Мой альфа-друг моего сына

Сокджин сидел в кафе, постукивая ногтями по деревянной столешнице, и смотрел в опустевший бокал. Намджун уже опаздывал на тридцать минут. И, после встречи с Чонгуком, эта задержка особенно добивала. Вокруг шум, официанты носятся от стола к столу, официантки выбиваются из сил, клиенты раздражённо переглядываются. Полный зал, несоразмерный по загруженности с количеством персонала. Сокджин наблюдает, машинально прокручивая в голове, сколько ещё даст себе минут, прежде чем просто встанет и уйдёт. — Давно сидишь, запеканочка? Знакомый низкий голос прерывает раздумья. Намджун усаживается напротив, ловя взглядом новые сапфиры в ухоженных ушах мужа. — О, неплохо так потратился сегодня? — Так, от плохого настроения. Сокджин лениво покачивает бокал с вином, оценивающе оглядывает мужчину напротив. Не извиняется. Даже не делает вид, что опоздание — это что-то, о чём вообще стоит говорить. — Опаздываешь, Нам, я уже было хотел домой пойти. Минут сорок точно жду, — делает ещё глоток, наблюдая за реакцией. — На работе аврал? — Если честно, то нет. — Альфа пожимает плечами. — На часы вовремя не посмотрел. Сокджин закусывает губу. Не от обиды. Обидеться на Намджуна причин была масса: не уделяет времени, не покупает подарки, в быту бесполезен, в словах резок. Но именно это привлекало. Точнее, не совсем это. Намджун вызывал у него чувства. Остальные альфы давно перестали интересовать, стали серой массой, размытыми силуэтами без индивидуальности, но стоило появиться Намджуну, как краски вспыхивали. Иногда Сокджин описывал эти отношения как зависимость. — Следующий раз будь внимательнее. Я тоже занят, кое-как вечер освободил, — подаёт руку через стол, чтобы альфа легонько провёл по ней пальцами. — Договорились. Намджун отводит взгляд в меню, листает, морщит лоб. — Как продвигается работа? Подзывает официанта, но тот жестом показывает подождать, пока не разберётся с другим столом. — Скучно. Сокджин делает очередной глоток, расслабляет спину. — Все мои сидят по домам и офисам, очередные шедевры строчат. В целом, ничего интересного. Бумажная волокита, оформление, составление расписания… Вино приятно обволакивает язык. — Возможно, скоро уйду с этой работы. — Ты? Намджун откладывает меню, впервые за вечер проявляя хоть каплю заинтересованности. — Да. Устал от вечных разъездов. Возраст сказывается? — Да ты молодой ещё. Но если хочешь уйти, то уходи. Что-то более интересное подыщешь. Не всё же загибаться там, где неинтересно. Так и жизнь пройдёт, а удовольствия — ноль. — Думаю заняться домом, — нехотя признаётся Сокджин, перекатывая бокал в ладонях. — Домом? Намджун смеётся. Искренне, с ноткой насмешки. — Ты? Через час же завоешь, что скучно и однообразно, как день сурка! Сокджин поджимает губы, качает головой. — Не знаю, Нам, устал и всё. — Джин, я не помню тебя без работы. В этом и прелесть была — что у тебя всегда находилось дело. Не уверен, что ты сможешь сидеть дома постоянно. Друзей у тебя нет особо, время проводить не с кем. — У меня есть ты. Родители в конце концов. Когда я у них последний раз был? — Месяца два назад, наверное. — Нет, Намджун. Это было полгода назад. И он снова забыл. Снова ничего не помнит. Всё, что касается Сокджина, в памяти стирается. Справится. Прячет эмоции глубже, глотает вино, не показывает, что задевает. — Ладно, брось. Дело твоё. И всё. Дальше тишина. Дальше ужин, который даже не запоминается. Дальше пустота. Слишком много вина. И перед