Мой альфа-друг моего сына

Чонгук в Японии. Чонгук бросил его на растерзание Паку. Чонгук изменился. Глупый, эгоистичный, безрассудный Чонгук. Был ли это по-прежнему его друг? Тэмин пнул камень во дворе университета так, что тот отлетел в ближайшую стену, едва не задев проходящего мимо студента. Недовольно буркнув что-то в ответ на возмущение, он стиснул зубы, опустил голову и сунул руки в карманы. — С такими мыслями мне завтра, наверное, нужно сделать ему предложение, — пробормотал себе под нос. — Как будто у меня омегу украли, и свадьба накрылась медным тазом. Глупость, конечно. Или нет? Было бы проще просто разозлиться. Сказать: «К чёрту тебя, Чон, живи как хочешь!», но в голове крутились слова отца, сказанные много лет назад: «Семья – это не только те, кто тебя родил. Это те, кто был с тобой рядом, когда ты падал». И Тэмин не мог просто отпустить. Не мог не прикрыть Чонгука перед родителями. Даже если тот сейчас плевал на всё, даже если его самого охватила слепая страсть, даже если был несправедлив...Это всё равно был его лучший друг. И Чонгук знал об этом так же хорошо. Тэмин хмыкнул, качая головой. — Не дружба, а потребление. Захотелось бы сказать это вслух Чонгуку, но к кому теперь обращаться, если этот болван исчез с горизонта, забыв обо всех, кто был рядом? Город жил своей жизнью. Видел, как мимо него проходили влюблённые пары, руки их сплетались в крепких замках, а взгляды — в неразрывных нитях привязанности. Весенний воздух был пропитан ароматами цветов, теплыми лучами солнца и тихим, мирным шумом улицы. Но Тэмин ощущал пустоту. Что-то внутри сжималось, что-то важное ускользало из рук. — Ещё и папа в Японию улетел… — выдохнул, горько усмехнувшись. Куда все исчезли? Солнце блестело на его пальцах, когда посмотрел вниз. Пустые. На них нет ни символа преданности, ни знака привязанности, ни обещания… ничего. А ведь когда-то он думал, что, возможно, первая и единственная любовь будет похожа на Чонгука: веселая, верная, разделяющая любые затеи. Только не альфой и без качалки. Но взгляд снова упал на пальцы. И вдруг где-то в глубине сознания что-то щелкнуло. Да, Тэмин никогда не был сильным аналитиком, скорее, человеком действия — добывал информацию, проводил интервью, впечатывал материал на клавиатуру с бешеной скоростью. Но складывать пазлы? Нет, это явно было не его коньком. Журналистика не требовала сверхъестественных дедуктивных способностей, умел найти факты, апробировать, проверить, оформить их в удобочитаемую форму. Но увидеть целостную картину? Соединить все воедино? Это уже другая история. И тем не менее...Разрозненные детали начали сходиться воедино. — Папа в Японии. Омега. Сорока лет. Взрослый сын. Пол неизвестен. Стоп. Брови медленно сошлись на переносице, напрягся, как зверь, учуявший опасность. — Чонгук срывается в Японию сразу после таинственного сообщения. Некий омега предлагает провести время вдали от привычного быта. Папа, который вечно неохотно отвечает на звонки. Разбитая посуда. Слёзы. Напряжённые плечи, когда я упомянул Чона… Разом вспоминая все моменты, что раньше казались незначительными. Его папа. Тэхён. «Нет. Блять. Нет.» Волосы на затылке встают дыбом, внутренний зверь замер в полной тишине. Мир внезапно схлопнулся, в его центре — жуткая догадка. Чонгук что-то скрывает. Но, чёрт возьми, не это же? — Очень, очень занятно… — сквозь зубы. — Но требует подтверждения. Тэмин взял телефон