Кулон

Одна из традиций, объединяющих большинство культур Тейвата, — это особое отношение к процедуре омовения. В каждом регионе она своя. Термы, ванные, а в Мондштадте даже дожди и фонтаны. Человек, рожденный в традиционной семье Снежной, привык каждую неделю ходить в баню. Погорячее, да с жестким березовым веничком, да посильнее! После бани, всему распаренному, кинуться в ледяной снег и снова в жару. Повторять до тех пор, пока не почувствуешь себя насквозь живым, наполненным природной силой. А после можно выпить огненной воды с товарищами. И в битву, в сражение! Да, вот она, жизнь! Чтобы восстановиться, Чайльд приказал набрать ему ванну — жалкая пародия на баню, конечно. Даже не пародия. Так, корыто. Но на безрыбье и ванна успокоение. Юноша ненавидел, когда в душе его поселяется сомнение. Сомнения делают слабее. Только конечная и чёткая цель стоит того, чтобы к ней идти. А сомнения, как пираньи, кусают мелкими острыми зубами, отрывая куски решимости. Предвестник погрузился в горячую ванну с головой, опустив веки, позволяя телу держаться лишь на расслаблении и плотности воды. Глаз бога подпитывал его своей благодатной силой, позволяя не дышать. Мыслеобразы метались в голове. Задание, на которое он напросился, было самым сложным за время служения Царице. Юноша понимал, что из-за буйного нрава и готовности влипать в любую драку его не хотят держать ближе к столице. Он хорош только на полевых работах. Прямой, как удар молота. Готовый на все, абсолютно на все ради своего архонта. И все же закрадывалась мысль, что его просто сослали из Снежной, проверяя способности. Этот кулон был не великодушной помощью от Дотторе, а препятствием. Проверкой. Если преодолеет и не сломается — пройдет все. Гордость Чайльда уязвлена — почти разбита. Самым сложным стало не задание, а всего лишь контроль собственного тела. Кулон ЗАСТАВЛЯЛ его не только делать определенные вещи, но и в моменте ЖЕЛАТЬ их. Будил какие-то давно запрятанные стремления, отринутые за ненадобностью. Убитые влиянием Бездны. Укус на груди щипало от воды при малейшем движении. Он не успел достаточно зарубцеваться. Обычно на Чайльде все заживало как на собаке, но прошло еще мало времени. Правая рука работала скованно при полноценном поднятии — придется это учитывать в ближайших боях. В сознании всплывали картинки из прошлого. Успокаивающие и надежные. Дом, родной дом. Отец, обучающий его отливать из старых алюминиевых ложек грузило для подледной рыбалки. Мать, просящая молиться перед сном. Восхищенные глаза Тевкра, когда он слушал выдуманные истории братца Чайльда. Все эти люди были так надежны, так милы сердцу. Чем больше предвестник погружался на дно морали, тем нежнее и нужнее становились воспоминания о такой далекой семье, их письма и добрые слова. А потом всплыли другие картинки — недавние, страстные и стыдные. Чайльд понял, что действовал неверно. Слишком прямо, слишком безрассудно. Бросился в чувства, навязанные артефактом, принял их за свои. Они точно не его! Не поэтому он сейчас проворачивает в голове эти два поцелуя. Один с всемогущим архонтом, который является его мишенью. Второй с адептом этого же архонта, встреченным из-за глупости. Зачем ввязался в драку? Зачем дал слабину и начал сомневаться? Раздраженный собой, Чайльд вынырнул из воды, сделал несколько глубоких вдохов и потряс головой, разметая капли в разные стороны. Открыл глаза. Нет никаких сомнений! Сделал, потому что сделал! Каждое сражение учит его быть сильнее. Опыт приобретается только в действии. Нужно идти вперед и не оглядываться. А если кто-то, важный в моменте, останется позади — значит, таков путь. Кулон лип к