глазами до безобразия счастливый Чонгук, выбирающий кольцо Тэхёну. Сокджин сжимает пальцы. Разведёнка, сорок лет, совершеннолетний ребёнок. Что он в нём нашёл? Да, симпатичный, но таких и молоденьких полно. Про истинность что-то заливал, но больше на отговорку похоже. И чем он тогда Наму понравился? Ничего особенного. Ничего. Но внутри неприятно свербит. Намджун никогда не выбирал кольца. Омега сам купил их на помолвку. На свадьбу, что случилась через три месяца после официального развода. Тот не забирал его с работы, Сокджин приезжал сам, вусмерть уставший. Тот не хотел детей, но Сокджин хотел. Катастрофически. — Эй. Махнув перед глазами ладонью, Намджун прерывает поток мыслей. — О чём так плотно задумался? — Ни о чём. — Я счёт уже оплатил. Сокджин моргает, сбрасывая наваждение. — Пошли домой скорее. У меня футбол через час. — Да, прости. Конечно, пошли. Встаёт сам. Сам подаёт себе пальто. Сам идёт за альфой, который ускоряет шаг настолько, что приходится догонять. Но догоняет. И даже рад. Чувствует хоть какую-то близость. Какую-никакую. Дома первым вешает пальто мужа, первым ставит его ботинки ровно, первым собирает разбросанные по квартире вещи. Пора убираться. Пора выдохнуть. Но устал. То ли от работы, то ли от собственных мыслей. Намджун уже сел перед телевизором, открыл бутылку дорогущего пива. Сокджин не мешает, собирает остатки дня в кучу. Заканчивает с вещами, садится за завтрашний отчёт. Делать всё равно нечего. А потом, в какой-то момент, в пустой квартире, где кроме комментатора футбольного матча слышно только собственное дыхание, вспоминает слова Намджуна. «Ты через час дома завоешь». Где-то глубоко внутри что-то щёлкает. — Чёрт… Потирает лицо руками. — Он прав. Полгода. Родителей не видел уже полгода.

***

Чонгук сидел за столом, ладони вспотели, колено нервно отбивало ритм под доносящуюся из динамиков мелодию. Всё было идеально. Всё должно было быть идеально. Сам подбирал каждую мелочь: столик у окна, бокалы, кружевную белую скатерть вместо обычной, приглушённый свет, лёгкий аромат лаванды в воздухе. Вокруг стола плавали воздушные шары, удерживая в себе кусочки их истории. На одном Тэхён в баре в Японии, слегка приобнимая Чона за плечи. На другом — совместное фото в номере отеля, где омега, чуть раскрасневшийся, что-то шептал ему на ухо. Другие — кадры, которые Чонгук вытащил у Тэмина из комнаты: Тэхён за работой, с книгой в руках, за рулём, смеющийся над чем-то, в профиль, в движении… Сердце стучало оглушительно громко. Тэхён опаздывал. Десять минут. Или он просто приехал раньше? Чонгук бросает взгляд на часы. Аккуратно подтягивает манжет костюма. Непривычно. Слишком официозно, никогда так не одевается. Но сегодня особый случай. Сегодня всё должно быть правильно. И вот оно. Такси подкатывает ко входу ресторана. Альфа замирает, когда видит, как слишком усердный водитель выходит, широко улыбается и… подаёт руку Тэхёну. Чонгук мгновенно напрягается. Но то ещё не самое страшное. Ещё хуже, когда этот нахальный тип хватает пиджак и помогает накинуть его на омегу. Слюни пускает. Ещё чуть-чуть — и начнёт хвостом вилять. — Сплошное безобразие! — раздражённо шипит Чонгук себе под нос. Пальцы сжимаются на букетных стеблях. Оставил омегу буквально на пару часов, а тут уже какие-то черти лапы тянут. Тэхён даже не замечает. Спокойно, уверенно входит в ресторан, осматривается, ищет глазами. Не найдёт. Чонгук встаёт, хватает букет, быстро выходит из укрытия, направляется