Мой альфа-друг моего сына

Тэхён и Намджун познакомились в университете, когда оба пытались отстоять своё право курить на лестничной клетке общежития. — Здесь нельзя, — вздохнул альфа, а сам зажёг сигарету. — Знаю, — пожал плечами, затягиваясь. Так началось.Сначала была дружба. Тэхён учился на журналиста, Намджун на международные отношения, разные факультеты, но общие лекции, общие взгляды, общие темы для бесконечных разговоров. Было просто. Обычно про таких говорят: «встретил своего человека».Ночные посиделки в дешевых забегаловках, битвы в «камень-ножницы-бумага» за последний доллар, скидывание друг на друга ответственности за проваленные задания - лёгкость, которая, казалось, продлится вечно. Намджун — старше на два года, альфа с широкой улыбкой и идеальными оценками. Любил книги, музыку, знал кучу цитат на латыни. Очаровывал.  Тэхён не помнил, когда именно начались отношения. В какой момент начал замечать, что Намджун смотрит на него иначе, как-то по-другому. Дольше.  Один раз, второй. Губы чуть приоткрыты, взгляд в упор, плечи напрягаются, а потом взял и поцеловал в перерыве между парами, в коридоре, где почти никого не было.  Просто взял за шею, быстро коснулся губ. И всё. — Ты не против? — Нет. Больше не обсуждали, просто начали встречаться.  Тэхён впустил Намджуна в свою жизнь полностью. Любил ли? Думал, что да. — Повезло нам встретиться, козявка, — шептал, когда омега засыпал на груди. — Один путь, одни взгляды. Вот бы всю жизнь так. На «всю жизнь» не получилось. Когда омега забеременел, всё изменилось. Намджун не ушёл, нет, но и не остался. Был где-то на периферии, но, по факту, никогда рядом не находился.  Внимание, которое раньше принадлежало только Тэхёну, пропало: разговоры стали короткими, закончились поцелуи перед сном и перед уходом, омега больше не чувствовал себя частью пары.   Один. Сначала думал, что ему кажется, что все временно, что альфа просто переживает по-своему.  Но прошли недели. Прошли месяцы. А Намджун так и не вернулся в привычное состояние.   Свадьба. Или то, что ей называлось. Да, свадьба не была сказкой.  Тэхён даже не помнил, как тогда выглядел - неважно было.  Беременность тянула вниз всем: токсикоз, бессонные ночи, страх.  И Намджун, который говорил с гостями, а не с ним, который не смотрел в глаза, будто его нет.  Ни поцелуев, ни радостных «горько», ни счастливого блеска в глазах.  Просто передали омегу альфе, который, как выяснилось позже, весьма «неудачно залетел».   Намджун не знал, что делать с мыслью о том, что совсем скоро в жизни появится ребёнок. Не был к этому готов. В двадцать четыре года хотел учиться, строить карьеру, путешествовать, делать всё, что в голову взбредёт, но никак не менять подгузники и не бегать по врачам, слушая лекции о правильном питании для беременных омег. Сначала злился, срывался, мог накричать на Тэхёна просто потому, что тот снова выбрал не тот хлеб в магазине, что снова устал, что постоянно хочет спать, что постоянно тошнит. Потом злость сменилась на холод. Не уходил, не хлопал дверями, но его не было. Рядом, в комнате, в их общем доме – но всё равно не было. Тэхён просыпался среди ночи от судорог в ногах, шёл на кухню за водой и видел, как альфа сидит за столом, уставившись в точку, даже не моргая. Мог стоять несколько минут, мог спросить, что случилось, мог даже прикоснуться – но Намджун либо не отвечал, либо бросал что-то резкое и уходил, отталкивая любые попытки разговоров. А потом и вовсе перестал приходить домой на ночь, задерживаясь где-то «по делам», хотя Тэхён знал, что у альфы в то время дел не было. Не было настолько важных друзей, настолько срочных встреч, которые бы удерживали в университете, в офисах, в клубах, в каких-то других домах, но не здесь, где был омега, где был его, еще нерожденный, ребёнок. Тэхён просил о простых вещах: увезти в больницу на обследование, купить что-то в аптеке, помочь застегнуть куртку, потому что руки уже не доставали до молнии. Иногда Намджун делал это молча, механически, иногда просто игнорировал, делая вид, что не слышит. Тогда Тэхён не знал, что хуже – злость или безразличие. А потом альфа начал снова обнимать. Без слов. Просто подходил сзади, когда Тэхён мыл посуду или готовил ужин, обнимал