Мой альфа-друг моего сына

Тэмин дышал тяжело, жарко, грудь резко вздымалась. — Ты… — сипло выдохнул, — Ты… — Да, Тэм, я! Я виноват, я заставил, я козёл. — Чонгук поднял руки в умиротворяющем жесте. — Давай просто сядем и поговорим? — Ну уж нет, придурок, сядешь ты в этом доме… никогда? — в глазах полыхал огонь, краснота затягивала радужку, эмоции вырывались наружу, подавляя здравый смысл. — Погоди, Тэмин. Хватит тебе… — Тэхён шагнул ближе, пытаясь сдержать разъярённого альфу, который едва ли был похож на любимого сына. — Ты вообще иди спать! — резко бросил, даже не взглянув в его сторону. — После перелёта устал небось. Немолодой уже! А мы тут мальчиками пообщаемся… — хищно оскалился, сжимая кулаки, готовый врезать по морде этому сопляку, который был старше, к слову, на пару месяцев. — Тэмин, — голос омеги сорвался на металлическую нотку. — Сейчас же остынь. Сядь на диван, вздохни глубоко и выслушай наконец. Никто не пытался от тебя это скрыть, но… в первые дни мы и сами не понимали, что творится. Сейчас, пожалуйста… — Да о чём тут можно говорить?! — взорвался. — Он тебе буквально в сыновья годится! Хотя… погодите-ка… Я же твой сын. А он мой одногруппник! Ты трахаешься со студентом, папа? Молодого члена захотелось?! — А ну заткнись, Тэмин! — Чонгук вскинул руку, прикрывая своим телом всхлипывающего омегу. — Ты как с папой разговариваешь?! Совсем крыша от злости поехала?! — Это мне заткнуться, говоришь?! — ухмыльнулся безрадостно. — И кто мне это говорит?! Ты?! Ты себя видел?! Ты трахал половину университета! Что ты у меня дома забыл?! И убери наконец уже руки от моего папы, выродок несчастный! Знал, что пожалеет об этих словах. Уже жалел. Но ярость застилала разум, не давала ни шанса на хладнокровие. Всё кипело внутри, горело, клокотало, вулкан, готовый сорваться в извержение. Перед глазами вспыхнул образ Чимина — миниатюрного, тянущегося к нему, полного доверия, света, тепла. — Я плохой, Тэмин, да. Самый ужасный альфа, которого ты мог себе представить рядом с твоим папой. — голос Чонгука был ровным, низким, без капли колебаний. — Я и не думаю, что ты вообще мог кого-то рядом с ним представить. Сделал паузу, встретившись с ним взглядом. — Но мы истинные, Тэм. Это предрешено. Мы не выбирали друг друга добровольно, но сейчас счастливы. Я поставил метку, ты уже не сможешь… Тэхён вздрогнул, когда кулак сына со всей силы врезался в скулу Чонгука. Тело альфы резко отлетело к косяку, и глухой удар головой о дерево прокатился эхом по дому. На мгновение сознание заволокло темнотой, в ушах зазвенело. Кровь начала медленно стекать с виска, пропитывая кожу тёмным ручейком. — Что ты ему поставил, гандон? — голос сорвался в низкий, раненный вой. — Повтори-ка ещё разок? — Метку, — хрипло отозвался Чонгук, прижимая ладонь к ране. — Он мой омега, Тэмин. Нравится тебе это или нет. Тэхён сорвался с места, опустившись перед альфой, пальцы дрожащие, глаза полные слёз. — Боже, Чонгук… — руки начали осматривать рану, тряслись от переживаний. Но Тэмин видел только одно: папа, его папа, которого он всегда считал сильным, заботливым, непоколебимым, сейчас не смотрел на него. Смотрел на него Чонгук. В его глазах не было ни гнева, ни злости, ни разочарования. Только любовь. Чистая, всепоглощающая, глубокая. И Тэмин внезапно понял. Если сейчас не примет их —потеряет папу. Потеряет настоящего папу. Человека, который никогда не предавал, который всегда был рядом, который любил безоговорочно.  