Любимица учителя/Teacher's Pet

      Эмма Свон от скуки болтала сумкой из стороны в сторону, терпеливо ожидая за дверью кабинета директора мистера Голда. Свон должна будет отсидеть день наказания за то, что отметелила того парня.       Так она и просидела большую часть часа, размышляя о предстоящем ужине с мисс Миллс после того, как её, наконец, отпустят из этого маленького ада. Ей казалось, что это будет тихое, быстрое и спокойное наказание — просто посидеть одной в кабинете. Но она жестоко ошиблась. Зайдя внутрь, она быстро поняла, где будут двое других — они отбывали наказание за соседними столами.       Она наблюдала за ними краем глаза. Каждый сидел за отдельным столом, но, пользуясь отсутствием мистера Голда, они решили устроить игру — начали кидаться бумажками и тихо смеяться.       Эмма терпеть не могла подростков-мальчишек. Точнее, не всех подряд, а именно этих двоих. А всё потому, что они отпускали грубые и хамские замечания в адрес мисс Миллс. Ещё тогда эти слова задевали её, но теперь всё стало гораздо личнее. И дело было даже не в том, что теперь они отпускали подобные комментарии и в её адрес. Нет, причина была совсем другой.       Во что же она вляпалась? Этот вопрос крутился у неё в голове с самого утра, и после обеда он всплывал всё чаще. Но об этом она подумает позже, решила Эмма, заметив, как мистер Голд вышел из кабинета, чтобы их отпустить.       И как только он это сделал, Эмма тут же выскочила из кабинета и направилась в сторону кабинета мисс Миллс. Её сердце бешено колотилось в груди при одной только мысли. По сути, это было настоящее свидание, хотя она и не была уверена, что её шатенка-преподавательница думала об этом так же. Но как бы там ни было, она ощущала, как внутри у неё бушует настоящий ураган.       До тех пор, пока не услышала шаги за спиной. Первая мысль — мисс Миллс… но та обычно носила каблуки...       Резко обернувшись, она столкнулась лицом к лицу с Джефферсоном. На его челюсти красовались уродливые синяки, от которых Эмма почувствовала гордость… правда, ненадолго — злая ухмылка на его губах тут же сменила гордую Эмму на испуганную. Он был гораздо крупнее, и у неё почти не было шансов, особенно если рядом окажется его такой же здоровенный приятель. В классе у неё было преимущество: мисс Миллс всегда вмешивалась, когда ситуация накалялась. К тому же тогда он не ожидал, что она врежет ему.       Эмма выпрямилась и встретила взгляд Джефферсона, насильно отгоняя страх в дальний угол сознания. Ей нужно было показать, что она не боится — она уже использовала этот приём раньше. Поэтому она спросила:       — Что тебе надо?       — Ты, — прорычал он, делая шаг вперёд.       Эмма не двинулась с места, прищурившись. Она знала, что коридоры сейчас пустые: большинство учеников уже разошлись, а тёмные классы говорили о том, что и учителя ушли.       — Зачем? На хрена я тебе сдалась? — огрызнулась она, сжав зубы.       — За то, что врезала мне, сука! — с лёгкостью он впечатал Эмму в один из шкафчиков, прижав её к металлу. Она задышала чаще, глаза округлились.       — Ты что, совсем ублюдок? Бить беззащитную девушку? — прорычала она.       — Беззащитная? Да щас! — Эмма резко ударила его коленом между ног. Он вскрикнул, ослабил хватку, и она тут же вырвалась и бросилась бежать по коридору — к кабинету мисс Миллс. Надеялась, что успеет добежать до того, как они снова схватят её.       Но удача в этот день была не на её стороне — друг Джефферсона, Виктор, перехватил её за руку и резко дёрнул назад.       — Блять! — Эмма взвизгнула от неожиданности, глаза расширились до предела. О, боги, пусть хоть кто-то услышит! Ей совершенно не хотелось терпеть боль, а страх только усилился, когда Джефферсон выпрямился и, прихрамывая, пошёл к ним.       — Ну всё, теперь ты реально заплатишь, — прошипел он, даже не дав ей сказать ни слова, прежде чем его кулак врезался ей в лицо.       От удара Эмма и Виктор отшатнулись, и, когда хватка ослабла, она упала на пол. Боль пронзила её левый глаз, заполнив всё сознание. Она смутно услышала, как те двое смеются, удаляясь.       И всё же было облегчением, что он не стал продолжать — она бы не выдержала.       Она прижала ладонь к щеке, пытаясь заглушить боль, хотя понимала, что это бессмысленно. И тут до неё дошло… Она ведь шла к учительнице английского. Они собирались пойти на ужин.       О, нет…       Эмма не могла позволить, чтобы женщина увидела её в таком виде. Она не могла показать, что она слаба. Может, получится прикрыть синяк волосами? Да, будет выглядеть странно, но хотя бы скроет следы. Сейчас ей как никогда хотелось быть одной из тех девушек, которые носят с собой косметичку.       