Я буду рядом, когда взойдёт луна

      Остаток лета прошёл в изучении дел обоих родов; состоянии недвижимости/бизнеса; обсуждениях, что и как можно восстановить, сколько это займёт; куда можно вложиться, чтобы приумножить состояние; дачи определённых указаний для желающих посетить или изъять некоторую сумму из ученического сейфа.       Помимо этого не раз и не два поднимался вопрос: «Что делать и как себя вести в школе и лично с Дамблдором?». Было несколько предложений с каждой из сторон, но в итоге пришли к решению анализировать поведение засланцев и опираться на них, показывая тихого, покорного, нелюбимого ребёнка, попавшего в сказку, который готов на многое ради ласки и заботы.

***

      Время шло, день отправления приближался, Гарри всё больше начинал мандражировать и нервничать, пока Роксан не повалила его на землю в одной из тренировок и не сказала ему: «Ты будешь не один, я буду рядом». После этого нервы подростка успокоились, и сам он перестал вести себя столь нервно.       Вечером все вещи и предметы для учёбы были уложены в чемодан, а всё, о чём не должны знать или подозревать о наличие, было отправлено в неизменный поясной мешочек, который большую часть времени скрывается в пространственном кармане. Так же в этот вечер был поднят вопрос: «Как мальчишка доберётся до вокзала и во сколько ему там надо быть». Так как у Дурсля старшего были дела в городе, а вокзал «Кингс Кросс» был по пути, то этот вопрос быстро решился.

***

      На следующее утро Гарри проснулся в пять часов и уже не смог заснуть, слишком был взволнован. Он ещё раз перепроверил чемодан, понежился с Зораном, причесал Рокси, проверил насколько чисты шлейка и поводок, но в итоге китцуне выпнула юного мага на кухню, чтобы он влил свою необъёмную энергию, из-за шила в одном месте, в полезное дело — завтрак.       На вокзале они оказались ближе к десяти часам, Вернон достал чемодан из багажника, проводил парня до платформ 9 и 10, с ехидством пожелал хорошей учёбы и умотал на встречу. Подросток лишь пожал плечами и спокойно, ни на что и ни на кого не отвлекаясь, прогулочным шагом прошёл через нужную колонну, на несколько минут залип на поезд, а после отнёс чемодан в багажный вагон и выбрал себе купе в конце состава.       Маги, бывшие в то время на платформе, волей-неволей посматривали на подростка, одетого в классические брюки и белую рубашку, с волосами чуть ниже плеч, собранными в высокий хвост, в очках с тонкой круглой серебристой оправой, чемоданом и животным, похожем на пса. Взгляд абсолютно каждого на несколько мгновений останавливался на пламени у хвоста пса, после на шлейку с поводком, а потом и на самого владельца столько необычной компании. Абсолютно каждый выходец из чистокровной семьи этим вечером обязательно зароется в книги, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения, а после гадать: «Кто же это был?».       А сам виновник стольких вопросов преспокойно устраивался в купе. Чемодан был сдан, Зоран был выпущен ещё на Тисовой, так что сейчас в купе находились: Гарри, Рокси и рюкзак с перекусом, несколькими книгами, чтобы почитать в пути. Естественно, обложки книг были зачарованы так, что все проходящие мимо и заглядывающие в книги видели сборник сказок/легенд/мифов, а на самом деле бестиарий Певереллов, общая теория артефакторики/целительства/менталистики, история трёх братьев и трёх родов с их дарами и способностями.       А тем временем волшебников разного калибра становилось всё больше, чаще слышался весёлый смех, приветствия подростков, что не виделись лето и многое другое, что свойственно школьникам после разлуки. Гарри из чистого детского любопытства смотрел на них, угадывал кто чистокровный/полукровный/магглорожденный, пытался определить принадлежность к родам, смотрел на эмоции как родителей, так и детей, да и просто поглядывал на это торжество жизни. Когда его взгляд натыкался на родителей, что обнимают своё дитя, когда он уходит от них к вагону, на его лицо опускается тень грусти, тогда рэйко опирается на него и обнимет хвостом.       Когда стрелка часов приближалась к одиннадцати, то его глаза упали на знакомого по ателье «милашку», а после под окном его купе, что было рядом с дверьми тамбура, встало многочисленное, по меркам этого времени, семейство громких рыжих волшебников. Несмотря на то, что маг и дух находились от них на расстоянии, но до них всё же дошёл запах магии, что отдавалась гнильцой, а после и их разговор.       — Мы столько там простояли, а он так и не явился! — столько возмущения в голосе матери семейства было сравнимо лишь с возмущением старших Дурслей, когда Гарри написал итоговый тест на высший балл, в то время как Дадли его завалил. — Дамблдор сказал, что мальчишка будет у прохода, но его там не было! — эти возмущения были похожи на причитания старушек, когда всегда неизменная цена на продукты вдруг поднялась.       — Ну же, мам, тише, может он просто приехал пораньше и прошёл с кем-то другим? Вот увидишь, я точно найду его где-то в поезде. — уверенность самого младшего парня была настолько великой, что он даже кивнул в подтверждение этих слов.       — Ты обязательно должен к нему прицепиться. — авторитетно заявила маленькая ведьмочка, единственная из детей без багажа.       В то время пока мать, младший сын и дочь причитали и постоянно поминали «мальчишку», «будущего друга/мужа», «необъятный кошелёк» отец семьи просто отмалчивался, а двое других мальчишек, почти единственных близнецов на всей платформе, стояли чуть в стороне и по мере сказанного всё больше мрачнели лицом, а после не выдержали и ушли, сказав, что пошли искать своего друга.       