Мой альфа-друг моего сына

Тэхён медленно закрыл дверь кабинета, отгородившись от всего, что только обрушилось на него с головой. Стоял перед зеркалом, внимательнее разглядывая безупречную внешность для своих лет. Понуро отвел взгляд.  Как теперь быть?  Что делать с этим знанием?  Как объяснить самому себе, что пара —двадцатилетний альфа?  Поднял голову на своё отражение в тёмном стекле. Никаких изменений. Всё тот же он. Только теперь глаза затуманены эмоциями, которых не испытывал уже очень, очень давно. Не знал, сколько времени уже стоит и пялится в свои же глаза, выискивая нужный ответ. Снаружи, в гостиной, два студента пытались делать проект. Точнее, один студент - Тэмин. Чонгук выпал из реальности. Почти не слушал, только кивал на автомате, разглядывая страницы, на которых буквы расплывались в бессмысленный набор символов. — Чон, ты вообще здесь? — недовольно бросил друг, потряхивая перед носом конспектом. — А? — Вот именно. — Прости. — Да хрен с ним, с проектом. С тобой точно всё нормально? — Ага. Просто… устал. Тэмин прищурился, но, видимо, решил не настаивать. — Ладно. Всё равно уже поздно. Доделаем потом. Когда разошлись, рагу Тэхёна давно остыло на плите. Но никто из них об этом даже не вспомнил. Вышел на улицу. Подошёл к машине. Открыл дверь. Робот. Каждое движение — отточенное, привычное, механическое. Руками нащупал в салоне пачку сигарет — ту самую, которая предназначалась для плохих дней. Сегодня был именно такой. Закурил. Втянул дым глубже, чем требовалось. Горло обожгло, лёгкие отозвались резким кашлем, но Чонгук не отпустил. Просто выдохнул, запрокинув голову. Смотрел в окна второго этажа, пока в голове гулили тысячи мыслей. Взрослый. Прекрасный. Самодостаточный. Красивый. Даже без истинной связи Чонгук бы засмотрелся. Но вот разница в возрасте…Криминальная. Чонгук усмехнулся, прикуривая новую сигарету от старой. Если бы они встретились несколько лет назад, Тэхёна могли бы посадить. Но сейчас? Сейчас уголовный кодекс уже не работал. Чонгуку двадцать. А Тэхёну… Сколько Тэхёну? Сорок с чем-то. С чем именно? Вдруг этот «хвостик» стал очень важным. Не хотелось бы, чтобы восемь или девять. Хотелось бы, чтобы в минус. Лет на пятнадцать хотя бы. Но Чонгук не жадный. Почти. Где-то в глубине он принимал этот поворот событий. Но был другой вопрос. Почему? Почему природа, что так редко дарует истинных, подготовила для него омегу, который старше не на два, не на пять, не на девять, а больше, чем на двадцать лет? Звучит как приговор. Но не для Чонгука. Он видел — как прекрасные глаза омеги застыли в ужасе от осознания. Для него — сопляк. «Откажется», — мысль пронеслась ледяной иглой. От этого по спине прошёлся табун мурашек. Чонгук смотрит вверх. Видит, как на втором этаже загорается лампа, как раздвигаются занавески, являя миру очертания фигуры. Тэхён. Думал, что Чон уехал. Думал, что теперь не страшно выходить в свет, не боясь столкнуться взглядом. Но столкнулся. Чонгук не отвёл глаз, омега тоже. Застыл у окна, брови сложены в домик отчаяния. А вот альфа не знал, на кого он сейчас похож. На побитую собаку? Сколько печали. И Тэхён вдруг понял, что не хочет уходить от окна, позволяет себе разглядеть Чонгука внимательнее. Не как истинного, не как своего альфу. Как друга сына. Только так. Себе запрещает видеть в этом молодом мальчишке что-то большее, но всё равно невольно оценивает: