Мой альфа-друг моего сына

Гнев, что заполнял каждую клеточку тела, начал выгорать, оставляя после себя едкую пустоту. На месте проступает что-то тёплое, пряное, тревожно-родное. Тэмин принял его. Лучший друг, который знал. Который мог уничтожить, одним словом, одним взглядом. У которого было так много причин отвернуться, вычеркнуть, выдавить из своей жизни. Но не сделал. Чонгук нервно кусает губу, снова и снова прокручивая в голове последний разговор, короткие обрывки слов, мимолётные интонации. За окном сгущается ночь, дороги становятся пустыми, город постепенно затихает, давая пространство для раздумий. Тэхён… Омега передаёт через связь волны спокойствия, наполняет нежностью, осторожной заботой, ненавязчивым обещанием того, что всё будет хорошо. Но Чонгук не может поверить. Весь – сплошная трещина, разломанный мир, осколки мечты, которые не сложить в прежнюю картину. Родители вычеркнули так легко, так безоговорочно. А будущее… будущего нет. Лишь обрывки. Разрозненные куски, из которых никак не сложить что-то цельное. Но сейчас, здесь, среди всей этой тьмы, есть ориентир. Дом. Тот самый, что ждёт впереди, в конце дороги. Тэхён ждёт. Чонгук глушит двигатель, выходит из машины, бросает быстрый взгляд на фигуру у крыльца. Тэхён. Стоит чуть в стороне, вглядывается в темноту. Чонгук делает шаг вперёд – разрезает собственные страхи. Руки сами тянутся к нему, тёплому, знакомому, родному. И стоит только утонуть в этом прикосновении, стоит только почувствовать, как нежные ладони обхватывают руки, а тело омеги становится опорой… Как что-то внутри ломается. Слёзы льются, заливая мягкую ткань на плече. Горячие, тяжёлые, долгожданные. Тэхён гладит, не торопит, не говорит лишнего. Просто держит, просто молчит, просто даёт утонуть. Ветер срывает с губ шёпот. — Чон-а, всё будет хорошо, родной. Чонгук цепляется крепче. — У меня остался только ты… Только ты, Тэ… Голос ломается. Тэхён сжимает руку чуть крепче, чуть увереннее. — И этого уже достаточно, Чонгук. Иногда один человек — это всё, что нужно, чтобы быть на своём месте. Но знай: всё это временно. Они поймут. Может, не сразу, но поймут. Чонгук сжимает зубы. — Они даже не стали слушать… — Тэмин тоже не стал. Кивает в сторону крыльца. — Но посмотри, как он смотрит на тебя сейчас. Чонгук медленно оборачивается. Младший Ким стоит, чуть подавшись вперёд, глядя на него с выражением, от которого внутри что-то дрожит. Нет ни злости. Нет презрения. Только боль. Беспомощность. Впервые видит в глазах друга настоящую тревогу. — Чувствуешь? Голос Тэхёна становится почти неразличимым. Омега берёт ладонь, мягко прижимает к груди. Тёплый ритм сердца. — Я спокоен. Чонгук смотрит, пытается понять, как можно быть таким уверенным. — Мне нечего бояться, Чонгук. Ты не такой уж плохой альфа, раз заставляешь меня чувствовать уверенность. Трепет. Забытое счастье. Улыбается. А Чонгук глухо выдыхает, прижимается носом к шее, вдыхая до одури, запоминая каждый оттенок этого запаха. Черёмуха. Распускается тёплыми бутонами, окутывает, не даёт утонуть в собственных мыслях. Защищает. Обещает. Верит. А значит, и он должен. — Вы, конечно, очень милые, но, может, зайдём в дом? — раздаётся с крыльца ленивый голос. Стоит, засовывая руки в карманы, оглядывается, проверяя, не сбежался ли весь район. — Чон, отлипни уже, хватит нюни пускать. Пошли, чай налью и поговорим. Тэхён чуть приоткрывает рот, глядя на сына с немым восхищением. Тэмин фыркает. — Я знаю, что крутой, папа, заканчивай так на меня пялиться, — ухмыляется, бросая короткий взгляд через плечо, прежде чем скрыться в доме. Чонгук медленно поворачивает голову. — Он… принял нас? Тэхён чуть усмехается. — Как видишь. Иногда нужно просто дать время. Ветер мягко качает пряди волос. — Тэмин столкнулся с этим, когда встретил своего истинного. Думаю, ему просто проще нас понять. — Раз он живой, значит, встреча с отцом истинного прошла нормально? Тэхён