Чистота всегда одерживает победу

      Магическое общество в Британии было свидетелем захватывающего зрелища — внезапного пробуждения Люциуса Малфоя. Не стоит считать его глупцом; он ранее занимался благотворительностью и был активен в общественной жизни. Однако это было лишь поверхностным благодеянием, скорее, простым отмыванием своей репутации. Негативное отношение всегда сопровождало его, но, благодаря своим обширным связям, он смог убрать все следы преступлений, и оставались лишь слухи и странные заголовки в «Придире». Но с наступлением 1992 года в каноничной линии всё изменилось для Люциуса Малфоя. Бывших приверженцев Тёмного Лорда стали более настойчиво проверять, а Артур Уизли начал активно принимать вредящие Малфою законодательные инициативы. В новой реальности же Люциусу необходимо было намного раньше накопить политический капитал, чтобы достичь целей.       Первым делом Люциус Малфой решил завладеть самым талантливым журналистом «Ежедневного Пророка» — Ритой Скитер. Он использовал обычную комбинацию: шантаж (Пожиратели Смерти узнали, что она является незарегистрированным анимагом после захвата Министерства Тёмным Лордом) и высокую зарплату. Люциус назначил её главным редактором своей новой газеты «Чародейский Обозреватель». Конечно, Малфой мог бы продолжать работать через монополистический «Пророк» с помощью своих связей в Министерстве Магии, но он не хотел больше связываться с выпуском статей, которые ему были нужны, а вмешательство в дела «Пророка» стало бы опасным политическим шагом для него. Он выбрал более быстрый и эффективный путь — естественную конкуренцию.       Да, создание газеты с нуля требовало значительных вложений, но они быстро начали окупаться. Талант Риты был слишком велик. Через несколько недель работы продажи газеты Малфоя почти сравнялись с конкурентом. В то же время Люциус пока не стал направлять своих журналистских псов против Министерства Магии, Альбуса Дамблдора или его союзника Артура Уизли. Это был голос для формирования образа Люциуса Малфоя как щедрого аристократа и борца за справедливые реформы. Всё дополнялось громкими расследованиями Скитер и политическими посланиями между строк. Мужчина даже оставил имя владельца газеты тайным, чтобы избегать света прессы без необходимости. Конечно, достаточно умные люди быстро понимали, откуда идет след в сомнительных банковских операциях в Гринготтсе, но Люциуса устроила относительная анонимность.       Одновременно с этим Малфой начал появляться в самых различных местах магической Великобритании в рамках благотворительных мероприятий. Даже знакомые аристократические семьи смотрели на Люциуса странно, ведь он буквально перебарщивал для образа мецената. Огромные потоки денег завалили Хогвартс, больницу имени Святого Мунго, торговцев Косого Переулка и социальные программы Министерства Магии.       С одной стороны, это были серьёзные затраты, с другой — Малфой был самым богатым человеком в магической Великобритании, и мог позволить себе подобные траты. К тому же перемещение во времени дало ему огромный подарок. Слухи вокруг махинаций семьи Малфоев с магловскими ценными бумагами появились не на пустом месте. И благодаря тому, что он находился в прошлом, он знал, кого проще купить в магическом мире и как проще заработать в магловском. В первом случае он просто был осведомлён, что делали разные люди в Министерстве Магии, когда Тёмный Лорд с помощью как раз связей Люциуса брал всё под контроль. Во втором случае Люциус просто знал будущую ситуацию на рынке ценных бумаг магловского мира. Отсюда он получил информацию, за которую любой политик или бизнесмен продал бы душу. Это принесло Малфою прибыль, пусть и умеренную из-за непредсказуемости и вмешательства Люциуса в ход событий своими вложениями. И это ускоряло его работу по созданию политического капитала, который он в прошлой жизни спустил на борьбу с Дамблдором и сокрытию информации о возвращении Волан-де-Морта.       Но даже Люциус понимал, что его ускоренные на целые годы продвижения в политическом и экономическом смысле — лишь карточный домик, который можно легко сдуть при особых обстоятельствах. Ему нужны были сторонники. Они были у Тёмного Лорда, они есть у Дамблдора, и с натяжкой они будут даже у Гарри Поттера. Люциус же имел вокруг себя лишь прислужников или выгодных союзников, которые пропадут как только начнётся что-то серьёзное. Если наступят горячие времена, в его армии есть лишь семья, которая в отличие от Уизли не отличалась бесконечным количеством членов. С натяжкой на его стороне был Северус, но едва ли этот двойной шпион бросится в пекло даже ради дружбы с Люциусом. Помочь попытается безусловно, но его помощь имеет разумные пределы. При всем желании мужчине далековато до мощи Дамблдора или Волан-де-Морта, а большим доверием он даже среди Ближнего Круга Пожирателей Смерти не славился. Ему это было необходимо исправлять, и необходимо исправлять срочно, ибо Люциус затеял слишком опасную игру.