широкие плечи, чёрные длинные волосы, чуть вьющиеся на концах. Красивый какой. Как тот курит медленно, прищурившись, разбирая по кусочкам. Как в глубоких, бесстыдных глазах взгляд из отчаянного превращается во что-то новое. Во что-то восхищённое. Вопрос только в одном. Кому сложнее принять? Сколько минут прошло в разглядывании друг друга — никто не знал. Закончилось просто в один миг, когда Тэхёна сзади обнимает сын, легко положив голову на плечо и что-то говоря, улыбаясь. Старший тоже улыбается, мягко проводя рукой по волосам Тэмина. А Чонгук завидует. По-чёрному. Без права. Без смысла. Но чёрт возьми, завидует. Резко садится в машину, пальцы сжимаются на руле. Заводит двигатель. Срывается в темноту пригорода, оставляя за спиной мягкий свет дома Кимов. Чонгук гнал по пустым улицам, а в голове мешанина чувств. Восторг. Тревога. Притяжение. Смятение. Казалось, что должен радоваться, но что-то не укладывалось в голове. Истинный… но не тот, кого ждал. Не так. Чонгук не знал, чего ожидал, но точно не этого. Мужчина. Омега. Папа его друга. Настолько взрослый, что даже думать об этом было абсурдно. Невозможно смириться сразу, но тянуться к нему хотелось до боли. Дом встретил тишиной и тёплым светом в окнах. На пороге мать, как всегда заботливая, внимательная, тёплая. — Чонгук? Всё хорошо? Не ответил. Просто прошёл мимо, резко, холодно, впервые в жизни, не давая ей привычного успокаивающего жеста. Первый раз, когда оттолкнул так грубо, и сразу почувствовал, как сердце сжалось от сожаления. Но не остановился. Поднялся в свою комнату, закрыл за собой дверь, сел на кровать, упёрся взглядом в потолок. Мысли кружились беспорядочно, сводя с ума. Почему именно он? Почему Тэхён? Почему природа, та самая, что так тщательно выбирает, решила, что его идеальный омега — это взрослый мужчина, который годится в отцы? Нелепо. «Звучит как разочарование». Мысль пронизывает, цепляется, не отпускает. Разочарование? Нет. Страх. Но точно не разочарование. Не мог назвать это проклятьем. Какое там проклятье? Не мог перестать думать о нём. О его голосе. О его руках. О его взгляде. Красивый, безумно красивый мужчина. Чонгук закрыл глаза и запрокинул голову назад. Природа не ошибается. Она знает лучше. Она даёт лучшее. Будешь недоволен —накажет. Вспомнил слова отца, когда ругался, будучи подростком, на свой первый гон: как злился, что не может контролировать, как отец смотрел на него жёстко, но с пониманием: «Будешь злить природу, она отберёт то, что сейчас кажется незначительным. Потом пожалеешь».  То, что сейчас кажется невозможным. Провёл руками по лицу, выдохнул. Его судьба переплелась с Тэхёном. Как именно - ещё не знал. Но назад пути уже не было. Тэхён сидел, опустив голову в ладони, пытаясь хоть как-то собрать мысли воедино, но невозможно. «Чонгук» - набатом звучало. На двадцать три года младше. Двадцать три. Чёртовых. Года. Как такое вообще возможно? Возрастной разрыв стоял между ними стеной. Непреодолимой, неприемлемой, ненормальной. Открыл телефон, случайно наткнулся на фото с прошлогоднего фестиваля. Тэмин и Чонгук, молодые, счастливые, залитые солнечным светом. Тэхён смотрел на них и не мог поверить, что связан с одним из них навсегда. Второй по умолчанию связан - сын. Почему не понял раньше? Почему ничего не почувствовал по одной только фотографии? Ответ пришёл мгновенно. Запах. Как животные.  