Мой альфа-друг моего сына

Чимин стоял на месте, охваченный потоком эмоций, в то время как альфа медленно спускался по лестнице. Глаза Тэмина были пустыми, без следа сожаления или чувств, что еще больше усиливало боль. — Я говорил тебе не приезжать, верно? — голос звучал равнодушно. — Ты обещал! Обещал! Никаких других омег! Получается, все это время у меня за спиной... Ты! Тэмин, ты козел! Скотина! Мудак! Я отдал тебе все, реально ВСЁ! — вырвалось у Чимина в приступе ярости и отчаяния. — Я тебя услышал, — Тэмин протянул руку и легко взял подошедшего омегу под локоть, уводя в сторону выхода с территории университета. Чимин, одержимый злостью и ревностью, стоял, не в силах сдержать слезы. Смотря на удаляющихся, подросток вдруг решил изменить тактику войны, а это была именно она. — Нет, такого быть не может. Уверен, все это просто недоразумение. Мой истинный альфа бы так не поступил. Не сейчас, не сегодня. Что мешало ему сделать это раньше? Например, до того, что случилось тогда у него дома... Моя вина. Я не поддержал его после трагедии с его отцом... Я был глуп. Думал только об одном… — бормотал сам себе, приближаясь к ним. Остановившись перед Тэмином, младший перехватил руку. В глазах альфы стояли слезы и открытая неприязнь. К кому? — Что ты собираешься сделать, Тэмин? Отвечай! — смотрел с открытым взглядом, ища ответы. — С учетом того, что я слышал от отца, решил сесть? Сесть за чужие ошибки? — Да, я сяду за чужие ошибки, мелкий, а также за свои! Это я виноват, понимаешь? — Альфу будто трясло от холода, губы побледнели, а слезы все же покинули сожалеющий взгляд. — И ты не нашел ничего лучше, чем расстаться со мной таким образом? Кому из нас шестнадцать? Ведешь себя хуже детсадовского ребенка. Меня можно спровадить и словами, раз получил все, что хотел! Или ты думаешь, мне сил тебя дождаться не хватит? Хватит, идиот! И я более чем уверен, что ты не сядешь! — Но я приобрел эту гребаную таблетку! Это же нелегально, Чим! — завыл Тэмин. Морально поддержав младшего омегу, несостоявшийся любовник покинул ругающуюся парочку, ретируясь самостоятельно, пока не стал непосредственным участником ссоры, а то, возможно, и драки. — Ты хотел, чтобы было лучше для меня! — Чимин смотрел прямо в глаза, почти загоняя альфу в угол одним этим взглядом. — Ты хотел, как лучше! — Я убил собственного ребёнка! Я тебя покалечил! — Никого ты не убил, дурной! — закатывая глаза, огрызнулся Чимин. — Я её вообще не принял. И если ты думаешь, что то, что между нами тогда произошло, меня как-то покалечило, то ты глубоко заблуждаешься. С каких пор любовь между истинными по характеристикам напоминает драку с летальным исходом? Жалеешь? Да, теперь и я жалею, ведь мой альфа мало того, что провёл со мной первый раз, так ещё и целуется с другим омегой, чтобы отвадить. Шут гороховый! Маразматик! Резко выпустив руку Тэмина, Чимин расплакался. На этот раз искренне: от пережитого несколькими минутами ранее, от боли двухнедельной давности, от трагедии трёхнедельной давности, от сиюминутного порыва. Люди часто говорят: «наваливается слишком много». Вот и на Чимина навалилось. И вдобавок ко всему этому свалился Тэмин, который не давал покоя. — В смысле не принял? — слюна закончилась, во рту бушевали пески, да так, что рот вязало. — В прямом! — агрессивно. — Слушай, что случилось, то случилось. Моей вины в этом даже больше. Но какого чёрта ты себе позволяешь? Кто вообще этот омега? — Рио, — Тэмин прикладывает ладонь к закрытым векам, массируя глазницы. — Парень