Чонгук мог бы исчезнуть. Чонгук мог бы выдержать ненависть. Но если отвергнет обоих — Тэхён отвергнет его. — Сын… — голос был тихий, почти неуверенный. — Думаю, тебе лучше пока уйти. Прогуляйся пару часов, а потом приходи на разговор, если для тебя он ещё будет иметь смысл. — Папа… — губы задрожали. — Не послушав никого, ты сделал выводы, основываясь на стереотипах. Слушать сейчас ты тоже никого не желаешь, и я это принимаю. Но не понимаю. Тэхён выдохнул, прикрывая глаза. — Пока гуляешь, подумай, смог бы ты отказаться от своего маленького омеги, которого только что обрёл? Тэмин застыл. Перед глазами вспыхнули тёплые карие глаза, смущённая улыбка, запах корицы и маленькие, хрупкие пальцы, которые так часто касались его руки. «Я не хочу его терять» — пронеслось в голове. Но губы сказали другое. — Да, смогу. Слишком холодно. Слишком жёстко. Тэмин сунул руку в карман, достал телефон, быстро набрал сообщение, а затем развернул экран к отцу, чтобы тот видел. «Чимин, я решил, что мы с тобой не пара. Возраст для меня преграда, поэтому давай забудем, кем друг другу являемся. Сотри мой номер и живи полной жизнью. Я рад был встретить тебя, но на этом всё!» Глаза Тэхёна распахнулись. — Тэмин… Ты сейчас сделаешь только хуже. Ты пожалеешь об этом. Потом вернёшься к этому разговору. Положи телефон и иди проветрись! Тэмин сжал челюсти, хищно усмехнулся. — В этом нет необходимости. И нажал кнопку «отправить». Тэхён смотрел и не верил, что собственный сын может так поступать с другими омегами. Да, ярость затмила голову, но что почувствует тот маленький подросток? Что от него отказались просто так. Истинная связь оборвалась по причине надменности, которую младший Ким демонстрировал: «Смог отказаться, а они, идиоты, нет». — Ты сделал хуже только этому омеге, малыш. Только ему. Я не смог распрощаться с Чонгуком, какие бы преграды потом не были. Мы – вместе. Это уже факт, а с ним не поспоришь. Если мы, взрослые люди, сделали свой выбор, почему ты, как другой взрослый, не можешь нас понять? Тебе не пять лет, Тэмин! — отчаяние в голосе Тэхёна сводило челюсти сына. — Ты хоть понимаешь, что ты только что отказался от… Чимина? Маленький мальчик небось сейчас волосы рвет и волком воет! Да и через сообщение такое не делается, глупый! — Да как в здравом уме можно принять то, что твой лучший друг трахает твоего папу? Он что, теперь к нам переедет? — ужас. — Мы о таком пока не говорили. Сначала мне надо познакомиться с его родителями, а потом… — Что ты несешь, пап! Его мама младше тебя, что ты ожидаешь услышать от нее? «Хорошо, милый, бери моего любимого сына, вот вам с собой салатик, не скучайте?» —разводя руками в сторону, злость стала отходить на задний план, уступая непониманию. — Я и сам не знаю, что хочу услышать, но сообщить об этом – моя святая обязанность. Я старше, Тэмин, но даже я с этим поделать что-то не могу. Для меня это такой же шок! А ты, ты просто так смог разорвать то, что подарила