Любимица учителя/Teacher's Pet

      Реджина сидела за своим столом в классе, её янтарные глаза лениво скользили по ученикам, занятым тестовыми заданиями. В то время как её мысли витали далеко отсюда, наступала середина первого урока. Происшествия прошлой ночи не выходили у неё из головы, вызывая лёгкое беспокойство.       Она старалась принять случившееся, но чувство вины и тревога только усиливались. Теперь брюнетке было трудно смотреть на своих учеников, не думая о вчерашнем поцелуе с Эммой. Мысли упорно возвращались, не давая ей покоя. В голове звучал тонкий голос, который усиливал её беспокойство, вынуждая сосредоточиться на полном учеников классе.       И я поцеловала одну из них.       Этот навязчивый факт не давал ей покоя. Реджина была уверена, что ученики подумали, что она заболела, когда чуть не упала, споткнувшись о собственную ногу, при этом сильно побледнев, осознавая всю неловкость ситуации.       Реджина поклялась бы избегать Эмму любой ценой, если бы могла, но тот факт, что блондинка была её ученицей, исключал такую возможность. Вскоре её мысли сосредоточились на том, что Свон появится в этом кабинете уже примерно через два с половиной часа.       Мысли снова захлестнули её, и она попыталась вспомнить, о чём думала прошлой ночью перед тем, как заснуть. Ей нужно было всё логически обдумать, потому что она не могла оставить всё как есть. Эмма заслуживала лучшего, нежели какую-то жалкую попытку делать вид, будто всё прекрасно, когда на самом деле всё совсем не так. Им нужно было поговорить о том, что произошло. Но почему-то одна лишь мысль об этом вызывала у Реджины странное чувство. Казалось, что что-то в её животе непрерывно переворачивалось. Брюнетка даже не представляла, как ей начать этот разговор.       Но помимо всего прочего, Реджина начала думать, что Эмма, возможно, даже не захочет обсуждать это. Возможно, блондинка уже пожалела о поцелуе или даже поделилась с подругами своим достижением. Но, разумеется, это были лишь её собственные терзающие мысли. Она сама себе враг и не верила в счастливые концовки, так как никто никогда не проявлял к ней ни малейшего интереса.       Она немного испугалась, когда пара ног, шаркая, приблизилась к её столу. Ну, «немного», наверное, было преуменьшением. Реджина буквально подскочила на своём стуле, широко раскрыв глаза, смотря на ученика, который полностью повторил выражение лица учительницы, протягивая дрожащую руку.       — Извините, — промямлил ученик, протягивая брюнетке небольшую пачку бумаг.        — Не беспокойся, всё в порядке. Спасибо, — Реджина внешне стала непроницаемой, хотя её сердце всё ещё бешено колотилось в груди       Вот почему она обычно предпочитала сама собирать тесты или просить учеников складывать их на кафедру. Видимо, она забыла об этом упомянуть, и поэтому они решили принести работы прямо к её столу. Реджина мысленно отметила себе, что не стоит забывать об этом на следующих двух уроках.       Совсем скоро первый урок подошёл к концу. На втором Реджина попыталась полностью погрузиться в проверку работ. Третий пролетел незаметно, потому что здесь ей нужно было особенно сосредоточиться на преподавании, поэтому не было места для посторонних мыслей.       Наступил четвёртый урок, и её беспокойство снова вернулось. Эмма неспешно вошла в класс с бесстрастным выражением. Неуверенность овладела брюнеткой, и та осознала, что Эмма действительно получила желаемое и была довольна собой. Что ж, так даже лучше. В любом случае, им теперь не придётся об этом беспокоиться.       Испытывая разочарование, учительница английского повернулась к классу, заполненному учениками, которые смотрели на неё с явным равнодушием. Её взгляд задержался на определённой блондинке с улыбающимися зелёными глазами. Несмотря на полное спокойствие на её лице, внутри Реджины бушевали эмоции.       