мокрой груди и молчал. Ночью он получил достаточно энергии, чтобы сейчас довольно устроиться на коже и сверкать золотыми гранями. Чайльд наспех вытерся полотенцем, помотал мокрыми волосами в разные стороны, распутал пальцами и оделся в стандартную форму Фатуи. Оглядел себя в зеркале. Подумав, расстегнул нижнюю пуговицу, выставляя напоказ тазовую косточку и часть кожи живота. Косые взгляды прохожих преследовали его в три раза чаще при таком способе привлечь внимание. Заинтересованные — и женщин, и мужчин. Но подходили редко, боясь то ли статуса, то ли глаза бога на поясе. Рыжеволосый юноша — огромная редкость для этого региона, где у большинства были волосы черные или каштановые. За исключением очень знатных особ, которые имели возможность пользоваться осветляющими красителями из Фонтейна. Статный, высокий, стройный. А глаза голубые как сверкают, ух! — молодостью, живой увлеченностью. Для тех, кто не пытался заглянуть чуть глубже. Господин архонт встретил его на плато у телепорта. — Чжун Ли! — предвестник радостно помахал, ускорив шаг. — Чайльд, — кивком поприветствовал его Чжун Ли. С утра день приятный, солнечный, но здесь, в горах, было хорошо видно надвигающиеся тучи. Ветер ощущался сильнее, не имея сопротивления в виде скал, как в гавани. Чайльд любил дождь. Он безвозмездно дарил ему частицы элементальной энергии, наполнял силой. Смывал кровь и очищал сознание. Но сейчас дождь был не к месту. Хотя, если придется драться… Он поможет. Всегда помогает тем, кто относится к нему с благодарностью. — Куда мы идем? — спросил Чайльд после получаса пути. — Пока гуляем. Горные глазурные лилии встречаются не так часто, но обычно водятся именно в этих местах. Найти их большая удача. Но еще большая — собрать. — Почему? Они самоуничтожаются после того, как их сорвали? — Это не совсем обычные цветы. Они должны нести в себе силу гор, тепло солнечного света и красоту души… Чжун Ли остановился, сложив руки на груди и глядя на плотные тучи, идущие со стороны Снежной. Внезапно он сошел с тропы и сделал несколько шагов в сторону, уходя в тень дерева. Приблизившись, Чайльд увидел рядом с ногами архонта три синих цветка — такие же росли при входе на главную городскую площадь, где проходила неудачная церемония сошествия. — У нас остается мало времени. От дождя лепестки закроются и перестанут генерировать энергию. — Подожди, я не понял. Это те же самые цветы, что растут на половине клумб в Ли Юэ. Выглядят одинаково. — Приблизься, попробуй их коснуться. Смотри, этот отличается, — Чжун Ли наклонился и аккуратно дотронулся до воздуха около цветка, приглашая Чайльда сделать то же самое. Предвестник, предчувствуя что-то странное, коснулся лепестка одного из цветов, который выглядел чуть более блеклым по сравнению с другими. Мгновенно из-под земли вынырнула попрыгунья, разбрасывая вокруг себя острые льдины. Стало холоднее. Чайльд, недолго думая, рассек ее пополам острым водяным клинком. Монстр упал, едва не придавив настоящие цветы, и развоплотился, отправляясь в Бездну. Адреналин хлынул в кровь предвестника. Наконец-то, хоть какое-то сражение. Хотя, это оставляло горький вкус разочарования — не хватило кульминации, а уже концовка. — Эффектно, — Чжун Ли улыбнулся так, словно это было представление, а не нападение. — Надеюсь, соседство с монстром не повлияло на качество растений, — Чайльд подбросил клинок, и тот исчез в воздухе, готовый в любой момент появиться вновь. — Это точно. Но теперь нужно им помочь наполниться светом человеческой души. — И что для этого нужно? — Отлично подходит песня. — Что?! — Чайльд опешил. — Ты предлагаешь это сделать мне? Чего сам не