нашего соседа. Я попросил помочь. — Господи, да ты ещё больший даун, чем я думал, — протянул Чимин. — Ну и какого это — целоваться с другим омегой? — Чим, прости, конечно, но у меня до тебя омеги были, — усмехнулся альфа. — Да, прости, постоянно забываю, что ты по рукам ходил, — Чимин отошёл к лавочке и присел на край. — Так что делать будем? Ты — идиот, каких поискать, и я после того, как тут всё увидел, теперь сомневаюсь, что мне можно оставить ребёнка от такого, как ты… — Сомневаешься? Чимин! Тебе совсем мало лет, неужели готов задушить своё будущее? — Тэмин также присел рядом, рассматривая бегающие глаза омеги, которые, казалось, стали ещё красивее. — С чего ты вообще взял, что я залетел? — скривился так, будто проглотил лимон. — Ну, после стольких раз, да ещё и с вязкой… Шансов практически нет, — шёпотом. — А чего так тихо? Стесняешься, что повязал малыша? Ой, брось, Тэмин, — злобно хихикнул, — это ты меня повалил раньше, чем я успел согласиться! — То есть, я ещё и насильник? — На лице альфы играла вымученная улыбка, но выглядел чуточку лучше. — Тут как скажешь, — пожал плечами. — Я не услышал слов извинения! — Извини, что я насильник! — громко, на выдохе. — Ты с ума сошёл орать на весь университет такое?! — оглянулся Чимин, но вокруг оказалось ни души. — Я вообще не про это! — А про что? — Про твои лобызания! — А, это. Я целовал свою руку, а не его. У Рио парень же есть! — А у тебя — нет? — Я такого не говорил, — опять усмешка. Чимин взглянул на своего альфу. В глубине души не мог отрицать, что всё ещё любит. Не был уверен, что сможет и дальше терпеть такое скотское отношение к себе, но прямо сейчас позитивных чувств было больше. Иногда омега думал, что в этих отношениях — старший, потому что поступки Тэмина выдавали психологическую несостоятельность. Особенно когда был хотя бы частично виноват. — Так у тебя есть парень или нет? — Омега говорил уже спокойнее. — Нет у меня парня, — вздохнул Тэмин. — Кроме тебя. — Славно, а теперь иди умойся, а потом поцелуй меня, — Чимин брезгливо осмотрел лицо. — От тебя другим омегой воняет. — Хорошо-хорошо, — вытянул руки в примирительном жесте. — Может, скажем родителям о том, что случилось? — Если всё так, как ты говоришь, утаивать будет невозможно. Пока альфа ходил умываться под суровым взглядом омеги, нахлынули воспоминания двухнедельной давности. Чимин и Тэмин молча ехали в такси, медленно преодолевая путь от больницы, где лежал Тэхён. Атмосфера в машине была напряжённой — каждый погружён в свои мысли. Хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. Знал, что альфе нужна поддержка, но не знал, как правильно её оказать. — Тэмин... — наконец заговорил. — Я здесь, рядом с тобой. Я не оставлю тебя одного. Всё будет хорошо. Тэхён сильный, а преступник найдётся, вот увидишь. — Я знаю, Чим… Просто это всё так тяжело… — Тэмин устало провёл рукой по лицу. — Я не знаю, что делать… Я ничем не могу помочь. Но смотреть на папу — это… — замолчал на мгновение. — Кажется, будто мне сердце вырывают. — Мы вместе пройдём через это, — твёрдо сказал омега, беря ладонь в свою. — Как бы сложно это ни было, я буду с тобой на каждом шагу. Я уверен, что всё наладится. Альфа лишь ласково улыбнулся, проводя пальцем по открытой ладони. Такси медленно преодолевало улицы пригорода, и после десяти минут тишины припарковались. Вышли из машины и направились к дому Тэмина. В окнах не горел свет. Чонгук пил дома у своих родителей. Войдя в дом, альфа включил свет в гостиной и на