***

— Ну что, надо бы купить тебе форму, — заметил Хагрид, кивнув в сторону магазина с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». — Слушай, Гарри, ты… э-э… не против, если я заскочу в «Дырявый котел» и пропущу стаканчик? Ненавижу я эти тележки в Гринготтсе… мутит меня после них.              Хагрид, на самом деле, был всё ещё бледным, поэтому Гарри кивнул. Хотя он немного нервничал, входя в магазин мадам Малкин в полном одиночестве. Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. — Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита. — Ты пришел по адресу: у меня тут как раз ещё один клиент.       В глубине магазина стоял беловолосый мужчина с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные черные одежды. Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку рядом. —Мистер Малфой, извините за задержку, но мне бы хотелось помочь мальчику, всё-таки первый день обучения. —Да-да, конечно, мадам Малкин. Будущее нашей страны за молодым поколением, поэтому дорогу нашим наследникам. Выберите мистеру Поттеру что-то поприличней и запишите на мой счёт.       Маленький мальчик и мадам Малкин некоторое время находились в искреннем удивлении, пусть и по разным причинам. Впрочем, Люциусу хватило пару знаков взглядами, чтобы мадам Малкин удалилась в поисках «чего-то поприличней», дабы Люциус поговорил с Гарри. — Откуда вы знаете кто я, и зачем такая щедрость? У меня есть деньги, — в искреннем недоумении произнёс мальчик. — Безусловно у вас есть деньги, мистер Поттер, вы являетесь наследником старинной семьи волшебников, ведущей свой род от Певереллов. Считайте это просто моим жестом вежливости и подарком к вашему дню рождения, вы остановили Лорда Волан-де-Морта, а за это вам благодарна вся магическая Британия, не только я. — Вы не боитесь произносить его имя? — Гарри вспомнил, с каким страхом его произносил Хагрид, и совсем спокойная реакция этого странного мужчины с тростью наполняла малолетний мозг огромным количеством вопросов. — Ужаса перед убийцей ваших родителей и этим позором для всей нашей страны я не испытываю. После многих ситуаций за последнее время точно нет. Впрочем, вам даже попытаются сказать, что я был его верным слугой, как и то, что на Слизерине учатся только тёмные волшебники. А ведь там учился не только Волан-де-Морт, но и, скажем, Мерлин. Печальная попытка манипуляции… — Что такое Слизерин? — странный мужчина с тростью вкидывал для Гарри столько информации, что он чувствовал себя дураком. — Разберётесь по ходу, мистер Поттер. Пока нас не прервали, запомните, что не надо верить всему, что говорят, и, если вам понадобится любая помощь, обратитесь к профессору Снейпу, он был хорошим другом вашей матери. — Нас не прерва…       Внезапно сюда влетел Хагрид с двумя огромными мороженными и в искреннем беспокойстве за Гарри. — Что он тебе сделал, Гарри?! — спрашивал Хагрид, словно готовый убить Малфоя только с помощью мороженого, которое принёс.       Люциус на это лишь оставил мадам Малкин значительную сумму денег за себя и Гарри, поклонился с улыбкой Хагриду и, пока все стояли в удивлении, бросил фразу: — Задавайте правильные вопросы, мистер Поттер, — после чего покинул стены магазина.

