Night Air

➳♡➳

— Привет, теперь я готов выслушать твою историю. Минхо пересекается с Феликсом в середине следующей недели в коридорах агентства, и тот сразу же хватает его под руку, утаскивая в зону отдыха на первом этаже. Падая на диванчик, он откидывает в сторону новую модную сумочку — на этот раз уже от Hermes — и озирается вокруг, убеждаясь, что Чонин пока не заметил его исчезновения. — Я знал, что Сынмин приведёт тебя в норму, на него всегда можно рассчитывать, — произносит он, довольно улыбаясь. — Моя история наверняка не такая интересная, как твоя, — тут Феликс бросает на него многозначительный взгляд и продолжает: — Хёнджин просто был единственным более-менее знакомым лицом на афтер-пати по случаю закрытого показа. А у меня настроение было так себе, поэтому я предложил ему выпить вместе. Мы разговорились, поняли, что у нас много общего, а он неожиданно оказался довольно приятным и мягким человеком. Минхо с трудом проглатывает язвительное "а я же говорил" и решает сразу взять быка за рога. — Как думаешь, мы могли бы выдвинуть его агентству предложение совместного проекта? Сперва задумчивое лицо друга озаряется понимающей улыбкой. — Фотосессия? Ты имеешь в виду нас троих? Минхо утвердительно кивает, уже уверенный в положительном ответе. Идея, подкинутая в нужное время и в нужном месте, не может не вырасти во что-то грандиозное. И Феликс, тоже понимая это, конечно же, на неё соглашается, с воодушевлением взяв на себя ответственность за дальнейшее её продвижение. Попрощавшись, он убегает на поиски своего менеджера, а Минхо вздыхает с облегчением от того, что хотя бы одна постоянная головная боль в его жизни наконец-то разрешилась. В кармане настойчиво вибрирует телефон, и он достаёт его, уже в предвкушении потока упрёков от Наён, потерявшей его из виду почти полчаса назад. Но вместо этого Минхо с изумлением смотрит на высветившееся на экране имя недавнего знакомого. — Привет, это друг одного трусливого хомяка. Помнишь ещё такого? — Привет, Крис, — тяжело вздыхает Минхо, готовясь к очередному сеансу психотерапии, на который он даже не подписывался. — Тебя помню, а хомяков, — он делает паузу, словно задумавшись, — нет, точно не помню. Не понимаю, о чём речь. Крис тихо посмеивается в трубку. — Зато он тебя очень хорошо помнит. Настолько хорошо, что у нас с Чанбином уже уши болят от его нытья, а комнатные растения вянут в радиусе десяти метров. Эта новость вызывает у Минхо болезненно тянущую тяжесть в груди, а следом — волну иррационального раздражения. Его, по идее, вообще не должно волновать состояние Хан Джисона после их неудачно окончившегося свидания, но он даже не пытается сдержать свой гнев. — Тебе не кажется, что он мог хотя бы попытаться поговорить со мной лично? — Мог бы, — легко соглашается Крис, по тону его голоса понятно, что говорит он абсолютно серьёзно. — Но ему духу не хватит, потому что он убеждён, что разочаровал тебя. — Бинго! — восклицает Минхо и в чувствах хлопает себя ладонью по колену. — А как иначе, если он сбежал после нашего с ним охренительного секса, едва натянув штаны? На время между ними повисает пауза, Крис явно раздумывает над его словами, не зная, что ответить. — Честно, до того, как я с тобой поговорил, у меня было несколько однобокое видение произошедшего, — наконец задумчиво произносит он. — Но теперь, кажется, я начинаю понимать всю абсурдность ситуации. — Надеюсь, я буду удостоен объяснений? — Минхо издалека замечает спешащую к нему Наён с комично напускной сердитостью на лице и жестом просит её дать ему ещё несколько секунд на завершение разговора. — Да, конечно. Тебе удобно будет встретиться сегодня или завтра вечером? — Я буду свободен завтра после восьми, — вспомнив своё расписание, отвечает Минхо. — Хорошо, скинешь адрес, где тебе будет удобнее, я подъеду.