кухне, жестом предлагая Чимину усесться на высокий барный стул. Сам задумался, что приготовить на ужин. — Когда тебя отец заберёт? — спросил, заглядывая в холодильник. — Через четыре часа примерно, задерживается на работе. А мама уехала к подруге на выходные, — удобно расположившись. На кухне витал чарующий запах булочек с корицей — настолько интенсивный, что Тэмину казалось, будто окутывает весь мир. Аромат пробуждал мечты, заставляя верить в хорошее, но Чимин, сидящий рядом, сохранял спокойное выражение лица, не выдавая ни волнения, ни усталости. — Что ты хочешь на ужин? У меня есть два варианта: паста с морепродуктами или рамен, — нервно закусывая губу и поправляя джинсы, пытаясь скрыть своё неловкое положение. — Паста с морепродуктами, пожалуйста! Ты умеешь готовить такое? — воскликнул Чимин, вставая с места и нежно обнимая Тэмина за талию, прижимаясь к нему. Глубоко вдохнул его древесный запах — тёплый, с нотками пряностей, вызывающий приятные мурашки по телу. — Ты пахнешь восхитительно… — И ты тоже, — Тэмин закрыл глаза, вдыхая вновь. — Слишком сильно? — Сильно? — удивился. — Ты же говорил, что едва чувствуешь мой запах. — В этот раз чувствую очень сильно, — игриво подмигнул альфа. — А теперь иди помой руки, ребёнок, а я начну готовить. — Хорошо, — не спешил отходить, наслаждаясь близостью и теплом. — Чим? — Да, хорошо… — омега в последний раз вдохнул запах и направился в ванную, чувствуя необъяснимое волнение и зуд во всём теле. После некоторого времени, наслаждаясь пастой с морепродуктами, обсуждали недавно просмотренную драму. Ароматы на кухне смешивались, создавая особую атмосферу, о которой предпочитали молчать. Внезапно Чимин, сказав, что ему нужно отлучиться на пару минут, поспешил в ванную, чтобы быстро отправить сообщение отцу. «Пап, я могу остаться у Тэмина на ночь? Обещаю спать в гостевой, Чонгук тоже дома». Врал.  «Нет, я заберу тебя через два часа!». «Пожалуйста, папа, дай мне остаться. Он так грустит, я хочу его поддержать. Какой я омега, если не могу помочь своему альфе?». «Ладно, завтра к полудню будь дома. И помни о правилах. Я на тебя рассчитываю, Чимин». «Спасибо, папа!». С улыбкой на лице омега вернулся к Тэмину, присаживаясь рядом. Чуть ближе, чем обычно. Взгляд невольно блуждал по губам альфы, который, казалось, ничего не замечал. — Тэми, отец разрешил мне остаться у тебя сегодня! — с энтузиазмом в голосе. — Нет, ты поедешь домой. Если господин Пак не приедет, я сам тебя отвезу. — категорично. — Тэм? — Чимин глухо простонал от обиды, и неожиданно в альфе что-то дрогнуло. Простое звучание голоса отозвалось в теле неприятно знакомой реакцией. — Чимин… Я не знаю, в чём дело, но тебе лучше всё-таки поехать домой, маленький. — напряжённо. — Да в чём дело-то? — надул губы, сверкнув глазами. — Да ни в чём! Просто тебе точно, совершенно точно, надо уехать домой. А лучше прямо сейчас! Поспешно поднялся со стула, схватил декоративную подушку с небольшого кухонного дивана и прикрыл переднюю часть джинсов. — Ты ударился, что ли? Дай посмотрю! — омега быстро подбежал, выхватил подушку… и тут же замер. — Ой… — Вот тебе и «ой»! — взорвался Тэмин, пылая румянцем, будто никогда не имел контакта с омегой. — Собирайся! Я в таком состоянии уже половину вечера! Альфа и правда резко терял возраст рядом с Чимином, а тот, наоборот, вёл себя куда старше, что одновременно и нравилось, и нет. — Тэми… — улыбнулся, прищурившись. — Значит, ты меня хочешь! — Открытие Америки! Внимание, на дворе 1492 год! А