***

      Люциусу повезло, что он хорошо помнил момент, когда Драко, по его словам, первый раз встретил этого мальчишку. Тогда мужчина выбирал сыну палочку и застал спасителя магического мира лишь через год, и то думая, что он может быть новым Тёмным Лордом. Пришлось изрядно постараться с целой группой шпионов, которые отслеживали маршрут движения великана и Гарри. Но усилия стоили того, Малфой хотя бы смог выкинуть что-то, что не ложилось в картину привычного мира для приближенных Дамблдору людей. Конечно, намного проще было сделать так, чтобы Гарри сопровождал Снейп, а не Хагрид. Северус так сделать и попытался, но директор настоял, чтобы этим человеком был именно Хагрид, ибо «великан, забравший из магического мира маленького мальчика, имел полное право его туда и вернуть». Было ли это холодный расчёт или искренние желание красивых моментов сумасшедшего директора, Люциуса это интересовало мало. Факт был в том, что это было единственное окно, в которое они могли прыгнуть до распределения.       Безусловно, Люциус мог всё же отправить Драко в Хогвартс и попытаться его перевоспитать для более желательной линии поведения. Но Малфой после потери сына во время бойни в Хогвартсе подставлять его под удар, когда там одновременно находятся Поттер, Дамблдор и Тёмный Лорд под тюрбаном любителя чеснока, не собирался. Тем более изменить характер сына после всех ошибок самого Люциуса быстро не выйдет, как бы старательно он или Абраксас этого не делали. Вот и остался такой странный театральный трюк. Сработает или нет, Люциус не знал. Но парень был слишком большой ставкой, чтобы хотя бы не попытаться увести его со смертельной трассы, которую ему так старательно готовит директор.       Про себя грустил Малфой и по поводу Философского Камня, который сейчас так легко можно было забрать у школьного лесника простым ограблением. Люциус давно сложил дважды два. В этот день случилось ограбление банка, о котором упоминал ещё Тёмный Лорд как «одну из неудач его глупых приспешников». Видимо, Дамблдор каким-то образом почувствовал, что камень попытаются забрать именно в этот день. Очередная загадка для Люциуса, каким образом? Но мужчина точно был уверен, что, только оставляя камень в Хогвартсе, он удерживал избранного, директора и духа бывшего повелителя на одном месте, давая им время на свои игры. Очень дорого, но оно того стоило.       Впрочем, естественно Люциус не понадеялся только на мимолётный разговор с Гарри. Ему в этот странный дом маглов теперь стабильно прилетала сова с книгами от Люциуса Малфоя. Не о тёмной магии естественно, у малолетнего спасителя мира от этого мозги спекутся. Более близкие к взглядам Люциуса издания Истории магии, этикета, книг о чистокровных родах, рассказы о Мерлине и прочие. Эти книги лишь готовили парня задавать правильные вопросы в школе, а этого Люциусу было достаточно. Попытки же людей Дамблдора перехватить посылки с книгами от Малфоя по совиной почте (приходилось наносить заклинания облегчения веса, дабы совы переносили хотя бы книгу без особых проблем) ему пришлось тормозить на уровне скандала в Попечительском Совете и Министерстве Магии. После предварительных проверок каждой книги людям директора приходилось признавать отсутствие опасных заклинаний и запрещённого содержания для первокурсника и пускать посылки по адресу. Да, это вызывало лишнее внимание со стороны директора и волнение, но на официальном уровне бороться с Малфоем Дамблдор не мог, ибо ничего плохого Люциус формально не делал. А Гарри безусловно читал и читал внимательно, в этом Люциус не сомневался…

***

      Распределение в Хогвартсе было в самом разгаре. Мальчика всю дорогу беспокоили противоречивые мысли. С одной стороны, судьба как будто тянула Гарри на Гриффиндор. Но является ли Слизерин действительно плохим вариантом? После прочтения ряда книг от мистера Малфоя и словно давящих на него ожиданий окружающих мальчик, открывший магический мир месяц назад, был растерян. — Поттер, Гарри!              Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шёпотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер?       Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа Упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперёд, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала чёрная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой Бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Я не знаю, меня словно почти все пытались направить на одно место, но я всё больше сомневаюсь, — подумал он. — На Слизерине я не стану злодеем?»       — Плохих факультетов нет. Не факультет решает, каким человеком ты будешь, он лишь определяет твои качества, которые как применить, ты решаешь сам. Другое дело, что и храбрость, и хитрость, и ум, и трудолюбие лишь из твоих побуждений даст нужный результат, — ответил тихий голос. — Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Так что — не хочешь? А вижу, если ты так думаешь… Что ж, тогда… СЛИЗЕРИН!       Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошёл к своему столу. Он испытывал такое сильное напряжение по поводу того, что его всё-таки выбрали и что он попал в Слизерин, что даже не замечал, что вокруг стояла гробовая тишина. Он лишь направился медленно к зелёному столу. Первый с самодовольной лёгкой улыбкой тишину прервал Северус, начав активно хлопать, после чего его поддержал сначала его факультет, а затем и остальные сидевшие в зале с меньшим энтузиазмом. Мысленно Снейп аплодировал сейчас скорее Люциусу, белобрысый засранец не изменил историю, он, мать его, смог её перевернуть.