➳♡➳

— Привет, котёнок. — Привет, мам. Крис десять минут назад рассыпался извинениями в сообщении, что немного опаздывает. Минхо устало массирует пальцами прикрытые глаза и, если честно, даже не знает, зачем звонит маме. Просто в один момент времени он думает, что хочет услышать родной голос, и даже не задумывается, машинально нажимая кнопку вызова. — Что случилось, милый? — тон её речи ровный, абсолютно не встревоженный и без тени переживания, вполне обыденный — как всегда. Минхо это успокаивает. Значит, и правда всё хорошо, а он снова излишне драматизирует. — Обязательно должно что-то случиться, чтобы я позвонил? — мягко усмехается он. — Конечно. Я же знаю тебя с пелёнок, — фыркает она в трубку. — Ты позвонишь первым только в том случае, если наступит конец света или ты в очередной раз расстанешься с парнем. Даже не найдясь, что на это ответить, Минхо замолкает. Для этой женщины он всегда был слишком пугающе очевиден. — Как там бабушка? — переводит он тему, снова утыкаясь в меню, разрываясь между "съесть что-то лёгкое" и "снова ненавидеть себя перед сном". — Всё хорошо, — с готовностью отвечает ему мама, и Минхо чувствует в голосе её улыбку. — Осмотр показал, что она ещё всех нас переживёт, как я и думала. Так всё-таки, что случилось, ребёнок? — Не называй меня ребёнком, я уже взрослый и даже сам встаю по утрам на работу! — громко возмущается он. Женщина в ответ смеётся. — Хорошо-хорошо. Говори уже, что стряслось, мой взрослый-не-ребёнок. — Ничего такого, с чем бы я не смог справиться, — после нескольких секунд колебаний отвечает Минхо. Возможно, он расскажет ей уже после всего, чтобы вместе посмеяться над очередной глупой историей его жизни. В конце концов, личные проблемы на то и личные, чтобы решать их самостоятельно. Хотя где-то в самой глубине души Минхо ворочался маленький червячок сомнения, который был совсем не против как в детстве спрятать слёзы в родное плечо и рассказать, где болит. Да только Минхо и сам не понимает, где у него сейчас конкретно болит — болит не физически и всё сразу. Особенно сердце. — Как скажешь, милый, — и в этих словах заботы и любви больше, чем в любых искренних признаниях. К тому моменту, как попрощавшись Минхо завершает разговор и снова возвращается к бездумному разглядыванию меню, в ресторан заходит Крис. Скользнув внимательным взглядом по помещению, он обнаруживает скрытое от любопытных глаз местоположение Минхо и спешит к нему. — Прости за опоздание — на дорогах сегодня какой-то ад. — У тебя есть личный водитель или ты сам? — Минхо невольно улыбается его растрёпанному и явно огорчённому виду. — Конечно, сам, — Чан недовольно морщит нос. — Не люблю напрягать кого-то. Да и вождение приносит мне удовольствие. Минхо в уме делает пометку обязательно рассказать об этом Ёнбоку — у друга наверняка есть пунктик на успешных красивых мужчин за рулём. Хотя у него вообще на всё есть пунктик, и наверняка про Криса он уже всё разузнал. Определившись наконец с заказом, они выкрикивают свои пожелания хозяйке заведения. Та кивает им в ответ и с широкой улыбкой на лице просит подождать десять минут. Крис переводит на Минхо задумчивый изучающий взгляд, не решаясь начать разговор, ради которого сам же позвал. — Почему все так хотят поговорить со мной о Хан Джисоне и почему он сам не может сделать это лично? — не выдерживает Минхо первым. — Я не достоин? Или он выше всего этого? — Нет, всё не так, — судорожно выдыхает Крис, как будто всё это время не впускал в лёгкие кислород. — У него проблемы с социализацией. А ещё, — он делает паузу, подбирая верные слова, — он просто боится. — Он что, дурак? Минхо совсем ничего не понимает. У них с Джисоном всё так ладно складывалось: их нескончаемые разговоры ни о чём и обо всём, искрящиеся взгляды, рой бабочек внутри, физическая совместимость и эта необъяснимая, почти мистическая тяга к друг другу… И в какой-то момент тот просто струсил и сбежал? У Минхо в голове не укладывается. — И это тоже, но… — Крис устало потирает