ты, по всей видимости, Колумб! — закатил глаза и нахмурился, стараясь прикрыть очевидное. — Так, мелкий, не смешно. Сворачивай свои вещи и на выход! — Ну нет, не сегодня. Ты иди в душ, а я пока со стола уберу. Остынешь, потом приходи. Я хотел провести вечер с тобой — значит, проведу. А вот это… — тыкнул пальцем в ширинку напротив, едва не фыркнув. — Убери! — Легко тебе сказать, — простонал, судорожно проводя рукой по лицу. — Ладно. Только поставь всё в посудомойку, я потом её запущу. Договорились? — Как скажешь. Иди давай. И вроде всё пошло спокойно. Тэмин спустился на первый этаж почти в исходном состоянии, только более свежим и, судя по всему, повеселевшим. Чимин быстро управился на кухне, заодно приготовив попкорн для просмотра очередного шедевра в гостиной. — Ты готов? — поёрзывая на диване. — К… чему? — К фильму! — Чимин рассмеялся, хлопнув ладонями по коленям. — Ты чего-то другого ждал? — А… — встряхнул мокрые пряди, нервно шмыгнув носом. — Извини. Напряжение никуда не уходило. Нарастало, словно электрический разряд, и где-то через час после начала фильма начало трещать по швам. Тэмин гипнотизировал взглядом миниатюрные пальцы, которые ловко подбирали попкорн из салатницы, а затем облизывались юрким язычком и влажными губами. Альфа плыл от запаха, чувствуя вновь неуместное напряжение в паху. А сладкие, пахнущие булочками губы снова и снова скользили по подушечкам пальцев, собирая остатки соли. — Чим… Давай расходиться спать. Я так устал сегодня. Томный и сиплый голос альфы. Чимин вздрогнул, ударило током. — Спать? Уже? — уставился в глаза, видя, как в них разгорается что-то тёмное, алое, опасное. — Тэмин, у тебя глаза… бордового цвета! — Если ты не уйдёшь, я скоро провалюсь в бездну, мелкий, — глухо прорычал, убирая салатницу на столик рядом и двигаясь ближе. — Тэми… — едва выдохнул, но едва тёплая, тяжёлая ладонь легла на бедро, как из губ вырвался слабый стон. — Чимин! — Рык. Глухой, предостерегающий. — Прекрати. — Это ты на меня карабкаешься! — омега попытался вернуть контроль, но голос дрогнул. — Нет! — А вот и да! Губы альфы резко накрыли, прежде чем успел сказать хоть слово. Тэмин провёл языком, пробуя его истинный аромат и что-то солёное. Попкорн. Кажется, это был попкорн. Тепло. Плотное, жаркое, обжигающее. Запах. Острый, пряный, тянущийся, как нитями вплетающийся в сознание. Чимин задохнулся в поцелуе, не успев даже осознать, как оказался припечатанным к дивану, сжимающим руками ткань толстовки альфы. Голова шла кругом, всё плыло, вены разгорелись изнутри. — Тэми… — Омега судорожно вдохнул, кожа горела. Что-то было не так. Губы альфы на миг оторвались, тяжело дыша, наполняя воздух оглушительным жаром. Глаза полыхали бордовым, в них жадно играли искры инстинкта. — Чим, останови меня, пока не поздно… — хрипло, почти болезненно. Но Чимин не мог остановить. Где-то в глубине существа что-то щёлкнуло, перетекло, прорвалось, а вместе с этим вырвался тихий, тянущийся звук — смесь стона и всхлипа, сладкий, как растопленный мёд. Запах изменился. Тэмин с силой сжал бедро, напрягаясь всем телом, сдерживал волка, сорвавшегося с цепи. — Господи, Чим… — больше не говорил, только двигался. Губы снова впились в чужие — горячие, сочные, приоткрытые. Пальцы прошлись по линии шеи, скользнули к плечу, продолжая дрожать от напряжения. Омега почти стонал, почти извивался, не понимая, что с ним. Жар нарастал. Каждая клетка вибрировала от потребности, каждый вдох отдавался волнами внизу живота, в груди, в самой сути