***

      «Всё как и было задумано», — хотел бы сказать Люциус для красивой картины Северусу. Но Малфой просто, если выражаться достаточно сильно, охуел от произошедшего. Люциус не рассчитывал на успех своего мероприятия. Максимум, который он ждал, это то, что мальчик, метаясь между двумя лагерями, отправится в более нейтральный Когтевран или Пуффендуй. Уж рассказы про Мерлина, излишняя настойчивость людей Дамблдора или обаяние Малфоя смогли перевернуть чашу весов неизвестно, но вышло неожиданно. Люциус даже попросил Северуса проверить шляпу на возможные тайные заклинания, думая, что, возможно, это Волан-де-Морт решил так поиграться со своим врагом. Но нет, шляпа чистая. Поттер действительно добровольно выбрал Слизерин.       Как бы там ни было, Гарри могла ждать настоящая травля как со стороны Слизерина, так и других факультетов. Слишком уж вероятны предложения, что он новый Тёмный Лорд: отход от семейного факультета Гриффиндора ломал одни шаблоны и становился другие. Впрочем, вскоре в дело включился профессор зельеварения и декан факультета. Покровитель змеев отдал чёткие указания помогать Поттеру старшекурсникам своего факультета и гасить любые конфликты, если таковые появлялись. Одновременно вмешался и Люциус, слегка перенаправив свои договоренности о Крэббе и Гойле, которые становились защитниками Гарри вместо неожиданно сменившего планы поступления Драко. Сам Поттер не был в восторге от двух приспешников, которые пытались ходить за ним как за хозяином, и постоянно пытался отвести их от себя, не понимания, чего они к нему пристали. Работать тонко двое малолетних громил не умели, но вполне понятным физическим заявлением хотя бы для младших курсов — почему обижать «мистера Поттера» — плохая идея, они обладали. Да и на самом Слизерине как минимум у половины сокурсников сложилось хотя бы нейтральное отношение. Остальная половина боялась лезть против победителя Тёмного Лорда и человека под защитой декана факультета. С дружелюбного Пуффендуя к нему никто не лез, как и с умного Когтеврана. Основная проблема заключалась в противостоянии Гриффиндора и Слизерина и неопределенности самого Гарри, с кем дружить. Он всё ещё тянулся общаться в рамках своего трио, которое по канону должно было стать главным его кругом общения, что вызывало негатив на обоих факультетах, и троим друзьям приходилось изрядно шифроваться.       Проблемы от Поттера приходилось отбивать и на высоком уровне. С трудом удалось не допустить в «Ежедневном Пророке» заголовки вроде «Гарри Поттер — новый Тёмный Лорд?», так и выступать публично в его защиту в своей газете. Убедить кого-то, что подозреваемый в службе одному Тёмному Лорду не покрывает нового было сложно. Но данный жест был направлен прежде всего в сторону Поттера и аристократическим семьям с намёком, что род Малфоев будет оборонять Мальчика-Который-Выжил до конца. Люциус, конечно, жалел, что ему приходилось тратить ресурсы на, возможно, обречённого мальчишку, но сохранение хотя бы его нейтралитета мужчине могло через множество лет дать больше, чем любые должности и деньги.