ладонью лицо. — Знаешь, в жизни иногда случается дерьмо, с которым потом приходится как-то жить дальше. Минхо фыркает — уж он-то знает как никто другой. Но прикусывает язык под его напряжённым встревоженным взглядом. — Лучше будет, если он сам тебе расскажет, а я здесь только для того, чтобы попросить тебя не отказываться от него. Потому что сам он списывает себя со счетов ещё до того, как попробует хоть что-то сделать. Глубоко задумавшись над его словами, Минхо надолго замолкает. Он вполуха слушает Криса и едва поддерживает беседу на отвлечённые темы, размышляя над тем, что делать дальше. Джисон ему очень нравится, несомненно, безусловно, но готов ли Минхо бороться за то, чтобы быть с ним? И бороться с кем: с демонами в его же голове? В жизни Минхо было слишком много борьбы и принесения себя в жертву, что он колеблется. Но уже к окончанию ужина с Крисом обещает себе, что это точно будет в последний раз. Уверенный в своём решении Минхо проверяет время — он ещё успевает на пятничный эфир. — Могу подбросить, если хочешь. Я тороплюсь в студию, но ехать как раз через твой район, — перехватив его взгляд, предлагает Крис. А с забитой мыслями головой Минхо совершенно не обращает внимания на тот факт, что тому известно, где он живёт. — Это была композиция Kim Sung Kyu — HUSH, с вами Han, и это пятничный эфир на Radio One, — Минхо не может не отметить тот факт, что голос ведущего звучит более хрипло, чем обычно, и как будто даже безэмоционально. И позволяет себе маленькое мстительное злорадство, в глубине души надеясь, что Джисон переживает из-за их ситуации не меньше его самого. Он имеет полное право страдать не в одиночестве. — Тема сегодняшнего эфира: невзаимные чувства, — Минхо мысленно закатывает глаза, слыша в голосе ведущего трагические нотки, — Разбивали ли вам сердце? Любили ли вы кого-то без надежды на взаимность так сильно, что трудно было даже дышать? Присылайте свои истории в чате на сайте нашей радиостанции или в смс, не забывая ставить в начале текста хэштэг #NightAir. Следующая композиция, которая прозвучит на нашей волне: Mad Clown and Kim Na Young — Once Again, не переключайтесь. Взяв телефон в руки, Минхо набирает сообщение и, задумавшись лишь на пару секунд, нажимает "отправить". Сердце колотит о рёбра как сумасшедшее, а в висках бьётся пульс. Он нервничает так, будто снова влюблён как школьник и вручает письмо с признанием понравившемуся мальчику из класса Сынмина. "Расскажите, пожалуйста, о своей несчастной любви, господин Хан". Минхо не ожидает, что получит ответ в прямом эфире, в конце концов, Хан — не тот, кто рассказывает о личном на публику. Он слушает истории, которые зачитывает ведущий, улыбается его глубоким комментариям, погружается в свои мысли, когда в наушниках звучит музыка. К концу эфира он уже чувствует сонливость и расслабленность и от того совершенно не ожидает, когда слышит свой ник, произнесённый знакомым хриплым голосом. — А в завершение я бы хотел ответить на вопрос нашего постоянного радиослушателя Lee Know, который он прислал ещё в самом начале эфира, и рассказать свою историю, — он медлит, прежде, чем продолжить, и Минхо почти физически ощущает, как тяжело даётся тому решение открыться перед большим количеством людей. — Бывает так, что, увидев однажды случайно кого-то в метро или на улице, или на фотографии друзей в соцсетях, вы понимаете, что этот человек — самое прекрасное, что вы видели в жизни, и не осознаёте даже, как влюбляетесь без памяти. Вы продолжаете жить дальше, но уже с мыслями об этом человеке. Думаете, какой он на самом деле? Какие имеет привычки, тёплые ли у него руки, над какими шутками смеётся громче всего. А затем судьба вдруг преподносит вам шанс пообщаться с ним вживую, получить ответы на свои вопросы, и вы понимаете, что он не просто недостижимая мечта, звезда в небе, золотая рыбка в море, а настоящий живой человек. Как и вы. Со своими слабостями, вредными привычками, со шрамами в душе, с абсолютно человеческими чувствами на