тела. — Тэмин… что…? — шёпот дрожащий. Альфа почувствовал. Течка. Первая. Сжал губы, дыхание сбилось. — Боже, Чим, я должен… — рвано выдохнул. Но лишь шею лижет. Омега выгнулся. — Прошу… — сорвалось с губ, не осознал, что сказал. Но Тэмин уже не мог думать. Волк вырвался на свободу. Горячо. Слишком горячо. Воздух дрожал, шёл кругами по коже, разносил запахи, перемешивая их в один, насыщенный, дурманящий коктейль. Тэмин почти не дышал, впитывал этот аромат, вбирал в лёгкие, в кровь. Омега под ним. Новый. Невинный. Его. Первый раз. Альфа содрогнулся от осознания. Глаза бордовые, горящие, алые. В груди ревёт зверь, зовёт, требует, молит, разрывает плоть изнутри. Чимин дрожал. Маленький, горячий, извивался под альфой, не понимая, чего хочет, но инстинкты говорили ему — двигайся, ищи, проси. Тэмин подавил рык, ладонями прошёлся по хрупким рёбрам, скользнул выше — к ключицам, к шее, ощущая под пальцами бешеный пульс. — Ты красивый… — глухо, срываясь, поцелуй в ухо, язык скользит по коже, оставляя после себя горячую дорожку. Чимин всхлипнул, изогнулся в спине, выгибаясь под его ладонями. Руки дрожали, когда прошлись по тонкому животику, забрались под футболку, скользнули вверх, касаясь нежной кожи. — Сними… — почти стон, почти мольба. Омега прикусил губу, но сам поднял руки, позволяя стянуть с него ткань. Гладкая кожа, мягкая, как шёлк. Альфа почти не видел, только чувствовал. Скользнул губами по ключицам, медленно, осторожно, вбирая в себя вкус, впитывая аромат. Омега дышал чаще. Пальцы сжались на плечах, ногти вонзились в кожу. — Тэм… — захрипел, когда тёплые губы сжались на соске. Альфа застонал в ответ. Губы прошлись по груди, оставляя после себя огненные следы. Руки уже не дрожали —прошлись вниз, к поясу, потянули за пряжку. Чимин задохнулся. Тэмин поднял взгляд. — Если сейчас не скажешь «нет» — я тебя не отпущу. — Не отпускай. И он не отпустил. Омега под ним мягкий, податливый, горячий, маленький огонь, вспыхнувший прямо в ладонях. Тэмин гладил, касался, сжимал — Чимин вздрагивал, горел под его пальцами, мелко вздрагивал от каждого прикосновения. Ткань мешала, мешала видеть, мешала чувствовать. Альфа почти рычал, когда торопливо расстёгивал ремень омеги, вытягивал одним движением. Чимин хватал воздух губами, прижимаясь к плечам. — Тэм… Шёпот. Тихий. Доверчивый. Ох, мать... Как же сладко. Как же правильно. Альфа прошёлся по коже ртом, обводя языком контуры, чувствуя, как омега дрожит. Только его. Чимин выгнулся, подался вперёд, цепляясь за плечи. Не выдержал — провёл ладонями вниз, к тонким бёдрам, к краю белья, пальцы прошлись по коже, горячие, твёрдые, властные. Омега всхлипнул, дернулся, но не отстранился. — Ты прекрасный, Чим… — прошептал, срываясь. Знал — Тэмин никогда бы не сломал. Никогда бы не сделал больно. Медленно стянул с него белье, пальцы прошлись по обнажённой коже. Жар ударил в голову. Альфа дышал тяжело, плотно прижимаясь губами к шее, к чувствительной железе, чувствуя, как запах собственного возбуждения заполняет пространство. Господи. Как же он пах. Как же сладко пах. Как же хотелось. Как же — нужно. Омега вздрогнул, когда пальцы скользнули ниже, сжимая, скользя выше, нащупывая… — Тэмин… Только желание. Только предвкушение. Его альфа. Омега слишком хрупкий, слишком чистый. Тэмин осторожен. Но жаден. Движется медленно, но уверенно. Прежде чем взять — разогреет. Прежде чем насладиться — подготовит. Альфа ведёт губами по открытому животу, спускаясь ниже, осторожно касаясь языком маленького омежьего члена. Чимин вздрагивает. Не понимает. Но не против. Поддаётся ему. Пальцы скользят ниже, осторожно прощупывают, разминают, раскрывают. Гладкое, влажное нутро подзывает, манит сладкими каплями. — Хочу....