Мой альфа-друг моего сына

Сокджин нервно всматривался в приглашение, переворачивая в руках, будто надеялся, что при следующем взгляде там окажется что-то другое. Может, более подходящее к нынешнему состоянию. Например, не свадьба, а вечеринка после развода. Потому что пока одни женились, другие шли рука об руку под окнами, Джин подписывал бумаги, которые поставят точку в жизни с Намджуном. Пальцы машинально погладили живот. Казалось, что там ещё пусто, что ребёнок ещё не настоящий, просто слово, но… Там что-то есть, и оно — его. Но вот Намджун… Омега наклонился вперёд, набирая знакомый номер. Гудки. Длинные. Две секунды. Три. Четыре. Потом голос. — Слушаю? — строго, ровно. Сокджин закрывает глаза. Собрался. — Я заполнил документы, —в горле колет. — Хотелось бы передать тебе их лично. — Могу заехать вечером, — голос мягче. Пытается не быть ублюдком, а это уже что-то. — Во сколько тебе удобно? Сокджин смотрит на бумаги, на имя Намджуна, выведенное красивым почерком. — Я сегодня весь день дома. — Пальцы сильнее сжимают ткань брюк, что даже не замечает. — Только не слишком поздно, пожалуйста. Я стал уставать быстрее. Намджун, — дыхание медленное, — ты уверен в этом решении? Пауза. Короткая. Но в голове Сокджина растягивается на бесконечность. — Не знаю, Джин, — выдыхает альфа. И голос, кажется, впервые за долгое время звучит не как сухой отчёт. — Не скрою, много об этом думаю. Но позиция остаётся прежней. Значит, так и не передумал. Я очень к тебе привык, — чуть тише. Кашляет, хрипит. Кажется, пьёт кофе на работе и говорит между делом. Или курил. — Ты всё так же склоняешься к одиночному воспитанию ребёнка? Омега прикрывает глаза. — У меня нет выбора, Нам. Или есть? — Я уже люблю его, — Сокджин не замечает, как пальцы снова мягко проводят по ткани, приглаживая живот. — Как и тебя. — Значит, мы всё делаем верно? — голос звучит тише. Потом снова кашель. — До вечера? — До вечера, — соглашается омега. Значит, всё. Никакого выбора.

***

Такси остановилось плавно, не спеша, само понимало важность момента. Вихён и Хёншик, родители Тэхёна, не спешили выходить — омега поправил волосы, окинул взглядом окружающее пространство, а альфа… просто тяжело вздохнул. — Старый я для таких поездок… — пробормотал себе под нос, готовясь выбираться из машины. Вихён, невзирая на возраст, вышел из машины с грацией, которой позавидовал бы любой молодой. Темные волосы были аккуратно уложены, а осанка кричала о статности. Взгляд хитрый, прищуренный, скользит по фасаду дома, оценивает. — Ну, неплохо… — прикидывая. — На вид добротный дом, крепкий… Следом за ним выбрался Хёншик. Высокий, широкоплечий, с заметной сединой. От него веяло мудростью, выдержкой и лёгким ворчанием. — Господи, — воскликнул омега, вытаскивая за собой из машины несколько чемоданов. — Давай быстрее, ребёнок вон уже бежит к нам! Неужели не соскучился? — Сейчас, Вихён, колени уже немолодые, чтобы торопиться… — буркнул Хёншик, подтягиваясь за вытянутую ладонь мужа. Но омега не дал ему спуску. — Ну-ка, давай, собрался, старый хрыч! В этот момент Тэхён подлетел к родителям с воодушевлением, на которое ещё недавно не было сил из-за токсикоза. — Родители! — почти визжит, ловя папу в крепкие объятия. Потом так же прижимается к отцу. — Как же я по вам скучал! Как там в Сеуле? Сто лет уже не был! Вихён театрально всплеснул руками. — Ох, Тэхён, дай хоть отдышаться! Два перелёта! Ужас какой-то! Но как только услышали, что ты снова замуж собираешься, даже этот старый не пожалел коленей! — кивает на мужа с явной ухмылкой. — Я приятно