сердце. И от этого он кажется вам только ещё прекраснее. Минхо почти не дышит, судорожно сжимая пальцами края домашней футболки. Он не глупый и прекрасно осознаёт, о ком идёт речь, но даже не рискует предполагать, к чему этот рассказ приведёт. — Но вы понимаете, что проблема не в нём, а в вас. Вы никогда не будете чувствовать себя достойным быть рядом с тем, кого любите так сильно, что ваша любовь делает больно вам самим. Потому что вы боитесь однажды по неосторожности сделать больно. Потому что боитесь стать причиной слёз. Потому что до ужаса боитесь увидеть в любимых глазах разочарование. Потому что, возможно, вы уже видели такое и не раз, в глазах собственных родителей, учителей, друзей, когда не оправдывали чьи-то надежды и портили всё, едва только начав. Потому что вы социально неловкий, абсолютно неприспособленный к жизни в обществе индивид, — глубоко вздохнув, он делает паузу, в течение которой, скорее всего, берёт себя в руки. — С вами был Han — ваш неизменный ведущий вечернего пятничного эфира Radio One. Оставайтесь на волне нашего радио, пока! Ещё какое-то время Минхо лежит неподвижно, разглядывая белый потолок, подсвеченный неоновыми светодиодами по периметру комнаты. Чувства внутри него бушуют, закручиваясь неистовым торнадо, а сам он словно раскладывается на два минуса, затем складываясь в плюс. Ему ужасно хочется то ли плакать и выть, то ли избить Хан Джисона, но ещё больше — понять. Тщательно выстроенная стена, скрывающая зону отчуждения, неумолимо рушится. Минхо берёт телефон в руки и подрагивающими пальцами уверенно набирает короткое сообщение. "Нам надо встретиться. Если ты свободен завтра, я скину адрес".

➳♡➳

Весь следующий день с самого утра Минхо нервничает как не в себя. За полчаса до прихода Джисона его словно разобрали на части и забыли собрать назад. Или же собрали как-то не так, неправильно. Именно от этого так больно тянет внутри, а совсем не от того, что волнение скручивает тугим узлом все его внутренности. Когда Джисон пишет, что пришёл, Минхо почти всерьёз рассматривает вариант побега по пожарной лестнице, но всё же медленно идёт в сторону входной двери. — Привет, — он старается выглядеть расслабленно и отрешённо-холодно, добровольно впуская Джисона в свою квартиру, в свой дом, в свою крепость. — Привет, я принёс немного закусок, не знал, какие ты любишь, поэтому взял все, — небрежно стаптывая свои модные дорогие кроссовки, Джисон тараторит, проглатывая слова, а сердце Минхо ускоряется, безуспешно пытаясь догнать суть разговора. — Я практически всеяден, но приготовил ужин, и если ты голоден, — Минхо делает паузу, отслеживая даже самую малейшую реакцию на эмоциональном лице гостя, — то могу накрыть на двоих. Глаза Джисона широко распахиваются, а рот приоткрывается в немом удивлении. В смешной позе он замирает, так и не зайдя в кухню. Минхо прячет улыбку, отворачиваясь к рисоварке. — Чем я заслужил такое благословение, — восторженно выдохнув, Джисон сбрасывает пакет с закусками на одну из свободных поверхностей стола, выпутываясь из куртки. — Я могу чем-то помочь? Где можно помыть руки? — В коридоре дверь справа от входа, там же оставь куртку на вешалке, — не отвлекаясь от раскладывания еды по тарелкам, отвечает ему Минхо — смотреть на Джисона в интерьере своего жилища странно и отчего-то ужасно волнительно. — Мне понадобится помощь только в уничтожении всего, что я наготовил и принесённых тобой закусок. Джисон дарит ему широкую улыбку, трогательно складывая брови, словно молчаливо благодаря за оказанное доверие. Минхо же думает, что от его очарования он может однажды скончаться преждевременно. Он тянется к пакету к закускам и замирает, задумчиво разглядывая название ресторана, в котором они были куплены. — Скажи, ты про это заведение откуда-то знаешь или наткнулся на него по пути ко мне? Оно находится не по дороге от станции метро… Джисон снова останавливается на входе в кухню, с удивлением смотря на пакет, а затем снова на Минхо. — Нет, оно находится