за талию, утыкаясь носом в шею. Не говорил ничего, просто дышал. Временами тихо вздыхал. Два раза даже погладил живот. Медленно, аккуратно, боялся что-то сломать. Тэхён тогда сидел на кровати, подтянув ноги, укрывшись пледом. Не думал, что тот подойдёт, но Намджун сел рядом, провёл рукой по спине, а потом коснулся живота. Осторожно. Сжал губы, сомневался, а потом ладонь легла полностью, пальцы едва ощутимо дрогнули. — Чувствуешь его? — впервые за долгое время заговорил альфа, не отрывая взгляда. Тэхён медленно кивнул, прикрывая глаза. — Иногда пинается так, что не уснуть, — с улыбкой, дрожащей от недоверия. Но то были эмоциональные качели. Рождение Тэмина изменило всё. Первые два года были наполнены радостью, но и вечной усталостью: малыш, как и положено в его возрасте, был неугомонным, шумным, требовательным.   Сначала Намджун пытался. Приносил игрушки, учился пеленать, пару раз даже оставался с сыном один, когда Тэхён выбегал в магазин. Но быстро сдулся. Устал. Снова начал приходить поздно, снова начал молчать, снова стал холодным. А потом вообще перестал появляться. Квартира, купленная родителями Намджуна, была тихой. Пугающе пустой. Тэхён справлялся один: носился между кроваткой и кухней, не высыпался, учился разбираться в детском питании и температуре воды для ванны. Намджун только отдалялся. То работа, то встречи, то «я устал». Вечно уставший, вечно загруженный, вечно не здесь. Тэхён не знал, когда именно окончательно сдался, когда перестал пытаться говорить, перестал ждать, когда впервые поймал себя на мысли, что проще делать всё самому, чем снова пытаться достучаться до альфы, которого, по сути, уже не было рядом. Однажды утром Тэхён проснулся с ощущением, что в груди стало чуть легче. Хотелось чего-то простого, светлого. Хотелось дать Тэмину день, который он запомнит, чтобы было тепло, радостно.  Зоопарк - хорошая идея. Повернулся к Намджуну, который, как обычно, лежал на краю кровати, повернувшись спиной. Провёл пальцами по плечу, толкнул чуть сильнее. — Поехали с нами, — голос с утра хриплый. — Потом, — короткий ответ. Омега только выдохнул. Потом. Потом. Потом. У Намджуна всё было «потом». Тэхён давно понял, что это значит «никогда». Не стал уговаривать. Просто встал, пошёл в ванную, потом на кухню. Уже собирался сделать завтрак, когда услышал знакомый звук. Телефон. Сначала не обратил внимания. Но потом ещё раз. И ещё. Экран светился, телефон дрожал на прикроватной тумбе, как ужаленный. Не один звонок, не два. Сообщения сыпались одно за другим. Тэхён не собирался смотреть. Зачем? Но какой-то неприятный холод лёг в живот, тело само почувствовало что-то ещё до того, как осознал разум. Подошёл. Взял телефон. Посмотрел. Сообщения от омеги. «Намджун, не поверишь, я не отравился! Я беременный! Я так рад, что стану папой. Ты же хотел стать отцом, верно? Ты же будешь рядом? Надо к врачу съездить скорее, проверить, как он там. Давай встретимся сегодня? Или ты с мужем?». Грудь сдавило. Но не от боли. От того, что всё сложилось в единое целое. Омега не стал кричать. Не стал плакать. Не стал даже думать. Просто развернулся, нашёл чемоданы, сложил свои вещи, вещи сына, убрал в коробки всё, что было ценным. Когда Намджун вышел из душа, в комнате царил полный беспорядок, только чемоданы аккуратно поставлены у двери. — Козявка, ты что удумал? — Развод, — спокойно, коротко, о чём-то незначительном. На секунду воцарилась тишина. — Тэхён… — Я всё мог простить, — голос даже не дрогнул, — но не это. Намджун молчал. — Я прошу об одном, — омега впервые посмотрел ему в глаза. — Сына мне оставь. Ты всё равно мало с ним времени проводишь. А для меня он — всё. — Прости, — тихо, виновато. — Не нужно. Тэхён видел перед собой не любимого, а незнакомца. Видел человека, которого когда-то знал, но теперь не понимал. Не было ни истерики, ни проклятий, ни обвинений. Всё кончилось раньше. Было почти не больно. До момента, когда они с Тэмином зашли в лифт. Мальчик тихонько устроился на его плече, кулачком теребил край легкой куртки, потом вскинул взгляд и, ничего не понимая, спросил: — А отец не захотел с нами в зоопарк? И тогда Тэхён заплакал впервые. Перед сыном. Не строил иллюзий. После развода было трудно, но не так, как