удивлён, знаешь ли. Ради меня он таких подвигов не совершал уже лет сорок! — Брось, пап, вы у меня ещё молодые совсем! — улыбается широко, не скрывая своего счастья. — Пойдёмте скорее в дом. Тэмин, Чонгук, помогите родителям с багажом! На зов выходят два брата-акробата, такие разные, что казалось бы — ну какое родство? Один высокий, с накачанным телом, с тёмными, глубокими глазами. Второй чуть пониже, широкоплечий, с вьющимися каштановыми, которые придавали лицу мягкость. Но выражения у обоих одинаковые — слегка озадаченные. Вихён тут же сощурился, цепко рассматривая парней. — О, какие красавчики… — улыбнулся, приближаясь. — Где мой внук? — Я тут, дедушка, — ухмыляется Тэмин, приобнимая за хрупкие плечи. — А ты всё такой же хулиган! — Вот гадёныш… — Вихён наотмашь пинает по ноге, но с явной любовью, потом поворачивается ко второму. — А ты у нас кто? — Чон Чонгук, — звучит серьёзно, ровно, даже слишком для парня его возраста. И вот тут папа Тэхёна замер. — Чонгук, значит… — протяжно повторяет, прищуривается, затем с хитрой улыбкой манит сына к себе пальцем. — Папа? — Тэхён делает шаг ближе. — Родной, мы ведь по телефону спрашивали, как зовут твоего будущего мужа, помнишь? — голос звучит с интонацией завуалированного подвоха. — Так вот, у меня один небольшой вопрос… — Какой? — напрягся Тэхён, переводя взгляд с Вихёна на Чонгука, у которого лицо вытягивается на глазах. — Где его отец? Всё на мгновение замирает. — Чего?! — Тэхён в непонимании. — Ну, ты сам сказал, что выходишь замуж за Чон Чонгука. А с таким именем я вижу только вот этого мальчишку… — пожимает плечами, а затем глаза расширяются. — Погодите-ка. Неужели? Вихён раскрывает рот в преувеличенном удивлении, театрально хватает себя за грудь. — Не с того как-то начали… — хмыкает. — Я альфа вашего сына, господин Ким. Чон Чонгук. Кланяется низко по традиции, волосы скатываются вперёд. Молодой, сильный, пахнет приятно. В глазах — бездна, на Тэхёна смотрит постоянно, отводя взгляд только по необходимости. Какой приятный.  Эх, был бы Вихён моложе… — О как! — на секунду задумывается, затем хитро переводит взгляд на сына. — Тэхён-а… — Что? — Ты молодец! Улыбается так, что сыну становится одновременно тепло и неловко. Потом снова поворачивается к Чонгуку, внимательно оглядывает того с ног до головы. — Пойдёт. Хоть и юнец совсем… — прищуривается, оценивает. — Ручища-то какие! Пользы, небось, море! Может тоже? Ким, посмотри на мальчишку, думается, что тебя пора менять! И подмигивает. Чего?! Чонгук на секунду теряет дар речи, Тэмин едва сдерживает ржач. — Вихён! — старший альфа буквально взрывается. — Что за манеры?! И на кого, прости господи, на старости лет ты решил меня поменять? Мой вид и здоровье — это результат потерянных нервных клеток из-за тебя, Вихён! — не выдерживает Хёншик. — Тэхён, сынок, давайте и правда зайдём в дом, а то чувствую, разговор у нас предстоит долгий… — Конечно, отец, пошли. Чон-а, Тэми, захватите багаж! И вот два недобрата несут набитые чемоданы, кряхтя и бросая многозначительные взгляды. Вихён легко приобнимает Тэхёна за плечи и скользит взглядом по Чону. — Ну что, сынок… Пойдём смотреть, что за зять у меня теперь такой. Надеюсь, твои вкусы улучшились… — Вихён многозначительно осматривает альфу, который, сгибаясь под тяжестью чемоданов, проходит мимо. Взгляд омеги цепляется за спину, спускается ниже, и глаза внезапно расширяются. — Ох ты ж… Вот это задница! Ну, тут ты явно не прогадал. Точно лучше предыдущего! Ким Вихён — тот ещё фрукт. И это поняли все. Через двадцать минут все собрались на