прямо к нему. Тэхён замечает. Губы растягиваются в улыбке. Глаза сверкают, искры пускает. Чонгук забывает дышать. Такой красивый. Ноги в облегающих тканевых брюках с высокой посадкой, подчёркивающих идеальную талию. Атласная чёрная рубашка, расстёгнутая на ключицах. Тонкие запястья, изящная шея, длинный пиджак. Прекрасный. — Я опоздал? Голос мягкий, мурлыкающий, а взгляд…Глаза смотрят так, что сердце взрывается от одной этой короткой фразы. Желание. Чистое, неподдельное. Но не вульгарное. Не пошлое. Глубокое. И Чонгук больше не думает, тянется вперёд, осторожно касается губ, захватывает нижнюю, чуть сжимает. Скучал. Так скучал, что это глупо: не виделись всего шесть часов. — Нет. Ты всегда вовремя. Перехватывает ладонь, вплетая пальцы. — Пойдём? — Пошли. Тэхён краснеет - лучшее, что могло случиться этим вечером. Чонгук ведёт в уединённый уголок, скрытый за тяжёлым красным занавесом. Закрывает сразу после Тэхёна, отгораживая собственный мир от остального ресторана. В этом месте всё продумано до мелочей. Омега оглядывается, взгляд бегает по деталям — чувствуется, что альфа старался. Не просто заказал ужин, а подготовил, вложил в этот вечер душу. — Чон-а, очень красиво. Спасибо тебе. — Мягко обнимает альфу за талию, оставляет лёгкий поцелуй в щёку. — Видно, что ты очень старался. А что это? Взгляд цепляется за шары, украшенные фотографиями. Подходит ближе, аккуратно берёт один из снимков. Они вдвоём. Тэхён смотрит, а улыбка становится шире. В глазах вспыхивает что-то тёплое. Какое-то нежное удивление. — Ничего себе… — голос чуть тише. — Такого для меня никто не делал… Где ты взял все эти фотографии? Чувствует, как что-то внутри переворачивается. Сказка — для него. Не для кого-то другого. Только для него. — Стащил у Тэмина, — честно признаётся Чонгук, отодвигая стул и приглашая его присесть. — Только ему мы об этом расскажем позже. — Согласен, — смеётся, прикрывая рот кулачком. Медленно подходит к альфе, опускается на предложенный стул. — Тут и правда безумно красиво, милый. — Я рад, что ты здесь. Чонгук наклоняется ближе, губы касаются открытой шеи, чуть сдвигая пряди волос. Дыхание горячее, будоражащее. — Большей красоты это место не видело. Омега тепло вздыхает, скользит пальцами по волосам альфы. — Льстец… — дразняще, но взгляд сияет. — Но приятно. Засчитано, Чонгук. Один-ноль в твою пользу. — Мы ведём какой-то счёт? — игриво выгибает бровь. — Можем в любой момент начать, — усмехается Тэхён. Внимательно осматривает всё ещё раз. — Что за повод? — Давай просто насладимся моментом, хорошо? Чонгук берёт ладонь, мягко сжимает. — Ты угощал меня в Японии, теперь моя очередь. Не всё же дома сидеть. — Ты прав. — Омега слегка пожимает пальцы. — Что будем заказывать? — Заказ сделан, родной. Скоро принесут. Надеюсь, мой вкус тебя не разочарует. Альфа проводит пальцем по ногтевой пластине Тэхёна, неспешно, с нажимом. Ведёт выше. Запястье, предплечье. Будто невзначай дразнит. Или нарочно. Тэхён улыбается вновь, прикрывая глаза. Знает, что делает этот проклятый альфа. — Ты меня сейчас съешь вместо ужина, — наигранно показывает язык. — Отвлекись на мои глаза, пожалуйста. — Ты так красиво одет, что я теряюсь. — Да вы, оказывается, романтик, Чон Чонгук, а я тут всё порчу… — Как можно что-то испортить, если ты здесь? — Работы в последнее время было много, — признаётся Тэхён, чуть смущаясь. — Мне жаль, что я оставлял тебя практически одного. Эти две недели слились в одну единую кашу… — Всё