усмехается, берёт за руку, ведёт в дом. — Ты не поверишь, что я только что от него услышал, пока ты ехал. Я долго смеялся. Тэхён тянет внутрь, и Чонгук впервые за последние несколько дней чувствует, как в груди начинает разливаться тёплая, настоящая уверенность. — Пойдём, тебе явно поднимет настроение. Кухня была настоящим уютным уголком, где каждая деталь создавалась с заботой, впитывала в себя тепло и приглашала к беседе. Свет мягко ложился на деревянные поверхности, тёплые оттенки приглушённого освещения создавали атмосферу уюта, а лёгкий аромат свежезаваренного чая наполнял пространство, обещая хоть немного умиротворения после тяжёлого дня. На столе стояли три чашки, из которых тонкими лентами поднимался пар. Тэмин, с привычной внимательностью к деталям, уже успел всем разлить чай. Узоры на фарфоре выглядели старомодно. — Хватит косяк подпирать, садись давай. — младший отпил из чашки, чуть нахмурившись от обжигающего тепла. — И папу прихвати, что сзади жмётся. Давайте уже и правда поговорим, как взрослые люди. После сегодняшних событий, кажется, мир уже не будет прежним. Надо что-то решать. — Я не жмусь, — сухо откликнулся Тэхён, делая пару шагов вперёд. — Просто твой друг загородил весь проход. Голос был спокойным, но Чонгук заметил, что всё же сел ближе к Тэмину, оставляя Чона напротив. — Как много у меня друзей, — без особых эмоций заключил Чонгук, наконец-то присаживаясь на выделенное место. Повисло ненапряжённое молчание. — Ладно, раз все такие болтливые, начну я. — Тэмин поставил чашку на стол. — Чонгук, что с твоими родителями? — Они от меня отказались, Тэм, выперли из дома. Стоило донести часть информации, как со мной перестали разговаривать, указали на дверь, — пожал плечами, стараясь звучать спокойно, но голос всё равно срывался на горькие нотки. — Если честно, ожидал криков, ссоры, повторно разбитой рожи. Но вот прогонять… нет, о таком не думал. — Даже мама не поддержала? — заглянул в глаза, звучал с надеждой, но чувствовалась нарастающая злость. — Пыталась, честно. Но всё равно встала рядом с отцом. Их холодные взгляды ужас наводили. Лучше бы реально побили. — Остынут, — наконец-то подал голос Тэхён, аккуратно ставя чашку на стол. — Понимание приходит со временем. Оно всегда наступает. Чонгук медленно перевёл взгляд на него, прежде чем коснуться руки на столе. Короткое прикосновение, почти невесомое. Благодарность. — А у тебя что? — участливо спросил Чонгук, наконец-то поднимая чашку с чаем. — Ты вроде целый. Тэмин хмыкнул. — Не уверен, что ты сейчас готов реально оценить весь спектр моих эмоций, но я всё же попробую. Откинулся на спинку стула, покачивая чашку в ладонях. — Вчера я поехал в университет, встречался с Паком. Тот на меня орал, как загнанный, что мы в сроки не успеваем уложиться который раз… — Прости. — Давай не об этом сейчас. — Отмахнулся. — Так вот, потом решил в парк пойти, голову проветрить. А там наткнулся на мелкого омегу, который мне в пупок дышит. Ему почти шестнадцать, зовут Чимин. Сначала я ошалел от того, как он мне про истинность стал впаривать. А потом… — короткая пауза, — потом я почувствовал запах булочек с корицей и пропал. Чонгук дёрнулся. — Подожди… — Причём не так пропал, как ты, по всей видимости. Я просто оторваться от него не могу. Он как давно потерянный сынок. Охренеть, но я реально захотел его оберегать. Чонгук открыл рот, слов не нашёл. — Вроде ему сразу сказал, что ничего не выйдет. Купил мороженое. Сидели мы в парке восемь часов, не разлепляясь, прикинь? — Восемь? — Восемь. — Закатил глаза. — Это ещё что! Потом он мне звонить и написывать стал. Причём дерзкий такой, но умный, что порадовало. Губы тронула странная улыбка. — Так и в чём весь звездец? Тэхён к тому моменту уже успел подняться из-за стола, направляясь наверх. Тэмин кивнул ему вслед, но продолжил рассказывать, явно не собираясь тянуть. — А звездец начался с самого утра сегодня. Я