Из довольно маленького отрывка разговора было кристально ясно, кто является засланцем и с кем точно нельзя светить своими знаниями. Тогда Роксан запечатала двери в купе, чтобы хотя бы начало поездки прошло спокойно. А тем временем поток студентов хлынул в вагоны, гремели двери, каждый искал место и своих знакомых. Когда прозвучал последний гудок, из дверей тамбуров и окон повылазили мордашки различных возрастов и активно прощались с оставшимися на платформе.       Первые пол часа мимо двери ходили, некоторые стучали, другие, почувствовав чары, уходили, третьи пытались зайти. Классическая суета начала поездки в поезде, полном разновозрастных подростков. Когда поток схлынул можно было спокойно погрузиться в мир бестиария существ, что были частым явлением во времена до основания школ волшебства.       Спустя полтора часа после успокоения потока людей Гарри почувствовал приближающуюся магию знакомого дракона и снял чары с двери. Тихий стук, разрешение войти, и дверь бесшумно отворилась, открыв вид на обескураженного и удивлённого белокурого дракончика, что сначала заметил огонёк, а после и знакомые по Косой Аллеи лица.       — Сбежал от своих? — миролюбиво предположил брюнет и кивнул на соседнее сидение, предлагая присесть. Блондин немного заторможено кивнул и опустился напротив другого подростка.       — Довольно неожиданная встреча. — всё ещё будучи немного рассеян проговорил он.       — Кто-то сомневался в том, что он милашка? А теперь взгляни на это чудо сейчас.       — Он, конечно, чудо и милашка, но вернись на землю и поговори с ним, пока он не прожёг во мне дырку. — эти несколько мгновений блондин и правда смотрел на лисицу, что расположив голову на коленях брюнета, делала вид, что дремлет.       — Что ты решил? — внезапный вопрос сбил с толку «милашку», но тот уже взял в себя в руки, поэтому на спокойном лице замешательство отобразилось только приподнятой тонкой брови. — Помнишь моё предложение о том, как первокурсник может вступить в команду? — во взгляде светловолосого чуда проскочили восхищение и признательность, которые вскоре скрылись за вежливой снисходительностью, что явно была скопирована у кого-то старшего.       — А, ты об этом? Да мы подумали об этом, мой отец признал, что такой вариант имеет место быть, хотя он изначально даже не подозревал о его существовании и был весьма удивлен такому предложению из уст подростка. — когда он сказал об отце, то оттенок его эмоций говорил, что он был рад в кои-то веке так удивить отца.       Гарри лишь кротко просмеялся такой детской непосредственности, после этого разговор потёк более легко. Проговорив некоторое время в такой приятной компании, Драко покинул своих знакомых, тайно надеясь, что они попадут на один факультет. После некоторого затишья к купе быстро приближалась неприятная, отдающая гнилью, магия, поэтому Гарри поспешил убрать книгу, достал гребень и стал им водить по спине наставницы.       — Тут не занято? — дверь со стуком открылась, и на пороге застыл парнишка, что внимательно вглядывался в лицо Гарри, а после кивнул своим мыслям и устроился напротив.       Гарри с Рокси даже ненадолго потеряли дар речи от такого действа, после лисица мысленно разразилась настолько непечатными возмущениями, что они даже не попали в ментальный канал между магом и духом, настолько нецензурно всё было. Единственное, чем выразилось такое состояние китцуне, было глухое рычание и пристальный взгляд в глаза нарушителя спокойствия. Рыжий сглотнул, побледнел и вжался в стенку от такого приветствия. Гарри обнял её за шею и чуть притянул к себе.       — Ты прости её, она не очень любит, когда незнакомцы столь бесцеремонно нарушают наше уединение. — виноватая и невинная улыбка окрасила лицо Гарри.       Рыжик посмотрел на подростка, немного расслабился, краем глаза посмотрел на лису, вновь сглотнул и попытался, не обращая внимания на недовольную моську, завести непринуждённый разговор о квиддиче, несправедливости магглов, о лучшем из всех факультетов — Гриффиндоре и о многом другом.       Пока рыжик вещал, дух внимательно вглядывалась в магию и ауру данного индивида. На вид простой парень одиннадцати лет, тусклые рыжие волосы лежали подобно гнезду. По-детски округлое лицо было усыпано веснушками, светло-голубые глаза то и дело пытались высмотреть скрытый за чёлкой шрам. Старая, потрёпанная одёжка сидела немного нелепо на нескладном детском теле. Эмоциональный фон так и пестрил алчностью и предвкушением, когда подросток перед рыжиком подтвердил, что он и правда Гарри Поттер. Сама же магия данного представителя волшебников ассоциировалась с грязными старыми носками и с протухшими помидорами.       Во время разговора из кармана рубашки на груди вылезло облезлое серое существо, напоминающее крысу, у которой отсутствовал палец на одной из лап. Рон, как представился этот нарушитель спокойствия, сказал, что этого представителя грызунов зовут Короста, что живёт с ними вот уже почти 10 лет. Роксан смотрела на это чудо и думала, как, как взрослые умудренные жизнью маги могли жить бок о бок с этим. Ладно это могут не заметить дети, но крыса, что живёт впятеро больше положенного, в любом случае вызывает вопросы. Ну а если маг чувствителен к колебаниям магического фона среды или ауры существа, то ему не составит труда почувствовать неправильность крысы.       Пока на фоне продолжалась беседа подростков, китцуне пыталась понять «что», «зачем», «почему», и «как». Из всего, что было сказано на платформе перед отправкой и в начале этого разговора, можно сделать вывод, что и агитация Гриффиндора от Рона и Хагрида, и квиддич, и эта крыса являются частью плана директора. Вот только зачем ему эта «игра»? Что ж… Думается, что когда они прибудут в школу, то будет хоть немного яснее.