хорошо, Тэ. Чонгук наклоняет голову, разглядывает его с каким-то особенным выражением. — Я не обижаюсь. Тоже много подрабатывал эти две недели, хотя вечерами дежурил у твоей двери. — Знаю… — омега чуть тушуется. — И за это прости. — Хоть в ванну пару раз пустил, — Чонгук театрально закатывает глаза. — И на том спасибо. — Чон-а! — укоризненно, но губы дрожат в сдержанном смехе. — С романтиком я поспешил! Официант приносит закуски. Аккуратно расставляет блюда на столе. Тэхён заглядывает в тарелки, восторженно округляя глаза. — Какая красота! Восхищённо поднимает взгляд на альфу. — Чонгук… Это же, наверное, дорого… У тебя ведь одна подработка. Что ты… — Тэхён, остановись. — Но как же... — Тэхён! Омега захлопывает рот, но всё ещё обеспокоенно смотрит. — Ладно, попробуем, — наконец сдаётся, беря палочки. Пытается ухватить огромный ролл, ловко отправляет в рот. Закрывает глаза, мурлычет от удовольствия. — Объедение! Жмурится довольным котом. — А ты чего не ешь? — Смотрю на тебя и наедаюсь. — Боже… Ты неисправим. Альфа смеётся, но в глазах всё ещё напряжение. Рука под столом нервно теребит подол пиджака. Тэхён замечает, но ничего не говорит, просто тянется к следующему роллу, задерживается в раздумьях, а потом, будто случайно, мягко касается губами виска Чонгука. — Мне тебя покормить? — Даже так? Хорошо. Вперёд. Глаза вспыхивают. Чонгук широко улыбается, подаётся вперёд, складывает руки на столе. — Только не сломай мне челюсть этим огромным роллом, прошу. Лучший вечер. Раздаётся звук сообщения. Телефон Чонгука. Потом снова. И снова. Не к месту. — Прости, я звук отключу. — А вдруг что-то важное? — обеспокоенно спрашивает, потягиваясь за бокалом шампанского. — Сейчас ничего не важно, правда. Ты и я. Чонгук подносит телефон ближе, включая экран. Готов просто выключить звук и отложить в сторону, но… Замирает. Случайно зацепляет начало сообщений. — Ты чего побледнел? — Мгх… — поперхнувшись, Чонгук моргает, нервно проводит рукой по лицу. — Чонгук? — Кажется, твой сын… разбил мне машину. Тэхён буквально врастает в стул. — Что?! Минута. Только одна минута уходит на переваривание информации. Альфа выдыхает, вспоминая, для чего они вообще здесь. Смотрит на сидящего напротив омегу, встречает обеспокоенный взгляд. Нет, к чёрту Тэмина. — Не важно. Давай забудем. Серьёзно, забей на него. — Чон… — Я старался ради тебя, не для вот этого. В голосе сквозит злость, губы сжаты в тонкую линию. — Потом разберёмся. Судя по сообщениям, с ним всё хорошо, он здоров. Закусывает губу, борется с желанием послать всё к чертям и рвануть отсюда к парковке. В глазах бешеные молнии. — Нет, так дела не делаются. — Тэхён резко тянется за своим телефоном, быстро набирая номер. Гудки. Гудки. — Пап? — Какого хрена, Тэмин?! — Пап, прости, слушай, случайно вышло! Не хотел напрягать. У меня есть деньги её починить! Просто тут такое дело… Я Чиму подвозил, а он так вскрикнул, что я управление потерял! Всё не так серьёзно, просто несколько вмятин и царапин! — Чтобы всё починил, сынок. Иначе мне стыдно будет Чонгуку в глаза смотреть. — Вздохнув, снова: — Ей-богу, какого хрена?! Зачем ты вообще её взял?! — Я разрешил. Чонгук смотрит в сторону. — Так, ладно, ребятки. Доехать назад сможешь? — Да, конечно. Я почти доехал. — Ты и за рулём разговариваешь?! — Я на громкой! — Вечером увидимся, Тэмин. Был бы мелким, отшлёпал. Горе ты моё… — Ну пап… — Всё, не «папкай»! Такой вечер испортил! — До встречи. Звонок сбрасывается, а