напротив моего дома — я постоянно заказываю у них еду, — осторожно отвечает он и не спешит двигаться с места, словно ожидая реакцию. До Минхо наконец доходит. — Ты живёшь в десяти минутах ходьбы от меня? — Да, я несколько раз встречал тебя в метро, — аккуратными небольшими шагами Джисон проходит к столу и садится на край стула. — А не так давно ты налетел на меня, выходя из вагона. Я опаздывал на эфир и так растерялся, что мог только смотреть сквозь закрывающиеся двери тебе вслед… Память услужливо подсовывает Минхо образ парня с оленьими глазами из-под козырька кепки. У вселенной к нему наверняка есть какие-то претензии, если она над ним так ловко потешается. Хан Джисон всё это время был буквально у него под носом, в одном районе города, на соседней улице, и заказывал еду на дом из того же ресторанчика, что и он. Минхо достаточно было лишь оглянуться вокруг, внимательно всмотреться в лица прохожих и протянуть руку в нужный момент. Но к Хан Джисону у него тоже есть вопросики. — Объясни мне кое-что, пожалуйста, будь добр, — с нажимом, но стараясь звучать не слишком агрессивно, начинает Минхо, всё так же стоя к Джисону спиной, заваривая себе и ему кофе. — Вселенная предоставляет шанс быть с тем, кто тебе давно нравится, так почему же ты от него отказываешься? Ответом ему служит тишина, необходимая Джисону, скорее всего, на осознание вопроса. Когда он начинает говорить, в тишине помещения его низкий голос неуверенно дрожит. — Я подумал, что разочаровал тебя, ты сказал про "потом" и это звучало почти как "когда-нибудь никогда"... — Я сказал тебе, что мне что-то не понравилось? — Нет, но… — Я каким-то образом оттолкнул тебя или дал знать, что ты меня разочаровал? — Не думаю, что… — Так какого чёрта ты решил, что я не захочу с тобой попробовать что-то большее, чем просто секс на одну ночь? — тоном голоса, острым, как нож, Минхо вонзает свои слова в Джисона и поворачивается наконец к нему, чтобы увидеть на его лице потерянное выражение. Минхо думает, что от этого зрелища он испытывает какую-то извращённую форму удовольствия. Потому что только разобрав этого несуразного, поломанного парня на детальки и винтики, он сможет попытаться собрать его обратно правильно. — Ты плакал! — в свою защиту вдруг выкрикивает Джисон, а Минхо неожиданно для самого себя смущается. Это нечестный приём. Как он смеет тыкать в ответ в его же слабости? — Не было такого. Джисон задыхается на вдохе от такой наглости. Минхо знает, что умеет быть убедительным, даже если доказывает в очередной раз наивному Феликсу, что Земля на самом деле плоская или что Солнце вертится вокруг неё, а не наоборот. Он умеет быть убедительным настолько, что, даже несмотря на очевидный абсурд, который он говорит, может заставить любого собеседника почувствовать себя непроходимо тупым. Вот только Хан Джисон совсем не так прост, как кажется. — Я знаю все твои шрамы на сердце, — после долгой паузы совсем тихо, с толикой сожаления в голосе произносит он. — Ты сам мне о них рассказывал. И я правда хотел бы стать тем, кто поможет их залечить. Но в то же время я очень боюсь однажды стать тем, кто причинит тебе новую боль — я знаю, как это, когда режут по старым шрамам. Ты этого не заслуживаешь, никто не заслуживает, но для меня ты — особенный. Минхо опускает взгляд на свой кофе. Кружка в слегка подрагивающих пальцах делает оборот вокруг своей оси вместе с его миром. Что-то неумолимо меняется. — Я могу быть для тебя милым или мужественным, мягким или сильным, я буду для тебя каким только пожелаешь, Минхо… хён. Правда, но… — Я хочу только, чтобы ты был самим собой, — вздыхая, Минхо отталкивается от стола, чтобы отдать грязную посуду после готовки на съедение посудомоечной машине. — Не бойся быть самим собой и как-то меня сломать. Я прошёл через такое дерьмо, что и вспоминать иной раз смешно и одновременно страшно. Но, как видишь, я всё ещё здесь. И, возможно, глупо, но продолжаю отчаянно бороться за своё счастье. — Я не заслуживаю тебя… В глазах