***

      За 8 часов поездки только одним Роном было сказано столько, что этим можно было наполнить небольшой бассейн объёмом около 6000 литров. Где-то за час или полчаса до окончания пути в купе заглянул круглолицый мальчик похожий на пирожок. Рокси посмотрела на него, повела носом, дёрнула ушами и стала чуть заметно вилять хвостом.       — Ты чего? — спросил Гарри, недоумённо глядя на такое изменение поведения своей наставницы.       — Его магия. — кротко отозвалась лисица.       Гарри чуть наклонил голову к плечу и прислушался к магии нового действующего лица. Она была свежа, как лес после дождя, от неё веяло чистым, необъятным, необузданным природным могуществом. Что говорит о явной предрасположенности данного мага к разделам, связанными с природой, травами и прочим.       — Извините, — печально произнесло это чудо, — Вы не видели тут где-нибудь жабу?       Рон и Гарри дружно покачали головами, и мальчик начал причитать.       — Я потерял её! Она вечно от меня убегает!       — Я читал, что земноводным комфортнее во влажной среде, поэтому может поищешь её возле туалета?       «Пирожок» просиял и скрылся с глаз. Рон недоумённо смотрел на уже закрытую дверь, пробормотал что-то про тюфяка и мямлю.       — Не пойму, чего он так волнуется. — рыжик пожал плечами, — Если бы я вёз с собой жабу, я бы потерял её ещё на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить. — крыса всё ещё спала, уютно устроившись у него за пазухой. — Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит одинаково. — безразличие в его тоне можно было черпать поварёшками.       После нескольких минут в купе показалась девочка одного возраста с парнями. У неё были длинные густые пушистые и кудрявые волосы, аккуратный чуть вздёрнутый носик был приподнят кверху. От её магии пахло книжными страницами и мятой. Она тоже спросила про жабу, а заметив, что один из парней держит наготове палочку, спросила: «О, ты показываешь чудеса?». После нескольких минут позора Рона, когда у него не вышло изменить цвет шкурки Коросты, девчушка, представившаяся Гермионой Грэйнджер, так зачастила, что казалось будто слова вылетают из неё как из пулемёта. После пары минут такого словоизлияния она сказала, что им лучше переодеться, ведь поезд скоро подойдёт к станции.