споешь? — Я не подхожу. А вот ты да. Это должна быть песня из самой глубины души. Нужно найти ту самую, чтобы сущность цветка откликнулась. — Может, ты и не человек вовсе? — то ли улыбнулся, то ли оскалился Чайльд. Чжун Ли оставил этот момент без комментария, напряженно глядя наверх. Оставалось пару минут до того, как солнце окончательно скроется под тучами. Его последние лучи освещали площадку, даруя крохи света нежным цветам. Торопить юношу неправильно, но времени совсем не оставалось. — Одна попытка, иначе придется возвращаться завтра и искать новые цветы. Эти уже закроются. — Ладно. Чайльд сел прямо на траву рядом с лилиями и сложил руки вместе. Песня, что раскроет его душу. Бред, конечно. Вера в успех предприятия отсутствовала напрочь. Он не готов обнажать душу перед кем бы то ни было. Ничего там хорошего нет, в этой душе. Если она еще вообще у него есть. Но есть один прием, который поможет успокоиться и погрузиться куда-то внутрь себя. Чайльд представил, что он сидит в воде. Не в ванной, как сегодня с утра, а где-то на дне озера. Вокруг только темно-синяя толща, а далеко-далеко наверху пробиваются неверные лучи холодного солнца Снежной. Так спокойно. В голове возникли образы родных — единственный оплот надежности в жизни запутавшегося юноши. Мать снова учит его молиться перед едой, Тевкр восхищенно слушает рассказы, а отец плавит ложки на старой горелке и отливает в самодельные формы для грузила и что-то напевает. Раскаленный металл медленно затекает в кривоватые, выточенные собственноручно отверстия. Маленького Аякса всегда завораживал этот процесс — переплавка старых уродливых ложек в полезные грузики для любимой подледной рыбалки! Надо же! Эти крохотные металлические шарики перенесли в другое воспоминание. Чайльд сидит на льду около лунки, которую он пробурил ржавым отцовым буром, когда-то и зачем-то покрашенным красной краской. Леска с грузом и наживкой опускается в ледяную воду. Чайльд, уже повзрослевший, уже прошедший через тяготы Бездны, сидит на рыбацком ящике в теплой форменной шинели с меховой оторочкой. Под сердцем у него закреплен недавно полученный глаз порчи, а на душе — тяжесть первых убийств. Рыба клюет, тянет гибкую удочку, но юноше все равно. В голове его занозистые руки отца, испачканные опилом от металла, и его вечная песенка, прилипчивым мотивом сопровождающая все детство. Только сейчас, вдали от дома, она обрела свою ценность. Бесценность. Луч солнца последний раз улыбнулся нежным лепесткам глазурных лилий и скрылся за тяжелыми тучами. Чайльд открыл глаза. Ему было неловко — копаться в себе занятие неблагодарное, даже если на кону задание. Слишком долго строились стены лжи, слишком много масок было надето. Эта старая рыбацкая песенка, неумело спетая Чайльдом, казалась чем-то глупым и чужеродным этим краям. Точно ничего не получилось, просто не должно было. Но два цветка источали тонкий, едва заметный голубоватый свет. Это… красиво. Чжун Ли повел рукой, и растения скрылись в стеклянной сфере, появившейся словно ниоткуда. Это первый раз, когда он использовал магию на глазах юноши. Интересно, почему он сейчас раскрылся? Забылся? Или что-то решил для себя? — Получилось? — Чайльд встал с травы, отряхивая колени и почему-то избегая пристального взгляда архонта. — Ты справился. Удивительно, но ты смог разбудить силу этих цветов, — голос Чжун Ли словно стал ниже, в нем появилась странная теплая нотка, которой раньше не было. — А были сомнения? Я всегда и со всем справляюсь с первого раза, — Чайльд усмехнулся и картинно пригладил волосы, предлагая посмотреть на свою прекрасную персону. Архонт рассмеялся. Не просто сдержанно