Мой альфа-друг моего сына

Солнце медленно выползает из-за горизонта, мягко растекаясь золотом по зелени. Воздух пахнет росой и свежими цветами, а задний двор дома Кимов становится продолжением сказки. Белые ленты тихо трепещут на ветру, разноцветные цветы тянутся к первому свету дня, а среди тонких нитей, натянутых между деревьями, мелодично звенят колокольчики, чей звон перемешивается с лёгким шорохом ткани, плавно ниспадающей с беседки. Сама она утопает в зелени, увитая длинными полотнами, свечи на столах вспыхивают мягким свечением, придавая всему лёгкую магию. Чистый, тёплый день, в котором всё дышит ожиданием. Сегодня Чон Чонгук и Ким Тэхён скажут друг другу «да». Первыми приезжают родители Чимина. К ужасу обоих, сын остался ночевать в гостевой комнате. Старший Пак встречает его мощной затрещиной, Тэмин получает лишь тяжёлый взгляд и вздох, но всё же остаётся под прицелом. Альфа знает — причина внимания вовсе не в учёбе, хоть профессор и делает вид, будто искренне интересуется успеваемостью. Сам Чимин тем временем сближается с омегами семьи Ким, с самого утра помогая с оформлением. То поправит цветы, то ловко привяжет ленту, а то просто засмеётся, разбавляя суету лёгкостью. Тэхён в это время сидит во дворе с чашкой давно остывшего чая, лениво указывая, что и куда поставить. Вихён и Чонгук возятся с лентами, омега наблюдает за их хлопотами, прикрывая глаза от солнца. Позже приезжает Сокджин. Чувствуется лёгкий запах дорогого парфюма, волосы уложены безупречно, но на лице — ни следа эмоций. Молча занимает место, сразу отвечает на чей-то звонок, быстрым взглядом осматривает двор. Прямо перед самой церемонией появилась Чон Тэри. Долго стояла у входа, надеялась, что её присутствие здесь окажется ненужным. Знакомиться с омегой сына по-настоящему не хотела до сих пор, но, усевшись на своё место, неожиданно для себя столкнулась с тем, что Тэхён подошёл сам. — Госпожа Чон, — Ким сел рядом, медленно выдыхая, готовясь к разговору. — Мне жаль, что так вышло между вами и Чонгуком. Я не хотел забирать его из любящей семьи. Он переживает тяжело, я чувствую. Хоть и не показывает, но часто думает об этом. Мне ли не понять? У меня, вон, сын того же возраста. И мой возраст… Думаю, вы меньше всего хотели увидеть такого омегу рядом с вашим сыном. Я всё понимаю, правда. Но пойдите ему навстречу… Замолчал, пытаясь поймать взгляд матери истинного. Её слегка удивило, что Ким сам завёл разговор, но слушать не отказалась. Папа Тэмина выглядел моложе своих лет, был красив не только внешне, но и душой. Голос, бархатистый, чуть хрипловатый, огибал её мягкими волнами. В глазах плескался разум, во взгляде — искренность, а губы красила притягательная квадратная улыбка. Всё в нём располагало к себе. — Тэхён, верно? — тихо спросила Тэри. — Ничего, если перейдём на «ты»? Нам это возраст больше позволяет. — Конечно. — Чонгук для меня — весь мир. Когда он пришёл и сказал, что всё уже решил, мы с его отцом были в смятении. В шоке. Что там, он до сих пор не принимает случившееся. Видя тебя сейчас, я могу понять, почему это могло произойти даже без истинности. А уж с истинностью… Кажется, мне вообще не дано её понять. Но, Тэхён, ты уверен, что не пожалеешь? Метка, свадьба, беременность — всё за месяц. В голове не укладывается. Некоторые через годы друг друга узнают, а у вас... совсем небольшой срок. — Я понимаю, о чём ты, Тэри, — принял предложение перейти на неформальную речь. — Но, как сказал Чонгук, мы над этим не властны. Это как два магнита, которые перестанут существовать вовсе, если их разъединить. Замолчал, потом улыбнулся краешком губ. — Честно? Меня пугает в этих отношениях буквально всё: мой возраст, его возраст, ребёнок, резкие