***

      В коридоре стали разносится крики, смех, визги и топот подростков, что стали спешно выходить из купе, когда поезд стал замедляться. Рон тоже порывался выйти, но Гарри остановил его и попросил подождать, когда поток схлынет. Они вышли, когда поезд остановился, и большая часть народа вышла, лисица решила немного подремать, всё равно ведь все вещи и животные перемещаются в школу с помощью магии домовых эльфов. Но этим эльфам ещё надо вдолбить, что бы они относились к Роксан, как к обычному питомцу, и лучше сделать это, когда поблизости не будет кого-нибудь из волшебников.       Каждый кто выходил из поезда, слышал громоподобный возглас, что разносился по всей станции: «Первокурсники! Первокурсники, все сюда!». Перед небольшой стайкой первачков монументальной скалой возвышался Хагрид. Когда все малыши собрались пред ним, то он повёл всех по узкой и скользкой тропе, резко уходящей вниз. Кто-то из детей просто запинался, кто-то скользил, а кто-то умудрился ещё и упасть.       Так как когда поезд добрался до станции, был уже вечер и стемнело, а единственная лампа была у Хагрида, то немудрено, что кто-то кому-то что-то отдавил, на что-то наступил и так далее. Когда все уже начали проклинать эту дорожку, они, наконец, вышли с этой тропы к озеру, воды которого были настолько темны, что казались чёрными.       — Ещё немного и вы увидите Хогвартс! — раздалось откуда-то впереди. — Так, осторожно! Все сюда!       Вся стайка дружно остановилась у кромки воды, неподалёку от целой флотилии лодочек на четыре человека каждая. Стоило детям только оторвать свои глаза от земли, как они увидели возвышающийся на другом берегу величественный замок с множеством башен и окон, залитых мягким светом, а если поднять голову ещё выше, то можно было увидеть необъятные просторы небес, что усыпаны огромным множеством звёзд… Стоило детям только оторвать свои глаза от земли, как от всей стайки послышался дружный, восхищенный возглас.       — По четыре человека в одну лодку, не больше. — громогласно скомандовал великан.       Когда все расселись, лодки поплыли друг за другом колонной, которою возглавлял Хагрид. Когда они подплывали к утёсу, с которого словно штора свисали заросли плюща, Хагрид скомандовал всем пригнуться. За плющом скрывалась расщелина, что тоннелем вела к подземной пристани и каменной лестнице с несколькими пролётами. На самом верху лестницы расположилась влажная от росы зелёная поляна и величественные, около пяти метров, деревянные замковые двери. Великан убедился, что всё в порядке и все на месте и постучал в двери.       Когда двери отворились, открылся вид на высокую чёрновласую женщину с довольно строгим выражением лица в изумрудно-зелёных одеждах и остроконечной шляпой в тон.       — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — глубокий бас великана отражался от каменных стен и уносился ввысь.       — Спасибо, Хагрид. Я их забираю. — её ровный голос в сочетании со строгим лицом отбивали любое желание спорить с этой волшебницей.       Она круто развернулась на каблуках и приказала детворе следовать за нею. Едва зайдя в помещение, они оказались в огромном зале, потолки которого терялись где-то в вышине. На каменных стенах ровным пламенем горели факелы, а далее возвышалась неописуемо прекрасная мраморная лестница, что вела в сам замок.       Стайка возбуждённых и немного продрогших подростков следовала за профессором по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо высоких закрытых дверей справа, Гарри почувствовал огромное скопление магии и шум от сотен голосов, должно быть там собралась вся, ну или почти вся школа. Но профессор вела их чуть дальше, в маленькую неприметную комнатку рядом с этим залом. По сравнению с габаритами коридора эта комната была очень небольшой, настолько что всем первокурсникам пришлось встать довольно близко друг к другу, почти соприкасаясь плечами и другими частями тела. Пока дети беспокойно оглядывались, она начала свою приветственную речь.       — Добро пожаловать в Хогвартс. Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на разные дома, именуемые факультетами. Распределение — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета.       — Домов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. — она прошлась острым взглядом по всем юным магам, некоторые даже сглотнули, — В конце года дом, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей новой семьи.       — Церемония распределения начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. — её глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застёжка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами. — сказав это, профессор развернулась и пошла к двери, но перед ней обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Когда за ней закрылась дверь, ребята стали оглядываться по сторонам, смотреть друг на друга и вообще хоть как-нибудь старались успокоить свои нервы. Когда кто-то робко спросил как будет проходить это самое распределение, посыпались самые разнообразные, даже немного дикие предположения. Пока сыпались предположения Гарри и ещё несколько других чистокровных ребят незаметно высушивали одежду свою и других, так же кто умел — накладывал лёгкие согревающие чары. Внезапно температура в комнате немного опустилась, краем глаза можно было заметить, как сквозь стены просочилось жемчужно-белое сияние, что отдавало голубизной.       Внезапные крики некоторых учеников не удивили Гарри, так как чуть ранее почувствовал приближение «пограничников». Если говорить более простыми словами, то это призраки — слепок души и воспоминаний человека, обретший плотный, но не материальный облик, через который можно беспрепятственно пройти. Они представляют собой полупрозрачный, невесомый сгусток эктоплазмы, что благодаря небольшому количеству магии принимает личину человека, которому принадлежат воспоминания.       