весь злой накатал ему сообщение. Ну, после того как вы тут, голубки, мне крышу снесли новостями, — поднял бровь, испепеляя взглядом. — Мы не специально, — пробормотал Чонгук. — Надо было сразу рассказать. Как с родителями. — Давай не будем сейчас всё снова сводить ко мне? Дослушай, там же самое жёсткое в конце. На чём я остановился? — Сообщение. — Точно! — оживился Тэмин. — Написал, что отказываюсь от него. А потом мне приходит ответочка от отца мелкого: мол, встреча в парке вечером, приходи, я буду с Чимином. Чонгук нахмурился. — Звучит реально, как забитая стрелка. — Вот и я о том же! Тэмин отставил чашку, подался вперёд, явно погружаясь в рассказ. — Прихожу я в парк, а там дождь. Стою, трясусь. Сижу весь промокший, тут омега подбегает. Меня опять понесло куда-то, как в первый раз, улыбаюсь, сижу, как дурак. Ну как не улыбнуться, когда он такой очаровательный? Тэмин менялся в лице, когда говорил о Чимине. Чонгук вдруг вспомнил, как Тэхён говорил, что младший Ким поймёт их быстрее, чем кто-либо. Кажется, был прав. — Смотрю я на это недоразумение, а потом идёт его отец, — загадочная улыбка медленно превращается в хитрый оскал. — Пришёл пиздец? — Он самый! — Тэмин широко ухмыляется. — Знаешь, кто его родитель, Чон? Не безызвестный нам профессор Пак! — Чего?! — Я его как увидел, чуть не обосрался! Этот шкет — Пак Чимин! — Какого хрена?! — Чонгук вскакивает со стула так резко, что тот скрипит по полу. — Таких совпадений не бывает! Да чёрт с ними, с совпадениями, грёбаный Пак тебе будущий свёкор?! В комнате на несколько секунд повисает тишина, а потом взрывается смех. Чонгук, хватаясь за стол, буквально не может отдышаться. Тэмин согнулся пополам, прижимая ладонь к животу. Слишком абсурдно. Слишком похоже на идиотскую комедию, где сценарист явно перегнул с нелепыми совпадениями. — Господи, как в комедиях, — Чонгук откидывается назад, задыхаясь от смеха. — Истинный твоего папы — мой лучший друг, отец твоего истинного омеги — профессор, который сутками на тебя орёт… Так не бывает! — Ох, Чон, чего только не бывает… — пытается успокоиться, но смех всё равно рвётся наружу. — Думаю, в будущем нам с тобой будет ещё веселее. Мне уже начинать тебя называть отцом? — Отъебись, — Чонгук улыбается, качая головой. — Мне не хватало только такого сына для счастья. — А чем я плох? — Тем, что ты мой лучший друг. Пусть так и остаётся, Тэм. — Согласен с тобой. Хотя совместное проживание в одном доме — не моя мечта. — Я постараюсь над этим поработать, чтобы съехать быстрее. Правда. — Чонгук переводит дыхание, голос становится серьёзнее. — Забей на это, Чон. Я не для того сказал. Это решать не мне, а папе. Единственное, о чём молюсь последние часы, — чтобы ваши отношения никогда не заканчивались. Тут ты должен меня понять. Если что-то пойдёт не так… — Понимаю, Тэм. Если честно, думал, что это уже конец. — Не думал я, что всё так обернётся, когда мы начинали дружбу. Но зато теперь ещё плотнее займёмся проектом. Как сказал профессор Пак, сдавать нам его через три дня. Ты готов? — Как через три дня? — Чонгук едва слышно выдыхает. — Так что взбодрись. Учёбу никто не отменял. Или как все хорошие альфы пойдёшь работать на полную ставку, обеспечивая меня и папу? Было бы неплохо, карманные деньги бы увеличились. Как хорошо иметь двух родителей! — Завались, я пока о таком не думал. — Чонгук хмурится. — С чего учёбу-то кидать? Я мечтал стать журналистом! — Ну мало ли… — Я могу дистанционно копирайтером работать. Ноутбук я забрал. — Закусывает губу. — Но насчёт карманных денег я подумаю. — Ты же не серьёзно? Чего ты так на меня косишься? — Я правда подумаю. — Ой, иди нахрен, Чон. — Дети, спать пора! Кто-то поможет мне, или я сам кочевряжиться буду на старости лет? — доносится со второго этажа голос Тэхёна. — А, так ты у нас не альфа, ты у нас на второе место ребёнка метишь! — прикрывает рот в игривом шоке, ухмыляясь. — Да, братишка, хреново