Вспомнил, как реагировало тело. Влечение, которое невозможно объяснить логически. Сильнее, чем социальные границы. Как теперь быть? Просто игнорировать, забыть, двигаться дальше…Невозможно. Чонгук уже врезался в его мир, переплёлся с ним узлом, который нельзя развязать. С улицы донёсся звук дождя. Тэхён вздрогнул. Когда успел пойти дождь? Но теперь всё, что мог слышать — это тяжёлые капли по крыше и бешеный стук собственного сердца. Слишком поздно встретил своего истинного, но какое имеет значение, если отказаться уже не сможет? Или сможет? Тэхён помнил, как встретил Намджуна. Как тот ухаживал за ним, дарил подарки, водил в рестораны, смотрел на него с нежностью, которая казалась вечной. Как чувствовал себя самым счастливым омегой, самым желанным, самым любимым. Как верил, что это навсегда. Но чем ярче были воспоминания о начале, тем сильнее врезались в сердце кадры финала. Романтика угасла, внимание испарилось, а затем начались измены. Маленькие сигналы, которые отказывался замечать: тихие вечера в одиночестве, когда альфа не возвращался домой; аромат чужого омеги на его одежде; разочарование, которому не хотел верить. Боль, которая дошла до предела, когда Намджун оставил его ради другого. Не хотелось признавать, но рана до сих пор не зажила, давала о себе знать каждый раз, когда Тэхён думал о близости: каждый раз, когда ловил на себе заинтересованный взгляд, когда сердце хотело кого-то впустить, но разум отказывался. Дождь лил за окном. Тэхён не сразу понял, что слёзы смешиваются тактом с каплями на стекле. Боялся будущего. Боялся вновь почувствовать себя преданным. Истинность, которая должна была давать покой, дарить уверенность, соединять раз и навсегда, вызывала панику. Что, если и она не гарантирует ничего? Что, если Чонгук потом поймёт, что слишком молод, что жизнь только начинается, что не хочет омегу, который уже прошёл половину пути? Что, если снова останется один? Где-то внутри теплилась мысль, что просто усложняет - не смерть, не болезнь, не катастрофа. Просто судьба. Сердце гулко стучало в рёбрах, требуя принять куда более простую истину. «Я должен взять ответственность за это». Он старше. Значительно старше. Чонгуку всего двадцать. Ему всего двадцать, Боже… Как же это всё неправильно. — Папа? Тэхён вздрогнул, звук голоса Тэмина разорвал плотную пелену, окутавшую разум. Даже не сразу осознал, что плачет, но сын заметил. Инстинкты альфы внутри ожили, заставили двигаться, заставили защищать: бесшумно подошёл, наклонился, тёплыми руками заключил в крепкие объятия. Плотные, надёжные, дающие понять, что он рядом. Что поддерживает, не отпустит. В воздухе тут же вспыхнули феромоны, слабые, но достаточные, чтобы немного расслабить Тэхёна, смягчить напряжение, от которого тот даже не мог дышать ровно. Но папа всё ещё молчал. Не знал, как объяснить сыну, почему вдруг взрослый, состоявшийся человек, сидит в темноте и трясётся, задыхаясь в собственных мыслях. Сердце замерло, отзываясь на тихую заботу, на тепло рук, которое помнил ещё с тех времён, когда Тэмин был маленьким мальчиком, прижимавшимся к нему ночью после кошмаров. Когда же всё поменялось? Когда стал тем, кого нужно утешать? Не мог не позволить себе расслабиться, принять эту нужную поддержку. Постепенно глубокие прерывистые вдохи стали тише, плечи опустились, слёзы уже не текли так горячо. Тэмин смотрел прямо. Взгляд был серьёзным, внимательным, проникающим — таким, каким обычно смотрят не дети на родителей, а равные на равных. Сын давно вырос, считая, что в семье главный - он. Тэхён слабо улыбнулся, хотя и так понятно, что далеко не самая убедительная улыбка. — Спасибо, Тэми. Просто… иногда моменты берут своё. Кажется, твой папа стареет. Попытка шутки. Попытка выдать слезы за что-то незначительное. Прикоснулся к руке сына, лёгким жестом, почти робким. Но Тэмин лишь покачал головой, ни на мгновение, не ослабляя объятий: папа не должен быть один. — Я всегда рядом. Если захочешь, я тебя всегда выслушаю. Достаточно, чтобы удержаться на краю. Но достаточно ли, чтобы смириться с тем, над чем природа посмеялась? Тэхён понимал, что ситуация не исчезнет сама по себе, её невозможно игнорировать, невозможно переждать, невозможно отмахнуться и сделать вид, что ничего не случилось. Что-то нужно было делать. И это должен был сделать он. Дождался утра, дождался, пока Тэмин ушёл в душ, и, чувствуя глухую дрожь в пальцах, взял его телефон. Пароль он знал. Дата рождения сына, тот не особо изобретательный. Тэхён вбил цифры с автоматической точностью и тут же зашёл в контакты. Искал недолго. «Мой сладкий муж Чон» - гласило наименование. Посмеялся бы, но не тот случай. Обычный номер, но внутри всё сжалось, когда записал его в свой телефон. Почему так тяжело? Не делает ничего предосудительного - не преступление. Тогда почему его сердце бьётся так громко? Тихо вышел из комнаты, направился на кухню, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. Омега решил, что завтрак поможет: запах свежих продуктов, привычные движения ножа, сковороды, кипящей воды в чайнике — всё вернёт к нормальной жизни, к рутине, которая должна успокоить. Но разум работал в другом направлении. Обдумывал каждое слово, которое хотел сказать Чонгуку. Как начать разговор? Как не сделать его неловким, болезненным? Как не показать свой страх? Оба заслуживают честного разговора. Потому что истинность — это не проказа одного человека — пандемия на двоих, которая уже началась. — Пап, чем это так вкусно пахнет? —подошёл сзади, обнял за плечи, заглядывая в тарелки с готовым завтраком. — Что приготовил, то и есть. — Тэхён спокойно отодвинулся, продолжая накрывать на стол. — Садись, сейчас всё подам. Сок или кофе? — Кофе. Я вчера, как от тебя ушёл, всё думал над проектом. Если честно, он дико нудный. Мотивации, как говорит Чон, действительно никакой. — зевнул смачно, облокотился на стол, уронив голову в ладони. Не сразу заметил, как папа слегка напряг плечи, замедляя движения, когда ставил перед ним чашку. — Пап? Что-то не так? — Есть некоторые вещи, которые требуют решений. Сейчас я сам не знаю, чем это закончится, но… Дай мне немного времени, Тэми, хорошо? — Ты уверен, что это не какой-то альфа, который тебя прессует? — в голосе сына проскользнуло подозрение, — А то помнится мне, в прошлом году мистер Коллинс облюбовал твой номер телефона, а потом и порог нашего дома! — Тэмин прищурился, и его тут же осенила мысль: — Этот чокнутый снова тебя достаёт?! — Ох, нет, сынок. Конечно, нет. — рассмеялся, качая головой. — Ты тогда всё ему так чётко разложил, что, думаю, он до сих пор зализывает раны. Тэмин довольно фыркнул, покрутив плечами. — Так, давай завтракать, а то опоздаешь. Опомнился, глянул на часы и тут же набросился на завтрак. Блинчики с творогом и зеленью. Папа знал, что он любит.