перемены. Но рядом с Чонгуком я понял, что такое счастье. И отказаться от этого не в силах. Он заставляет меня каждый день улыбаться, вставать и жить. Я не знаю, как передать весь этот спектр эмоций — в сердце, в душе, в голове. Всё смешалось. Но я уверен, что поступаю правильно. Нам уже кто-то протоптал тропинку в лесу, и мы идём по этим следам. Свои прокладывать не нужно. Намного проще. Всё интуитивно, понятно и шокирует своей скоростью. В прошлом браке я такого понимания не нашёл спустя годы. — Удивительно… — тихо выдохнула Тэри, всматриваясь в медовые глаза. — Сын был прав, когда говорил, что мы не сможем вас понять. Видимо, это что-то запредельное. Немного, но я завидую. Похоже, такие чувства без истинной связи испытать невозможно. А я, прожив столько лет, живу лишь прошлой любовью к его отцу. Она более стабильная, медленная, но остаётся актуальной. Выбор, который сделали мы сами, создавая семью. Смотря на вас, понимаю, что у вас действительно свой сценарий. Раз так сложилось, не буду против. Терять сына мне не хочется. — И не потеряешь, — Тэхён сжал её ладонь. — Как можно потерять того, кого так сильно любишь? Она вздрогнула. — Я бы не смог отпустить Тэмина, даже если бы не разделял его взглядов на жизнь, — продолжил. — Хотя его истинного принял сразу. Потрясающий мальчишка. — Ого, у твоего сына есть истинный? — Тэри даже слегка подалась вперёд. — А говорят, редкость! Как ты так быстро принял его выбор? — Посмотри вон туда, — Тэхён кивнул в сторону беседки. — Господи… — слегка чертыхнулась. — Сколько ему лет? — Шестнадцать вчера было, — усмехнулся омега. — Красивый, да? — Вкус у вашей семьи, конечно, ничего… но не слишком ли он маленький? — У любви нет ни возраста, ни сроков. Связь тоже даётся не просто так. Всему своё время. Подрастёт, и они станут прекрасной парой. Чимин озорной, игривый, а Тэмин — задумчивый, вечно в голове сам с собой спорит. Они дополняют друг друга. — Возможно, ты и прав, — кивнула Тэри, увидев, как к ним приближается сын. — Привет, мам. Спасибо, что пришла, — Чонгук мягко поцеловал в щёку, затем обнял, опустившись почти на корточки в безумно красивом костюме. — Я не могла не прийти, — улыбнулась, но тут же треснула его по лбу. — Надо было раньше познакомиться! Может, ушли бы все сомнения намного раньше. Я рада познакомиться, Тэхён. Думаю, вас уже заждались. — Пожалуй, ты права, — омега поднялся с колен, подавая руку будущему мужу. — Господин Чон Чонгук, не окажете ли вы для нас с вишенкой честь? — О, господин Ким Тэхён, думал, и не спросите, — улыбнулся тот. По мере того, как пара уходила, Тэри ловила себя на детском восторге. Её ребёнок действительно вырос. А Тэхён…Дополнял во всём. Менее вспыльчивый, лояльный, думающий, нежный. Всё то, чего Чонгуку не хватало с детства. Старшая Чон набрала номер мужа, пока была уверена в своих выводах. — Чонин, собирайся давай! Хватит отсиживаться в кабинете, когда твой сын женится. Я одобрила эту пару, поэтому советую тебе самому прокатиться до дома Кимов и увидеть всё воочию. Поторапливайся, старый хрыч! — и трубку бросила, чтобы не слушать очередное ворчание. — О, знакомый слог! — игриво кивает Вихён, подходя к красивой женщине. — У вас тоже старикан в мужьях? Мой вон разогнуться никак не может. Сел на лавке и сидит часа три уже. Видимо, пишет завещание. — Мой немного помоложе, но по желанию посидеть на одном месте переплюнет даже вашего. Чон Тэри, мама Чонгука. А вы? — протягивая аккуратную ладонь, украшенную красивыми рубинами. — Ким Вихён, папа Тэхёна, — улыбнувшись, принял рукопожатие. — Тэри, может, пройдёмся к бару и выпьем за здоровье молодых? Ну, или одного молодого, а второго постарше? — Только этого и жду, — хихикнула мать Чонгука и