тебе, поди. — А ты меня ещё и избил утром, видишь, как жизнь ко мне несправедлива? — Чонгук театрально вскидывает руку, указывая в сторону омеги. — Ладно, пошли помогать, а то вдвоём с тобой на улице останемся. Мой совет: никогда не зли папу. Злой Тэхён — плохо всем. — Я запомню. Что-то ещё знать обязательно? — Если ты напишешь оставшуюся часть проекта, я расскажу тебе много всего полезного, — Тэмин самодовольно ухмыляется, поднимаясь по лестнице. — Договорились! — Чонгук пожимает руку, с хитрым прищуром смотря на друга. — Взятки в собственном же доме! — стоя наверху и наблюдая за ними, Тэхён прищуривает глаза. — Чонгук, твоя комната справа от комнаты Тэмина! Я там всё постелил, на первый раз прощаю. Но, детки, вы уже взрослые, пора бы самим начинать убираться, обустраиваться. — Я отдельно?! Умоляюще смотрит на своего омегу. — А ты что думал, медовый месяц? — Тэмин фыркает, пробегая рядом с Тэхёном. — Ты очень плохо знаешь моего папу, Чон. Я тебе уже не завидую. Смеётся, быстро целует родителя в щёку и убегает в комнату, пока тот только успевает покачать головой. — А мне такое хоть позволено, или сразу мимо проходить? — Чонгук перехватывает омегу за талию, притягивая к себе. — Мимо, Чонгук, мимо! — улыбается ласково, отдирая его шаловливые руки. — Спокойной ночи, ребёнок. И уходит на первый этаж. Просто, мать вашу, уходит. Оставляя после себя этот невероятный, дурманящий запах черёмухи. То есть медовым месяцем грезил только Чонгук?! Огромная кровать, письменный стол, шкаф-купе. Чего-то не хватает. Постеров? Вырезок из журналов? Комната напоминает Чонгуку собственную в доме родителей. Такая же тёплая. В ней легко дышится. Запах Тэхёна доносится от постели, свежий, обволакивающий. Альфа сгребает одеяло в охапку и ложится прямо в уличной одежде. Сейчас просто хочется забыться, вдыхая уверенность в завтрашнем дне. Кажется, что прошло всего мгновение. Будто и не было ночи. — Чонгук? — дверь приоткрывается, пропуская в комнату полоску света из коридора. — Что, мам? — бурчит альфа, голос сонный, недовольный. — До будильника ещё двадцать минут. Я точно видел… — Я был бы не против, но лучше всё же «папа», маленький засранец, — мягкий голос звучит с усмешкой. — Вставай, родной, пора на учёбу, если не хочешь забросить её и не стать журналистом. Тэхён присаживается на край кровати, аккуратно поглаживая альфу по волосам. — Сколько времени? — всё так же недовольно. — Шесть утра. От нашего дома до университета ехать дольше. Тэмин уже двадцать минут как встал. Давай, Чон-а, поднимайся! Тёплые руки скользят по шее, легко массируют затылок. Тэхён не мог предположить, что за ночь уютная комната пропитается таким терпким, сбивающим с ног запахом. Чонгук впервые переночевал у них дома. Омега почти не сомкнул глаз, удерживая себя от того, чтобы не пойти к нему в комнату, не согреться в больших руках. Но сейчас, глядя на сонное лицо, что упрямо отворачивается от света, ловит себя на мысли: а не усыновил ли он ещё одно дитя? И почему, чёрт возьми, так тянуло к нему до рассвета? — Эй, ребёнок? Я с кем разговариваю? Чонгук медленно продирает глаза, мыслительный процесс включается с задержкой. Взъерошенные от сна волосы, мягко перебираемые пальцами омеги, безмятежное выражение лица. Всё ещё не до конца понимает, где находится. Моргает. Медленно осматривает комнату. Но вот что осознаёт моментально — кто перед ним. Чувствует на уровне инстинктов. — Омега, мой омега… — улыбка становится шире, когда рывком притягивает мужчину в свои объятия. — Даже не мечтал о том, что ты будешь будить меня по утрам. Запускает нос в тёплые волосы, глубоко вдыхая. — Прости, не сразу понял, где оказался. — Ты так опоздаешь, — мягко причитает, но не спешит вырываться, наоборот, уютно устраивается. — Я готов опоздать куда угодно, пока ты рядом, — Чонгук довольно щурится, одной рукой поглаживая носом плечо, а второй мягко сжимая упругие