Когда призрак проходит через человека, он забирает немного его жизненной энергии, продлевая своё существование. Они так же могут поглощать её из пространства, впитывая в себя эмоциональные всплески юных волшебников, которые ещё не умеют сдерживать свою силу. Поэтому для них находиться в школе подобно шведскому столу.       Они вплывали в комнату через противоположную дверям стену. Переговариваясь между собой, они делали вид, что не замечают испуганные мордашки юных магов. И судя по всему они спорили.       — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его. — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…       — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… — призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете?       Никто не ответил.       — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждёте распределения, я полагаю? — несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Хаффлпафф! — продолжал улыбаться Проповедник — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.       — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония распределения сейчас начнется. — провозгласила вернувшаяся МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидений, и те поспешно начали исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — И идите за мной!       Когда ребята вышли обратно в коридор, они были похожи на взъерошенных воробьёв. Двери, мимо которых они проходили ранее, были открыты. Только ступив за них, перед этой стайкой предстало невероятное зрелище: зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Над крайним правым столом висели жёлтые флаги, на которых в качестве герба был изображён чёрный барсук, над центральным правым — алые флаги с золотым львом, над центральным левым — зелёные с серебряной змеёй, над крайним левым — синие с бронзовым вороном. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом, что стоял перпендикулярно факультетским, сидели преподаватели. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Если поднять взгляд на потолок, то можно увидеть вместо него чёрное бархатное небо, сплошь усеянное звёздами. Поэтому создавалось ощущение, что ты находишься на улице, а не в помещении.       МакГонагалл велела встать им перед столами факультетов, но до возвышения, на котором находился преподавательский стол и высокая трибуна для выступлений с силуэтом совы. Перед малышнёй, напротив трибуны, стоял обычный табурет со старой потрёпанной остроконечной шляпой с заплатками на ней. Несколько секунд все неотрывно смотрели на эту шляпу, и в один момент на ней появились складки, что имитировали глаза и рот, а после она запела старым скрипучим голосом:       Может быть, некрасива я на вид,       Но строго меня не судите.       Ведь шляпы умнее меня не найти,       Что вы там ни говорите.       Шапки, цилиндры и котелки       Красивей меня, спору нет.       Но будь они умнее меня,       Я бы съела себя на обед.       Все помыслы ваши я вижу насквозь,       Не скрыть от меня ничего.       Наденьте меня, и я вам сообщу,       С кем учиться вам суждено.       Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,       Что учатся там храбрецы.       Сердца их отваги и силы полны,       К тому ж благородны они.       А может быть, Хаффлпафф ваша судьба,       Там, где никто не боится труда,       Где преданны все и верны,       И терпенья с упорством полны.       А если с мозгами в порядке у вас,       Вас к знаниям тянет давно,       Есть юмор и силы гранит грызть наук,       То путь ваш — за стол Рейвенкло.       Быть может, что в Слизерине вам суждено       Найти своих лучших друзей.       Там хитрецы к своей цели идут,       Никаких не стесняясь путей.       Не бойтесь меня, надевайте смелей,       И вашу судьбу предскажу я верней,       Чем сделает это другой.       В надежные руки попали вы,       Пусть и безрука я, увы,       Но горжусь я собой.       Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла.       — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что придется бороться с троллем.       Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет.       Когда называлось чьё-то имя, он садился на табурет и надевал Шляпу. Кого-то мгновенно, а кого-то спустя несколько минут она отправляла в новую семью. Когда оглашался факультет, то один из столов разражался аплодисментами. Гарри хоть и пытался всмотреться и запомнить лица, тех с кем ему придётся учиться, но каждый раз он отвлекался на чью-то магию, что обволакивала его словно кокон. Она была прохладна как горный воздух и свежа как только что собранные травы, припорошенные росой.       Он смог выплывать из этого состояния безмятежности, только когда слышал знакомые имена. Гермиона Грэйнджер — Гриффиндор, Драко Малфой — Слизерин, Невилл Лонгботтом — Гриффиндор, и ещё несколько знакомых ему фамилий чистокровных. Но в последний раз он окончательно выплыл из нирваны, когда услышал собственное имя, после озвучивания которого зал погрузился сначала в полнейшую тишину, а после отовсюду стали слышны шепотки, по типу: «Она сказала Поттер?», «Тот самый Поттер?». А когда он вышел вперёд из оставшейся кучки, всё мгновенно затихло. В полнейшей тишине он присел на табурет, и на его голову легла Шляпа. Последнее, что он увидел, прежде чем она закрыла ему обзор, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем пред глазами встала черная стена.       — Какой интересный молодой человек… — её голос, что прозвучал у Гарри в голове, был весьма задумчив и даже немного озадачен. — И что же мне с вами делать, наследник?       — Наследник? Чей же? — хоть ему и не требовалось пояснений, но было интересно, что именно ей привиделось.       — Великого рода, идущего от самой Госпожи, рода — истинных владельцев этих земель… — она ненадолго замолчала, — Так куда именно вас отправить? По зову сердца? или разума? — она не стала уточнять имя рода и решила продолжить распределение.       — Будет лучше, идти по разуму… — с толикой грусти произнёс тот.       — Раз так, то… Гриффиндор!       