Выругавшись про себя, она с трудом поднялась с пола, громко выдыхая. Её качало, когда кровь хлынула к голове, в глазах потемнело. Минуту она просто стояла на месте, приходя в себя, затем ногой отшвырнула рюкзак подальше по коридору, чтобы потом его забрать, и направилась в главный холл — найти туалет.       Как только она взглянула в зеркало, то снова выругалась. Глаз уже начал наливаться отвратительными цветами, а на скуле запеклась капля крови.       Приведя себя в порядок и закинув волосы на левую сторону лица, Эмма вышла из туалета и снова направилась в сторону кабинета английского языка. Недалеко оттуда она нашла свой рюкзак, наклонилась, чтобы поднять его, и продолжила путь к кабинету мисс Миллс.       Но как только она подошла к двери, нервы сдали. Она постояла перед ней несколько долгих секунд. Сердце билось в груди так, будто хотело вырваться наружу.       — Эмма! — позвала Реджина, когда та, наконец, набралась храбрости и открыла дверь. — Я думала, ты придёшь раньше?       Когда Эмма подняла взгляд, шатенка поднялась со стула с нахмуренными бровями и тревогой во взгляде.       — Ты в порядке, милая? Ты выглядишь бледной.       — Всё нормально. — Эмма выдавила улыбку, хотя на самом деле всё было совсем не нормально. Глаз пульсировал от боли, задница болела от падения, ладони были вспотевшими, а в животе всё крутило от ужаса. И вот она — врет прямо в лицо мисс Миллс.       Лицо учительницы помрачнело ещё больше, когда она подошла ближе. Пряный аромат её духов обволок Эмму.       — Ты точно уверена?       Эмма с трудом сглотнула и отвела взгляд. Она не могла снова соврать, но и сказать правду тоже не хотела.       — Мы всё ещё идём? — спросила она вместо этого.       — Конечно, идём. — Учительница наклонила голову, в её глазах промелькнула обеспокоенность. — Сейчас возьму сумочку и пальто, и можем идти.       — Хорошо. — Эмма кивнула и машинально проводила взглядом фигуру женщины, когда та наклонилась за сумкой. Мысли вновь унесли её далеко.       — Эмма? — мягкая ладонь коснулась её щеки. Нежные пальцы слегка скользнули по коже, возвращая её в реальность тёплым прикосновением. Но когда один из пальцев задел свежий порез, Эмма вздрогнула от боли и оттолкнула руку.       — Эмма… Ч-что случилось? — Мисс Миллс застыла, её рука зависла в воздухе, изучая опухшую щеку.       — Ничего. — Эмма пожала плечами и отвернулась. — Пошли уже?       — Эмма, милая. — Регина нахмурилась. Её ладонь сжалась в кулак, прежде чем опуститься вдоль тела. — Кто это с тобой сделал? — прошептала она.       — Джефферсон. Решил отомстить, наверное. — Эмма прикусила губу.       — Почему он так поступил с тобой? — В её голосе больше не было злости, только тревога. И прежде чем Эмма успела осознать, она уже оказалась в её объятиях.       — Извини, что я пришла изуродованной, — хмуро пробормотала она, прижав целую щеку к плечу учительницы.       — Нет. Нет, милая. Я совсем не это имела в виду. — Реджина нахмурилась сильнее, обняв крепче. — Я имею в виду, что тебе, скорее всего, больно. Тебе нужно лёд и обезболивающее.       Эмма едва заметно кивнула, но лицо оставалось мрачным. Неужели Реджина не хочет проводить с ней вечер?       — Тогда я пойду домой, — пробормотала она.       — Нет, — ответила мисс Миллс сразу, и Эмма почти физически почувствовала, как её объятия сжались сильнее. — Я отвезу тебя домой. К себе. Мы всё равно поужинаем вместе. Если только ты не хочешь побыть одна — это я пойму.       — Ты ведь обещала поговорить со мной, — пробормотала Эмма в её пальто.       — Значит, ты поедешь со мной?       Эмма просто кивнула и отстранилась. Она действительно собиралась поехать к ней домой. Эмма не могла поверить в происходящее. Любой другой на её месте уже бы сошёл с ума. Возможно, и она вот-вот сойдёт.       — Как ты себя чувствуешь, милая? — спросила Регина, слегка касаясь локтя девушки, пока они подходили к Мерседесу.       — Моё лицо чертовски горит, — пробормотала Эмма. — Но, кроме этого, всё в абсолютном порядке. Мне легче, когда я с тобой.       Слова слетели с ее губ резко, и рискованно, но, увидев, какую улыбку они вызвали у шатенки, Эмма решила — ради такой улыбки она готова на что угодно.       — Правда? — Мисс Миллс остановилась, доставая из кармана ключи от машины, чтобы открыть пассажирскую дверь.       — Да, — просто ответила Эмма, опуская голову, когда садилась в салон. Затем она подняла взгляд на Реджину, которая всё ещё стояла рядом. — Обычно я не такая… я не знаю. Но почему-то ты делаешь мой день лучше. И… мне очень нравится видеть твою улыбку.       — Эмма… — Реджина прикусила нижнюю губу, но её улыбка не исчезла. — Как я вообще могу перестать улыбаться, когда ты рядом? — прошептала она. — Ты одна из самых добрых людей, которых я когда-либо встречала.       — Я совсем не добрая, — пробормотала Эмма, чувствуя, как кровь приливает к щекам.       — Зато ты бескорыстная. — Реджина подняла руку, чтобы погладить её по лицу, но остановилась, вспомнив о синяке. — Нам стоит ехать. Тебе нужен лёд.       Эмма кивнула, не находя слов. Она смотрела, как учительница закрыла дверь со своей стороны и пошла обходить машину. Каждое её движение было словно часть танца — изящество, грация. Мысль о том, что скрывается под этой одеждой, вызвала у Эммы мурашки по коже.       Она мысленно отругала себя. Реджина заботится о ней, помогает ей, а Эмма в ответ фантазирует о ней голой. Но, боже, какая это была картина…       — Всё в порядке, дорогая? Ты вся покраснела… — низкий голос Реджины вырвал Эмму из её блуждающих мыслей.       — Я… я в порядке, — солгала она, сердце колотилось так, что казалось, его слышно. — А ты когда села в машину?       Реджина приподняла бровь. — Только что. Но ты так уставилась в асфальт, что не заметила.       — Вправду? — Эмма снова залилась краской. Скромность — точно не её сильная сторона.       — Да, — мягко усмехнулась Реджна и завела мотор. — Возможно, тебе нужно обезболивающее — сильнее, чем я думала.       — Возможно. — Эмма тоже улыбнулась.       — Пристегнись. Безопасность — превыше всего.       — Да-да… безопасность. — Но она послушалась, защёлкнула ремень и взглянула на Реджину. — Готова?       — Угу. — Мисс Миллз вывела машину с почти пустой парковки.       Прошло немного времени, и Эмма, открыв рот, уставилась на белоснежный особняк, полностью теряя дар речи.       — Он такой… большой, — пробормотала она.       — Даже слишком, — тихо ответила Регина, глуша двигатель и отстёгивая ремень.       Эмма последовала её примеру, выпрыгивая из машины, как только двери щёлкнули. Даже когда они шли к двери с чётко выбитой чёрной цифрой 108, она всё ещё таращилась на дом.       Пока Реджина возилась с замком, Эмма не удержалась от комментария:       — Наверное, здесь здорово жить.       — Это просто дом, — ответила та, нахмурившись. Ключ застрял в замке.       — Почему ты так говоришь?       Реджина вздохнула и повесила пальто в шкаф у входа. Эмма уже почти забыла свой вопрос, когда переступила порог — так её поразил интерьер. Всё выглядело как из глянцевого журнала. Над головой свисала люстра второго этажа.       — У меня нет с кем его разделить. Так какой смысл во всём этом… материальном? — Регина повернулась к ней. — Этот дом стал просто очередной вещью. Он потерял своё сияние, когда я поняла, насколько он огромен… и насколько я одинока в нём.       — Тогда зачем ты его купила?       — Я не покупала. — Она пошла влево от холла, а Эмма последовала, поглядывая на стены. На них висели какие-то бездушные картины.       — В смысле?       — Его купила моя мать, — коротко ответила Регина, открывая холодильник.       — Что ты собираешься приготовить на ужин? — Эмма сменила тему, видя, как плечи учительницы заметно расслабились. Видимо, она попала в точку.       — Я планировала сделать лазанью. Ну, разогреть. Я готовила её вчера, и остались остатки. Если ты не против? — В её глазах блеснуло озорство, когда она увидела, как недовольно скривилась Эмма. — Ты не можешь её ненавидеть, пока не попробуешь. Хотя бы мою, — мурлыкнула Реджина и снова потянулась к холодильнику. Вынув контейнер, она вернулась к острову и протянула Эмме пакет со льдом.       — Спасибо, — пробормотала та и осторожно приложила холод к левому глазу. — Попробую. Только потому, что ты приготовила. Остатки вообще-то часто вкуснее.       — Благодарю. — Реджина широко улыбнулась и легонько поцеловала её в щёку. — Сейчас поставлю это в духовку, потом принесу тебе обезболивающее… Хотя, знаешь, принесу прямо сейчас.       — Не надо. Я подожду. Всё в порядке. Лёд помогает, правда. Спасибо. — Щёки Эммы снова вспыхнули.        — Я могу доложить, что они сделали с тобой, Эмма, — после недолгого молчания сказала Реджина и серьёзно взглянула на блондинку. — Они понесут наказание. — Нет, не нужно, — быстро ответила Эмма, покачав головой. — Будет только хуже, поверь мне. Ты знаешь, какими ужасными могут быть люди. Они разобьют мне лицо, как только узнают, что я наябедничала. — Ты уверена? — спросила брюнетка, наклоняясь к Эмме. Когда та кивнула, Реджина вздохнула и вернулась к готовке. — Я рассажу всех, поэтому ты больше не будешь сидеть рядом с ними. — Правда, ты сделаешь это? — Эмма наклонила голову на бок и потянулась пальцем, чтобы схватить немного соуса со сковороды.       — Конечно, дорогая, — брюнетка покачала головой на её действия, но решила не выражать своё неодобрение. — Я не могу их просто выгнать из класса без оснований. Ученики постоянно дерутся. Я не могу делать исключения, — затем она добавила тихим шёпотом, наверное, надеясь, что её никто не услышит, но Эмма разобрала её слова. — Но я бы хотела. Эмма улыбнулась, наблюдая, как Реджина взяла лазанью и засунула в духовку. — Я тоже, — прошептала блондинка, Реджина выпрямилась, что значило, она услышала. — Но я знаю, это невозможно, пока мы в стенах школы. Хотя… — Хотя? — Реджина медленно подошла к Эмме. — Мы сейчас не там, так что ты можешь делать всё, что хочешь, — усмехнулась блондинка. Но вскоре она скривилась, когда поняла, что сказала. — Прости, это бред       Но учительница английского лишь пожала плечами и, взяв её за руку, повела за собой.       — А мне нравится твой бред.       — Куда мы идём? — спросила Эмма, послушно следуя за Реджиной по коридору.       — В гостиную, милая, — отозвалась та, когда они вошли в уютную комнату, утопающую в тёплом свете. Реджина подвела её к кремовому дивану.       — Надеюсь, ты не против немного подождать, пока я схожу наверх за таблетками, дорогая?       — Конечно нет!       — Прекрасно. Устраивайся поудобнее. Пульт — на журнальном столике. — И она скрылась в коридоре.       Эмма вздохнула и откинулась на спинку дивана. Глаз снова пульсировал от боли. Этот чёртов лёд не особо помогал. Казалось, он только замораживал кожу и делал боль ещё сильнее.       Прислушавшись к совету Реджины, Эмма потянулась за пультом и включила телевизор, но сразу же её встретил жуткий грохот, от которого она отшвырнула пульт, будто он был виноват. Через секунду она уже растянулась на полу между диваном и журнальным столиком, осознав, что наделала, и начала лихорадочно собирать куски пульта, чтобы выключить этот адский шум.       — Какого чёрта?! — закричала она сквозь грохот, когда одна из батареек закатилась под диван, ускользнув от её рук. Типично. Первый же день в доме Реджины Миллс — и уже что-то сломала и потеряла.       Реджина нашла Эмму, когда та почти по плечо залезла под диван, с искажённым от усилия лицом, стараясь дотянуться до чего-то. Очередная "удача".       Несомненно, оглушительный шум привлёк брюнетку.       — Ты что творишь?! — перекричала Реджина, двигаясь к телевизору.       Грохочущая музыка внезапно оборвалась, оставив за собой звенящую тишину. Эмме понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но она не сдалась и изо всех сил потянулась за новым источником своих бед. Она вскрикнула от радости, когда пальцы коснулись холодного цилиндра, и вскоре уже снова забралась на мягкий диван.       Встретив вопросительный взгляд Реджины, она виновато улыбнулась:       — Телевизор… Я включила его, а он как заорёт...       — Ага… — тёмные глаза скользнули к пульту в руке Эммы.       — Но у меня тогда вопрос, — продолжила Эмма, возвращая внимание брюнетки. — Почему, чёрт побери, у тебя телевизор на такой громкости? Ты что, решила оглохнуть?       — Иногда мне и правда надоедает хорошо слышать, — с хитрой усмешкой ответила мисс Миллс.       — Серьёзно? — Эмма приподняла бровь.       — Нет. Я просто люблю слушать музыку, пока занимаюсь делами по дому. Наверное, забыла убавить громкость перед тем, как выключила его.       — А наушники надевать, как нормальные люди, не пробовала? — буркнула Эмма, всё ещё злая на телевизор, который чуть не довёл её до сердечного приступа прямо на ковре в гостиной.       — Я не "нормальные люди", — весело отозвалась Реджина, элегантно присаживаясь рядом с Эммой.       — И слава богу. Ты особенная, и мне это нравится, — с сияющей улыбкой сказала Эмма, в ответ на что получила такую же яркую улыбку.       — Приятно это слышать, Эмма, — мягко сказала учительница, беря Эмму за руку и разворачивая её ладонью вверх, чтобы положить туда таблетки. — Вот, дорогая. Это должно облегчить боль.       — Спасибо, — снова встретившись с её взглядом, Эмма почувствовала, как у неё учащается сердцебиение.       Она снова вспомнила ту ночь в Мерседесе. Что бы ни сблизило их тогда — сейчас это чувство вернулось с новой силой. Или хотя бы к ней одной. Брюнетка смотрела на неё с выжидающим взглядом, губы сложены в идеальную линию.       