Чистота всегда одерживает победу

      С наступлением осени Малфой-мэнор начал опустошаться, поскольку его обитатели один за другим покидали его стены. Драко отправился в Дурмстранг, где его ожидал совершенно новый образ жизни, далекий от того, что он ожидал в Хогвартсе. Абраксас решил уехать во Францию, готовя свою семью к возможному отступлению. Он не верил в успех Люциуса и считал, что возвращение в родные места, откуда происходил их род, может быть хорошим планом, если всё пойдёт наперекосяк. Люциус послал за ним служебного эльфа Добби. Мужчине было необходимо избавиться от предателя. Поскольку приходится обходиться без убийств, ссылка в служение к отцу была хорошим вариантом. Добби ещё может оказаться полезным, но Люциус не хотел видеть бунтующего эльфа.       Нарцисса, обидевшись на мужа из-за отправки сына в Северную Европу, стала прохладно относиться к нему и начала путешествовать по курортам, однако она всё ещё находила способы беспечного отправления свежих пирогов даже в Дурмстранг каждый день. Возможно, в сердце она уже простила мужа, понимая, что это было сделано для безопасности, но в её крови как у истинной Блэк всегда оставался горящий огонёк гордости, и она решила наказать Люциуса своим отсутствием хотя бы на время.       Тот, в свою очередь, не мог не согласиться на уединение от жизненных проблем и отдых вместе со своей верной, но немного капризной женой. Насладиться покоем он тоже заслужил. И, хотя у Малфоя могли быть планы и дела, немного времени для себя и для семьи было его наградой за все усилия и преданность делу, которые он проявлял до этого момента. Но ему приходилось отдыхать в одиночестве.       Мысли о создании армии преследовали Малфоя, и вскоре он начал более тесное общение с Пожирателями Смерти. Впрочем, вскоре Люциус осознал, как он ошибался. Подчинённые Тёмного Лорда разделились на две условные группы: фанатики и приспособленцы. Первые были готовы умереть за Лорда и верили в его идеи, большинство из них сейчас находилось в Азкабане. Даже если их удалось бы освободить, у Люциуса не было убедительных причин для того, чтобы они следовали за ним. Он был хорошим дуэлянтом, но не обладал такой магической мощью, как Волан-де-Морт или Дамблдор.       Люциус не был радикалом и не ценил большого кровопролития. Возвращение из будущего только укрепило его скептическое отношение к сомнительным моральным нормам. Вторая часть Пожирателей, которая была на свободе, оказала только словесную поддержку Люциусу и, возможно, была готова вступить в его тайную политическую партию, отстаивающую идеи чистокровного превосходства. Однако они не были готовы умереть за эти идеи, и, если Тёмный Лорд вернется, они скорее всего примкнут к его стороне из-за страха.       Малфой не рассматривал и возможность привлечь кого-то из Ордена Феникса на свою сторону. Люди, поклоняющиеся Дамблдору, скорее выберут дементора в качестве своего лидера, чем пойдут на союз с Малфоем. Таким образом, оставался только один рискованный и малоперспективный вариант для Люциуса.