уютной кухне. Чай разливался по чашкам, в воздухе витал запах домашнего пирога, а чемоданы родителей Тэхёна так и остались покоиться возле лестницы — разбирать их никто не торопился. Тэмин, взяв на себя обязанности радушного хозяина, хлопотал вокруг дедушек, укладывая перед ними ломтики свежей выпечки. — В целом, в Сеуле всё по-старому, — первым взял слово Вихён, лениво помешивая ложечкой чай. — Ну, или мы просто мало из дома выходим. А может, потому что твой отец — развалюха! — и, как по команде, хлопнул ладонью по плечу молчаливого Хёншика. — Я ему то в театр билеты достану, то на гольф, то ещё куда. Этот ни в какую! Понимаешь, сынок? Ты как уехал учиться, так совсем нас забыл. А я дома чахну с этим стариком! — Вихён… — отозвался альфа, бросив на мужа полный усталости взгляд, но тот только хмыкнул, отмахиваясь. — Пап, может, отдохнёте сначала? — Тэхён мягко накрыл ладонью руку отца, чувствуя, как от того веет сильным теплом. В груди на миг кольнуло от нахлынувшей нежности. — Обсудить всё успеем. Поешьте, лягте немного, перелёт же. Как твоё здоровье? — Ой, что там с его здоровьем? — всплеснул руками Вихён, даже не дав Хёншику рта раскрыть. — Гниёт, разваливается, покрывается коррозией. Одно разочарование! Чонгук сдержанно фыркнул. — Чонгук-а… — голос Вихёна вдруг смягчился, но в глазах сверкнула лукавинка. — Чувствую на своём сыне метку. Расскажешь, как так вышло? Все сразу поняли: прямо-таки ждал этого момента. — Ну… это… — альфа запнулся, краснея. — Когда омега и альфа любят друг друга… — О… Любят? — мигом выпрямился в кресле, глаза загорелись интересом. — Это уже отлично! Только ты чего так потёк на первом же вопросе? — Я? Простите, просто вы… немного… — Чонгук почувствовал, что сгорает от взгляда будущего родственника. — Вихён! — Папа! — Да бросьте вы, дайте мне с зятем поговорить! — Вихён усмехнулся, отпивая глоток чая. — Значит, ты что-то там про любовь говорил? — Да… любовь, — Чонгук сглотнул, изучая свои ладони. — Мы с Тэхёном истинные. И вот… как-то само получилось. — «Как-то само получилось»? — прищурился омега. — Отличный ответ, золотце. Просто великолепный! Чонгук открыл было рот, но тут снова вмешался Тэхён. — Пап, мы вроде как пополнения ждём, — на губах омеги появилась мягкая улыбка. — Сами недавно узнали. И, судя по запаху, будет омега – вишня. Под столом взял альфу за руку, сжимая пальцы в тихой поддержке, тот поднял глаза, наткнулся на знакомый тёплый взгляд и выдохнул. Чонгук улыбнулся ярко, а по телу прошла волна мурашек. Тэхён и правда стал пахнуть так ярко, так завораживающе, что удерживать себя в руках становилось всё сложнее – стояло сутками. Они ждали вишенку. Маленького омегу. Прекрасного, как Тэхён. Вихён не выглядел удивлённым — скорее, задумчивым. — Пахнет чем-то приторным… — морщится, обводя пару прищуренным взглядом, говоря вовсе не о ребенке.   — И не говори! — встрял Тэмин, закатывая глаза. — Меня самого от них тошнит, ты бы знал, дедушка! — Я бы знал? — омега хмыкнул, поставив чашку на стол. — Знаешь, что я правда хочу знать? — перевёл взгляд на внука. — Ты когда мне собирался сообщить, что тоже нашёл истинного? Тэмин замер, потом медленно повернулся к папе: «Предатель». — Так значит, у нас тут не только свадьба, но и помолвка? — Вихён сдвинул брови. — Ему, случаем, не пятьдесят? — Нет, дедушка, — рассмеялся Тэмин, — с чего ты взял? — Просто… думаю, какие ещё сюрпризы вы нам подготовили, пока мы на отшибе стареем? — Нет, Чимину пятнадцать, но скоро шестнадцать! — вдруг вставил Чонгук, спасая себя. Дедушки синхронно подавились чаем.