тебе сама природа? Ты совсем чокнулся? Напиши ему, что просишь прощения, что был зол на папу, а ему просто досталось! —Свои отношения я буду решать сам! — напыщенно. — Ах, вот как, сам? Что же, Тэмин, отлично. А почему я сам не могу решить, трахаться мне со студентом или нет? Любить мне его, в конце концов, или нет? Почему ты можешь решать свои отношения, как ты выразился, сам, а папа, что старше тебя на гребанных двадцать лет, нет? Чонгук просто отрешённо смотрел на двух самых дорогих людей. Сердце ныло, висок неприятно пульсировал, в глазах периодически проступала темнота. Как до такого дошло? Почему? — Тэ, думаю, сейчас он не поймёт, — Чонгук медленно поднялся на ноги, опираясь на край стола. — Тэмин, я прошу у тебя прощения. Не знаю, как и почему это произошло, потому что я такая же жертва обстоятельств. Голос звучал глухо, словно сам не верил в происходящее. — С другой стороны, со всей серьёзностью могу сказать, что я люблю твоего папу очень сильно и отпускать не намерен. Мы говорили в эти дни, я был готов лишиться даже яиц, если бы ты хотел их мне отодрать. Но, ей-богу, я не хотел всего этого. Думаю, мне сейчас лучше уйти и поехать домой. Тэмин молчал, глядя прямо в глаза Чонгука. В них была немая мольба. Тэмин любил Чона немногим меньше, чем своего папу, и от этой мысли сердце болезненно сжалось. Верно, жертва обстоятельств. Он, папа и Чонгук. — Давай в больницу сначала поедем, вдруг у тебя сотрясение? — обеспокоенные руки зарылись в волосы альфы, в глазах искренняя тревога. — Прости его, пожалуйста… — Тэ, родной, давай я сам, — осторожно отстранился, — Останься с ним, ему сейчас явно нужнее твоё присутствие. Не волнуйся, я такси вызову и как-то доеду. Но то, что сейчас происходит между вами… Я чувствую вину за это. И мне искренне жаль. Сжал хрупкие плечи омеги, будто прощаясь, а потом перевёл взгляд на Тэмина. — Тэмин, я сейчас уйду, хорошо? Поговорите вдвоём, спокойно. Не бесись. Тэхёну тоже очень сложно. В тишине поднял с пола куртку и чемодан, с которым приехал, развернулся и покинул дом Кимов, оставляя двух напряжённых родственников сходить с ума от произошедшего. На улице воздух был свежим, но внутри трясло от жара. Немного пошатываясь, достал телефон и вызвал такси. Экран мигнул, сообщая, что машина приедет через пятнадцать минут. Прекрасно. Чонгук опустился на ступеньку крыльца, прикрыв глаза, пытаясь не слушать, что происходит внутри. Но окно было открыто настежь, и разговор долетал до него слишком ясно. — Тэмин, давай поговорим как взрослые, без этой ярости, которую ты нам продемонстрировал, — Тэхён закатил глаза и устало опустился на диван. Взгляд скользнул по пустому графину с водой на журнальном столике. — Я снял всё своё расписание и приехал, чтобы быть рядом с тобой в сложный момент. Но ты, Тэмин, решил, что пуп земли. Мне такое не по душе. Не так я тебя воспитал, видят боги. — Я не знаю, что на меня нашло, — шёпотом, присаживаясь напротив в мягкое кресло. — Уже лучше. Что тебя тревожит, милый? Кроме того, что это Чонгук, — омега тяжело выдохнул, устало скрестив руки на груди. — Не скрою, твоя реакция была ожидаемой, но я продолжал наивно верить в лучшее. — Пап, ему двадцать. — А мне сорок