Стоило только последнему слову пронестись по пространству Большого Зала, как алознамённый стол взорвался бурными аплодисментами и выкриками: «С нами Поттер!». Он плавно, словно хищник, поднялся с табурета и отправился за стол, пожав руки всем желающим, подросток плюхнулся на свободное место, оказавшись как раз напротив призрака в трико, которого видел перед началом церемонии. Тот похлопал его по руке, и Гарри ощутил, что его руку будто опустили в ведро с ледяной водой. Притянув к себе свою конечность, он перевёл свой взгляд на преподавательский стол. Теперь у него появилась возможность частично посмотреть на него, не отвлекаясь на ту притягательную магию.       За одним из концов стола возвышался над другими Хагрид, который заметив на себе его взгляд, показал тому большой палец, и Гарри чуть улыбнулся ему в ответ. В самом центре стола стоял большой троноподобный золотой стул, на котором восседал сам Альбус Дамблдор. Парень его сразу узнал, так как он был ровно такой же как и на вкладыше в «шоколадной лягушке», которую довелось попробовать ему во время поездки. Полностью седые чуть вьющиеся волосы аккуратной волной струились за спину, такие же седые усы и борода были аккуратно уложены спереди, голубые глаза за очками половинками ярко блестели.       Внезапно его взгляд упал на волшебника, что сидел с большим фиолетовым тюрбаном на голове, из-за чего казался довольно нелепым. Но привлекло его не это. От профессора Квиррелла, имя которого ему сообщили соседи, даже с расстояния веяло чем-то неправильным, но Гарри не мог понять чем.       Когда Гарри услышал имя Рона и перевёл взгляд на табурет, он увидел сильно напуганного Рона, что устраивался на стуле. Когда Шляпа опустилась на его голову, она немного пренебрежительно и устало произнесла: «Фе! Ещё один Уизли.» Стоило только прозвучать имени алого дома, как рыжик полностью расслабился, а спустя несколько секунд рухнул рядом с Гарри.       Когда отзвучало последнее имя и табурет со Шляпой покинул зал, к трибуне вышел директор и, разведя руки в стороны, провозгласил:       — Добро пожаловать! — все обратили на него своё внимание. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!       Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Когда всё чуть стихло и ученики опустили свои взгляды к тарелкам, то столы ломились от изобилия яств. Пока старшие ученики разговаривали об уроках и предполагали как будет проходить ЗОТИ в этом году, младшие знакомились друг с другом и с приведением, живущем в башне факультета Гриффиндор, а так же подняли вопрос о теме семей «кто», «у кого» и «кем» является.       Когда Гарри наелся и согрелся, то, чтобы не заснуть, он стал рассматривать остальных преподавателей. Сидящие рядом старшекурсники просвещали молодняк о профессорах, какой предмет они ведут, как проводят уроки, отработки, тесты и зачёты. И когда старшие рассказывали о злобном профессоре зельеварения, Северусе Снейпе, который терпеть не может гриффиндорцев, Гарри посмотрел на данного представителя преподавательского состава.       Изумрудные глаза изучали музыкальные кисти, наглухо закрытые тёмные одежды, волосы цвета вороного крыла спускались аккуратной волной чуть ниже плеч. Хотя многие называли их сальными и грязными, они были покрыты специальной смесью для защиты от испарений зелий. Гордый римский профиль сканировал весь зал. Яркий малахит встретился с антрацитовой чернотой…       Но внезапно шрам парня просто взорвался от боли. Она была настолько сильная, что у Гарри даже в глазах потемнело. Гарри приложил ладонь к шраму, зажмурил глаза, чуть опустил голову и стал глубоко дышать. Невольный подселенец, что уже пару лет не проявлял себя, вдруг решил завозиться в своей клетке и надавить на неё изнутри, что тоже добавляло боли. Гарри заткнул его мощным потоком магии, а через пару мгновений боль и вовсе ушла. Когда Гарри вновь смог поднять глаза, то пара антрацитов уже была обращена к сидящему рядом Квирреллу…       Когда даже самые стойкие наелись, сладкое исчезло с тарелок, Дамблдор вновь поднялся со своего трона и встал за трибуну.       — Кхм! — громко прокашлялся директор, и все замолкли. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…       Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить заклинания на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       Гарри смотрел на директора, на преподавателей и на учеников: были те, кому ровно на предостережение, были те, кто озадачен, те, кто испугался и те, кто что-то задумал. Парень решил сейчас об этом не думать, а после показать Рокси всё, что услышал, увидел и почувствовал. А директор тем временем продолжал:       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн!       Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор взмахнул своей палочкой, словно прогонял севшую на её конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая сначала поднялась над столами, а потом рассыпалась на слова.       — Каждый поёт на свой любимый мотив, — пояснил Дамблдор. — Итак, начали!       Каждый пел, кто как хотел: одни — тихо, другие — громко; третьи — весело, четвёртые — грустно; кто — медленно, а кто — быстро. И естественно, все закончили в разное время. Все уже замолкли, но близнецы Уизли всё ещё продолжали петь гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор дирижировал, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.       — О, музыка! — воскликнул тот, вытирая глаза: похоже, прослезился от умиления. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Из-за каждого факультетского стола встали парень и девушка со значком старосты на груди. Старосты собрали своих первокурсников и первыми увели их из Большого Зала. По пути в гостиную, старосты рассказывали, что будут показывать новеньким дорогу к кабинетам и не только первые две недели, на что стоит обращать внимание, чтобы быстрее запомнить расположение кабинетов и коридоров, куда ходить можно, а куда не стоит. Так же упомянули, что если кто-то всё же потеряется, то можно в любой момент уточнить дорогу у живых портретов, что есть во многих коридорах.       