Джисона страх, паника и уже почти слёзы, сердце Минхо не выдерживает, и он подходит к нему, обнимая и прижимая щекой к своему солнечному сплетению. — Никто не заслуживает, я же звезда в небе, золотая рыбка в море, — Джисон мягко смеётся, обвивая руками его талию и прижимаясь сильнее. — Но я решил, что хочу тебя себе, и уверен, что это взаимно. Поэтому не сопротивляйся и получай удовольствие. — Не буду, — тут же послушно отзывается Джисон, и его плечи немного расслабляются. Минхо слышит судорожный вздох-полустон, когда зарывается пальцами в его волосы. — Хён, я почти боготворю тебя, ты знаешь? Ты такой мудрый, опытный, открытый, а я только всё порчу... — Придумай наиболее убедительный способ признаться в своих чувствах, тогда, возможно, будешь прощён, — строго отчитывает его Минхо, а Джисон поднимает на него свой обожающий взгляд. И, ох, уж эти надутые щёки и брови домиком — сердце у Минхо совсем не железное. — Я онанировал, думая только о тебе, последние четыре года. Произнеся это, Джисон выпрямляет спину, чуть отстраняясь от Минхо, но не выпуская из ладоней его талию. И смотрит снизу вверх в ожидании приговора, хотя во взгляде сквозит чистое упрямство. Хан Джисон в самые ответственные моменты жизни оказывается упрямее даже самого Минхо, но это лишь раззадоривает интерес. И тот признаёт свою слабость перед таким волевым Джисоном, немного смягчаясь. — Боже, да никто сейчас уже не употребляет слово "онанировать", ты в курсе, Хан Джисон? — не сдерживает он улыбки и замечает, как в глазах напротив мелькает тень тщательно скрываемого ликования маленькой победы. — Тогда дрочил. "Дрочил" тебя устроит? Прикусив губу, Минхо прячет улыбку и раздумывает с полминуты, с абсолютной серьёзностью выдавая наконец снисходительное: — Так и быть. Вы приняты на должность моего парня, господин Хан. Издав победный вопль, Джисон сгребает его в объятия, и они оба уже не могут сдержать счастливых улыбок и громкого смеха. Огромный цветок из чувств стремительно разрастается внутри Минхо. Бутон раскрывается с громким стоном, вырвавшимся из его горла, когда Джисон неожиданно поднимает его над полом и начинает кружить. — Прости, я потерял контроль над собой и не сдержался, — скулит в извинениях Джисон, замечая, что Минхо хмурится, больно вцепившись пальцами в его плечи. Он осторожно опускает его на пол и внимательно заглядывает в глаза, явно не зная, как загладить свою вину. Минхо не в силах сдержать улыбку, предательски расползающуюся на губах. — А ты можешь постараться больше никогда в жизни не контролировать себя? — А можно тебя поцеловать? — внезапно очень серьёзно спрашивает Джисон, и его взгляд резко темнеет. Минхо сглатывает, чувствуя, как трепещет под рёбрами, и отвечает ему коротким кивком и тихим шёпотом, словно боясь спугнуть наваждение: — Можно никогда больше не спрашивать разрешения на это. Просто целуй. — Тогда иди ко мне, детка, — снова вернув себе уверенность, Джисон притягивает его ближе, положив горячие ладони на поясницу и на талию, и целует так самозабвенно, что у Минхо подкашиваются колени. Чтобы устоять на ногах, ему приходится обвить руками шею Джисона, почти повиснув на нём. — А тебе нравится использовать кринжовые прозвища, да? — щурится Минхо, когда они наконец отстраняются, и голодный взгляд Джисона невольно скользит на его опухшие влажные губы. — А знаешь, что ещё мне нравится? — многозначительно играет он бровями. — Конечно, — тоном знатока, будто готовый здесь и сейчас выиграть в викторине "тысяча и один факт о Хан Джисоне", отвечает Минхо. — Стэйк средней прожарки и убойная доза кофеина со льдом. Хан стонет и мечтательно закусывает губу. — Ладно, и это тоже, — соглашается он и с нежностью во взгляде смотрит на Минхо. Между ними словно понятно всё без слов. — Но сегодня у нас есть только уже остывший ужин и принесённые мной закуски. И это лучше даже тысячи стейков, потому что ко всему этому в комплекте идёшь ты. Минхо отвратительно, ужасно, окончательно и бесповоротно в него влюблён.