***

— Прости, опоздал. Контракт подписывал, — торопливо бросает альфа, едва переступив порог, отодвигая Сокджина в сторону, чтобы стянуть пальто и наконец-то снять надоевшую обувь. Будто и не было разлуки. Будто ничего не изменилось. Просто пришёл домой, чтобы снова уткнуться в свой футбол или за ужином вполуха слушать омегу, кивать на автомате, думая о чём-то своём. — Ты можешь не раздеваться, — Сокджин останавливает, протягивая бумаги, заранее подписанные, заполненные, официальные. — Вот, тебе только расписаться и подать. Прости, сам в суд пока не могу передать, слишком много дел. Так быстрее будет. Намджун смотрит на него долго, раздумывает, до сих пор сомневается. — Это точно не спонтанное решение, запеканочка? — тихо спрашивает, протягивая руку, оглаживая щеку. Но в глазах — что-то потерянное. Сокджин не сдвигается с места. — Тут тебя надо спрашивать, а не меня. Свое решение я принял в тот день, — спокойно отвечает, не отводя взгляда. — Я всегда хотел детей, Нам. Но наши желания слишком разнятся. Ожидать, когда ты будешь готов… слишком много времени уже упущено. Альфа цокает языком, качает головой. — Я принимаю твой выбор. Но смириться мне с ним очень уж сложно. Тянется к портфелю, расстёгивает внешнюю молнию, достаёт блистер, кладёт его в протянутую ладонь омеги. — Ты решил обо мне позаботиться и купить… Что это? — Сокджин прищуривается, пробегает глазами по упаковке, пытаясь правильно прочитать название. — Мне доктор Мин передал. Сказал, что пока не поздно этим воспользоваться. — Голос спокойный, ровный, говорит не о чём-то важном, а о погоде за окном. — Сейчас можно и без инструментального аборта. Просто выпить таблетку. Срок ещё маленький. Делает паузу, пытаясь вспомнить детали, припомнить, как объяснял вредный и занудный врач. — Из побочек… Вроде головная боль, боль в животе, небольшое кровотечение. День отлежишься — и всё. Нервный смех. Сокджин хохочет сухо, отрывисто, на грани истерики. — Какой я глупый… Боже, Намджун, ты меня уделал, признаюсь. Я с чего-то подумал, что вдруг в тебе совесть взыграла. Но нет, спасибо. Обойдусь без подобных назначений. Альфа пожимает плечами, для него нет разницы, этот разговор — всего лишь неприятная формальность. — Как знаешь. Молча натягивает пальто, не теряя ни секунды. — Я даю тебе неделю. Если потом не изменишь своего решения, тогда, что же, придётся подавать на развод. Хотя, признаться, я бы такого исхода не хотел для нас. Для нас. Только вот никакого «нас» уже давно нет. Дверь закрывается с глухим щелчком. Сокджин остаётся один. Смотрит на таблетку в руках, неосознанно сжимает её пальцами, потом вздыхает и зачем-то кладёт в сумку, может, чтобы выбросить потом, может, просто чтобы забыть. Идёт на кухню, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту в груди.