и начал строчить сообщение, едва сдерживая ухмылку. «Пап, привет. У меня всё хорошо. Ты как там? Сегодня подходил Асторсан, ну, помнишь, директор ювелирного магазина? Спрашивал про тебя. Говорит, что не встречал омеги красивее. Ему, вроде, тридцать шесть. Молодой, конечно, но почему бы и нет? Выглядит надёжным. Да и Дилан у него взрослый уже, учится с нами на первом курсе. Не будет мешать отношениям. Может, устроить вам встречу?» Пару секунд разглядывал экран, оценивая текст. — Прям сводник, не иначе, — вздохнул, отправляя. Ответ пришёл почти мгновенно. «Сынок, это что ещё за предложение? Решил сбагрить родителя?». «Пап, ну не вечно же тебе быть одиноким? Он правда неплохой альфа». Задержка в несколько секунд. А потом… «Я подумаю, Тэми.». — Ошибся, — чувствуя, как по спине пробежался неприятный холодок. — Бывают же такие совпадения… Губы скривились в усмешке. — Да уж, не хотелось бы Чонгука в отцы. Тихо рассмеявшись разговору с самим собой, покрутил телефон в руке и отложил в сторону. Однако, червяк сомнения, который плотно поселился в душе, даже не думал исчезать. Как и ощущение, что Чонгук ему что-то не договаривает.

***

Волнение тонкой сетью оплетало нервы Чонгука, когда он переступил порог ресторана «Кио-Серенитас». Здесь всё казалось иначе: мягкий полумрак, шелковые ширмы, отделяющие столики, тихий шёпот японских мотивов в музыкальном сопровождении. Атмосфера умиротворяла. Тэхён. Чонгук увидел сразу. Стоял у барной стойки, склонив голову к бокалу с чем-то золотистым, медленно водил пальцами по ободку стекла. Тёмные волосы аккуратно уложены, но пара прядей непослушно выбилась вперёд. Глаза чуть прикрыты, губы мягко очерчены, на скулах играет блик от приглушённого света. Чертовски красив. Чонгук замедлил шаг, пытаясь взять себя в руки. Чувствовал, как внутри поднимается волна желания, что пульсировала в венах вместе с кровью. Не так, Чон. Не так, как в прошлый раз. Глубокий вдох, короткая пауза, шаг. — Тэ, привет. Долго ждёшь? Омега поднял глаза. Всё. Пропал. Улыбка — лёгкая, мягкая, но тёплая. Красивый. Хотелось сжать его в объятиях, удержать, прижать к себе, чтобы больше не отпускать. Всего несколько дней, а сердце болит так, будто прошло несколько месяцев. Хотелось накричать, спросить, какого чёрта так долго молчал, мучил его этим ожиданием. Невозможный. Но не имел права. Стоит здесь сейчас только потому, что Тэхён дал шанс. Возможно, последний. — Привет, Чон-а. Чон-а. От этого в груди резко становится тесно. Видно, что старший Ким уже вылакал половину бара, свободный такой. — Ничего, что я так тебя называю? — голос бархатный опутывает. Губы сами тянутся в идиотской улыбке. — Зови меня как хочешь. Главное — чтобы меня. Тэхён растягивает улыбку шире, легко, приглашая расслабиться, и жестом указывает на барный стул рядом. — Садись, — голос мягкий, почти мурлыкающий. Быстро делает заказ себе, затем протягивает меню альфе. — Я ещё не знаю, что ты предпочитаешь, но здесь потрясающие шабу-шабу, омурису и сашими, — Тэхён наклоняется ближе, проводя пальцем по строчкам, взглядом цепляя Чонгука. — Не смотри так на меня. Давай для начала просто поужинаем. — Прости… — прокашливается, поспешно отводя глаза в меню. — Просто ты сегодня… очень красивый, Тэ. Омега чуть прищуривается, но молчит, позволяя альфе договорить. — Нет, ты всегда красивый, но сегодня... какой-то особенный. Волшебный. Тэхён моргает, затем усмехается, пытается