Наше будущее

Ноябрь 2002 год. С обретением наставницы Ксено пришлось немного подкорректировать свой распорядок дня. Не сказать, что его это не радовало и не воодушевляло, но... На самом деле, хронический недосып стал проявляться на нем ещё сильнее, чем в школе, и это начало существенно влиять на его самочувствие. Возможно, это возраст... Если старшие классы прошли в непонятном туманном забытье, состоящим лишь из бесконечного выполнения домашнего задания, практики в центре и редких прогулок со своим парнем, то сейчас это был куда более сложный и объемный материал, задаваемый на дом, практика в штаб-квартире NASA с куда большей ответственностью, и более сложные темы для изучения в самом университете. Со временем это начало бить по его самооценке. Оказалось, что весь тот углублённый материал по физике, химии, инженерии и ракетостроении, которые он изучал, будучи школьником, оказался поверхностным. И в университете это изучается ещё более глубоко. Выходило так, что учеба оказалась сложнее, чем та работа, которую ему давали в штабе. А в школьные года все было наоборот... В центре Линдона-Джонса было столько всего непонятного и неизученного, лаборатории, контрольные штабы, оборудование — всё хотелось потрогать, попереключать тумблеры, залезть в шкафы с реактивами и местные компьютеры. Здесь же от одного вида на горы бумаг в любом кабинете, куда бы он не зашёл, голова кружилась, а к горлу подкатывал тошнота. Мелкая работа была совсем лёгкой, но ответственной. Он бы кем-то вроде... Документоведа. Его посадили в архив и назначили сортировать по срокам актуальные, истекающие и истёкшие дела, по одобрению финансирования, сотрудничеству с другими странами и прочие прочие критерии... Ну и где здесь хоть приблизительно изучение космоса? Единственным лучиком света в этой бесконечной тьме макулатуры оставалась Кэтрин. Когда она звала Ксено рассказать о своих исследованиях и показать разработки, планы исследования солнечной системы и экспериментальные компьютерные модели, он бежал, сверкая пятками. С запыхавшимся видом вваливаясь в её кабинет, он с широкой улыбкой и горящими глазами подходил ближе, садился за ее стол на соседнее место и жадно впитывал всё, что ему давали. С удрученным видом потягивая кофе, преисполненная в своем познании и отягощённая всеми тяжестями тридцати-пятилетней одинокой черной женщины, она механически кликала по экрану, показывая кадры эксклюзивных фотографий с других планет, которые были только у NASA и отсутствовали в открытом доступе. — На Венере изначально существовали океаны и в ее атмосфере присутствует гидроксил. То, что меня интересует на данный момент... В планах сотрудничество в рамках исследования Венеры США и Россией в следующем году, к чему я и готовлюсь... Нужно связаться с инженерами различных сфер и начать создание специального мощного радара, который мог бы охватить всю поверхность Венеры. Соответственно, для этого так же нужен зонд... Но проект идёт очень туго. Ксено покосился на женщину аккуратно сбоку. Даже со своей сниженной эмпатией он мог заметить, что её это удручает. — Я физик-теоретик и математик, Ксено. Моё дело — составление плана и расчеты... Начальные расчеты, которые инженеры и бюрократы изменят ещё сто раз, потому что это всегда слишком дорого. Правительство и руководство NASA не видят смысла в срочности подобных исследований, поскольку гонку с СССР по изучению Венеры мы уже давно проиграли. — Вам... Не прискорбно об этом говорить? — Аккуратно спросил Уингфилд. — Прискорбно? — Усмехнулась она кисло. — Да пиздец как прискорбно. Ещё некоторое время они провели в рассмотрении фотографий и разработок прошлых десятилетий. — Когда была конференция астрономов и футурологов, в докладе представили фотографии от советского союза сорокалетней давности. Они держали эти снимки в секрете у себя в стране, не допускали утечку, отправили в научные журналы всего пару фото. Но в общем это объяснило лишь вулканическую активность, не лавовые потоки и кратеры. Также осветили бурную геологическую историю Венеры и продемонстрировали признаки водной эрозии в виде отполированных склад и каналов в грунте. В связи с этим появились догадки о первоначальной температуре планеты. — Почему они не хотели делиться данными? Ксено недоумевал глубоко в душе, но старался не выдавать своего негодования, поскольку тон, с которым он произнес это в своей голове, звучал уж слишком по-детски. Маленькая детская обида из-за огромной и сложной информационной войны двух ведущих держав. — Потому что это гонка, Хьюстон. У тебя проблемы? — С флегматичным лицом произнесла женщина, переведя уставший взгляд на юношу. — Нет... —... Господи. — Она глубоко вздохнула. — Мне что, каждый раз доставать табличку с надписью «сарказм», когда я говорю? — ... Ксено сжался на своем месте в комок, скромно уложив ладони на колени и вжав голову в плечи. Его наставница, казалось, могла зацепиться за любое его слово и отравить своей язвительностью. Наконец-то Уингфилд увидел себя со