***

— И что тут у нас? — открывая холодильник, омега пробегает взглядом по всему съестному. — Не густо. Вроде не бедные, а тут шаром покати. Чонгук? — Да, господин Ким? — подбегая из гостиной, где бурно обсуждали примерку костюма Тэхёна, который, не придавая значения суевериям, крутился перед зеркалом, словно новогодняя ёлка. — Нам срочно нужно в магазин! Чем гостей кормить? — изображает повесившуюся мышь, указывая на пустую морозильную камеру. — А, мы всё заказали, завтра с утра привезут. Об этом не беспокойтесь. Кроме того, сегодня вечером все идём в ресторан, поэтому не закупались. Жаль, если продукты пропадут. — Ресторан? Это я люблю, — обрадовался старший Ким. — А кто будет? — Мы с Тэхёном, Тэмин, вы и отец. Думаю, может, ещё Чимина отпустят, — пытаясь вспомнить, Чон немного морщит лоб. — Все свои, я понял. Чонгук-а, не хочу начинать этот разговор первым, но… что с твоими родителями? — Ничего. Возможно, на свадьбе будет моя мама, но отец высказался довольно прямо, что не собирается в этом всём участвовать. Собственно, поэтому я пока живу тут, — отвечает честно. — Ну, после свадьбы ты отсюда уже никуда не съедешь, — усмехается. — Или я о чём-то не знаю? — Я хотел бы построить собственный дом для нас. Этот же оставить Тэмину. Но пока это далёкие планы, которые сложно осуществить. Сейчас я работаю на полставки редактором из дома, после окончания вуза планирую открыть собственную фирму. Но, знаете, одно дело — планы, а другое — реальность. В любом случае, сидеть на шее у Тэхёна я не планирую. — Я тебя не тороплю. Думается, вам сейчас важнее узнать друг друга получше, чем влезать в бытовуху. Когда ребёнок появится, романтике не будет места, уж поверь. Ты рад, что всё так получилось? Я волнуюсь за сына, милый, он уже один раз обжёгся довольно сильно. — Я безумно рад, что всё вышло именно так. Сейчас ничего важнее здоровья Тэ нет, — улыбаясь, непроизвольно ощущает желание приложиться к ещё плоскому животу, вдохнуть тёплый вишнёвый аромат. Старший Ким внимательно смотрит, затем сам себе кивает, соглашаясь. — Так, ты иди возьми камеру и фотоаппарат, а я пока подарки распакую. Столько всего вам привёз! Вчера весь вечер проговорили — ничегошеньки не успел, — устало вздыхает, а потом поднимает взгляд. — Ты ещё тут? — Да, бегу! — отдаёт честь и ретируется. — Потрясающий малый, — улыбаясь, тянет в носу воздух. — Понатаскать, и будет самый сок! — Кого ты там натаскивать собрался? — ворчит отец, которому с самого утра не давали покоя то слащавыми альбомами, то сертификатами и наградами Тэмина. — Всё-то тебе расскажи, старый, — вздыхает омега. — Ты бы хоть портки нормальные надел, а то ходишь, как не знаю кто! — Да зачем мне? Дома ведь все свои! — плюхается на стул. — Дай хоть перекусить чем, с голоду скоро помру. — Лишь бы жрать! — хлещет по протянутой руке. — Мы в ресторан скоро, не загнёшься. Так, давай переодевайся! — Ладно-ладно, уважаемый Ким, пойду я приводить себя в божеский вид! — закатывает глаза. — А вот это молодец! — задумчиво смотрит вслед, а потом криво ухмыляется. — Надо и себе что-то подыскать! Семья Ким-Чон выбрала этот ресторан не просто так. Вечер не был обычным ужином —возвращал их к началу, к тому моменту, когда всё стало очевидным. Япония. Бар. Вкус алкоголя на губах. Полуприкрытые глаза и дыхание, смешивающееся в воздухе. Чонгук не мог оторваться, а Тэхён… Тэхён не пытался оттолкнуть. Тогда, на секунду, всё стало предельно ясным. Открытая дверь ресторана встретила мягким звоном колокольчика. Внутри — приглушённый свет. Тёмные деревянные балки, гладкие