Тэхён смотрит на истинного и боится заглянуть в глаза. Как назло, когда Чонгук старался так сильно, Кимы только воду мутят. То из семьи вытаскивают, то машину разбивают. Единственное, что Чонгук забрал из прошлой жизни. И то не уберегли. Тяжело сглатывает. — Родной, всё хорошо. — Голос Чонгука тёплый, но в нём ложь. — Врёшь. Ты же не разрешал ему её брать, верно? — Давай не будем всё портить, умоляю, Тэ… — Давай тогда быстро поедим и пойдём. — Закусывает губу, жалко смотрит. Всё испорчено. Чонгук снова вздыхает. Быстро, не давая омеге уйти в себя, достаёт коробочку и кладёт на стол. Глаза напротив расширяются. Стоп. Не так. Совсем не так представлял. А где одно колено? Где слёзы в глазах, что сейчас смотрят шокировано и с любопытством? Где праздничный фейерверк, когда Тэхён скажет «да»? А сейчас… — Чонгук… Альфа поднимает глаза, виновато улыбается. — Прости. Я хотел иначе. — Чон… — Думал, встану на одно колено, сделаю всё красиво. На мгновение задерживает дыхание, а потом, отчаянно, резко, поднимается со стула и падает на оба колена у ног омеги. Вот так лучше. — Ким Тэхён! Омега вздрагивает. — Я влюбился в тебя с первого взгляда. — Чонгук… — Пусть природа за нас всё решила, но я никем так не дорожил, как тобой. Тэхён не моргает. — Пусть знакомы месяц, пусть занимаемся сексом в странных местах, но лучше этого месяца у меня не было. Дыхание сбивается. — Мне почти двадцать один год, а тебе сорок три. Омега сжимает край скатерти. — Ты живёшь в два раза дольше, чем я. И у меня, и у тебя… есть переживания на этот счёт. Чонгук нервно сглатывает. — Не скрою, что такой щенок, как я, может тебе рано или поздно надоесть. — Чон… — А со временем ты решишь сменить меня на более породистую собаку с работой, домом и стоящим будущим. Омега вскидывает голову, но Чонгук смотрит в глаза. — Но, Тэ, я хочу от тебя детей. Воздуха не хватает. — Хочу ездить с тобой в отпуск несколько раз в год, хочу открывать глаза и видеть тебя рядом, засыпая до этого вместе. Пальцы сжимаются на коленях. — Хочу строить наше будущее, так как в одного я идти уже не смогу. Папа Тэмина, что только что разбил мне машину…Согласишься ли ты выйти за меня замуж? Тишина. Тэхён не моргает. Смотрит, совершенно не веря в происходящее. Рот медленно открывается и закрывается. — Это же не потому, что я недавно просил тебя предоставить мне кольцо? — Не поэтому. — Не потому, что ты повязал меня и поставил метку, чувствуя себя обременённым? — Конечно нет! — Тогда… Голос дрожит. — Да. Дыхание срывается. — Да, Чонгук, я согласен. Падает рядом на колени, прижимаясь к разгорячённому телу. — На кольцо хоть посмотришь? — Чонгук давит смех, но вот голос дрожит. Открывает футляр — знак бесконечности. В центре сверкают два бриллианта — два мира, два сердца, две жизни, теперь сплетённые воедино. Мерцают мягким светом, как звёзды в глубокой ночи, шепчут что-то своё, сокровенное, вечное. — Чонгук… Оно потрясающее… Альфа надевает кольцо, омега всхлипывает, голос дрожит, глаза блестят, а в груди разливается тёплое, тягучее чувство. — Я люблю тебя, Чон-а… — Что? — То. — Повтори? — Обойдёшься! Чонгук валится назад, хохоча, а Тэхён давится от рыданий и безудержного счастья, пытаясь спрятать лицо в ладонях. Эйфория. Слёзы текут уже и у Чона. Горячие, сбивающиеся на щеках, даже не пытается смахнуть. Кольцо на пальце холодит кожу, а сердце разрывается от любви. А потом — растерянное лицо официанта, который застал их на полу, поднося горячие блюда.