стороны, хоть и не до конца осознавал это. Возможно, в скором времени, люди вокруг начнут ему говорить, что они с Кэтрин очень похожи. — Первый зонд был отправлен в 1961 году Советским союзом. Он назывался Венера-1. Но слишком быстро потерял связь с Землёй, поэтому ту операцию нельзя было считать удачной. — Продолжая бездумно кликать по экрану, женщина вышла на рабочий стол, заходя в какие-то свои документы, продолжая работать над тем, чем занималась, пока Ксено не пришел. Удивительная черта женщин - многозадачность. Могли говорить, слушать, и делать ещё с десяток лет параллельно. — Позже запустили зонд мы, и уже он смог собрать какие-никакие данные. Выяснилось, что атмосфера планеты имеет температуру около пяти сотен градусов по Цельсию. Затем зонд Венера-3 наконец-то долетел до планеты, но разбился при посадке. Он тоже ничего не смог передать. Следующие зонды смогли передать данные об атмосфере, но не смогли приземлиться. — Кэтрин рассказывала с такой интонацией, будто говорила о маленьких победах и неудачах собственного ребёнка, скупо улыбаясь бездушными карими глазами. — В 1970 году советский зонд Венера-7 совершил удачную посадку, контакт с Землёй сохранялся аж 23 минуты. Венера-8 собрал важные данные - температура на планете оказалась 455 градусов. Также были созданы профили атмосферного давления и других параметров. С помощью фотометра обнаружили облака, с помощью гамма-спектрометра проанализировали состав коры планеты. Первые фотографии сделал зонд Венера-9 в 1975 году. Мне тогда было десять лет, и моя мать работала в NASA, в космическом центре Кеннеди во Флориде. Это основной центр запуска космических аппаратов, и когда они получили эти снимки, она показала их мне. Я в те года часто была с ней на работе — бежала сразу после школы. — Усмехнулась женщина. — Оказалось, что облака на Венере лежат в три слоя друг над другом. Зонд Венера-10 также делал панорамные изображения. Опять же, Советский союз запустил Венера-11 и Венера-12 в 1978 году, но их аппараты были уже с цветными фотоаппаратами, но цветные фото передать не удалось — камеры не выдерживали атмосферного давления. Венера-13 и 14 тоже предприняли попытку сделать фото в цвете, они проработали целых 127 минут. Это было маленьким чудом. Тем более, они смогли отправить на Землю цветные и рентген-флюоресцентные фото. Венера-14 отправлял данные о сейсмической активности в течение 50 минут. В 1984 году советы отправили зонды Вега-1 и Вега-2, они исследовали скорость ветра, температуру, плотность облаков, давление воздуха и коре планеты. Венера-15 и 16 сделали больше снимков из космоса - мы смогли составить почти полную карту планеты сверху. — Я слышал, что Венера даже больше схожа с Землёй, чем Марс. — Тихо и аккуратно начал Ксено. В этом месте, штаб-квартире Вашингтона, он проявлял крайнюю скромность и тактичность при общении со взрослыми людьми. — Хотя назвать ее «негостеприимной» будет большим преуменьшением. — Это так. — Растянув губы в довольной ухмылке, Кэтрин медленно скосила глаза на него, не двинув головой. Ксено уловил эту заинтересованность. Конечно, не зря он уже неделю штудирует всё, что мог узнать о Венере, чтобы выслужиться перед своей наставницей. — Ключевое сходство — то, что и Земля, и Венера излучают в космос тепловую энергию, а значит ее ядро все еще достаточно горячее и может поддерживать активное движение тектонических плит. — Верно. Ранее наши коллеги предполагали, что литосфера Венеры слишком толстая и вязкая, чтобы тектонические плиты скользили, врезались и расходились на ее поверхности, но сейчас астрономы из Лаборатории реактивного движения в Калифорнии установили, что в этом отношении они практически неотличимы друг от друга. Они проанализировали данные, собранные межпланетной станцией «Магеллан» в 1990 году, и рассчитав толщину литосферы, измерили изгиб внутри поверхностных образований, образовавшихся в результате геологической и вулканической активности. Это называется альтиметрия, запомни. Ксено кивнул, впитывая каждое слово. Это было безумно интересно, но сейчас у него не было времени предаваться восхищению исследованиям столь необычного небесного объекта. Поскольку Кэтрин была математиком и физиком-теоретиком, а Ксено планировал быть инженером и физиком-теоретиком, ему необходимо было знать историю исследования и освоения других планет, чтобы не допустить тех же ошибок при собственных разработках аппаратов и ракет, которые он хотел отправить на Марс. Он был ещё совсем молодым и зелёным, и мало что знал. Врятли лет через десять он будет вспоминать, как сидел холодной осенью в душном темном кабинете Кэтрин. — Из-за холодной войны СССР не делился с нами данными. — Кэтрин угрюмо уставилась в стол, постукивая кончиком ногтя. — И исследования Венеры сильно затягивалось. Только благодаря тому, что их фото слились в сеть, другие страны и европейское космическое агентство смогли обработать их фото, и в том числе мы смогли пополнить наши данные и собрать более конкретное представление