ягодицы. — Так, Чон-а, руки прочь! — резко поднимается, сверля альфу строгим взглядом. — Тебе пора собираться. Чонгук застывает, невинно хлопая глазами. — Жду тебя внизу, родной. А пока — в душ и одеваться. Щётку я положил в ванной наверху, полотенце тоже. Поторопись! И снова уходит. Ускользает. Оставляя после себя аромат черёмухи. Говорит, что рядом, что никуда не сбежит. Да и куда бежать в собственном доме? Чонгук валится обратно на кровать, закрывая глаза. Улыбка не сходит с лица, а нежный запах остаётся в лёгких. Он счастлив. И если ценой этого счастья будут разорванные отношения с родителями, то пусть так. Высокая плата за любовь, но готов её заплатить. К его удивлению, омега всё-таки успел ускользнуть. В Японию. Снова. Плотный рабочий график не позволил Тэхёну филонить слишком долго. А раз у Тэмина и его альфы дела наладились, то смысла раздражать разъярённого Сокджина не было.   Но в этот раз омега не исчез бесследно. Перед отъездом оставил короткое сообщение: «Чонгук, береги Тэмина и наконец сделайте проект». Выбора не было, поэтому, скуля от скуки, следующие четыре дня они с Тэмином были заняты исключительно делами профессора Пака. Тот, к слову, после новости об истинной связи стал вести себя немного сдержаннее. Хотя Чонгук уже устал слышать подначки на тему «будущего свата». Когда последний слайд презентации был завершён, когда финальная правка окончена, когда отчёты оформлены, Пак поднял на них уставший, но довольный взгляд. — Ну что, поздравляю с завершением проекта. Голос прозвучал ровно, но Чонгуку показалось — слишком уж без очков профессор выглядел… мягче. — Мы закончили?! — почти хором. — Да. — Кивок. — И, что удивительно, я даже не забуду вас обоих похвалить. Проект вышел отличным. Чонгук и Тэмин переглянулись, гордо выпрямились. — Тэмин, — тем временем продолжил Пак, — ты, случайно, не забыл, что завтра встречаешься у нас с Чимином? Он уже сломал нам с мамой уши своими визгами. Говорит, ты редко ему отвечаешь. — Профессор, он пишет мне по двенадцать часов в день без перерыва! Если я буду отвечать на каждое сообщение, боюсь, об учёбе и подработке можно будет забыть. Я обязательно завтра приду. Хотя, если честно, нужно готовиться к конференции… но его попытки получить всё и сразу меня немного пугают. Чонгук перевёл взгляд с взрослого мужчины на младшего Кима. Когда их отношения стали столь доверительными? — Ох, ребёнок, я поговорю с ним, — потёр переносицу, — но не уверен, что Чимин меня послушает. Постарайся ему тоже напомнить, что у тебя свои дела. — Ага, после этого он будет писать ещё чаще, подозревая в изменах. Мне бы в туалет успеть сходить, какие измены… — слабо выдохнул. Чонгук уже едва сдерживал смех. — Ладно, попробую с ним поговорить. Но он реально не хочет слышать! Надеюсь, завтра смогу объясниться лично. — Вот и отлично. — Профессор сложил руки в замок. — Поздравляю ещё раз. Вы отлично постарались. — Спасибо! — снова хором. Как только вышли из аудитории, Чонгук схватил друга за руку. — Слушай, Тэхён же сегодня приезжает? — Если честно, он мне не говорил. Но предполагаю, что да. — Конференция закончилась вчера, если там нет никаких планов, то сегодня должен прилететь. — Что, отец, соскучился по папочке? — ухмыльнулся Тэмин. Чонгук глубоко вдохнул. — Ещё как, сыночек! Хотел сюрприз дома подготовить. — Оу… — Тэмин криво ухмыльнулся. — То есть я мешаю, да? — Ага. Вот думаю, когда ты уже наконец свалишь к своему омеге. — Ты меня выгоняешь?! — Да! Я злой, противный отчим, который хочет остаться со своим омегой без свидетелей. — Фу, уволь меня от подробностей, — скривился Ким. — Но я могу к Чимину поехать и сегодня. Думаю, малявка будет не против. Но Чонгук его уже не слышал — сосредоточенно печатал в телефоне: «Тэ, когда ты уже будешь дома? У меня сердце скоро разорвётся. Запаха в доме почти не осталось, ты будто исчез. И так редко на сообщения отвечаешь…». Тэмин заглянул в экран и скептически