➳♡➳

Электронные часы на прикроватной тумбе показывают глубокую ночь. У Минхо съёмка с раннего утра, и вставать предстоит уже через жалких четыре часа. Будет ли он ругать себя, что лёг спать столь поздно? Однозначно. Будет ли сожалеть, что просмотр фильма с Хан Джисоном снова закончился долгими поцелуями, плавно переходящими в прелюдии, а затем — в крышесносный горячий секс? Едва ли. Вопреки всем законам жанра и правилам математики плюс на минус даёт ему одни только плюсы. Он кладёт руку на талию размеренно сопящего рядом Джисона и удивляется, когда, чуть скользнув ладонью по пояснице, его пальцы уже обхватывают другой бок. Талия шириной в две ладони. Минхо не знал даже, что у парней так бывает. Тихо простонав на выдохе, Джисон шевелится и, прогнувшись в спине, вжимается в него, вторгаясь коленом между бёдер. Утыкается мягкими влажными губами в изгиб шеи и замирает. Внутри Минхо словно вспыхивает сверхновая, оседая жаром внизу живота и обжигая щёки. Кончиками пальцев он скользит по его обнажённой спине выше к лопаткам, всем телом чувствуя, как мелко дрожит тот от его касаний. — Если ты собираешься продолжать соблазнять меня, детка, мы можем, в принципе, больше не пытаться уснуть этой ночью, — звучит приглушённый хриплый голос Джисона, уткнувшегося лбом в его плечо. В кромешной тьме Минхо чувствует сперва осторожное движение рядом, а затем — горячее дыхание на своей щеке и губах. Не дождавшись ответа, Хан жадно льнёт к ним сперва кончиком языка, а потом и своими губами. Приподнимается и, перекинув ногу, садится прямо на его бёдра, вжимаясь своим возбуждением в его пах. Они стонут одновременно, и Минхо уже не может разобрать: потряхивает только его одного или на этот раз уже их обоих. Джисон целует ненасытно, как дикий зверёныш: до боли посасывая губы, кусая их острой кромкой зубов, а затем зализывая раны, вынуждая скулить на контрасте. Минхо сбивается с дыхания, находясь почти на грани между жизнью и смертью от нехватки воздуха. После долгого и глубокого поцелуя, от которого Минхо чуть с позором не спускает прямо в бельё под ёрзающим на нём Джисоном, тот наконец отстраняется, тяжёло дыша, и вжимается приоткрытыми губами в щёку. Он словно никак не может насытиться прикосновениями, он везде и сразу, заполняет собой весь мир вокруг, и Минхо уже на самом краю пропасти, в одном шаге от того, чтобы сойти от него с ума. Склонившись и проведя дорожку чувственных, почти нежных поцелуев из-за уха вниз, до ключицы Минхо, Джисон низким хриплым шёпотом произносит: — Если ты не в настроении сегодня, — поцелуй, — я всё пойму. — ещё один, — Ты не должен чувствовать себя виноватым за это или что-то такое, — аккуратно, не оставляя следов, прикусывает кожу над сонной артерией, вызывая у Минхо неконтролируемую дрожь. — Одно твоё слово и я немедленно уйду в душ, чтобы закончить там самостоятельно с одной только мыслью о тебе. Минхо несильно хлопает его по ягодице, пытаясь стряхнуть с себя соблазнительного мучителя. Но особых успехов в этом не добивается, поэтому, смирившись, просто произносит с наигранным вздохом: — Вместо одного слова я скажу тебе три, Хан Джисон: возьми меня уже. Сколько можно ждать? — Но это уже шесть слов, хён, — и получает болезненный укус в плечо, возмущённо вскрикивая. Будильник прозвенит уже через каких-то четыре часа, но Минхо не расстраивается. Потому что после работы его уютное маленькое жилище больше не встретит его пустотой и одиночеством.

➳♡➳