отправилась вслед. В это время в доме творился хаос. Мама Чимина поправляла костюм на Тэхёне, который от нервов снова окунулся в токсикоз. — Ну почему же так тошнит не вовремя, — закатывая глаза и хныкая. — Вот что мне теперь делать? Я даже речь нормально сказать не смогу! Придётся с ведром идти к алтарю… Какой позор! — Соберись, — шикнула миссис Пак. — Чай не пятнадцать! Справишься со всем! — Ещё и возраст напомнили, — продолжая скулить. — Где Чонгук? — Пап, он к гостям вышел ненадолго, там тебя ждать будет, — поглаживая хрупкое плечо. — Не волнуйся ты так! — Да, Тэхён-щи, всё хорошо будет! — романтично произнёс Чимин, засовывая очередную порцию панкейков в рот. — Да не будешь тут волноваться, как же! Не первый раз, конечно, но по ощущениям — последний! От этого и волнительно! — Что, потом ещё замуж захочешь? И за кого, позволь спросить? — криво усмехнулся Чонгук, который забежал на кухню за забытой бутоньеркой. — Вот что он тут делает? Мне сказали, что он во дворе! — гневно. — Не переводи тему, Ким Тэхён! — довольно агрессивно. — Да не пойду я больше замуж, даже если позовут. Такие нервы! — выдыхая. — Ой, кажется, сейчас стошнит! — Э… Милый? Нет, родной, не надо! Погоди! Но Тэхён уже не слушал. Бегом направился в туалет на первом этаже, выворачивая всё в нужном направлении. — Пиздец, — донеслось из санузла. — Это просто пиздец, товарищи! Я заляпал свой костюм! — Пиздец… — как попугай повторил Чимин, за что тут же словил леща от мамы. — Так, родной, портной оставил ещё жилет, ты можешь снять пиджак и надеть его! — нашёл гениальное решение Чон. — Это, конечно, хорошо, но пострадал не пиджак! — почти плача. — А что? — вслушиваясь в дверь туалета. — Брюки! — взвыл. — Ебаные брюки, Чонгук! — Спокойно, у тебя же есть белые? Помнишь, ты вчера в ресторан их надевал? — пытаясь найти выход из ситуации. — Есть… — жалостливо. — Они отлично подойдут к блузке и пиджаку, принести тебе? — Пожалуйста! — вновь хныкая. — Я минуту, никуда не уходи! — срываясь на второй этаж. — Да куда я, блять, уйду в таком виде? — ударяя ногой унитаз и взвыв от боли. Все остальные плюхнулись устало на диван. Кроме омежки, который ел неконтролируемо, сметая половину оставшихся вкусностей. — Чимин-а, ты не много ешь? Скоро брюки разойдутся. Потом тоже не в чем будет идти! — пригрозила миссис Пак, показывая пальцем на очередную порцию в руках сына. — Не смотри мне в рот, женщина! — деловито заявил омега. — Я просто очень голодный! — Поговори мне тут ещё, — вздохнула. — Надо начинать уже. Чонгук, тебе помочь? — Я уже иду! — бегло спускаясь по лестнице и подлетая к двери. — Тэшечка, открой, мой хороший. Я всё принёс! Дверь буквально выбивается ногой. Омега в трусах и расстёгнутой рубашке дышит огнём. Пальцы собрались в кулаки, а собственный аромат практически сносит Чона. — Ух, мегера! — заливисто заржал Чонгук, заходя в ванну и закрывая за ними дверь. — Смешно тебе! — забирая брюки из рук альфы, предварительно оценивая сочетание. — Всё хорошо, родной, — зажимая у раковины. — Ты самый прекрасный, даже если без брюк пойдёшь. Но этого нам не надо, всё же смотреть будут. Я так не хочу. А сам в шею дышит, упираясь возбуждением в живот Тэхёна, который внезапно заинтересованно глянул на Чона. — Да что ты говоришь? — хмыкая. — Давай сюда шею! — Это ещё зачем? — отрываясь. — Давай-давай, меньше болтай! — Как скажешь… — расстёгивая ворот рубашки, оголяя участок с запаховой железой. Омега нежно проводит пальцем по коже, от чего у альфы разбегаются мурашки. Тэхён приподнимается на носочки и ведёт носом по любимому аромату, вбирая в себя все тщательнее. — Чонгук, мы же на всю жизнь вместе? — проходясь языком. — Да, любимый… — закатывая глаза от удовольствия. — Ты