***

      В тёмных и уютных стенах Малфой-мэнора, озаряемых притихшим пламенем камина, Люциус и Северус насыщают воздух ароматом огненного виски, напитка, отлично вписывающегося в их состоятельное окружение.       Люциус в своём обычном элегантном чёрном костюме сидит в удобном кресле, держа высокий хрустальный бокал в руке. Его серые глаза горят уверенностью, а улыбка, играющая на губах, выдает его презрение к миру, который он стремится изменить по своему усмотрению.       Рядом с Люциусом Северус Снейп, одетый в свою обычную чёрную мантию, занят оживлённым разговором с Малфоем. Он смотрит на верного спутника, глаза полные проницательности и тайных замыслов.       На корточках возле камина два шотландских дирхаунда, прекрасных и гордых, с лениво вздернутыми ушами и тонкими хвостами спокойно наблюдают за своим хозяином и его гостем. Их окрас, как будто сотканный из пламенного отсвета огня, идеально сочетается с атмосферой комнаты.       Люциус и Северус обсуждают планы, укрепляя связи и обмениваясь информацией. В их разговорах ощущается сила и власть, которую они стремятся заполучить. Они знают, что идут большие перемены, и в этом моменте наслаждения огненным виски они ловят последние мгновения спокойствия перед бурей. — И ты действительно собрался идти в Министры Магии, Люциус? — спрашивал Снейп сомнительным тоном. — Других вариантов не существует. У меня нет ни капли сомнения. Ты прав, моя семья никогда не стремилась занять это положение, предпочитая быть серыми кардиналами в разных министерствах. Даже Дамблдор и Тёмный Лорд предпочитали не влезать в прямое управление этой бесполезной бюрократической и пропитанной коррупцией толпой идиотов. Однако, если мы хотим одержать победу, это лучший инструмент. Ни директор, ни Лорд не хотят заниматься постоянными маневрами с различными личностями, пытаясь направить их работу в правильное русло. Но я в этом как раз мастер. Я не смог бы стать новым неофициальным лидером-революционером на подобие Волан-де-Морта или Гриндевальда. Я, конечно, высоко оцениваю себя, но не являюсь идиотом. Моя сила — в деньгах, влиянии и краткосрочных играх. Не в радикальном перевороте, как у Тёмного Лорда, и не в сложных планах на десяток лет, как у Дамблдора. Фадж — пугливый идиот, даже Артуру Уизли было бы лучше быть министром. Поэтому, даже если мне суждено проиграть, пора взять ответственность и сделать ставку на все. Старые методы привели нас к поражению, поэтому играть в тени я больше не хочу. Лучше расскажи, что происходит с Героем Пророчества и нашим старым мудрецом с синдромом Бога, — Люциус почесал за ухом одного из своих псов, меняя тему разговора. — Поттер сильно беспокоит меня, напыщенность отца слишком явно проглядывает в его сущности. Однако принятие в Слизерин явно пошла ему пользу. Он стал гораздо осторожнее, чем представлялся из твоих историй: больше не лезет в любую нору, не проявляет нахальства. Но его сердечные разговоры с Дамблдором стали обычным явлением. Думаешь, старый мудрец догадался о чём-то? — Проницательность этого деда выше нас с тобой на голову. Если уж не всё, то большую часть наших с тобой интриг он давно понял и просто играется от скуки. Но мешать Дамблдор нам чересчур жёстко не станет, не его стиль. При условии если мы не перейдём грань, конечно же. Скорее, воспользуется нами в своих целях. Ну, представь сам, Избранный на факультете «тёмных волшебников» разрушает стереотипы и влияет на факультет, ведя на сторону света, добра и всеобщего блага. Так в блевотном стиле директора, что он её точно разыгрывает. Ебанат старый… — произнёс Люциус, делая очередной глоток. — Дамблдора можно опасаться, но он явно не главная наша проблема, — заключил Северус. — Ты решил проблему с чашей? — Сожжена вслед за дневником. Одним крестражем меньше. Знать бы ещё, сколько их и где искать остальные.       Северус поднял бровь в изумлении. Люциус вспомнил тот день, когда Волан-де-Морт яростно рылся и негодовал из-за пропавшей чаши из Беллатрисиной камеры в банке гоблинов. После нескольких просмотров Люциусовых воспоминаний Северусом и логических выводов, новый Хоркрукс был раскрыт. Проблема заключалась в том, что все Лестрейнджи в настоящее время сидели вместе в Азкабане и бывшим Пожирателям не было доступа к этой камере в банке. — И как тебе удалось проникнуть в банк и грабануть его? — спросил Северус, уже догадываясь об очевидном ответе, но не озвучивая его. — Северус, ты лучше меня знаешь, что честные гоблины — всего лишь иллюзия. Я всего лишь приобрел несколько их услуг и заменил чашу на точную её копию, сделанную заранее по заказу. Типичная проблема Поттера или Волан-де-Морта — набрасываться на существ, для которых деньги гораздо важнее принципов. Но раз мы перешли к делам, что с нашим старым знакомым?       В ответ Северус лишь извлек из-под плаща небольшую шкатулку, украшенную изысканными узорами и явно обладающую магической защитой. — Неплохо, — заключил Люциус. — Почти жалко его. Почти.