три. Тебе тоже двадцать, а твоему омеге пятнадцать. — Мы все прекрасно знаем свой возраст… — Именно. Конкретнее, Тэми. — Я видел его почти каждый день в течение двух с половиной лет. Я знаю его лучше, чем ты. И он не то, о чём ты мог мечтать. Он действительно мог трахнуть половину группы художественного факультета, не давая ничего взамен. Не было у него серьёзных отношений, Чонгук вообще об этом не задумывается, папа! Какие ему отношения с сорокалетним, давай будем честными? — Ты прав. А у меня никого не было почти двадцать лет после Намджуна. Тоже не было долгих отношений. Мне сорок три года, у меня взрослый сын. Позавидуешь Чонгуку, что достался ему в истинные я? — Ты себя просто не ценишь, — зло выдохнул, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — С его стороны я ещё могу понять, банальный интерес. Но ты? Куда ты смотрел? Да ещё и метка, папа! Она же не сотрёт отношения, как будто их и не было. Это ответственность на двоих! А какая ответственность полагается со стороны Чона, если он даже кошку не заводит, потому что боится её просрать, — хныкнул, пряча взгляд. — Одумайтесь, боже. Вы максимально не пара! Вы же знаете друг друга неделю! — Тэмин, а ты с Чимином — вы пара? — склонил голову, пристально вглядываясь в лицо сына. Младший Ким замолчал. Если отбросить злость и непонимание, они с Чимином могли бы быть парой в будущем? В голове рисовалась картина: омежка подрос до восемнадцати лет, самому Тэмину уже двадцать три. Почему нет? У них же всё логичнее. — Да, мы больше пара. Чиме пятнадцать, но через три года будет восемнадцать, а я не покроюсь ещё сединой. Разница в пять лет, где омега младше, не воспрещается и не порицается. — Но у вас нет никаких отношений, Тэмин, — прозвучал жёстко, как удар хлыста. — Ты только что от него отказался. — Я не отказался, просто… — Просто что, сынок? Решил поиграть чужими чувствами? — сверкнув глазами. — Забавно, но вот Чонгук в том же возрасте, что и ты, а делает всё куда лучше, не имея при этом никакого опыта в длительных отношениях. Я когда уехал в Японию, он писал мне ежедневно кучу сообщений, звонил, молил о встрече, просил от него не отказываться. Говорил, что я — лучшее, что он когда-либо чувствовал. — По больному бьёшь, — хрипло выдохнул Тэмин, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. — Что ты мне хочешь сказать? — Что мы вообще не выбираем себе пару, когда речь заходит об истинности. Более того, мы растём вместе с тем, как начинаем принимать свои проблемы, Тэмин. Ты рос без отца, зная, как это больно. Но принял, научился быть сильнее. Я же, вырастив тебя, утратил абсолютную надежду на счастье. И вот оно само постучалось в мои двери. Виноват ли я, что впускаю в жизнь то, чего и не ожидал увидеть? — устало выдохнул, прикрыв глаза. — Да и, сынок, я разве давал повод усомниться в своей порядочности все эти годы? На молодых западал, спал с ними? Тэхёна задела ранее выданная нападка, а Тэмин залился краской. Надо же было собственному папе такое сказать. Стыд. Всегда хвалился их отношениями: понимающими, добрыми, искренними. А сейчас что? Что с ним? Чувствовал, будто нутро поджимается, и вот-вот вырвется глухой стон отчаяния. — Прости меня, пап, — пробормотал, заглянув