согласен на метку? — прикусывая шею. — Всё, что твоей душе угодно, Тэ… — рукой убирает ворот рубашки, чтобы не заляпать ещё и её. — Тогда когда-нибудь поставлю, — кивает омега и быстро начинает натягивать белые брюки, пытаясь протиснуться. — Ну привет, возбудим и не дадим? — застёгивая пуговицы обратно, а лицо источает разочарование. — Рубашка одна, Чонгук, так что не сейчас, — наконец влезая в штанину. — Надеюсь, больше не вывернет… что-то вишенка у нас сегодня буянит. — Просто ты мало уделяешь её отцу времени. Запаха на тебе только от метки осталось, — бурчит Чон, а сам филейную часть Кима осматривает. — Я тебя так хочу, что штаны сейчас порву. — Терпи, казак, атаманом станешь! — философски изрёк. — Ну, как я? — Прекраснее никого не видел, — обнимая и целуя в шею. — Может, быстро всё же успеем? — Так, иди в шатёр! Тьфу, в беседку! — ударив пару раз по проворным рукам. — У нас свадьба, между прочим. А что после свадьбы полагается? — Попойка? — рассеянно. — Брачная ночь, дурной! — выпихивая из санузла. — Давай, Чонгук, скоро увидимся! И закрывает дверь, чтобы до конца навести марафет. Альфа ухмыляется и пытается быстро поправить несвоевременное недоразумение в брюках, косясь в сторону гостей и, теперь уже, семьи, привычно краснея. — У всех есть секс! Мам, когда у меня течка уже будет? — заныв. — Угомонись! — закатила глаза женщина и встала, чтобы скорее выйти на свежий воздух. — Пошли, малышня, нам тоже занять место надо. И прекрати уже есть! — хватает за руку Тэмин, отставляя тарелку на журнальном столике. — Почему жизнь так несправедлива? — дуется Чимин, поправляя рубашку с воланами, которая выгодно подчёркивает глаза зелёным цветом. — Не торопи события, — пригвоздил альфа, перекидывая мальчишку через плечо. — Я тебе это ещё припомню, альфа! — грозно. Церемония началась через пятнадцать минут, из которых Чонгук десять провёл в ожидании у алтаря, заглядывая в глаза гостей. Мама улыбалась нежно, подбадривая взглядом. Родители Тэхёна опять что-то не поделили, ворчливо перешёптываясь. Семейство Пак беседовало с Тэмином, которого Чимин то и дело гладил по руке, играл глазами, выглядело неловко, но мило. Сокджин усердно печатал что-то в телефоне, забыв, где вообще находится. Было ещё несколько гостей, с кем Чонгук пока не успел познакомиться. Скорее всего, их пригласил Тэхён. Машина, припарковавшаяся чуть дальше от дома, вызвала минутный ступор. Дверь открылась, и из неё вышел высокий мужчина в деловом костюме, уверенно шагая на территорию Кимов. Альфа пересёк расстояние быстро и вот уже усаживался рядом с черноволосой женщиной. Чонгук застыл. — Отец… — шёпотом, но никто не услышал. — Ты быстро, будто уже был готов, — хихикнула Чон Тэри. — Помолчи, — рыкнул Чонин, но без злости. — Ой, всё, молчу-молчу, — но сама улыбалась, глядя на сына. — Наш мальчик очень тебе благодарен, вижу по глазам. Давай подумаем о его будущем, исходя из стартовых условий? Не всегда то, что кажется плохим, реально таковым является. Я сегодня поговорила с Тэхёном. Он поразительный омега. Чонин скользнул взглядом по жене, задумался. — Поговорим позже, Тэри? — захватывая её ладонь, мягко проведя пальцем по запястью. — Я понимаю, что ничего не изменить. Наверное, поэтому и приехал. — Что-то новенькое, — внимательно посмотрела на мужа. — Может, не такой ты и старый. На заднем ряду, где сидел Вихён, послышался сдавленный смешок. — Выход жениха, — наконец объявил регистратор, который уже притомился от ожидания. Тэхён вышел к алтарю. Белые брюки, атласная рубашка, лёгкие цветы в аккуратно убранных волосах. Голубой жилет контрастировал с общей палитрой, но не выбивался, наоборот — делал его ещё более правильным. Завершённым. Тэхён выглядел