о ее поверхности, атмосфере и данных окружающей среды. Однако нам до сих пор не хватает данных об этой планете. — Марс и Венера — странные планеты противоречий. — Озвучивает Ксено, задумчиво обхватив пальцами подбородок. — Обе они до сих пор могли бы находится в обитаемой зоне Солнца, если бы у них была атмосфера и сильные магнитные поля. Возможно когда-то так и было. Но что заставило эти планеты измениться таким образом, что теперь они стали необитаемы? Наша Земля - единственная планета, пригодная для жизни, но и она постоянно меняется. — Он поднимает взгляд и встречается с солидарным взглядом женщины. Всё она прекрасно понимает. Ксено пришел к ней и использует её, чтобы подчерпнуть знания для Марса. Она использует Ксено, вернее его молодой, пылкий и пытливый ум и бодрое тело, полное неиссякаемой энергии, чтобы он преподнёс ее какие-то новые идеи. Обоюдно-выгодное сотрудничество. Осталось только слепить что-то дельное из этого Уингфилда-Хьюстона. — Нам нужно узнать больше об этом. Венера лежит дальше, чем Меркурий, и более горячая, чем он. Температура более чем 450 градусов способна расплавить даже свинец, но тем не менее, нам удалось разместить на ней зонды. Она выдерживает небольшую паузу, медленно откидываясь на своем кресле и поднимая взгляд в потолок. Закидывает крючок с наживкой, чтобы удержать Ксено подле себя на ближайшие пару лет. Дать надежду, а потом — жестоко растоптать, швырнув ему в лицо факт, что она его лишь использовала для себя и своих исследований. Но пока рано выкладывать все карты на стол. Мир жесток. Мир учёных — и подавно. — Возможно когда-нибудь Марс будет колонизирован. Если модели тера-формирования окажутся жизнеспособными, то его можно будет превратить в мир с атмосферой. С Венерой дела иначе - она слишком горяча и слишком токсичная. Несмотря на то, что она очень схожа с Землёй по размерам, она очень враждебна. Сильное атмосферное давление, в 92 раза сильнее нашего — у человека бы почти сразу раздавило лёгкие. Атмосфера из углекислого газа и серной кислоты, парниковый эффект удерживает тепло, поэтому она самая горячая планета в солнечной системе. Сильное магнитное поле, которое защищает ее от солнечного ветра, выводит из строя наше техническое оборудование. Она слишком грозная. Марс в этом плане поприветливее.

***

Домой Ксено возвращается в странных чувствах. Вроде как, день прошел не зря. Но всё чаще он начинает задумываться о своем пути учёного. Теперь он не школьник, обгоняющий своих сверстников по развитию и активности в научных кругах. Теперь он просто преуспевающий студент. Вовремя выполняя все домашние задания и внимательно слушая преподавателей на семинарах, он узнавал много нового, но пока что не мог воссоединить это в одну общую структуру. Знаний из множества областей было в изобилии, они бились в его голове хаотично, и порою ночью перед сном, когда его тело не отключалось от перенапряжения, он думал. Много думал. О том, как эти знания использовать и применить, у каких преподавателей спросить совета по тем или иным научным источникам, поскольку в некоторых из них он сомневался сам. В университете у него не было ни единой свободной минуты — всё уходило либо на повторения материала к следующей паре, либо чтение научных статей в интернете, либо обсуждение с преподавателем по термодинамике своей научной работы, за которую он взялся на свою голову в середине октября, и уже скоро ее нужно будет защищать. Теперь он старался не действовать так опрометчиво, как в школе, и не брался больше чем за одну научную работу в месяц. Помимо этого он старался успевать всё по дому — уборка, готовка, стирка, глажка, своевременная оплата счетов, и что-то обязательно да сломается раз в месяц. То сраная розетка, то ебучая лампочка, то злоебучий кондиционер, то хитровыебанный телевизор, то сантехника. Но он же принципиальный. Он же будущий инженер. Конечно же он не будет звонить мастеру, чтобы тот все починил за пару часов, нет. Ксено потратит пол дня, чтобы теоретически изучить предмет того, что подлежит ремонту, найдет список всех нужных инструментов, вторую половину дня потратит на то, чтобы съездить в строительный магазин и купить все необходимое. А потом наступал вечер, и он осознавал, что завтра на учёбу, домашка ещё не сделана, и он голодный. Когда тело и спина начинали затекать от долгого сидения в позе креветки — он брался за починку сломавшегося оборудования, либо за готовку простого ужина. Когда дело по советам и инструкциям из интернета не шло — он садился обратно за учебники, и к трем часам ночи все таки заканчивал со всеми делами. Никогда он не вызовет ебучего мастера. У него нет столько денег, черт возьми! Он бедный студент, живущий на финансирование от родителей! Всё шло через пень колоду и постоянно ломалось. Вот она — долгожданная взрослая жизнь в собственной квартире. Эх, вот бы сильные мужские руки его Стэнли помогли... Но Стэнли на учёбе в изолированном месте, а Ксено натурально умирает от умственной и физической нагрузки.