***

— Друг, ты выглядишь так, будто тебя накормили картофельным смузи с сельдереем. — Тэмин наклонился ближе, прошептал, внимательно изучая хмурое лицо Чона. — В такие моменты мне тебя искренне жаль. — Ты сам выглядишь не лучше. — Чонгук в ответ так же тихо качнул головой, чтобы не сорвать лекцию профессора Вана. — Что-то случилось? Тэмин сжал губы, на секунду задумался, а потом шумно выдохнул. — Если честно… папа вчера плакал. Знаешь, у одиноких омег есть одна проблема — к ним постоянно липнут всякие мужланы. Тэмин потеребил ручку в руках, задумчиво глядя перед собой. — В прошлом году был один тупорылый альфа. Такой… настойчивый, но в плохом смысле. Ты не представляешь, как он морально насиловал моего папу. Звонил ему по тридцать раз на дню. Засыпал сотнями сообщений. Оставлял подарки у двери. А в конце… он совсем слетел. Просто взял и зажал папу около дома. Чонгук замер. — Когда это было? — глухо вибрировал угрозой, в воздухе почувствовался всплеск феромонов. — Когда мы только переехали. — Тэмин внимательно посмотрел на него, будто оценивая, насколько Чонгук сейчас готов вскочить и бежать искать того альфу. — И что ты сделал? — Ну, что я мог сделать? Прибил его почти. — Что? — Говорю, прибил. — Пожал плечами, вспоминая соседей, которые тогда орали что-то мотивирующее. — Больше к папе не подходил. По крайней мере, я надеюсь. Но вот вчера… он плакал точно так же, как тогда. Думаю, кто-то опять его донимает. Чонгук сжал кулаки под столом. Было несколько догадок, но не нравилась ни одна из них. Внутри вспыхнул странный, неприятный коктейль эмоций. Альфы пытались ухаживать за Тэхёном. Другие. Не он. Мысль должна была быть логичной, нормальной: омега красивый, сильный, самостоятельный, в нём столько достоинства, что сложно было бы ожидать, что одинок. Но Чонгук вдруг почувствовал острое, неприятное сомнение в себе самом. «А если Тэхён действительно не нуждается в альфе? Если после прошлого опыта вообще не хочет связываться с кем-то подобным? Если я для него просто мальчишка? Если он боится, что я поступлю так же, как тот, кто его преследовал?». Телефон дрогнул на столе, зазвенел вибрацией, вырвал из мыслей. Незнакомый номер. Чонгук хмурится, тянется к экрану, лениво скользит взглядом по сообщению. «Мы можем поговорить?». Моргнул. Перечитал. Грешным делом, подумал, что кому-то из омег оставил свой номер, что, мол, очередная попытка вернуть его внимание. Было желание просто откинуть телефон, даже не читая, чтобы не мешали. Мысли заняты уже под завязку. Аватарка. Чон замер. На экране мужчина с лёгкой, непринуждённой улыбкой держал в руках книгу, вокруг много людей, шумная толпа, но взгляд всё равно цеплялся только за него. Волосы мягкими волнами спадали на плечи, глаза светились живым огнём. Омега. Кажется, что его омега.  Ощутил, как пересохло в горле, как напряжение, накручивавшее его изнутри, вдруг сменилось совершенно иным чувством. Тэхён. Тэхён написал первым! Грудь заполнила странная, тёплая волна благодарности. Не хотел, чтобы омега бежал от этого, чтобы молчал. Конечно, ждал, что сам сделает первый шаг, но старший Ким опередил.  Взрослый. Сам всё решает, руководит началом и, скорее всего, хотя так думать и не хотелось, концом. Чонгук схватил телефон, запоздало соображая, что должен ответить сразу. «Здравствуйте. Да, конечно. Когда Вам удобно, Тэхён?». Альфа смотрел на свой ответ, на эти формальные, отстранённые слова, и хохотнул, заставляя друга заинтересованно посмотреть, чем там Чон занят. «Вам»? Ну да. Вам. А пальцы все равно дрожат, дыхание сбилось.  Чонгук глубоко вдохнул, заставляя себя спрятать телефон, пока Тэмин ничего не заметил. Но ожидание не продлилось долго. Новая вибрация. Сообщение. «В 16:00. Офис моего издательства. Адрес (геолокация). Спасибо.» Просто. Чётко. Без лишних слов. Но всё внутри сжалось в тугой узел. Встреча точно что-то изменит, Чонгук не знал, что именно, но он ждал её, как никогда прежде.