идеально. Но только снаружи. Внутри бушевал шторм. Омега шагал твёрдо, пальцы судорожно сжимали букет, вплыл в беседку, а в глазах горело что-то опасное. — Тэ, что случилось? — тихо спросил Чонгук, сжимая его ладонь. — Потом, — отрезал омега сквозь зубы. — Этот день ничего не испортит. Чонгук понял сразу — не спрашивать. — Успокойся, — провёл пальцами по выбившемуся локону, аккуратно пряча за ухо. — Сейчас только мы. Всё остальное неважно. Даже отец пришёл. — Что? Где? — тут же встрепенулся Тэхён, начав лихорадочно крутить головой. — Кхем. — Регистратор прочистил горло, привлекая внимание. — Дамы и господа! Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями важного события в жизни двух людей. В этот прекрасный день альфа Чон Чонгук и омега Ким Тэхён соединяют свои судьбы узами брака… Тэхён уже не слушал. До сих пор переваривал сообщение, пришедшее минутами ранее. «Эй, козявка, птички нашептали, что ты снова выходишь замуж. Поздравляю тебя, Тэхён. Надеюсь, этот брак ты не запорешь так быстро, как наш! Желаю тебе большого омежьего счастья! Намджун». Спустя семнадцать лет. Тэхён прикрыл глаза, сдерживая раздражённый выдох. Не сейчас. Не сегодня. Перевёл взгляд на Чонгука, тот выглядел невероятно красивым. Уложенные чёрные волосы, но несколько прядок всё равно выбились — последствия утреннего хаоса. Голубой костюм сидел идеально, подчёркивая широкие плечи. Лёгкое волнение, но в глазах — решимость. Будет счастлив. Обязательно будет. — Брак — это не только объединение судеб, но и обещание быть рядом, — продолжал регистратор, с явным удовольствием слыша свой голос. — Это путь, где радости и испытания идут рука об руку. Где понимание важнее амбиций, а умение уступать… ну, это вообще целое искусство! Чимин подавил зевок. — Сегодня Чон Чонгук и Ким Тэхён дают клятвы в присутствии родных, друзей и… — регистратор на секунду замолчал, скользя взглядом по животику омеги, — ну, ещё одного очень важного свидетеля! Гробовая тишина. Тэхён медленно повернул голову, глядя прямо в глаза человеку, который сейчас очень рискнул. Чонгук напрягся. Сокджин оторвался от телефона и зафиксировал в памяти этот момент. — Что ж… Пусть сегодня три сердца бьются в унисон! — завершил регистратор, явно довольный собой. Чон тихо выдохнул. Тэхён медленно приподнял уголки губ в вымученной улыбке, одновременно сжимая руку Чонгука раза в три сильнее, чем нужно. — Семья, поддержка, традиции… Хотя, конечно, стоит помнить, что самые крепкие браки держатся не только на любви, но и на умении… Он замялся. — Держать язык за зубами? — подсказал Тэхён. Регистратор сделал вид, что не услышал. — …договариваться. Гости засмеялись, напряжение рассеялось. Чонгук выдохнул, Тэхён бросил на него быстрый взгляд, и в тот же миг в воздухе всё снова замерло. Готов? Готов. — Кто начнёт первым? — тихо спросил омега, чуть сжимая руку. — Давай я, — улыбнулся альфа, голос мягкий, но дрожит так, что, кажется, уже продолбил пол в беседке. Переводит взгляд на омегу, на тёплые, глубокие глаза, в которых отражается небо. Делает вдох. — Я, Чон Чонгук, обещаю тебе свою любовь, свою верность и свою поддержку. Я обещаю быть рядом с тобой в любые моменты — радостные и горькие, лёгкие и трудные. В солнечные дни и в самые серые, когда небо давит тучами. Я буду слушать тебя — твой голос, твои истории, твои мысли, даже если они будут сбивчивыми, даже если ты не сможешь найти слов. Я буду твоим другом, твоим спутником, твоим домом. Ты научил меня, что любовь — это не просто чувство, это выбор. Я выбираю тебя, Тэхён, каждый день, каждую минуту, в каждом своём дыхании. Я принимаю тебя таким, какой ты есть — упрямого, избегающего, пугливого, невероятно нежного и самого красивого человека, которого