улыбнулся, как до этого. Бравада вернула Чайльду равновесие. От переполнявших эмоций он сделал колесо и закружился, счастливо вдыхая тяжелый предгрозовой воздух. Чжун Ли взял руку юноши и немного сжал ее в благодарность. Это вызвало нервный вздох и учащенное сердцебиение. Подул ветер, принес с собой первые капли дождя. Вокруг ни поселения, ни навеса. Пара деревьев, растущих на плато, — плохое укрытие. Судя по низким темным тучам, небо собиралось лить слезы долго и упорно. Чжун Ли указал вниз, и они быстро спустились, еле удерживаясь на мгновенно размякшей почве. Под плато оказался проход в пещеру, выдолбленную в цельном куске камня. Чайльд преисполнился уверенности, что при подъеме он не заметил этого входа. Там совершенно точно была цельная скала. Пути отхода и укрытия он научился сканировать уже очень давно. Мокрые насквозь, они забежали в пещеру. Предвестник мгновенно осмотрелся. Тоннель оказался в одну сторону тупиковым проходом. Своды укреплены старыми досками, на полу следы костра. По бокам несколько недоработанных месторождений белого железа и пара синих светящихся кристаллов. Полуночный нефрит — объяснил дражайший консультант ритуального бюро. Чайльд зашел в небольшое углубление, и призвал клинки, резко приняв боевую стойку. На полу спали несколько хиличурлов. «Не надо», — прошептал ему Чжун Ли. Монстров окутала тонкая золотая сеть гео-энергии. «Моракс», — хотел позвать его Чайльд, но одумался. Почему он начал применять силу? Ждет его реакции? Дождется ведь. — Они не встанут? — тонкая сеть не выглядела очень надежной, но с другой стороны, весь Ли Юэ являл собой тюрьму для побежденных Мораксом архонтов — может быть, они заключены в такую же тонкую преграду, но выбраться не могут уже столетия. — Нет. Пока. — Почему? Это всего лишь монстры, завтра они появятся на том же месте, — Чайльду правда было интересно, он убил бы их и глазом не моргнув. — Ты знаешь историю хиличурлов? И Чжун Ли начал свой рассказ о потерянном королевстве, коварстве магии, сражениях и смертях — людей и архонтов. О том, что хиличурлы в прошлом — обычные люди. В это время Чайльд, слушая бархатный голос мужчины, собрал костер и начал готовку. Он запомнил, что морепродукты под запретом — когда-нибудь нужно задать этот вопрос, но не сейчас. — У меня нет моральной дилеммы по этому поводу. Это бездушные монстры, просто расходники, — Чайльд перевернул шкворчащий на решетке стейк. — И тебя не терзает тот факт, что они когда-то жили полной жизнью, имели стремления и мечты? — Когда-то и я был… маленьким невинным мальчиком. Но жизнь не ко всем поворачивается нужной своей стороной. Хотя теперь я ни о чем не жалею. — И что же случилось? — Чжун Ли присел на камень рядом с огнем, тот сверкал в его глазах яркими искорками. — Я расскажу тебе свой секрет, если ты расскажешь свой. Повисла удивительная атмосфера ожидания и недоверия. Чайльд отвернулся от пронзающего взгляда архонта, снял мясо со сковородки, положил на доску, нарезал на средние кусочки. Вытащил из нематериального хранилища дайкон и помидоры, порубил на кубики, украсил мясо, поставил на камень. Чжун Ли молчал, глядя на действия предвестника. Воздух стал еще тяжелее. Наполнился желеобразной субстанцией — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Отблески утихающего пламени плясали по стенам. Первым не выдержал Чайльд. — С тобой невозможно принимать пищу! Поперек горла встанет, — подошел вплотную и пихнул в плечо. — Не принимай, — глаза Чжун Ли расширились от фамильярного обращения. Желеобразная субстанция сменилась порохом и взорвалась. Предвестник дышал тяжело, преодолевая ярость, плескавшуюся внутри. Тут