ожидалось. Знал, что будет боль, но она пришла не в том виде, в каком ждал. Не острая, не разрывающая. Тупая, медленная, тянущая вниз, как груз на лодыжках, но не дал себя утопить. Теперь у него был только сын, и это не было «одиночеством»- было «начало». Родители помогли. Тэмин стал смыслом. А прошлое оставил за спиной. Тэхён погрузился в работу. Достал свои старые черновики, начал пересматривать идеи, дописывать. Отправлял заявки в издательства, пробовал снова и снова, пока не получилось. Сын стал вдохновением. Страхи, сомнения, взросление. Тэмин рос, и вместе с ним появлялись сюжеты, рождались герои. Но было одно, с чем не могла помочь ни работа, ни книги, ни поддержка родителей. Отсутствие отца. Тэхён видел, как Тэмин сначала не понимал, потом начал замечать, потом молчал. — Он не любит меня? Омега тогда не нашёл слов. Как объяснить трёхлетнему ребёнку, что тот, кто должен был быть рядом, просто взял и ушёл? Что за всё это время не позвонил, не написал, не прислал даже открытку на день рождения? Как сказать, что люди иногда уходят? И не возвращаются? — Любит, — сказал тогда, — просто он далеко. Но дальше стало хуже. Шли месяцы. Годы. Намджун исчез. Ни сообщений, ни звонков, ни встреч. Тэмин забыл, как он выглядел. Тэхён тоже. Осталось только одно напоминание - деньги. Банковский счёт пополнялся стабильно каждый месяц. И каждый раз, глядя на это, Тэхён чувствовал не благодарность, не облегчение, а только раздражение. Не тратил, не позволял себе ни копейки. Просто смотрел. То был единственный признак того, что Намджун ещё где-то существует. Тэмин вырос. Перестал задавать вопросы. Перестал ждать. Сейчас Намджун жил так, как хотел. Свобода, лёгкость, никакого груза ответственности, который когда-то висел на плечах. Работа, встречи, путешествия — жизнь шла ровно, без потрясений. И рядом был Сокджин. Омега с осанкой аристократа и взглядом, который мог одним движением обнажить. Красивый. Яркий. В этом был стиль — всегда на виду, всегда в центре, всегда под светом софитов. Семнадцать лет — достаточно, чтобы понять друг друга до молчания. — Нам, слушай, я уже не могу терпеть этого выскочку! — раздражённый голос в трубке звучал громко, почти оглушающе. — Он постоянно срывает мне сроки, теперь бегает с конференций! Это просто какой-то кошмар! — Джинни, такая работа, ничего не поделаешь, — откинувшись в кресле, смотрел в окно, лениво наблюдая за вечерним городом. — Ты не представляешь, как я устал от этой поездки. Надеюсь, когда вернусь, мы отлично проведём время. У меня, кстати, течка скоро. — С кем ты в этот раз поехал от издательства? — проигнорировав последнее, переключился на тему, которая показалась ему чуть более интересной. — В этот раз этот балбес — Ким Тэхён, — прорычал. — Помнишь, я тебе говорил? Писатель детских книжонок, за которыми носятся настолько сильно, что это поражает. Нафига для детей столько макулатуры? Намджун прекрасно знал, с кем работает его омега. Бывший действительно быстро поднялся на ноги, как и он сам. Раздельно. Иногда, заезжая за Джином в издательство, Намджун мельком ловил Тэхена взглядом. Один раз даже повезло больше — увидел и сына. Маленький альфа вырос в красивого юношу. Высокий, стройный, с прекрасными чертами лица, точной копией Тэхёна, только взгляд другой — не такой мягкий, не такой тёплый. В такие моменты что-то внутри шевелилось. Небольшой трепет. Отголоски сожаления. Но мысли о прошлом быстро улетучивались. Дети — не его тема. Семья в привычном понимании — тоже. Был Сокджин, были работа и свобода. Всё, что он хотел. Джина тоже устраивало. Намджун был в этом уверен. — Это просто у нас детей нет, а у других есть. — Это всё потому, что этого не хотел ты! — Сокджин тяжело выдохнул, который раз пробовал сказать что-то важное. — Нам, я пытаюсь сказать это уже много раз, но… чёрт, может, всё-таки попробуем родить ребёнка? Альфа нахмурился. — Знаю, как ты не любишь шум, да и от самих детей ты не в восторге, — продолжал омега, покачивая бокал в руке. — Но вот мне умирать бездетным как-то не прельщает. Намджуну всегда казалось, что они с Джином — одно целое. Похожи, думают одинаково, хотят одного и того же. Если он не хочет детей, значит, и омеге они не нужны. — Мы с тобой когда-то