я когда-либо видел. Я принимаю тебя целиком — твои страхи, твои тревоги, твоё прошлое. И я буду рядом, чтобы защищать тебя, как бы глупо это ни звучало для мальчишки, которому до сих пор говорят, что он мал. Наш брак — это не вынужденная мера, не случайность, не ошибка. Я люблю тебя. Я люблю тебя до боли в груди, до дрожи в пальцах, до самого основания своих костей. Ты всегда говоришь, что я — ребенок. Но я клянусь, что, каким бы ни был мой возраст, я всегда буду для тебя достаточным. Я докажу, что ты сделал правильный выбор. Я люблю тебя. Я люблю вас обоих. Тэхён смотрит на него, не отрываясь, и слова Чонгука растекаются по венам теплом. Дыхание сбивается, сердце гулко стучит, и понимает, что не сможет сдержаться. — Ким Тэхён? Омега вздрагивает, моргает. — Да… Простите. Выдыхает, пытаясь собрать слова. Сжимает руку Чонгука сильнее, чтобы чувствовать, чтобы не теряться. — Я не буду читать заученные фразы, потому что я их забыл ещё утром, и, если честно, мне наплевать. Чон-а…Такому взрослому омеге, как я, не принято уводить из семьи любимого сына. Не принято ставить его перед выбором. Не принято делать из себя худший вариант, на который никогда бы не поставили ни одной ставки. И тем не менее я здесь. Я не знаю, что ты во мне увидел. Я не знаю, почему решил, что именно со мной тебе стоит связать свою жизнь. Я не предлагал тебе ничего. Я не мог предложить ничего. Но ты… Ты любишь меня, и я… Я люблю тебя. Глупо, необъяснимо, нестерпимо. Так, как не любил никого за всю свою жизнь. Ты добрый. Ты заботливый. Ты верный, нежный, преданный. Ты красивый, ты такой молодой, у тебя вся жизнь впереди, и, возможно, если бы ты выбрал кого-то другого, то всё сложилось бы проще, легче, лучше. Но ты выбрал меня. И я клянусь — я не предам. Я буду верен тебе, я буду доверять тебе, я буду твоим так же, как ты мой. Я вручаю тебе своё сердце, пусть и израненное, пусть и пугливое, но настоящее. Единственное, что я могу тебе дать, но… ты сказал, что тебе этого хватит. Голос срывается. Чон молчит. Только смотрит. Тэхён трясёт головой, вытирает слёзы, но не успевает. Чонгук притягивает к себе, крепко, горячо, со всей той нежностью, которую невозможно передать словами. Где-то слышится всхлип. — Ох… — шепчет Вихён, смаргивая влагу. — Так, я не плачу! — выдыхает Тэри, утирая щёку. — Это просто ветер! — Нет ветра же… — моргает Чимин. — Замолчи, — шипит мама Пак, потирая нос. — Какие все трогательные… — пробормотал регистратор, незаметно закатывая глаза. — Раз с клятвами покончено, и вы обещаете это друг другу… Ким Тэхён, вы согласны взять в законные супруги Чон Чонгука и носить его фамилию? — Да, да, согласен! — втянул носом потекшую слезу, пытаясь не всхлипнуть. — Чон Чонгук, вы согласны взять в законные мужья Ким Тэхёна и передать ему свою фамилию? — Да, согласен. — Голос звучит очень громко. — Тогда объявляю вас мужьями, господа! — Регистратор хлопает в ладоши, торжественно, но с долей облегчения. — Закрепите принятое решение поцелуем! — Давай, сынок! — завизжала подвыпившая Тэри, утирая слёзы. — Тэхён, ну как маленький, что за чмок?! — возмутился Вихён. Чонгук даже не успевает ничего понять, как невинный чмок превращается в страстный, голодный поцелуй. Омега ловко запрыгивает на альфу, цепляясь за щеки, а Чон, поддерживая под попу, сжимает в объятиях так крепко, что у Тэхёна от нахлынувшей волны чувств всё плывет перед глазами. Лёгкий стон срывается с губ, и он впивается в губы мужа ещё сильнее. — Учись, — шепчет Чимин своему альфе, наблюдая за происходящим с явным одобрением. — Твоему отцу сорокет, а пышет молодостью. Тебе вот двадцать, но ты по всем фронтам старикан! Неужели гены не от папы достались? Тэмин лишь фыркает. — Люблю