панели, запах морской свежести и водорослей. Узкие занавески из тёмного шёлка, скрывающие столики, где можно раствориться в уединении. Здесь не принято шуметь, не принято нарушать атмосферу. Стол уже накрыт. Декор — выдержанный, минималистичный, почти традиционный. Бумажные журавли, строгие линии, ощущение баланса во всём. Тихо, спокойно, безмятежно. Их вечер — среди воспоминаний, среди дорогих лиц. — Вам деньги некуда девать? — уточнил старший альфа, портя атмосферу и усаживаясь во главе стола на правах главы семьи. — Заканчивай брюзжать, а то домой отправим, — фыркнул Вихён, с интересом оглядываясь. — Красота, конечно, невероятная. Тэхён-а, прям глаз радуется! — Рад, что вам понравилось, — ответил за омегу Чонгук. — Скоро принесут еду и напитки. Посмел заказать на всех, чтобы накрыть общий стол. — А ты, мелкий, заботливый, — кивнул, довольный. — Спасибо. Тэмин-а, родной, когда там твой омега покажется? — Чуть опаздывает, но уже едет, — спокойно ответил тот, вытирая руки горячей салфеткой с лёгкой лимонной отдушкой. — Только вот, дедушка, давай без твоего фанатизма по жутким шуточкам. А то ещё сбежит. Терять бы не хотелось. — Ну что ты, дорогой, когда это я такое вытворял? — невинно поинтересовался Вихён, злобно хихикнув. Дверь ресторана открывается, впуская вечерний воздух и тонкий силуэт. Кто-то вскидывает голову, кто-то замирает в разговоре. Вихён приоткрывает рот, но слов так и не находит. Пак Чимин. Небольшой, выточенный из лёгкого фарфора, с мягкими, белыми, как облако, волосами, что ложатся на лицо тонкими прядями. В свете свечей мерцают почти серебром. Глаза — щелочки игривые, чуть распахнутые, в них больше хитрости, чем невинности. Кожа светлая, губы огромные, пухлые, розовые, и в этом лице — что-то от детской непосредственности, что-то от неукрытой притягательности. Одет шикарно и не по возрасту. Красивый, легкий. Тэмин почти умер. — Вот это да, — проронил случайно Чонгук. — Какой милый, — улыбнулся Тэхён, вставая со своего места. — Чимин-а, ты такой красивый! — Здравствуйте, господин Ким, — поклонился практически в самый низ. — Я омега вашего сына, Пак Чимин. Хотелось официально представиться. Простите, что опоздал. Вы тоже очень красивый. — Ну что ты, хороший мой, не надо так официально. Жаль, что раньше не познакомились! Садись к нам скорее, — взял его за руку и усадил на свободное место рядом с Тэмином. — Меня можешь звать Тэхёном. Это Чонгук, мой будущий муж. Это Ким Вихён и Ким Хёншик, мои родители. А сына, полагаю, ты знаешь. — Очень приятно, — слегка кивнул головой. — Простите ещё раз за опоздание, Тэхён-щи. Водитель не сразу нашёл ресторан, а отец не пустил меня ни на такси, ни на автобус. Он сегодня слишком уж вредный какой-то. — Маленькая фея, — глаза у старшего омеги заискрились. — Нереально хорош! Одобряю, внучок! — Ну дедушка… — засмущался альфа, переводя взгляд на своего истинного. — Ты покрасился? — Надоел тот цвет, тебе не нравится? — Тебе очень идёт, — провёл пятернёй по волосам. — Ты сегодня и правда очень красивый. — Ты тоже ничего, альфа! — ухмыляясь, осмотрел явно новый пиджак на Тэмине. — И характер бесподобный, — зааплодировал сам себе Вихён. — Цветочек, тебе пятнадцать? Неужели нужен такой старый альфа? — Дедушка! — Молчать, я не с тобой разговариваю, паразит. Такую красоту получил! — рассматривая маленького мальчишку детально. — Ну, невероятно хорош! — Он не старый, — смиренно и в отрицании покачал головой, будто привык к постоянным комплиментам. — Но вот характер у него… И скуксился, как от лимона. — Он вам