говорили на эту тему, запеканочка, — легко перекладывая разговор в привычную лёгкость. — Я и дети — вещи несовместимые. Свобода! Захотел — уехал, захотел — отдохнул. Работаешь много? Не проблема. Как ты вообще себя представляешь, воспитывающего ребёнка? — Почему одного? Думаю, ты подключишься со временем. — О, вот что нет, то нет, Джинни. Давай забудем об этом? — Нам… — Всё, отключаюсь, надо статью дописывать. И гудки. Просто взял и послал. Сокджин привычно скрыл раздражение за улыбкой. Не будет детей? Хорошо. Пока рядом Ким Намджун, он согласен быть свободным. Настолько любимый, что когда-то увёл его из семьи. Из семьи, где у Намджуна был ребёнок, которого не видел уже семнадцать лет. Этот грёбаный Ким Тэхён снова маячил перед глазами весь вечер — на раздаче автографов, разговаривая с сыном. С сыном Ким Намджуна. Ох, Сокджин знал, кто он. Прекрасно знал. И теперь этот писатель просил его отвезти конверт в отель и передать молодому альфе по имени Чонгук. Мало того, что теперь у него курьером работает, так ещё и в номере у себя поселил кого-то. С раздражением Сокджин постучал в дверь. Открыли почти сразу. Перед ним стоял альфа. Молодой. Красивый. Высокий, с широкими плечами, мускулистый, с бездонными глазами. Бэмби, искупавшийся в тестостероне. — Добрый вечер, — ровно поздоровался омега, протягивая конверт. Молодой альфа улыбнулся, глядя на протянутый лист. Сокджин внутренне скривился. «Ну и козёл же ты, Ким Тэхён», — мысленно прошипел, при этом натянуто улыбаясь. «Меня раздражает всё в тебе! С самого начала! Теперь на молодых альфах отрываешься?» «Ну ничего, писака, устрою я тебе прекрасную жизнь». Благо, это всё оставалось в голове. При альфе он ничего не сказал. Хотя…Возможно, всё-таки назвал его козлом.

***

Тэмин в шоке. В полном, абсолютном, тотальном. Внутри всё треснуло, как натянутый канат, который резко разрезали ножом. В голове пустота. Глухо, тихо, только эхо собственных мыслей стучит по черепу. Булочка с корицей плотно поселилась в носу, легкий и горле. —Твоего папу, малолетка! Мой истинный – ребенок! Малолетка, грызущий чупа-чупс, с яркими, как солнце, глазами и большими, персиковыми щеками. Чимин дремлет на его плече спокойно, как ангел, спустившийся на землю. Ребёнок ещё несформированный, но уже обладающий своими особенностями, маленький кусочек неба. Как так вышло? Как это случилось, что истинным стал маленький омега? В парке начало уже темнеть, а прекрасное лицо подростка озарялось последними лучами заката. — Мелкий, тебе домой не пора? — толкнув немного пальцем в бок. — Ещё немного, я надышаться тобой не могу, — грустно прошептал мальчишка. — Мы сидим молча уже восемь грёбаных часов, у меня затекло абсолютно всё тело! Давай, булочка, двигайся. Тебя родители наверняка потеряли, а ты тут с каким-то дядей взрослым якшаешься, — беря Чимина в руки, он ставит его возле лавочки, отряхивая от крошек, которые сыпались с мороженого, что Тэмин почему-то купил ему ранее. Омега еле доходил до груди. Мизерный. Тот не теряя время, быстро схватывает телефон из кармана альфы, набирая, видимо, свой номер. Так как через пять секунд какая-то знакомая попсовая мелодия заполняет опустевший парк. — Я буду тебе писать, красавчик, только попробуй не ответить! Как себя записать? Так… — что-то тыкая в телефоне, — Всё! И ты мне обязательно пиши. — Да с чего мне тебе писать? Давай встретимся, когда тебе хотя бы восемнадцать стукнет! — негодовал Тэмин, забирая из рук омеги телефон. — С этого дня ты не спишь ни с одним омегой. Мне осталось половина месяца до шестнадцати, так что потом сможешь делать со мной всё, что захочешь. Потерпишь, яйца не отвалятся, — Чимин невероятно быстро тараторил. — Невероятно повезло! Ты такой красивый. Я всё думал, какой же мне альфа достанется. Не думал, что вообще истинного встречу. Но это просто обалдеть. Ты шикарный, у тебя такое тело мощное. Надеюсь, я вырасту ещё красивее тебя, чтобы поревновал немного. Так, всё, отец ждёт. Пока, красавчик! Буду ждать сообщения. У Тэмина ступор. Тэмин в шоке. Смотря исходящие звонки, видит подписанный номер. Надпись гласит — «Единственный, на кого встанет член». То ли от стресса, то ли от безысходности, Тэмин начинает истерически ржать на весь парк.