась в том, что всегда отрицала. Она наивно полагает, что еще немного времени залечит ее раны и вытравит остатки чувств к Драко. Она знает, что ошибется и на этот счет.