скрыть лёгкое смущение. — Давай закажем шабу-шабу на двоих и сашими? — спешит, пряча растерянность. — Отличный выбор, — омега кивает, складывая меню на стойке. Легко и непринуждённо делает заказ на чистом японском. Альфа ловит себя на том, что замирает, наблюдая за движением губ, за плавностью произношения. Негромкий голос, чужие, но чертовски завораживающие слова. «Чёрт…» Чонгук сглатывает, становится жарко. — Пойдём. — Оборачивается к нему, взгляд в половину накала. Прежде чем Чонгук успевает спросить, омега легко берёт за запястье, ведёт через зал, не оглядываясь. — Не хочу вести разговор в присутствии чужих ушей. Даже если они не понимают, о чём конкретно идёт речь. Макушка едва доставала Чонгуку до середины груди. Невысокий, хрупкий. Крошечный, если сравнивать так, как подсказывает взгляд. Но омега идёт уверенно, ведёт за собой, задаёт темп. Это сбивает. Кажется, что из-за разницы в росте выглядит младше, но поведение выдаёт совсем иное — взрослость, осознанность. Цепляет, настораживает и одновременно сводит с ума. Наблюдает за движениями Тэхёна, считывает каждый жест, ловит тепло ладони на своей. Сам пригласил. Сам заказал. Сам взял за руку. Открыто показывает: связь не оборвана, всё ещё здесь. Всё ещё вместе. Приятно, но альфа не может избавиться от лёгкого внутреннего диссонанса. В его мире ухаживал всегда он. Вёл за собой он. Но сейчас… Тэхён заводит за одну из многочисленных ширм, и Чонгук на мгновение замирает. Мягкий свет от свечей разливается по пространству, ложится на тонкие деревянные панели, играет загадочными тенями в полумраке. Пространство дышит, живёт, приглашая двоих погрузиться в атмосферу уюта и интимности. Всё подстроено под эту встречу — ровные линии посуды, приглушённые цвета, аромат свежего чая в воздухе. — Проходи, — звучит тихо. — Тэ… — Чонгук теряет дар речи. Тэхён слегка напрягается, но не опускает взгляд, наоборот — заставляет себя смотреть прямо. — Прости, наверняка это слишком, — неловко усмехается, почти смущённо. — Я даже думал цветы тебе подарить, но понял — перебор. Чон моргает, пытаясь осознать, что только что услышал. — Ты не подумай, что я отбираю у тебя твою роль. Просто хотелось дать понять, что я тебя не бросил. Что я готов что-то делать. Знаешь, я почти не помню эти шесть дней толком. Думал о тебе постоянно. Прости меня. Я… За столько лет одиночества, кажется, стал более эгоистичным в отношениях. Не знаю, как правильно себя вести. Хотя игнорировал не по этой причине… — Тэ, присядь, — перебивает мягко, пододвигая стул. — Я не давлю и не прошу сейчас разбираться. Давай просто забудем обо всём. Это наше первое нормальное свидание, и мне не хочется его портить. — Хорошо, — Тэхён садится за уютный столик, теребя край стола длинными музыкальными пальцами. Чонгук улыбается, наблюдая за этим жестом. — Тэ, расслабься. Я серьёзно. Пока летел сюда, понял, что ничего о тебе не знаю. Совершенно. Кроме того, что ты папа Тэмина, у тебя особенная любовь к цветам, ты вкусно готовишь, а ещё пишешь невероятные книги для детей, — продолжает альфа, — но мне этого мало. Мне интересно узнать тебя. Что тебе нравится, чем увлекаешься, как долго шёл к карьере. Мне важно всё, что касается тебя. Омега заметно расслабляется. Верно, они ведь, по сути, незнакомцы. Первое свидание, как сказал Чон, действительно отражает ситуацию. — Действительно, зато узнали, как выглядим без одежды, — морщится, словно