в глаза отца. — Я реально погорячился. Я не знаю… Как увидел, что он тебя целует, обнимает, захотелось ему горло перегрызть. В тот момент он был не лучше того сталкера… — Но его выбрал я, Тэмин. Сам! — Я не знаю, смогу ли полностью принять. Но давай сменим тему, ощущаю себя предателем, — устало переселился к папе, и тот приобнял одной рукой, укладывая на плечо. — Всё хорошо, сынок. Но есть одно «но»… — потрепав сына по волосам. — Я настаиваю на том, чтобы ты написал Чимину! Уверен, ты его невероятно обидел. — Наверное, ты прав. И в отношениях с омегами я кретин… — Совершенно верно! — усмехнулся Тэхён. Оба рассмеялись. А Чонгук, сидя на лестнице и подпирая весь дом, как он думал в этот момент, тихонько улыбнулся. Не то чтобы всё наладилось, но общий язык уже нашли. Сигналило такси. Альфа перестал быть подпоркой, глубоко вдохнул и направился к машине. Его ожидал тайфун не меньше — сегодня расскажет всё родителям. Тэмин же, взяв телефон в руки, искренне надеялся, что Чимин не увидел сообщение. Но к удивлению, ответ уже пришёл. И ему он совершенно не понравился. «Господин Ким, это отец Чимина. Жду Вас в парке в 19:30 сегодня. Около той лавки с мороженым, где вы познакомились. Чимин придёт со мной. До встречи». Тэмин перечитал сообщение раз пять. Каждый раз сердце сжималось всё сильнее, а ладони предательски вспотели. — Пап? — выдавил из себя, поворачиваясь к омеге, который безмятежно улыбался, печатая что-то в телефоне. — Что, милый? — Мне только что назначил стрелку отец моего истинного, — голос предательски дрожал. Тэхён медленно поднял взгляд от экрана, задумчиво потянув губы в тонкую линию. — Вот как? — пробуя фразу на вкус. Затем кивнул сам себе и с абсолютным спокойствием вынес вердикт: — Тебе конец, дружок. — Твоя поддержка просто источает: «Сам напросился, кусок говна!». — Примерно так и есть, дорогой, так и есть. Жалеть тебя не стану, заслужил. Пожинай плоды. Ты взрослый, поэтому с тобой не пойду. Постарайся не умереть в столь юном возрасте. — Ощущение, что разговариваю с Чоном, — простонал Тэмин, прикрыв глаза. — Блин, теперь и друга у меня нет. Тэмин тяжело вздохнул, вжимаясь в кресло. Так… Ну что ж. Осталось часов пять на прощание с этой жизнью. — Всё в твоих руках, сынок, — философски изрёк Тэхён, снова уткнувшись в телефон. Мой неземной:«Значит, половина факультета искусств, Чонгук. Как занятно!». Очаровательный альфа:«Художественный, это был художественный факультет, господин Ким. Вам не угодил мой скромный опыт?». Мой неземной:«Всё же я пересмотрю отношения, Чон-а.». Тэхён задержал палец над экраном, выдохнул. Шутка — да, но с долей горечи. Представил тех омег, что проходили через постель альфы. Чонгук говорил, что их было немного, но... Пару десятков — немного? Или он слишком старомодно мыслит? Губы поджались, в груди закралось лёгкое беспокойство. Мой неземной:«Как ты себя чувствуешь?» Очаровательный альфа:«Всё хорошо, родной. Не переживай. Надеюсь, мы скоро увидимся. Я уже так скучаю по голосу, глазам, нежным рукам… Не уходи от меня…Люблю тебя!». Мой неземной:«Не уйду, Чонгук. Даже не думай о таком…» Взгляд на экран. В голове — только он. Чонгук. Альфа, что перевернул жизнь с ног на голову.