Но в один момент, когда до гостиной оставалась финишная прямая, перед старостами, что шли впереди, угрожающе повисли и задребезжали костыли. Когда староста мальчиков, Перси Уизли, сделал шаг вперёд, то они стали его атаковать, но останавливались в нескольких дюймах от него, тем самым говоря, чтоб он уходил.       — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам, а затем повысил голос, — Пивз, покажись!       Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара.       — Ты хочешь, чтобы я пошёл к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит?       Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными чёрными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны.       — Ооо! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.       Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы. Все кроме Гарри, у которого над плечом появился призрачный огонёк, что может как привлечь, так и сжечь любую нечисть. Пивз замер, всмотрелся в огонёк, едва заметно поклонился парню и с диким визгом и злорадным хохотом унёсся прочь. Когда он исчез, висящие в воздухе костыли с грохотом упали на пол.       — Вам следует остерегаться его. — предупредил староста, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто хоть как-то может на него повлиять, это — Кровавый Барон, приведение факультета Слизерин, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.       Когда они, назвав пароль, прошли сквозь проход за портретом полной женщины в розовом шёлке, они оказались в довольно просторной округлой общей гостиной в ало-золотых тонах. Повсюду были глубокие мягкие кресла и вместительные диваны, несколько столов как на пару человек, так и на крупную компанию. В одной из сторон, прямо в стене, был разожжённый камин, над которым висел алый флаг и герб факультета. Так же там было что-то вроде мини библиотеки со всеми учебниками всех курсов, и ещё небольшим количеством доп. литературы. Напротив же были две двери, ведущие в спальни: правая вела в комнаты мальчиков, левая — девочек.       Так же старосты пояснили, что никто из парней, за исключением старост и преподавателей, не может пройти на женскую половину, в то время как девочки могут беспрепятственно заглянуть к парням. Последним было сказано во сколько отбой и подъём, и что за завтраком будет выдано расписание. И после старосты погнали молодняк по комнатам — спать.       Когда мальчики прошли в дверь, поднялись по винтовой лестнице и зашли в спальню первого курса, пред ними предстала такая же округлая, как и общая гостиная, комната с пятью большими кроватями с пологами из тёмно-красных бархатных штор на четырёх резных столбах. На одной из кровати расположилась крупная чёрная собака, что при открытии дверей приоткрыла глаз и немного пододвинулась, как бы приглашая. Так как все были довольно уставшими, то парни не стали тратить время на разговоры и быстро заснули.

***

      — Вон он, смотри!       — Где?       — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.       — Это который в очках?       — Ты видел его лицо?       — Ты видел его шрам?       Этот шепот преследовал Гарри с самых первых секунд, стоило ему только покинуть спальню. Коридоры… учебные кабинеты… библиотека… лестница… Большой Зал… Где бы он ни был, где бы ни проходил, на него постоянно смотрели, показывали пальцем, кто-то громко, а кто-то тихо постоянно обсуждали его. Единственное место, где он мог побыть в спокойствии, так это спрятавшись за пологом собственной кровати и попав в объятья своей названой сестры.       Роксан же… ходила по школе после отбоя, исследовала и потайные, и обычные ходы. Забиралась во все возможные щёлки для домашних питомцев, нашла несколько лет сто как неиспользованных ходов и помещений. Пообщалась с главой общины школьных домовых эльфов, прошла мимо каждого призрака, строго зыркнула на Пивза, послушала о чём болтают портреты… В общем первые несколько ночей развлекалась как могла.       В Хогвартсе в общей сложности было около ста сорока двух лестниц… Одни — широкие и устойчивые, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в один день приводили ребят совсем не туда, куда вели вчера. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда по ним спускались или поднимались. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать.       С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе всё постоянно меняется и сегодня всё иначе, чем было вчера. Но, как и говорили старосты, в первые недели две начинаешь ко всему этому привыкать и уже знаешь: «что», «где», «куда» и «как».       Добавляли хлопот и привидения. Многие всегда оказывались в шоке, когда сквозь дверь, которую они пытались открыть, вдруг просачивалось привидение. Факультетские приведения всегда были рады побеседовать со своими первокурсниками и помочь им найти нужную дорогу. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!». Он обходил стороной только некоторых слизеринцев и Гарри.       Уже за первые дни Гарри привык к постоянным шепоткам и просто не обращал на них внимания. Даже когда преподаватели знакомились с курсом на первом уроке и останавливали своё внимание на нём, парень профессионально его игнорировал. Он на практике узнал каково иметь профессора призрака с его монотонными лекциями. Так же на практике он познал, что наблюдать за звёздами, когда у тебя над душой не стоит профессор намного приятней. Теперь он не только по рассказам Роксан, но и на практике знал растения, что спокойно могут закусить тобой, если не будешь внимателен и осторожен. И что утверждённые учебники не всегда помогут разобраться в предмете. Последнее кстати относится к трансфигурации.       Кстати, его первое впечатление об этом профессоре было верно, ведь стоило только начаться занятию, как она сразу поставила им условие:       — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе. — начала она тогда, — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.       