Подсознательно облизывая свои, Эмма осмелилась на лёгкий поцелуй, вдохнув её сладковато-пряный аромат и ощутив мягкость алых губ. Миг — и дыхание перехватило. Кровь запела в венах, требуя продолжения. Но она отстранилась, несмотря на внутренний протест, щёки залились румянцем. Сквозь ресницы она увидела мягкую улыбку Реджины.       — На здоровье, дорогая, — почти мурлыкнула Реджина, и когда Эмма снова заглянула ей в глаза, заметила, что они потемнели.       Реджина наклонилась, и блондинка уже была уверена, что та снова её поцелует, но губы женщины прошли мимо и замерли у её уха, шепча:       — Прими таблетки.              Эмма послушно положила их в рот и проглотила без воды. Как только она это сделала, Реджина уже была рядом — их бёдра касались друг друга, а губы были на расстоянии дыхания. Голова закружилась, и прежде чем она успела осознать происходящее, Реджина снова поцеловала её.       Это сладкое чувство снова охватило её, заставляя кровь бурлить в венах и разжигая внутри настоящий пожар. Что-то зашевелилось в ней, поднялось и вырвалось наружу с приглушённым стоном, но на долю секунды Эмма подумала, что всё это может быть сном — мозг словно уплыл куда-то вдаль. Тёплые, крепкие объятия вернули её с небес на землю, не давая окончательно потеряться, и затянули в ещё более глубокий поцелуй.       Блондинка пыталась как можно ближе прижаться к женщине, её пальцы зарылись в шелковистые волосы, но затем пошли дальше, спускаясь по спине и достигая приятной округлости. Брюнетка сладко застонала, и Эмма почувствовала волну жара, которая сосредоточилась внизу живота. Она вдруг подумала, чувствует ли Реджина то же самое. Очень скоро она почувствовала, как язык брюнетки скользит по её губам, и, принимая это как просьбу, Эмма приоткрыла губы, позволяя Миллс пойти дальше. Свон почувствовала еле уловимый вкус начос, которые женщина ела на обед. Руки мисс Миллс исследовали её нежные изгибы, скользя вверх от бёдер, по бокам к… ох. Эмма застонала, когда ладони брюнетки накрыли чувствительную плоть и мягко сжали груди Свон.       Бииииип!       Обе проигнорировали слабый звон, доносившийся с кухни. Они были слишком увлечены друг другом, чтобы позволить какому-то таймеру разрушить этот момент.       Бииииип!       Сигнал прозвучал во второй раз. Эмма услышала, как Реджина раздражённо фыркнула, но та даже не шевельнулась.       Бииииип!       — Да чтоб тебя! — процедила сквозь зубы Реджина, отстранившись и встала. Тяжело ступая, она направилась прочь.       Эмма моргнула, провожая её взглядом.       Наверное, ей тоже понравилось.       Эмма усмехнулась себе под нос и вытерла рот тыльной стороной руки. Кто бы мог подумать, как далеко всё могло бы зайти, не вмешайся этот чёртов таймер? Хотя, может, всё случилось как раз вовремя.       Живот заурчал — точно в тему.       — Лазанья готова! — раздался знакомый, такой любимый голос из другой комнаты. Эмма не заставила себя долго ждать — быстро поднялась с дивана и направилась в столовую, где Реджина уже поставила блюдо.       — Пахнет потрясающе… Реджина, — улыбнулась Эмма, устремив свои изумрудные глаза на дымящийся шедевр. Она старалась не смотреть на реакцию хозяйки после того, как впервые назвала её по имени.       — Спасибо, Эмма, — отозвалась Реджина, отодвигая для неё стул. — Присаживайся. Сейчас принесу тарелки — и можно будет есть.       И она скрылась за дверью.       Эмма выждала, пока та полностью исчезла из виду, прежде чем уставиться на лазанью. Возможно, всё действительно будет вкусно, ведь, как она догадывалась, блюдо приготовлено самой Реджиной. А если оно хотя бы вполовину такое же восхитительное, как и его создательница — ей точно понравится. Бросив взгляд на дверь, ведущую на кухню, Эмма протянула руку и сунула палец в соус.       — Совсем невежливо тыкать пальцами в еду, — раздался голос за спиной, и Эмма резко отдёрнула руку, виновато скривившись.       — Прости… Просто выглядело слишком аппетитно.       — Мгм… — Реджина приподняла бровь, расставляя тарелки по местам и аккуратно выкладывая по кусочку лазаньи. — Надеюсь, тебе понравится. Это мой собственный рецепт.       — Уверена, что понравится, — Эмма просияла, опустив взгляд на ароматное блюдо. Осторожно, словно боясь испортить его идеальные грани, она поддела вилкой уголок кусочка и поднесла ко рту.       Она позволила орегано задержаться на языке, а потом призналась:       — Кажется, я только что нашла свою любимую лазанью.       — Правда? — На лице Реджины расплылась довольная улыбка.       — Да! Она правда очень вкусная, — и в доказательство Эмма откусила ещё, на этот раз гораздо больше кусок.       — Я рада, что сумела избавить тебя от ненависти к лазанье, — с иронией улыбнулась Реджина, изящно откусывая свою порцию.       — Мне нравится. Почти так же сильно, как нравишься ты. А это, поверь, очень много.       Эти слова оставили Реджину без слов, а Эмму — с ощущением, будто она только что ляпнула что-то ужасно неловкое. Суетливо отправив ещё кусок в рот, она пыталась придумать, как бы смягчить сказанное, но Реджина опередила её.       — Очень приятно знать, что я тебе нравлюсь больше, чем даже моя собственная лазанья, — Реджина перевела взгляд с вилки на блюдо, а потом встретилась с глазами Эммы. В её взгляде теплилась улыбка. — Хотя, если уж на то пошло… Ты мне тоже нравишься. Даже больше, чем яблоки. А это, знаешь ли, не мало.       — Хм… — от её слов у Эммы внутри что-то вспорхнуло. — Рада, что я достойнее яблок.       Реджина одобрительно хмыкнула, отправляя в рот очередную порцию.       — И, кстати, раз уж мы о симпатии — нам надо поговорить.       — Согласна. Ты всё ещё должна ответить на мой вопрос. Чего ты хочешь? Ну, я об этом, — блондинка провела рукой по своему телу, ухмыльнувшись, когда заметила удивление на лице Миллс. — Эмма… — Знаю, знаю. Это шутка. Ну, почти… потому что я правда хочу… — Эмма отложила вилку в сторону и провела рукой по своим белокурым волосам. — Знаешь, мне сложно показывать свои чувства, и я правда не привыкла к такому. Я всё пойму, честно, если ты захочешь прекратить. Знаю, это опасно для тебя. Я не хочу, чтобы ты потеряла работу из-за меня. Чёрт, я пойму, если ты отвернёшься от меня. Наверное, не стоило так рисковать. Не знаю, почему ты пригласила меня сюда, потому что…       — Эмма, милая, просто… остановись, — голос Реджины был мягким, и прикосновение тоже, когда она взяла её за руку. — Если кто и ведёт себя эгоистично, так это я. Всё, что между нами происходит — очень рискованно, и мы не должны… Я не должна была позволить себе в это вляпаться…       — Вот видишь! Я же говори—       — Но, — перебила её Реджина, сжав губы, — я не могу остановить то, что чувствую к тебе, Эмма. Всё во мне говорит: отойди, не стоит. Но… сердце говорит другое. Оно говорит, что стоит. Что ты — стоишь.       Она замолчала, прикрыв глаза. Её большой палец легко гладил тыльную сторону руки Эммы.       — Я весь день и всю ночь спорила сама с собой, пытаясь найти хоть один логичный повод отказаться… но, чёрт возьми, так и не нашла. Я всё думала про вчерашнюю ночь в машине… — Она перевела на Эмму затуманенный взгляд, но в нём светилась уверенность, чёткая и непоколебимая. — У меня есть ответ на твой вопрос. Ты готова его услышать?       — Да, готова, — голос Эммы дрогнул, и она почувствовала, как Реджина крепче сжала её ладонь. Тиски в груди отпустили.       — Я подумала, что, может… мы можем… — она запнулась, подбирая слова, и наконец выдохнула: — …посмотреть, куда это нас приведёт.       — Ты имеешь в виду… ты хочешь попробовать быть вместе?       — Да. Что-то вроде… попробовать, что из этого выйдет. Но… нам придётся держать всё в секрете. Никто не должен знать. Даже те, кто тебе ближе всех. Боже, я ужасно звучу, говоря это…       — Я… Ты не ужасная, правда… — Эмма покачала головой, и на её лице заиграла робкая улыбка. Она почувствовала себя легче, будто сейчас взлетит в небо, как пушинка. — Никто не узнает.       — Ты уверена, что хочешь идти до конца? Я не буду тебя осуждать, если ты передумаешь. В любой момент можешь остановиться, — Реджина будто ожидала отказа, сидела с напряжённой спиной, словно выстроив вокруг себя стены.       — Конечно, уверена, — и в тот момент страхи в глазах Реджины растворились, уступив место сияющей улыбке, которая осветила комнату. Эмма почувствовала, как свет наполняет и её тоже.       — Правда? — улыбка Реджины превратила Эмму в растаявшее масло. Она лишь кивнула.       — А почему бы и нет? Ты — потрясающая женщина, Реджина, несмотря на то, что думают другие. Я не умею красиво говорить, не знаю, что именно меня к тебе тянет… просто знаю, — Эмма осторожно сжала руку женщины. — Всё, что я точно знаю — это что я, по сути, обси… ну, фигурально «теряю контроль», от одной мысли, что ты вообще хочешь иметь со мной хоть что-то общее. Ты уже практически пригласила меня на свидание.       — Не нужно меня льстить, — Реджина слегка покраснела, что вызвало у Эммы радостную улыбку.       — Но мы же *на* свидании. Разве я не должна тебя нахваливать или что там ещё принято делать?       — Свидание, — Реджина усмехнулась, медленно покачав головой. — Полагаю, это у нас первое?       — Ну, если хочешь считать так — то да, — кивнула Эмма. — Хотя, если честно, я без понятия, что люди делают на свиданиях.       — Откровенно говоря, я тоже. Никогда не была на хорошем свидании, — она рассмеялась уже искренне, по-настоящему.       — Хорошем? Значит, были и плохие? — Эмма удивлённо моргнула. Одна часть её напряглась от ревности, другая — с интересом ждала продолжения.       — Были, — призналась Реджина, закатив глаза. — Все — с мужчинами, с которыми меня сводила мама, когда я только переехала сюда. Ничего хорошего из этого не вышло. Обычно я просто признавалась, что предпочитаю женщин — для собственного развлечения. Всё равно им было видно, что я не заинтересована.       Эмма наклонилась вперёд, заинтригованная.       — Чёрт, правда? И как они реагировали?       — Один просто кивнул и сказал: «Я так и знал», — и ушёл, оставив меня с чеком. — Она сморщила нос при воспоминании. — Другой оказался гомофобом, и я всерьёз подумала, что у него сейчас случится инсульт. Он тоже встал и ушёл, но не прежде, чем опрокинул остатки своего ужина мне на дорогое платье. Мама была *очень* недовольна. Хотя, возможно, потому, что она потом спросила у него, почему он так поступил — а он честно рассказал, что я ему сказала.       — Ублюдок, — мрачно прокомментировала Эмма, крепко сжав руку учительницы. — Терпеть не могу таких. Он тебе что, сказал, что ты в ад пойдёшь?       — Лучше бы. У него был *очень* богатый словарный запас, — пробурчала Реджина с горечью. — Остальные были не настолько ужасны. Я их, конечно, тоже ошарашила. Один из них сказал: «Ты слишком горячая, чтобы быть лесбиянкой», — а другой заявил, что это «круто», что я «тащусь по девчонкам», и что он бы тоже стал лесбиянкой, если бы был женщиной, потому что слишком любит грудь. Мы тогда даже пару часов нормально пообщались, но потом разошлись — и я о нём больше не слышала.       — Ну и весёленькая у тебя была жизнь, — Эмма покачала головой, мысленно представляя себе эти неудачные встречи. — А с женщинами у тебя были свидания?       — Свидания… не совсем, — пробормотала Реджина, сжавшись и опустив взгляд на пустую тарелку. Эмма уставилась на неё, когда до неё дошло.       — Подожди… ты хочешь сказать… у тебя был просто… секс?       — Вот только не надо так грубо! — возмутилась Реджина, но румянец на её щеках выдал всё с головой. — Это было не так, Эмма. Это было…       — Ну и где ты, интересно, их находила, если это не были свидания?       — Нигде. Просто… я не хочу обсуждать это с тобой. Мне это неприятно.       — Но…       — Пожалуйста.       — Ладно, ладно, молчу. Только потому, что у тебя сейчас, кажется, голова взорвётся, — ухмыльнулась Эмма. О, заткнись, — пробормотала Реджина, прежде чем отпустить руку Эммы и встать. — Пойди в гостиную и выбери фильм, пока я помою посуду. Полагаю, настоящее свидание требует просмотра хорошего фильма? — А попкорн? — Я сделаю тебе попкорн. — Ты потрясающая, — блондинка радостно улыбнулась, прежде чем пойти в гостиную. Спустя некоторое время они обе уже сидели бок о бок на большом диване, на ногах Эммы стояла миска с попкорном. Блондинка уже вставила диск и спрятала коробку от него, чтобы это было сюрпризом для Реджины. Хотя, это вряд ли будет таковым, поскольку фильм был выбран из её же коллекции.       — Какой фильм ты выбрала, дорогая? — невинно спросила Реджина, глядя на кофейный столик в поисках коробки. Эмма усмехнулась.       — Скоро увидишь. — А попкорн, наверное, зря мы взяли, добавила она про себя. Потому что, да, она выбрала один из самых мерзких и кровавых фильмов — но ведь он был в коллекции самой Реджины.       — Эмма…?       Та проигнорировала вопрос и быстро промотала все трейлеры до экрана с предупреждением, не скрывая довольной, хитрой улыбки.       — Это, наверное, не совсем "свиданческий" фильм, но я не фанатка всех этих слезливых ромкомов.       — … кто-то, похоже, нашёл мою подборку ужасов, — Реджина приподняла бровь, переводя взгляд на экран телевизора, где как раз появился титульный экран. — «Человеческая многоножка», Эмма… Серьёзно?       — Ага… попкорн, наверное, всё-таки зря… — Эмма поморщилась, но всё равно нажала "плей" и взяла горсть из миски. — Как думаешь, успеем до того, как доктор начнёт свои… жуткие дела?       — Я… эм…       Эмма рассмеялась и легко толкнула женщину плечом.       — Не знала, что тебе нравятся такие вещи. Ты сумасшедшая, Реджина, но от этого ты нравишься мне ещё больше. — Этот фильм был частью какой-то сделки в магазине, — нашлась, что сказать Реджина. — Сделка, конечно… просто признай, что тебе нравится пожёстче, — сказала Эмма, с любопытством взглянув на брюнетку. — Тише. Фильм начался.       