от кислого лимона, и тут же выдыхает. — Прости. Я опять куда-то не туда ушёл. Не подумай, я не расстроен. Произошло и произошло… Он делает небольшую паузу, ловит взгляд Чонгука. — Что мне интересно? Дай подумать… Тэхён задумался, вспоминая что-то далёкое, а Чонгук в это время отчаянно пытался не погрузиться в свои собственные мысли. Горячая кожа, губы, которые сейчас тот прикусывал в задумчивости… Блять. В штанах стало тесно. Не сейчас, Чон. Ты на свидании, твою мать. — Кроме писательства и цветов, я люблю рисовать, — плавный, как мазки кисти на холсте. — Что-то вроде хобби. Воспитываю Тэмина, но он уже слишком большой для этого. Хотя до сих пор мелкий и вредный шкет, — омега мягко улыбается, трогая мочку уха, — но очень заботливый. Чонгук наблюдает за движением пальцев и понимает, что теперь существует новый фетиш. — Карьера… очень сложный путь, — продолжает Тэхён. — Мне помогло одиночество. Сомневаюсь, что какой-либо альфа смог бы выдержать мои разъезды по странам. Сейчас мне очень помогает Сокджин, до этого старался всё делать сам. Вы сегодня встречались, верно? Чонгук едва сдерживает раздражённое фырканье. — О да. Скажи-ка мне, Тэ, почему этот напыщенный индюк так пытается тебя при мне оскорбить? Точно не помню, как он тебя назвал… Козёл? Да, точно. Козлом. — Прости, пожалуйста, кто козёл? Чонгук с усмешкой пожимает плечами. — Ты. По версии твоего секретаря. Омега выглядит ошарашенным. — Сокджин… сказал это тебе? — Ну, не то, чтобы в лицо, — закатывает глаза. — Скорее себе под нос. Но явно хотел, чтобы я услышал. — Может, плохое настроение? Я его завалил работой последние дни. Да и с конференции сбежал вчера, нехорошо себя чувствовал… Поговорю с ним потом. — Тэ, у тебя очень странное терпение. На твоём месте я бы уже сменил этого… «помощника». — Да брось. Давай лучше о тебе. О ком я точно ничего не знаю, так это о тебе. — Ну, у тебя информации обо мне явно меньше. — И это ужасно, — уверенно заявляет омега, складывая руки на столе. — Чон Чонгук. Двадцать лет. Учусь на журналиста, подрабатываю в офисе отца копирайтером. Работа удалённая. Платят карманными деньгами, что противно. Тэхён с интересом наклоняет голову. — Уже интересно. — Тоже рисую, но больше комиксы. Увлекаюсь спортом. И… Чонгук запинается. Слова сами рвутся с языка. — Я врал тебе. Тэхён напрягается. — О чём, позволь спросить? — У меня никогда не было омег старше, Тэ. Одногодки, младше, старше на год максимум. И было не так уж и много. Мне просто некогда было начинать отношения. — Продолжай. — Я не хотел начинать с вранья, поэтому признаюсь. Не знаю, чего хотел добиться, говоря тебе такое. Возможно, повысить значимость в твоих глазах… Мол, опытный. Тэхён выдыхает, сбрасывает напряжение. — О, это не проблема. — Серьёзно? — Даже лучше. Меня напрягло твоё влечение к омегам постарше. Это не совсем естественно. Я даже рад, что это оказалось неправдой. — То есть наши отношения неестественные? Омега пожимает плечами. — В каком-то смысле — да. Чонгук криво усмехается, но Тэхён внезапно накрывает его руку своей. — Чонгук, прошу, не ври мне больше. Даже по мелочам. Уже хлебнул от вранья с отцом Тэмина. Больше у меня серьёзных отношений толком и не было. Я, конечно, пытался встречаться, но… Пауза. — С течкой мне помогает друг. Чонгук не сразу понимает. — Прости, что? Тэхён, кажется, замечает изменение в настроении, но не отступает. — Альфа не совсем