***

Парк утопал в вечерней дымке, тяжёлой и влажной от дождя. Сумрак густел, раскрашивая горизонт тёмными оттенками голубого и фиолетового. Небо еще цеплялось за остатки дня, но ночь уверенно завоёвывала пространство. Свет фонарей отражался в мокрых камнях, растекался золотыми бликами по лужам, создавая иллюзию зыбкой стабильности. Тэмин проклинал тот момент, когда, не сдержавшись, отправил Чимину сообщение. Теперь топтал лужи, силясь понять, что, чёрт возьми, на него нашло. Папа встречается с Чонгуком. Возможно, Чонгук скоро займет место рядом с папой. Ну и что? Лучший друг станет частью семьи? Ему же не предлагают спать с альфой. Чего так понесло? Тэхён — взрослый человек, сам знает, что делает. Да и Чонгук, честно, неплохая кандидатура. Если, конечно, не считать любви к интрижкам на один день. Но то были просто омеги, а здесь истинный. Может, истинность меняет даже самых отпетых ходоков? Папа не заслужил еще одного предательства. А если будут жить вместе? Тэмин попытался представить. Вот Чонгук выходит на террасу с чашкой кофе, обнимает папу за плечи, а Тэмин подходит и желает доброго утра. Вот они в выходные играют во дворе в карты, смеются, переговариваются, а тем временем мясо на мангале начинает подгорать. — Идиллия, — фыркнул. — Лучший друг живёт с тобой, рубится в приставку, делает домашку, а трахает вечерами папу. Просто прекрасно. Идиотский сон какой-то. Дождь барабанил в унисон с мыслями, наполняя воздух свежестью. Ветер шевелил кроны деревьев, срывал капли с листьев, и те с тихими всплесками падали в траву. Всё вокруг пахло чем-то новым. Переменами. Пак Джихан чувствовал перемены как никто другой. Шагал быстрым шагом, маленький омега увязался за ним, держа за руку, а сам профессор нервно проверял телефон. Когда Чимин успел так вырасти, что уже нашёл истинного? Прекрасно помнил, каким на запах была молочная кожа в первые месяцы после рождения, как играл с ним в песочнице, а мимо проходящие родители умилялись от разницы в габаритах, как засыпал рядом с детской кроваткой, читая научную статью, потому что Чимин засыпал только под его голос. И вот теперь этот уютный, устроенный мир рушится. Тэмин сидел на скамейке, согнувшись под тяжестью собственных мыслей. Взгляд скользил по мокрым дорожкам. Пытался найти ответы. Всё внутри кричало, что натворил что-то глупое. Очень глупое. Достал телефон. Глубоко вдохнул. Написал. «Чонгук, прости меня. Думаю, я погорячился. Сейчас сижу в парке, жду своей участи. Мне забил стрелку отец моего истинного, а я не знаю, как себя вести. Единственный лучший друг у меня — ты, и я бы не хотел тебя терять, Чон. Никогда не хотел. И хоть я не понимаю, как нам дальше сосуществовать в этом новом мире, просто так отказаться от дружбы я тоже не в силах.». Ответ пришёл через пять минут, пока бездумно топтал кроссовками воду, наблюдая, как по луже разбегаются круги. «Я очень дорожу тобой, Тэмин. Держись. Не умирай молодым, очень тебя прошу.». Тэмин закатил глаза. — Они сговорились… — Кто сговорился? — знакомый голос. Резко поднял голову. В поле зрения появился тот самый маленький омега. — Чонгук и… Привет? Чимин улыбался. Цветы в парке всегда выглядели так красиво? Дождь всегда казался таким... романтичным? Или пятнадцать лет — это всё-таки не помеха? Лицо стало горячим. — Привет, альфа. — сел рядом, обхватив ладонями колени. — Не хотелось бы так начинать или заканчивать отношения, ты уж прости. Но отец увидел сообщение раньше меня, поэтому мы сейчас здесь под дождём. Не бойся, он иногда бывает злым, но в целом меня очень любит. Тэмин сглотнул. — А отец? — начал крутить головой в поисках. — А, я оторвался, чтобы увидеть тебя первым. — усмехнулся. — Хотелось как-то поддержать. Не каждый день, думаю, такое с тобой происходит. Ладошка легла на плечо. Лёгкое, не весомое, а Тэмин ощутил по всему телу. — Крепись, не умирай молодым! И засмеялся. А вот Тэмину совсем не было смешно. Во-первых, это был уже третий раз за день, когда подобное слышал. Во-вторых, в их сторону надвигался …. Профессор Пак. Пак. Ебанный профессор Пак! Медленно. Размеренно. Как туча перед бурей. Тэмин застыл. — Ты — Пак Чимин? — выдохнул в абсолютном ужасе. — О, так ты знаешь моего отца? — Чимин сиял. — К сожалению, да. Не был уверен, что переживёт этот вечер.