или бой, или секс. Иначе никак. — Я планирую с тобой переспать, — заявил Чайльд, прижимаясь к мужчине. — Интересно, — сказал прямо ему в губы Чжун Ли. — А если я не планировал этого сегодня? — Педантичное планирование секса не способствует его… эффективности. — Не думал, что ты будешь так высокопарно предлагать себя. Обидно. Впервые в жизни Чайльд испытывал к кому-то столь сильные и противоречивые эмоции, а его отвергают, словно он шлюха на большой дороге. Юноша сделал шаг назад, борясь с желанием воткнуть кому-то клинок в горло. Хотя… Нет, он не сможет перебороть себя — зов боя сильнее. Водное копье прошло в сантиметре от шеи Чжун Ли. Тот ушел вниз и оказался за спиной оппонента. Каменная пещера — не лучшее место для сражения. Тесно, темно, под ногой куски гранита и железа. Чайльд, развернувшись, яростно делал выпады, а архонт все уходил от них, не призывая оружия. Может, его и нет? Что это за бог войны такой?! Удар, удар, еще удар! И все мимо! В конце концов предвестник сделал какой-то особо удачный выпад, и его копье увязло в тонкой сетке гео-энергии, окружившей Моракса. Тот покачал головой, шагнул назад и бесшумно исчез. — Трус, — выплюнул Чайльд в пространство. — Отнюдь, — раздался над самым ухом низкий голос. Мгновение — и предвестник со всей своей гордостью и яростью прижат к стене пещеры. Локти увязли в камнях — ни выбраться, ни ответить. Ноги, однако, оказались свободны, и Чайльд, недолго думая, обхватил ими Чжун Ли, снова прижимая к себе, не давая возможности развернуться. — Все еще хочешь обсудить секреты? — архонта, казалось, все устраивало в этом стесненном положении — он спокойно разглядывал лицо своего оппонента. — Тебя абсолютно ничего не может вывести из равновесия? Это потому что ты каменный… дракон? — Скорее для этого требуется прожить шесть тысяч лет, — Чжун Ли оперся рукой о стену, накрутил на палец одну прядь рыжих волнистых волос. — Зачем тебе это нужно, Чайльд? Получить в свою коллекцию редкий камень? — Я не коллекционер. Мне нужен лишь один… конкретный камень. А теперь выпусти меня. Продолжим сражение! — Не хочу. Моракс оказался не против поучаствовать в этой игре. Он подхватил ноги Чайльда под бедра и аккуратно опустил их вниз, не давая, однако, шанса вырваться. Щиколотки плотно обхватили каменные путы. Неудобно. Немного страшно. И очень возбуждающе. Чайльд, утопленный всеми конечностями, висел на стене и ожидающе смотрел на архонта. Надеялся, что тот не оставит его так. Нет, он конечно может выбраться сам, призвав силу глаза порчи, но… игра закончится слишком скоро. Они буравили друг друга взглядом несколько минут. Первым не выдержал Чжун Ли. Он со вздохом повел рукой и выпустил юношу из плена, недовольно насупив брови. Пригласил к чудом не пострадавшему импровизированному столу, сел на пласт необработанного белого железа и как ни в чем не бывало приступил к трапезе. Чайльд устроился рядом прямо на пол, вытащил из нематериального хранилища фляжку. Глотнул и поморщился, закусил овощами. Предложил мужчине. Тот осторожно взял ее, понюхал содержимое. — Огненная вода? Пробовал раз — ощущений хватило на всю жизнь. — Ну не ваше вино из османтуса. Огненная вода — лучшее пойло для солдат и оставленных архонтами скитальцев. — И кто же из них ты? — Чжун Ли все же сделал глоток, на его ровном лице не дрогнул ни один мускул. — Я? Я солдат. А ты? Улыбка тронула губы архонта. Он провел пальцем по эмблеме Фатуи, выдавленной сбоку фляжки. Такой красивый в своей задумчивой элегантности. Идеально прямая спина, аристократические кисти рук, точеный профиль. Как он выделялся на фоне темной пещеры, наполненной лишь остатками