входил в мои планы на жизнь. Думал, умру одиноким. Чонгук чувствует, как в груди разрастается что-то огромное. — А друг до сих пор помогает? Голос звучит жёстче, чем планировал. Тэхён резко вскидывает голову. — Чонгук… — Он. До сих пор. Помогает? Тэхён вздрогнул, поймав взгляд беснующегося двадцатилетнего альфы. Расправленные плечи, чуть прищуренные глаза, тяжелое дыхание. Огромный. — Хочешь его заменить? — томный, нараспев, будто издевательский голос омеги. — Тебе придется очень постараться, альфа… Чонгук застонал, прикрыв глаза. — Да ты издеваешься! Подался вперед, наклоняясь над столом так, что между губами остались жалкие сантиметры. Вьющиеся волосы Тэхёна рассыпались по щекам, до бесовского жарко. Жажда. Желание. Подчиниться? Нет, закусать до смерти, оставить себе навсегда. — Повтори, милый, — медленно провёл языком по собственной нижней губе. Омега склонил голову на бок, взгляд поплыл. — Постараться, Чон-а. Очень сильно постараться. Развлекался. Чонгук видел это по блеску глаз, по хитрому изгибу губ. Играл. Поддразнивал. Заставлял гореть. — Ваш ужин, господа, — ровный голос официанта прозвучал как ушат холодной воды. — Черт, — выдохнул Чонгук, откидываясь назад. Тэхён сделал вид, что ничего не произошло, отпивая из бокала. Время пролетело незаметно. Саке, коктейли, острые вкусы, тонкие разговоры. Запах цейлонского сандала заполнял воздух так же, как лёгкое опьянение заполняло сознание. Чонгук чувствовал себя легче, чем за последние недели. Не было ярости, не было боли. Только омега рядом, тёплый, расслабленный, всё так, как и должно быть. — Чон-а, думаю, нам уже пора, — мягко проговорил, откидываясь на спинку стула. Запястье, тонкое, аккуратное, в серебристых часах. Идеальное. Сжимает его нежно. — Угу… — пробормотал что-то невнятное. — О, кто-то совсем готовенький, — смеётся омега, тоже слегка заторможено. Чонгук медленно поворачивает голову к нему. — Я на всё готовенький. Плавное движение бровей вверх-вниз. Тэхён хлопает себя по лбу. — Боже, ребёнок. Такси мягко катилось по ночному Токио, унося в тёплый уют отельного номера. Чонгук расплатился быстро, не давая Тэхёну и шанса достать свой кошелек, но омега, конечно же, не собирался так это оставлять. — Я старше! Я должен позаботиться о финансах! — бурчал, всё ещё раздражённо поглядывая на него. Чонгук усмехнулся, сжимая ладонь крепче. — Пока? То есть ты всё-таки планируешь остаться со мной надолго, Тэ? Омега прикусил губу, но взгляд не отвёл. — Давай пока не будем об этом, — тихо. — Насладимся выходными по полной. Альфа кивнул, но даже сам слышал, как в голосе отразилась грусть. Почему не скажешь прямо? Почему просто не скажешь, что мы будем вместе? — Чон-а, — омега накрыл его ладонь своей, — я пока никуда не убегаю. И думаю, что это и в будущем невозможно, поскольку связь уже укрепилась. Вспомнилось, как в первый вечер омега говорил о возрасте, о том, что между ними всё невозможно. Как тогда отталкивал. А теперь? Теперь звучит так, что сам не хочет отпускать. — Мы поспешили тогда, — продолжил, медленно перебирая пальцами запястье, — определили всё наперёд, даже не познакомившись, но это данность. Чонгук задержал дыхание, прижавшись лбом к виску омеги. — В мракобесие мы успеем окунуться с лихвой, — усмехнулся Тэхён, но голос у него слегка дрогнул. — Особенно когда вернёмся и расскажем Тэмину. Чонгук вздрогнул и резко отстранился. — Ты хочешь рассказать всё