***

      Прошло некоторое время после того, как Снейп и Малфой утолили свою жажду спиртного и спустились в темницы Малфой-мэнора. Тюрьма давно уже была пуста, пока семье Малфоев в каноничной линии времени она не потребовалась ей снова. Поместье было базой армии Тёмного Лорда. В тот проклятый день тут содержался даже сам Гарри Поттер. Люциус хорошо помнил то время. Тогда ему почти удалось поймать парня и исправиться в глазах хозяина. А потом по какой-то глупости маг в очередной раз все потерял. Сейчас же Люциус вынужден использовать данное помещение как самое подходящее в данной ситуации.       Снейп положил шкатулку на холодный пол тюрьмы и открыл её несколькими взмахами палочки. Затем с помощью левитации он поднял в воздух напуганную крысу и бросил ту в камеру через закрытую решетку. Благо прутья были достаточно далеко друг от друга. После этого Люциус наложил на крысу заклятие развоплощения.       Люциус хорошо помнил все детали жизни Хвоста: когда тот служил в Малфой-мэноре, он слишком часто хвастался своей грязной биографией. Предательство семьи Поттеров, подстава Сириуса Блэка, симуляция собственной смерти, все двенадцать лет жизни под обличьем домашней крысы Уизли, главная роль при возрождении Тёмного Лорда и, наконец, предательство и смерть в стенах Малфой-мэнора. Этот путь принадлежал очень неприятному человеку даже для Люциуса. Именно поэтому Снейпу не составило большого труда похитить питомца Рона Уизли, который теперь активно искал свою Коросту, стараясь понять, какое существо могло съесть его крысу.       Перед двумя бывшими слугами тьмы стоял испуганный до ужаса предатель, герой Ордена Мерлина Первой Степени и будущий воскреситель Тёмного Лорда — Питер Петтигрю. Если бы он был менее неприятным в мелочах, то из него мог бы получиться герой хорошего шпионского романа. — Люциус, Северус, какая неожиданная встреча, снова собираются слуги Тёмного Лорда? — попытался смягчить обстановку анимаг, лежащий испуганный на полу. — Авада Кедавра! — просто крикнул в ответ Люциус, решив не тратить время на пустые и бесконечные разговоры.       Зелёный луч поразил тело Питера, символически заканчивая его земной путь в том же месте, что и в каноничной истории. В темноте тюрьмы Малфой-мэнора в глазах Снейпа было видно мгновенное удивление от резкости, которую проявил его давний товарищ, хотя он не выразил его словами. — Люциус, так резко и жестко? Такие методы явно не твои, ты не привык пачкать свои руки, — заметил Северус. — Ну, сейчас они вполне чистые, благодаря Аваде. Быстро, безболезненно и без мучений. А что ты ожидал, Северус? Красивых разговоров, пафосных фраз и моральных пыток? Этот субъект вернул Волан-де-Морта в наш мир, и предотвращение будущих проблем требовало решительности без лишней болтовни, — сурово произнес Малфой, но с легкой дрожью в голосе. Хладнокровное убийство людей действительно не входило в его методы, но в данном случае волшебник понимал, что не испытает больших угрызений совести, учитывая, что его ждут особые мучения в случае возвращения Тёмного Лорда.       Северус молча кивнул, выражая своё согласие с мыслями Люциуса. Они уже слишком далеко зашли, чтобы поворачивать назад. — Давай лучше помянем носителя Ордена Мерлина Первой Степени, погибшего более десяти лет тому назад за наше с тобой счастливое будущее, пока эльфы не сожгут его и не похоронят его прах подальше отсюда, — предложил Люциус, замечая, что они оба с большой вероятностью станут алкоголиками, но, благодаря умению Северуса делать отличные антипохмельные зелья, это будет меньшей проблемой.