Это будет долгий урок.       После того, как урок подошёл к концу и домашнее задание было роздано, Реджина вернулась к своему столу, чтобы продолжить проверять тесты со второго урока. Она была на середине стопки, когда услышала тихий звук рядом.       Эмма.       Реджина подняла глаза от листа, бросив взгляд на блондинку поверх своих очков. Эмма беззаботно крутила карандаш в руках, её взгляд был устремлён вперёд, но улыбка на лице выдала её. Брюнетка тяжело вздохнула про себя и вновь сосредоточилась на проверке тестов, изо всех сил стараясь игнорировать острую боль в голове.       И вот снова этот звук. На этот раз это было чуть более громкое покашливание.       Миллс резко повернулась к блондинке, снова встретившись с её весёлыми глазами и широкой улыбкой. Реджина задержала дыхание, не в силах пошевелиться. Как Эмме удавалось так воздействовать на неё? Она буквально выбила весь воздух из её лёгких. И это было просто ужасно.       — Возвращайся к работе, — тихо сказала брюнетка, снова опускаясь к проверке тестов. Услышав тихий вздох разочарования, Реджина не смогла удержать улыбку, которая стала ещё шире, когда она боковым зрением заметила, как Свон нехотя потянулась за своим тестом.       Когда, наконец, прозвенел звонок, и Эмма пододвинула свой стул к Реджине, едва последний ученик покинул класс, на её лице заиграла совершенно иная улыбка. Это была та же самая, что она подарила прошлым вечером — лучезарная, доходящая до глаз. Именно такая улыбка в очередной раз выбила у Реджины дыхание и вызвала у неё ответную.       — Привет, — неловко поприветствовала блондинка.       — Привет, — с улыбкой ответила Реджина, играя ручкой в руках. Она уже не чувствовала того волнения, которое было утром перед разговором с Эммой. В её присутствии блондинка привносила в атмосферу спокойствие, которое успокаивало Реджину.       — Как прошёл твой день?       — Бывали и лучше, — грустно улыбнулась она, заметив, как выражение Эммы стало тревожным. — У меня была мигрень, — быстро добавила Реджина.       — Вы не приняли никаких лекарств? — с беспокойством спросила Эмма, нахмурившись.       Учительница отрицательно качнула головой, отложив ручку в сторону и повернувшись к блондинке.       — У меня с собой ничего нет. Но, Эмма, — Реджина наклонилась вперёд и осторожно взяла её за руки, мягко проводя пальцами по коже. — Нам действительно необходимо обсудить то, что случилось вчера.       — Да... — улыбка Эммы быстро исчезла с её лица.       — Эмма, ты лесбиянка? — брюнетка слегка наклонила голову.       — Эм... да, я полагала, что это и так понятно, — Свон небрежно пожала плечами. — Простите, что не сказала раньше, просто я не думала, что это имеет значение, и не хотела вас напугать. Я знаю, что есть такие люди, которые… ну, они стараются сторониться людей вроде меня. Такое чувство, будто они боятся, что это заразно.       Реджина кивнула, нахмурившись.       — Понимаю, — тихо сказала она. — Но то, что случилось вчера, Эмма, не должно было произойти.       — Я знаю, — блондинка выглядела как расстроенный щенок, опустив голову. — Простите, что я... что сделала это. Я не смогла...       — Это не только твоя вина, — мягко перебила её Реджина, сжав её руки. — Я могла бы остановить это, но не сделала. Не вини себя.       — Но ведь из-за меня вас могут уволить! — взволнованно воскликнула Эмма, её лицо выражало сильное чувство вины.       Реджина лишь покачала головой, не собираясь позволить Эмме переживать за неё или брать на себя ответственность за возможные последствия.       — Возможно, но никто об этом не узнает, Эмма, — успокаивающе ответила брюнетка. — И ты тоже никому не рассказывай, хорошо? — блондинка кивнула. — Отлично.       — Я обещаю, это останется между нами, — её взгляд опустился на их сцепленные руки, а затем снова встретился с глазами Реджины. — Но что нам теперь делать?       — Что ты имеешь в виду, дорогая? — Реджина боялась, что поняла намёк Эммы, и её опасения подтвердились следующими словами блондинки.       — Мы поцеловались. Это должно что-то значить, верно? Что… что это значит? — В глазах Эммы было что-то невыраженное словами, и Реджина могла уловить те же мысли.       — Я… я не знаю, Эмма, — вздохнув глубоко, Реджина закрыла глаза. — Такие вещи не приветствуются, даже если это был всего лишь поцелуй.       — Я знаю, но... мне нужно понять. Я хочу знать, как… и почему, — Эмма прикусила губу и неуверенно выпалила: — Ты мне нравишься. Реджина застыла, её дыхание перехватило. Конечно, она знала, что Эмма испытывает к ней чувства — она не была слепа. Но услышать эти три слова от блондинки... это перевернуло её реальность.       — Я знаю, Эмма, — сказала она, хрипловатым голосом.       — Я и правда была настолько очевидна? — грустно спросила Эмма, её уверенность пошатнулась.       — Нет, — быстро ответила учительница. — Но это стало понятно после того, как мы… после нашего поцелуя.       Эмма медленно кивнула, вновь опустив взгляд на их сцепленные руки, которые Реджина так и не отпустила. — А как насчёт вас? Вы… — слова застыли у неё на языке, но Реджина поняла, что она хотела сказать.       Учительница на мгновение замялась. Она оказалась перед реальностью, которой не хотела сталкиваться, но понимала, что это неизбежно после того, что произошло прошлой ночью, и это разрушало её внутренний мир.       — Эмма, я… — мисс Миллс опустила взгляд на свои руки, прежде чем полностью сознательно легко погладить тыльную сторону ладони Эммы большим пальцем. — Ты тоже мне нравишься. Но я… Я пока не понимаю, как это будет работать.       Взгляд Эммы заставил сердце брюнетки сжаться. Она светилась. Это были те слова, которые она хотела услышать, и, наконец, они прозвучали, но реальность резко обрушилась на бедную блондинку, когда её выражение изменилось. — Я понимаю, — тихо произнесла она, подавленно опустив голову. — Не знаю, почему я позволила себе просто так подчиниться чувствам. Я догадывалась, что ничего хорошего из этого не выйдет. То есть, я даже не знаю, ты лесбиянка или нет. И… я запуталась.       — Я… я действительно такая, — прошептала Реджина, прикусив губу и закрыв глаза. — В детстве у меня были схожие проблемы. Я боялась признаться в своей истинной сущности даже самой себе, не говоря уже о своей матери. Но когда я это сделала… Могу сказать, что мои друзья никогда не были настоящими друзьями. Поэтому теперь я никому ничего не говорю.       — Люди — мудаки, — пробормотала Эмма, решившись сжать руку Реджины в своей. — Одни из моих приёмных родителей отправили меня обратно после того, как я им рассказала. Они были очень крутыми, и я даже не думала, что это их взволнует. Но я была неправа. Поэтому пришлось научиться держать это в себе. Только Белль, Руби и Грэм знают, и они прекрасно к этому относятся.       — Они действительно… мудаки, — согласилась Реджина, на её губах появилась лёгкая усмешка от использования ругательства вслух, хотя она могла бы найти более сильные слова для их описания. — Тебе очень повезло, что у тебя есть друзья, которые принимают тебя, Эмма.       — Я знаю, — кивнула Свон, но затем замерла. — Э-э… я могу задать вопрос?       — Похоже, ты уже задала его, дорогая, — с усмешкой ответила мисс Миллс, за что получила игривый взгляд в ответ. — Спрашивай, Эмма. Я готова ответить на всё.       — Ты упомянула о своей матери. Ты когда-нибудь ей говорила? — Это был искренний вопрос, но Реджина не смогла сдержать реакцию. — Не обязательно отвечать...       — Всё в порядке, Эмма. — Брюнетка вздохнула и провела рукой по переносице. — Да, я ей сказала. Она была недовольна, мягко говоря. Она хотела, чтобы у меня были дети, чтобы фамилия продолжалась, ведь я единственный ребёнок в семье. Реджина пыталась скрыть внезапные эмоции, которые её захлестнули. — Конечно, я сама хотела детей. Но только когда встречу ту женщину, с которой захочу их иметь. Знаешь, что она мне тогда ответила?       Когда Эмма тихо покачала головой, брюнетка продолжила: — Она сказала, что мне нужно выйти замуж за богатого мужчину, забеременеть, а потом развестись и забрать и деньги, и ребёнка. После этого я решила поступить в колледж и на время забыть об этом. Помнишь, когда я говорила тебе, что устроилась на небольшую работу в журналистике?       — Да, я думаю, помню.       — Когда это не сработало, и я потеряла работу, у меня не было денег. Моя мать отреклась от меня. Но как только она узнала, что у меня ничего нет, она появилась с предложением о прощении. Я как раз заканчивала колледж, и она сказала, что нашла для меня идеальную работу. Я, конечно, с радостью согласилась, надеясь, что она действительно нашла что-то, связанное с моими интересами.       — И что это было? — тихо спросила Эмма.       — Эта работа. Здесь, в маленьком и милом городке под названием Сторибрук. Поверь мне, я ничего не имею против этого города, но с каждым днём я ненавидела его всё больше из-за моей матери, — усмехнулась брюнетка. — Она сказала мне, что мне это к лучшему, быть в этом изолированном городе. Ей было выгодно то, что я работаю учителем. Ведь дети никак не могли повлиять на мою «гомосексуальность». Но мне пришлось, конечно, поддаться ей и не противиться, иначе мне бы не повезло       — А сейчас? Тебя это не беспокоит? — нахмурилась блондинка.       Реджина медленно покачала головой, воспоминания грузом печали навалились на неё. — Моя мама больше не звонит мне. И кроме того, у меня пока достаточно денег, чтобы я могла быть независимой от неё, — она сморгнула навернувшиеся слёзы. — Я не хочу снова зависеть от неё.       — Мне жаль…       — Не стоит, дорогая. Это к лучшему, что она не лезет в мою жизнь. Она появится, когда ей что-нибудь понадобится. Или когда у меня появится мужчина, — добавила она про себя.       Эмма молча кивнула, её взгляд был прикован к рукам, лежащим на коленях брюнетки. Когда она заговорила, её голос был очень тихим: — Ты не ответила на мой вопрос.       — Какой вопрос, дорогая? — Реджина нахмурила брови.       — Я полагаю, ты немного ответила… Но это не… Мне важно знать, что ты думаешь о том, что для нас лучше. Должны ли… Ой, не важно. Это глупо, и, как ты сказала, это всего лишь был поцелуй.       — Эмма, дорогая, — брюнетка вздохнула, понимая, что Эмма пытается сказать. Казалось, будто девушка хочет надавать себе подзатыльников, и брюнетка прекрасно знала это чувство. — Я понимаю, что ты хочешь спросить. Но я до сих пор не знаю ответ на этот вопрос. Но… — Реджина прикусила нижнюю губу. — Почему бы нам не поговорить об этом за ужином сегодня вечером? — слова вырвались из её уст прежде, чем она успела остановить свой словесный понос. — Как насчет у Бабушки после школы?       — Не знаю насчёт Бабушки… — промямлила Эмма. — Там будет Руби, а я не хочу ей ничего рассказывать.       — Как насчет небольшого придорожного кафе? — Она сама не понимала, почему снова копает себе яму, ведь из этой ситуации будет только сложнее выбраться.       — Это звучит неплохо. — На лице блондинки засияла широкая улыбка. — Ой, подожди, я не смогу сразу после школы.       — Почему нет?       — Задержание, — с раздражением пробормотала Эмма. — Оно будет длиться около часа. Встретимся примерно без четверти пять?       — Я подожду тебя здесь, дорогая. Я всё равно планировала провести тебя, — Реджина осветила её своим ярким улыбкой.       — Спасибо. — Эмма ответила ей улыбкой.       — Возможно, ты ещё сама не понимаешь, чего хочешь, — мисс Миллс подняла руку вверх, нежно погладив щеку Эммы. Блондинка мило ткнулась носом в её ладонь, и, казалось, будто Реджина сейчас услышит мурчание.       — Тебе это нравится? — её голос стал тихим шёпотом.       — Ага … — Эмма перевела свой ослепительный зелёный взгляд на Реджину, слегка наклонив голову к её руке.       — Хорошо. Не хотела бы, чтобы ты почувствовала себя неловко. Скажи мне, когда будешь чувствовать себя не комфортно, ладно?       — Мы… действительно собираемся это сделать? — Эмма спросила осторожно, её взгляд скользнул к их рукам. На её губах медленно заиграла улыбка от этого зрелища.              — Мы обсудим это за ужином, когда у нас будет чуть больше свободного времени, — она наклонилась чуть вперед, кивнула на часы и тихо прошептала. — Тебе скоро уходить, дорогая. — Блять! То есть дерьмо! Нет… Чёрт… блин! — свободной рукой Эмма потянулась к рюкзаку, чтобы вытянуть бумажный пакет. — Обед!       — Всё в порядке, дорогая. — Реджина с весёлым смехом наблюдала, как блондинка старается одной рукой вытащить контейнер из пакета.       — Вот, кажется, это начос или что-то в этом роде. Пахло очень вкусно.       — Большое спасибо, Эмма. — Учительница провела языком по губам, её каштановые глаза сосредоточились на контейнере с едой. — Я верю, что мистер Глас разрешает студентам есть в своём классе, а если нет, я сделаю так, чтобы он разрешил тебе.       — Правда?       — Конечно! Тебе нужно поесть, и я знаю, что ты не можешь пропустить этот урок. — Одна из её бровей поднялась.       — Что? Ты что, следила за моими оценками или что-то в этом роде? Ты вообще можешь это делать?       — Я заглянула раз, когда выставляла тебе оценку за последнее сочинение. Так что нет, дорогая, я не сталкер. — Она покачала головой, на губах у неё появилась игривая улыбка. — Теперь тебе нужно идти. Звонок вот-вот прозвонит, и я сомневаюсь, что ты хочешь опоздать.       — Эх. — Эмма пожала плечами и взглянула на их руки, слегка сжав ладонь Реджины, прежде чем встать, хотя и не отпустила её. — Мне бы хотелось, чтобы ты могла пойти со мной, потому что это отстой, а Белль сегодня не пришла.       — Извини, дорогая. Но я должна остаться здесь и… планировать. — Она тихо рассмеялась. — Хорошего тебе остатка дня, Эмма, и я увижу тебя после твоего наказания.       — Да… наказание. Звучит не так хреново, — щёки Эммы окрасились в ярко-розовый. — Ну, эм, весело провести время с вашим «планированием» и пообедать.       — Спасибо, Эмма. — Реджина наклонила голову и улыбнулась.       Эмма кивнула и повернулась, чтобы уйти, но её притянула рука, которую она всё ещё крепко держала. Она рассмеялась и наконец разъединила их пальцы, нервно проводя ими по волосам. — Извини.       — Всё в порядке, дорогая. — Учительница покачала головой и наблюдала, как смущённая девушка наконец покинула комнату, оставив Реджину наедине с мыслями.       Она открыла контейнер и взяла пластиковую вилку, которая прилагалась, после чего наколола на нее что-то похожее на очень сырный начос. Она была не здесь, пока обедала. Женщина пока точно не знала, что происходит, и что будет происходить в их отношениях с Эммой. Они, казалось, продвинулись вперёд. Казалось, Реджина была немного не в сознании, когда решилась на это. Она надеялась, что всё прояснится позже, за ужином.       Ужин.       Реджина фактически пригласила Эмму на свидание, даже не осознавая этого. Она только углубляла себя в яму, которую сама же выкопала. Ей хотелось надеяться, что она не сделала этого напрасно, потому что выбраться из этого будет довольно трудно.