тебя, муж мой, — выдыхает Чонгук в поцелуй, пальцы зарываются в волосы теперь тоже Чона. — Когда там брачная ночь? — Дурак, — усмехается бывший Ким, прикусывая нижнюю губу, — Я тоже люблю тебя, Чон-а. — Вот это мой ребёнок! — гордо кивает Вихён. — Ну что, родственники и знакомые, за счастье молодых? Фуршет начался так же стремительно, как и сама церемония, затягивая всех в хаос застолья, звонких тостов и лёгкого алкогольного дурмана. Возгласы становились громче, смех окосевший, стаканы перестукивались всё чаще, разливая на скатерти пьяное веселье. Чон Чонин держался в стороне, пока не решаясь вступать в диалог, лишь наблюдал за парой из-за бокала виски, делая свои собственные, тщательно скрытые выводы. Тэри, конечно, попыталась его поддеть, но быстро оставила мужа в покое, переключившись на новых родственников. Вихён, будучи неиссякаемым фонтаном энергии, метался между гостями, то зазывая их к столу, то обсуждая какие-то совершенно посторонние вещи. Казалось, искупает всех в своей гиперактивности, заряжая атмосферу ещё больше. В отличие от него, Хёншик предпочитал проводить вечер тихо, в тени беседки, наблюдая за суетой с безопасного расстояния. Больше всего внимания, конечно, притягивали Тэмин и Чимин, которые, кажется, развлекали себя игрой в «кто кого дольше удержит за углом дома». Старшие Паки, заметив флирт молодняка, просто махнули рукой — пусть развлекаются, пока взрослые решают судьбы мира. Профессор нашёл общий язык с каким-то альфой с работы Тэхёна, обсуждая то ли медицину, то ли технологии. Миссис Пак, тем временем, оживлённо болтала с Тэри, и судя по искреннему смеху последней, разговор был вовсе не о сложностях семейной жизни. Но одному гостю было не до веселья. Сокджин стоял в стороне, пристально следя за молодожёнами. Чонгук суетился рядом с Тэхёном, заботливо принося сок, обнимая, гладя живот, время от времени касаясь носом тонкой шеи омеги. А тот, довольный, просто смотрел на мужа с каким-то трепетным счастьем, лениво проводя ладонью по щеке. Как-то… слишком правильно. Приторно. Раздражающе. Отвращение заползло в грудь, закручиваясь в тугой ком, застревая в горле. Какой же мерзкий. Омега, который получил всё, чего у Сокджина никогда не было. Намджун никогда так на него не смотрел. Не носился вокруг, не гладил живот, не приносил даже грёбаного сока. У них не было свадьбы — просто серая, выцветшая роспись, пара сухих поздравлений, да небольшой банкет с родителями омеги. Чоны… Чоны были довольны. Человеку сорок три, его мужу двадцать — и они рады будущему пополнению. А у него, у Джина, даже иллюзии такой радости не было. Глядя на молодожёнов, Сокджин вдруг понял, что не может дышать. Горло перехватило от злости. Зависть растекалась по телу липким ядом. Идея подпортить всю эту чертову идиллию застряла в голове так крепко, что не оставила места ни для рациональности, ни для правильных поступков. — Тэхён-щи, поздравляю с заключением брака и будущим пополнением! — подошёл омега к молодожёнам, улыбаясь сдержанно. — Но это не значит, что твоё положение должно ещё сильнее отодвинуть сроки, ты же понимаешь? — А ты всё о работе, — усмехнулся Тэхён, беззлобно хлопая секретаря по плечу. — Давай сегодня без этого? Успеется. Не буду отлынивать, обещаю. — Как скажешь, — кивнул Сокджин, а сам быстрым движением вытянул таблетку из блистера, незаметно кроша её в бокал с соком. Лёгкий шум, растворяющиеся гранулы. — Тогда я домой отправлюсь, муж ждёт. Ещё раз поздравляю! — Спасибо, Сокджин! — искренне поблагодарил омега, провожая того тёплым взглядом. Потом взял бокал. — Ну что, родной, за нас и нашу вишенку? — Да, за нас троих! — Чонгук легко стукнулся своим бокалом о его, глаза наполненные счастьем. — До дна!