***

      Альбус Дамблдор был искренне удивлён всеми событиями, которые происходили в последние месяцы. Сначала в Хогвартс пришёл отказ семьи Малфоев от поступления их единственного наследника в школу. Директор, каким бы не был злодеем в глазах Малфоя, заниматься давлением на него через его сына не собирался, и столь резкое решение Люциуса имело определённо какие-то корни. И предложения Альбуса подтвердились, когда Люциус неожиданно сменил свой статус тихого аристократа на серого кардинала нового порядка. Причём для создания авторитета он выбрал любопытный даже для Альбуса способ — благотворительность. Что конкретно этим хотел добиться Люциус, кроме непосредственно власти? Дамблдор думал, что Малфой готовится к возможному возвращению Тёмного Лорда. Причём, судя по скорости его работы, Люциус в курсе уже сейчас, что тот находится в Хогвартсе. Но в публичном поле Люциус с критикой Тёмного Лорда слишком перебарщивал. Обычная его тактика была умалчивать, редко осуждать для подходящего момента. Но тут он между строк чуть не объявил войну радикальной ветви чистокровных волшебников, словно желая создать третью условную фракцию. Для Дамблдора это становилось любопытным, и гениальному старцу искренне хотелось дать поиграться Малфою, который был обречён на поражение в этой игре.       Но вскоре становилось всё куда серьёзнее. Неожиданно практически отцовскими чувствами, пускай и в достаточно холодной манере, к Избранному воспылал Северус. Зельевар для Дамблдора был ходячим смертником с большим количеством травм, и Дамблдор ожидал от него лишь скрытого проявления заботы. Но Северус словно жизнь решил прожить заново. И он стал чаще заглядывать к Люциусу, а на все вопросы Дамблдора лишь говорил что Люциус стал щедрее на употребление совместно хорошего алкоголя и ни о каких своих планах Северусу не докладывает. Окончательно его чуть второй раз не сделали седым сначала манипуляции Люциуса по отношению к Поттеру, а затем и поступление того на самый неожиданный факультет — Слизерин. Безусловно, это не меняло всего глобально. Мальчика, по ощущениям Альбуса, не изменила даже семья Дурслей, а Дамблдор не был идиотом. Северус и Люциус явно решили играть сообща, но вопрос: для чего и мешает ли это общему замыслу директора?       Дамблдор даже проверил шляпу на возможное нанесение каких-то чар, но все было чисто. Гриффиндорец по крови действительно был распределен на факультет Салазара. Конечно, Альбус пытался бороться с попытками Люциуса утянуть Гарри на тёмную сторону путем отправкой уже своих книг, что в конечном итоге привело к покупке Верноном Дурсль, вопреки своим желаниям, Поттеру второго чемодана дабы «эта гадость не копилась в его доме», и Гарри ценой увеличения багажа увёз все с собой. Узнать, что конкретно думал Поттер в момент, когда на нём была шляпа, было невозможно. Годрик Гриффиндор наложил на Распределяющую шляпу надёжную защиту. Но Дамблдор понимал, что Гарри, на самом деле, растерян сейчас и завален вагоном информации, которую директор хотел подавать молодому организму понемногу и в нужной последовательности, дабы не испортить его тонкую душевную организацию. И теперь директору придётся просто больше постараться, чтобы наставить Избранного на правильный путь истории, благо не всё было потеряно. Альбус всё ещё имеет возможность подготовить мальчика в правильном ключе.

***

      Дух Тёмного Лорда, который овладел телом Квиринуса Квиррелла, находился в растерянности. Всё шло наперекосяк, и Том начал сомневаться во всем происходящем.       Впервые у него была возможность вернуться благодаря жадному магу, готовому пойти на всё ради своих амбиций, и Философскому Камню. Но сначала камень вырвали у него из-под носа и прятать его решили в Хогвартсе. Северус постоянно сверлил его взглядом, а Квиррелл всё время нервничал и жаловался при любой возможности.       И вот в эту атмосферу вторгается его скользкий слуга — Люциус Малфой. Тёмный Лорд не понимал, что нашло на его бывшего Пожирателя Смерти, но Малфой играл в свою игру. Он каким-то непостижимым образом под носом Альбуса Дамблдора отправил грязного мальчишку на факультет Слизерин. Конечно, сам Лорд этому не был свидетелем, но странное поведение Малфоя в публичности и этот инцидент имели единую природу. Лорд даже приказал Квирреллу проверить Сортировочную Шляпу на наличие внедрённых заклинаний. К сюрпризу, всё было чисто. Что Малфой задумал, величайший Тёмный Лорд не мог сразу понять. Возможно, после разочарования в возрождении своего господина, этот подлый слизь поверил, что этот убогий мальчишка мог бы стать новым Тёмным Лордом, а он серым кардиналом за его спиной. В любом случае, после своего воскрешения Тёмный Лорд исправит Малфоя и воспользуется его связями и богатством так, как он заслуживает. Главное сейчас было добраться до камня…