— голос дрожит. — Не спеши, малыш. Готовит. Осторожно. Внимательно. Дотошно. Терпеливо раздвигает, прежде чем взять. Движения неторопливые, глубокие, выверенные. Знает, где надавить. Знает, как согреть. Знает, что омеге понравится. Интуитивно. Проваливается в бездну ощущений от слизанной смазки, что до пламени в глазах всю совесть стирает. — Хочу тебя, — прошептал Тэмин, возвышаясь снова, прикусывая острыми клыками мочку уха. — И я… тебя, — Чимин запрокинул голову назад, открывая больше места для поцелуев и ласк. — Меня посадят, — альфа то ли стонет, то ли ноет, теряя контроль. — Не посадят. Всё по согласию. Я твой, альфа! — омега дышит жарко, губы дрожат. Как только слова сорвались с губ, Тэмин потерял контроль. Гормоны играли роль плохого полицейского, которому закон не писан. Всё, что знал в этот момент — Чимин здесь, под ним, дрожит, горит, тянется ближе. Омега только и помнил губы альфы, хаотично целующие кожу, жар дыхания, прикосновения, заставляющие тело отзываться на каждое движение. Всё, что дарил ему Тэмин, было новым, обжигающим, тянущим в пучину удовольствия. Тёмная рубашка летела на пол, следом джинсы. Альфа стягивал с себя одежду быстро, попутно облизывая каждый участок кожи, что только мог видеть. — Ты прекрасен, булочка, — склонился к ключице, оставляя дорожку влажных поцелуев, проводя клыками по чувствительной коже. — Лучше тебя никого нет. — Я люблю тебя, Тэми… — Чимин выдохнул сквозь дрожь. Слеза сама покатилась по щеке, стоило альфе толкнуться. Воздух выбило из лёгких, в теле разлилось чувство наполненности, до сих пор неизведанное, тянущее стон с губ. Немного боли. — Тоже люблю тебя, мой маленький… — Ещё, Тэм… А дальше… Всё растворилось. Ощущалось ярко. Чимин помнил себя в душе, когда альфа вылизывал с ног до головы. Помнил, как снова затягивало в жар. Потом спальня, где тела двигались в едином ритме. Кажется, был опробован и кухонный островок, и барные стулья. Но в конце… В конце был узел. — Больно! — взревел Чимин, выгибаясь под тяжестью альфы. — Потерпи, малыш, ещё немного, скоро пройдёт… — Я не могу больше… — устало простонал омега, тело тряслось от переизбытка ощущений. — Я выжат, как лимон, Тэм… — Всё… Почти всё… Но это было не всё. Раз пять еще не все. Уснули в спальне, но стоило омеге заползти верхом, как тело снова жаждало спасения. Чимин с благодарностью вспоминал потом, как альфа кусал подушку вместо шеи, заботясь о нём даже в таком состоянии. — Мне никогда так хорошо не было, — прошептал омега, прижимаясь к нему после очередного захода. — Только с тобой может быть так хорошо… Истинный… Мой Тэмин. Мой альфа… — Твой, — зарываясь носом в волосы. — Твой, омега… — Помни об этом утром, хорошо? — целуя раскрытую ладонь, что нежно гладит по его щеке. — Больше у нас проблем никаких не будет, обещаю… Но вот наступило утро. Звук будильника. Гул в висках. Остаточный жар. А потом глухой, рваный голос альфы, полный ужаса. — Я ебал в рот твою течку! — Тэмин рычит, хватает волосы, проходит по комнате, словно загнанный зверь. — Какого хуя, Чимин?! Омега поднимает голову с подушки, недоуменно моргает. — Тэм… Тэмин белый, как простыня. В глазах паника, страх, вина. — Я педофил, мать твою! Я трахнул шестнадцатилетнего пацана! — альфа завывает, швыряя подушку в стену. — ЧТО МЫ НАДЕЛАЛИ?!