всем, небось, сказал, что из-за меня машину разбил, — хитро перевёл взгляд на Тэмина, который вдруг стал статуей. — Вам не показалась история довольно странной? — А ну-ка поподробнее, — заинтересовался Чонгук. — Чонгук-щи, видите ли, аварии никакой и не было. Перед вашей машины пострадал потому, что по ней прошёлся мой дорогой отец бейсбольной битой, когда увидел, что этот наглый альфа решил засосать меня по самые гланды и хватал за попу на переднем сиденье, — невинно хлопая глазами. — Он тогда так рассердился! Но его понять можно, не каждый день единственный сын подвергается насилию… Повисло молчание. — Что, прости, он сделал? — спросил Тэхён, а сам бледнеет и за стол хватается. — Тэхён-а, тебе волноваться нельзя, успокойся, — отдирая руки от стола и обнимая своего омегу. — Чимин! — заверещал младший альфа. — Что ты несёшь? — Ну а что такого? У нас всё серьёзно. Пусть знают правду! А то только и слышу: «Не говори, Чимин», «Молчи, Чимин», «Пусть думают, что авария, Чимин», «Давай ты не пойдёшь на свадьбу, Чимин»! Возьми на себя ответственность! — тыкая маленьким пальчиком в грудь альфы. — И вообще, он вам не говорил, что мы первую течку вместе решили провести? Я бы хотел метку от него. И свадьбу, да. Свадьбу тоже хочу! Отец Тэхёна давится, начиная громко кашлять. Вихён с восторгом смотрит на ребёнка, что открыто выражает свои мысли. Чонгук же косится на своего омегу, который уже совсем сравнялся с мелом, переводя взгляд на Тэмина и хмурясь. — Какая течка? Какая свадьба? — взревел Тэмин. — Пойдём-ка на выход! Альфа хватает мальчишку за руку и тащит обратно к двери, попутно ругаясь матом на весь ресторан. — Какой занятный паренёк, — тихо проговорил Вихён. — Тэхён-а, ты успокойся, не хватало нам тут приключений перед таким событием. Сами разберутся, вы же как-то разобрались? — Но, пап, он сказал… Насилие? — пропищал омега, хватаясь за руки Чона. — Ой, господи, верьте больше. Пришёл бы он сюда, если бы реально подвергался чему-то такому? — усмехнулся. — Тэ-Тэ, милый, неужели не понял? Ребёнок сам в восторге от Тэмина, поэтому и говорит несусветную чушь. Хотя, толика правды в этом всё же есть. Насчёт машины, уверен, всё так и было. — Я ему руки оторву, — хрипит Чонгук. — Моя детка… На пороге ресторана видно, как маленький подросток буквально лупит двадцатилетнего альфу, а потом что-то долго и гневно говорит. Через минуту вакханалии Чимин сам хватает Тэмина за голову, буквально подпрыгивая, и впивается ртом в мягкие губы, подавляя эмоциональную бурю. — Что и требовалось доказать, — утвердительно кивает старший омега. — Тэхён-а, скоро и правда, кажется, второй свадьбы ждать. Годика так через два. — Да ему шестнадцать только будет! — в ужасе смотрит на детей за прозрачной дверью, один из которых уже повис обезьянкой, вцепившись в широкие плечи маленькими руками. — Ужас какой! Что подумают люди? — Малыш, ты как-то поздно об этом задумался, — усмехнулся истинный, гладя животик. — Ой, молчи, — фыркнул. — Это у вас, видимо, семейное, — рассмеялся Вихён, широко улыбаясь. — Папа! — покраснев. — И что с этим делать-то? — А зачем с этим что-то делать? — крутя салфетку в руках. — Они счастливы, что ещё нужно? Правда, пора бы их как-то разнять, а то внук или внучка появятся в тот же срок, что и ваш ребёнок. — Я схожу, — встал Чонгук, направляясь к выходу. Теперь за окном стало ещё веселее. Разняв неугомонную пару, Чон высказывал всё Тэмину, в то время как подросток хохотал в голос. — А скоро поесть принесут? — недовольно тянет отец Тэхёна, посматривая по сторонам. — Ой, тебе лишь бы пожрать!