прищурился. — Ну ты и липучка. Он таких терпеть не может. — Да он мне вчера вечером едва ответил! — Ой, а мне уже два раза за утро. — Что?! — Ага. — Ну и где справедливость? Что он тебе сказал?! — Ничего такого, чтобы тебя касалось, родитель номер два. Просто отпусти ситуацию чуток. Чонгук раздражённо вздохнул. — Кстати, — Тэмин сменил тему, — твоя мама больше не писала? Родители Чонгука пытались выйти на связь, узнать, куда он пропал. Мама писала регулярно: спрашивала, чего не хватает, нужно ли что-то привезти, как у него дела, как развиваются отношения. Хотя выглядело это больше, как любопытство. Отец же за всё время прислал всего одно сообщение: «Чонгук, ты понял, в чём неправ?». Не понял. Не принял. На сообщения не отвечал. Бойкот. — Не хочу про них говорить. Захотят встречи — встречусь. Переписываться не намерен. Не считаю себя в этой ситуации неправым. Пыхнул раздражённо. — На мне и так вон твой папа ездит, как хочет. Точнее, вообще не ездит — улетел нафиг, и поминай как звали. — Ну всё, не горячись, вернётся он скоро. — Ага, и глядишь, моим яйцам недолго осталось… — …Что? — Чёрт, что я несу. — Вот основной минус, когда лучший друг становится хахалем твоего папы! — Я не хахаль, у нас любовь! — Да-да, — Тэмин закатил глаза, проверяя телефон. — Значит, мне сегодня уматывать? — Если не сложно… — Не сложно, ещё чего. Осталось только увидеть это своими глазами. Я уже мечтаю съехать. — Лучше уж я съеду! — Забудь. Всё, ушёл. Мне до Чимина добираться два часа. — Передавай привет своему омежке. — Ага. Тэмин махнул рукой и скрылся за дверью. Просто так. Легко. Чонгук провёл его взглядом, чувствуя, как внутри разливается благодарность. Тот, кто должен был принять, не принял. А тот, кто не должен был… Принял с лёгкостью. Наши ожидания часто ломаются под натиском чужого пути. Лучше ничего и не ожидать.

***

Тэхён чувствовал себя ужасно с самого утра. Глухая, ноющая боль в животе, непонятные спазмы, гул в голове, будто провёл ночь, запивая виски текилой в лучшем баре Токио. Но хуже всего была тоска по Чонгуку. Такая, что скручивала изнутри. Такая, что хотелось бросить всё и вернуться. Омега терпел. Взрослый мужчина, который пытался строить рациональные отношения, где балом правят не только инстинкты, но и чувства. Сознательно уехал в Японию, чтобы провести время с собой, дать Чону пространство после ссоры с родителями. Не вредничал, как мог, отвечал парой сообщений на сорок беспрерывных. Всё же, когда тебя обволакивает чья-то любовь, хочется не душить, а поддерживать. Но легче не становилось. Садясь в самолёт, чувствует, как усталость буквально давит на плечи. Достаёт салфетки, медленно проводит по шее, по лбу. Течка? Нет, не может быть. Должна была начаться только через месяц. Первое подозрение появляется слишком поздно. А что, если?.. Тэхён хмурится, скользит глазами в телефоне. Набирает ответ автоматически. «Я сейчас вылетаю домой, буду в аэропорту в 18:40. Встреть меня, пожалуйста». Пальцы замирают на экране. Несколько секунд, и всё-таки отправляет. Последняя таблетка из блистера скользит на язык. Глотает всухую, без воды. Запивать нечем, взлёт не скоро. Всё раздражает: альфа, что сидит рядом и вдыхает полной грудью, стюардесса, запретившая проносить бутылки с собой, всё вокруг. И то, как пульсирует метка. Чонгук волнуется. Чувство бьётся на грани инстинктов, заставляя сердце учащённо стучать. В этот момент Чон перечитывает сообщение. Ещё раз. И ещё. Омега прилетает так скоро. Встретит его с огромным букетом лилий, довезёт до дома, где уже всё готово: ужин, свечи, фильм, скачанный заранее. План – идеальный. Всё, как любит Тэхён. Но жар. В груди расползается зной, накатывает лавой, заставая врасплох. Прохладный воздух улицы не спасает. Горячо. Жарко. Неестественно. Чонгук медленно проводит пальцами по шее, где пульсирует метка. Сердце в груди сжимается, а в голове взрывается осознание. Тэхён. В течке.