Тэмину?! Тэхён закусил губу, сдерживая смех. — А ты хотел всё долго скрывать? — Да ты меня без яиц хочешь оставить! — Я попробую сохранить их, ребёнок. Чонгук закатил глаза, а Тэхён, его невозможный, обворожительный, вредный омега, снова улыбался. Тепло, мягко, по-настоящему. — Я попробую это пережить, — сдаваясь, выдохнул Чон. — Но прекрати называть меня ребёнком. Это уже выглядит как растление малолетних. — Ах, вот ты как заговорил, — возмущённо выдохнул Тэхён. — Хорошо. Никакой близости, Чон Чонгук! — Тэ… — Всё, ты теперь меня и пальцем не коснёшься, пока тебе не исполнится тридцать. — Тридцать?! — Сорок! — громче. — Мне как раз будет пора на пенсию, времени больше появится между посадками в саду и походами в больницу, вот и порезвимся! Чонгук тихо засмеялся, прижимаясь губами к его уху. — Не кипятись, сладкий. Близость тебя ждёт уже очень скоро. Осталось всего четыре километра, омега. Тэхён покраснел. — Надеюсь, ты читал мои сообщения, — Чонгук зарывается в аромат, вдыхая шумно, пуская горячее дыхание на чувствительную кожу. — Я и так в ресторане чуть три раза не спустил. Омега отдёрнулся, но только покраснел ещё сильнее. Сообщения. «Омеги так не поступают, Тэхён! Ты потом получишь по своей шикарной заднице так, что не сможешь на неё сесть до следующей конференции в Японии! Я посмотрел, она через год. Готовься, засранец». — Чонгук? — М? — всё так же жадно целуя кожу за ухом. — У меня следующая конференция через месяц, а не через год. Чонгук широко улыбнулся. — Так значит, читал? — Я.… — омега попытался отодвинуться, но рука Чона уже сжимала его бедро, оставляя очень прозрачный намёк. — Не могу ничего обещать, — хрипло.

***

Утро встретило Тэмина крайне «радужно». Профессор Пак, хоть и не сломал пополам, всё же был зол. Очень зол. Занудное бурчание, закинутые ноги на стол, этот его ехидный прищур. Мразь. Тэмин едва подавил рык, но хоть что-то позитивное в этом было — Пак принял часть проекта. С горем пополам. Хотелось подохнуть смертью одинокого пса, но пока пришлось жить. Шёл по парку, хмурый, как грозовая туча. Вот какого чёрта? Папы нет, Чонгука нет. Все плохие, один Тэмин пашет за всех! Глаза закрыты, несёт свои ругательства, как грозный монах, предъявляя претензии мирозданию. Весь мир, разумеется, виноват. Весь. И тут. Бах. — Потрясающе, — мягкий шёпот. Тэмин замирает, открывая глаза. Перед ним стоит подросток. Мальчишка-омега, лет четырнадцати или пятнадцати, слишком самоуверенный, с насмешливой улыбкой на лице. Во рту тает чупа-чупс, губы блестят от влаги. — Нашёл, — довольный. И прежде, чем Тэмин успевает среагировать, омега протягивает руку, касаясь пальцами его щеки. — Как тебя зовут? — мягко. Альфа по инерции отвечает: — Тэмин. — Видишь ли, Тэмин, — мальчишка щурится, склоняя голову набок. — Кажется, мы истинные. Глаза Тэмина распахиваются в абсолютном шоке. — Что ты сказал, мелкий?! Омега только ухмыляется, медленно облизывая чупа-чупс, знает эффект, который производит. — Меня зовут Чимин, альфа. Запомни. —Щёлкает языком, хитро прищуривается. — И только попробуй теперь куда-то от меня деться! Это что, блять, за цирк?! Тэмин чувствует, как внутри всё идёт к чертям. Чушь. Бред. Сон. Но запах… Запах его любимой булочки с корицей, исходящий от этого мелкого пацана, ударяет в грудь сильнее, чем что-либо в жизни. А сердце. Сердце предательски бьётся чаще. Судьба явно посмеялась не только над Чон Чонгуком.