прошлой жизни! А где-то за входом едва слышно лил дождь, развозя грязь, делая дороги непроходимыми. Благословляя землю на новые травы и деревья. Чайльд сознался, что знает об истинной личности архонта. Обратной дороги нет — нужно играть дальше. — Задавал себе этот вопрос столько раз, отвечал и столько же раз забывал ответы. Раньше был бог. Теперь, наверное, лишь бренный скиталец этих земель. — Почему ты решил умереть? Твоя сила и власть… Как можно от этого отказаться? Столько лет все строить и… — Я не потерял ничего. Все, что я создал, будет жить и развиваться. Мой город выстоит перед любой напастью. — И даже если на него нападет огромное древнее чудище, ты не вмешаешься? — Все чудища давно погребены и скрыты моими печатями. Их разум ослаб настолько, что вести их может только ярость и ненависть. Эрозия подточила все основы их естества. Они слабы. Слабее, чем мой народ. Чудовища должны были уйти, как должен в данный момент уйти и я. — Говоришь как дед, — Чайльд не выдержал патетичности слога. — Только не обижайся, но как для деда ты сохранился просто великолепно! Очень хорош! Чжун Ли отдал Чайльду фляжку. Их руки соприкоснулись, и на этот раз сам архонт сжал его пальцы. Накрыл второй рукой и посмотрел прямо в глаза. Потом склонился вниз и дотронулся губами запястья с внутренней стороны, холма Венеры, середины ладони. Выпрямился, почти вопросительно глядя на юношу. Тень неуверенности читалась на его обычно бесстрастном лице. — Я так давно был связан по рукам и ногам своим прошлым, что забыл каково это — шагать в будущее. Стать человеком, иметь человеческие слабости и… отношения для меня внову. Нужно время для того, чтобы привыкнуть, — признался он, выдавая удивительную для себя слишком личную мысль. — Для тех, кто ходит по грани войны и мира, каждый прожитый день уже вечность. Жизнь коротка для тех, кто живет всего полвека, а не тысячелетия. Нужно пользоваться каждой возможностью. Сражаться, служить. Любить в конце концов! Юноша резко встал и начал нервно собирать место готовки. Его раздражал этот разговор. Щеки у него горели от того, что он произнес вслух определенное слово. То, которое нельзя называть. Сегодня он тоже безрассудно раскрыл слишком много себя настоящего. И для кого? Дождь заканчивался. Мерный стук капель становился все реже и реже. Чайльд понимал, что провалил свое задание с треском. Что где-то внутри у него… А что внутри? Тьма да и только. Он поражен силами Бездны, он отдает части своей души в уплату за могущество. Либо так — и на вершину, либо безвестие и слабость. Забытье где-то в далекой рыбацкой деревушке на окраине Снежной. Сдаваться и смиряться? Ну уж нет! Но куда идти дальше — непонятно. Хотелось просто взять и разрушить эту чертову гавань вместе с ее невообразимо прекрасным лживо мертвым архонтом. Да и то он не выползет из своей скорлупы для действия — сам сказал. Чужая рука легла на талию юноши и уверенно заставила развернуться к себе. Чайльд, мгновенно сдавшись и прекратив нервное передвижение, положил голову на плечо Чжун Ли и закрыл глаза, мысленно прощаясь. Момент откровения закончен. Скоро объятия исчезнут и оставят после себя только горькое воспоминание о том, как Одиннадцатый Предвестник Фатуи не смог. — Что ты планируешь делать дальше? — спросил юноша куда-то в стену, чувствуя странный жалящий комок внутри себя. — Я планирую с тобой переспать, — коснулся губами его уха Чжун Ли. — Но сначала кое-что покажу. Сердце пропустило удар. Это была победа. Предвестник, закусив больно кожу изнутри щеки, чтобы не улыбнуться, лишь усилил объятия и почувствовал, как его затягивает в телепортационную воронку неизвестности.