С надувшимися губами Эмма нехотя повернулась к экрану и сосредоточилась на начале. И только когда почувствовала, как чья-то рука обнимает её за плечи, она наконец-то улыбнулась по-настоящему — и забыла на время обо всём на свете.       Прошло меньше часа, когда Эмма услышала лёгкий храп. За это время их поза менялась несколько раз, пока в итоге они не устроились так: Эмма облокотилась на подлокотник дивана, а Реджина свернулась калачиком, положив голову ей на колени.       Она почти не обращала на это внимания — слишком боялась вспугнуть этот сон наяву. Но услышав храп, всё же посмотрела вниз — Реджина мирно спала.       Дальше мозг Эммы работал на автопилоте: её рука сама собой скользнула к тёмным волосам и мягко провела пальцами между прядей. Реджина никак не отреагировала, и тогда Эмма чуть расслабилась, позволяя себе насладиться этим моментом. Конечно, она была предвзята, но Реджина, особенно сейчас, во сне, такая спокойная, беззаботная — казалась ей самой прекрасной женщиной на свете.       Пальцы Эммы медленно скользнули к щеке Реджины — тёплой, бархатистой — и её улыбка стала ещё шире, когда нос Реджины слегка дёрнулся. Она совсем утонула в этом моменте… пока не раздался громкий храп, нарушивший созданную ею тишину, а за ним — резкая боль в боку: Реджина, повернувшись, впечатала локоть ей в рёбра.       Эмма прикусила губу, чтобы не застонать от боли, и аккуратно коснулась ушибленного места. Эта женщина была опасна во всех смыслах. Если не добивает своей убийственной улыбкой — так локтями. Настоящее оружие массового поражения.       Но долго сердиться Эмма не могла. Реджина ведь не со зла… А когда её рука обняла Эмму за талию, на лице той снова расцвела улыбка — ще шире, когда Реджина уткнулась носом аккурат в её больное место.       — Ну вот, — прошептала она с сумасшедшей улыбкой. Кажется, Реджина во сне обожала обниматься. И это было одно из самых милых зрелищ, какие только доводилось видеть Эмме.       Что, чёрт возьми, с ней происходит? Смотрит на неё, как героиня какой-то мелодрамы… Эй! Она же Эмма Свон. Мать его, Лебедь-Бестия. Раздаёт пинки и ловит удары, как каменная статуя. Ну… почти. Главное, не расплакалась.       Пора взять себя в руки. Вернуться к фильму, который, по идее, она всё ещё смотрит… хотя и не помнила, сколько уже минут просто пялилась на спящую училку английского.       К концу фильма Эмма уже едва держала глаза открытыми. Она и не заметила, насколько устала — видимо, раньше её держал на ногах адреналин. Слишком уж волновалась перед встречей с мисс Миллс. А теперь всё утихло, и бессонная ночь дала о себе знать.       Пожалуй, пора бы уже домой.       Она не знала, сколько точно времени, но солнце давно перестало светить сквозь занавески. Эмма прикусила губу и огляделась в поисках часов. Почти с одобрением хмыкнула, заметив настенные часы.       Было уже после семи.       Мэри Маргарет знала, что она не вернётся сразу после задержания, но Эмма как-то не уточнила, когда именно собирается быть. Обычно они договаривались, что в учебные дни она возвращается до десяти — так что пара часов ещё была. К тому же, она не хотела будить Реджину. Та выглядела такой умиротворённой… хоть и храпела так, будто кто-то запустил кирпич в мясорубку.       Эмму это нисколько не смущало. Наоборот — она даже улыбнулась. Эта маленькая «неидеальность» делала Реджину настоящей. И это было… прекрасно.       Если бы она не знала себя лучше, то решила бы, что влюбляется. По-настоящему. Ей правда нравилась Реджина — и не просто «нравилась». Это чувство невозможно было описать словами, оно бурлило внутри, угрожая разорвать её изнутри. И особенно сильно оно накатывало, когда Реджина делала что-то совсем простое… например, просто улыбалась ей.       Что бы между ними сейчас ни происходило — это было только начало. И Эмма это чувствовала. Всё могло пойти в любую сторону. И как бы ни сложилось, ей было страшно. Она не хотела снова быть разбитой. Но и не знала, что делать, если вдруг всё станет серьёзно.       Эти мысли были слишком пугающими. Они подкрадывались, как холодный ветер по спине. Эмме срочно нужно было думать о чём-то другом. Может, просто поспать? Глаза и так уже закрывались. Маленький сон не повредит. Времени у неё ещё достаточно. А если и нет — ну, выговор за опоздание она как-нибудь переживёт.       Оно того стоит, — подумала она, глядя на брюнетку, которая всё так же мирно посапывала у неё на коленях.       Да. Абсолютно того стоит.