Это естественно, что после такой речи многим стало не по себе. Но больше всего Гарри удивило то, что профессор рассказала именно научную теорию, а не более доступную для понимания для их возраста. А после теории сказала потренироваться в практике и превратить спичку в иголку. Правильней было бы ещё показать, как это происходит и как вообще выглядит эта самая иголка, потому что некоторые даже представления не имеют как выглядит игла.       С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.       Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох.       Было в профессоре что-то такое, что парень заметил ещё во время праздничного пира. Но он решил думать обо всём этом, когда Роксан обследует всё, что захочет, и станет иногда ходить вместе с ним на некоторые занятия. Так и прошла неделя. В утро пятницы, когда весь первый курс уже сидел за завтраком, кто-то из них спросил, что сейчас будет.       — Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает перед остальными преподавателями и ставит лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.       Старшие уже просветили первачков, что профессор зелий очень, очень недолюбливает гриффиндорцев. И теперь всему первому курсу было интересно: «А что произойдёт на уроке?», и украдкой поглядывали на Гарри. Парень уже привычно не обращал внимания на это, при этом сейчас у него был довольно отстранённый вид. А в этот момент он просто ментально общался с Рокси, что каким-то чудом попала в трубы, проходящие в стенах по всей школе. Она бы закрыла на это глаза, если б не размер этих труб. Будь это обычные трубы, они не привлекли бы её внимания. Но они были шириной как паровоз или около того. Вот поэтому сейчас они спорили: стоит ли ей спускаться туда одной, или же они посмотрят вместе.       К концу завтрака было принято решение идти вместе…

***

      Как и профессор чар, Флитвик, Снейп начал своё занятие со знакомства с классом посредством переклички. И, как и Флитвик, он остановился едва дойдя до фамилии Поттер.       — О да, — негромко протянул он, — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. — в этот момент со стороны, где восседали слизеринцы, послышались негромкие смешки.       Закончив знакомство с классом, Снейп обвёл аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были настолько тёмными, что казались чёрными. В них не было и капли тепла, казалось даже льды северного полюса не настолько холодны, как эти глаза.       — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку.       Хоть он и говорил тихо, почти шёпотом, но ученики отчётливо слышали каждое его слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках трансфигурации, здесь никто не отваживался перешёптываться или заниматься посторонними делами.       — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. — продолжил он. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как закупорить пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       После этой короткой речи и так царившая в классе тишина, стала абсолютной. Некоторая часть гриффов недоумённо переглянулась.       — Поттер! — от неожиданного возгласа Снейпа некоторые даже вздрогнули. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?       «Измельченный корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить Гарри, но так как Роксан многие годы уже просвещала его, то это стало бы оскорблением для неё.       — Корень асфоделя и настойка полыни в определённом соотношении с несколькими другими травами и ингредиентами могут стать настолько сильным усыпляющим, что сон будет подобен смерти, зелье даже так и называется: «Напиток живой смерти».       На несколько мгновений класс погрузился в тишину.       — Ну надо же… — голос профессора был столь же безэмоциональным, как и раньше, но в нём всего на краткий миг просочились лёгкое удивление и уважение. — Что ж… видимо наша знаменитость всё же что-то знает. Но вдруг это была лишь случайность, так что давайте попробуем ещё раз, мистер Поттер.       Только профессор стал подходить к месту Гарри, как юношу вновь объяло тем же ощущением магии, что и во время распределения. Горная прохлада и свежесть трав так и манили, возникало желание прикрыть глаза и вдыхать даруемое умиротворение, наслаждаясь этими мгновениями. Поэтому на несколько мгновений взгляд парня потерял фокус, что не укрылось от цепкого взора зельевара. Когда же профессор встал в непосредственной близости от парты, подросток постарался абстрагироваться от этого ощущения, что ему в конечном итоге удалось, и он сосредоточился на словах профессора. Снейп неотрывно смотрел в глаза парня, пытаясь понять, что это сейчас было.       — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?       — Безоаровый камень возникает из плотно свалянных волос или волокон растений в желудке жвачного животного, чаще всего козы. Так же безоар является противоядием от большинства ядов. — все с замиранием сердца смотрели на противостояние этих двоих.       — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — пронзительный чернильный взгляд схлестнулся с сияющими своей игривой уверенностью изумрудами, и эта игривость распаляла раздражение мастера. Наглая ухмылка на мгновение посетила лицо подростка, а после скрылась за чистой невинностью.       — Волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, так же известное как аконит, который является основным ингредиентом «Антиликонтропного» зелья.       На несколько мгновений кабинет вновь погрузился в абсолютную тишину.       — Так, я не понял, почему никто ничего не записывает? — чернильные глаза прошлись по головам каждого ученика, и те спешно стали записывать неровные строчки на свои пергаменты. — Учитывая не только правильные, но и чуть более полные ответы вы приносите в копилку Гриффиндора два балла… Хотя я и считаю, что вам просто повезло, очень повезло. — последнее предложение он произнёс настолько тихо, что никто это не услышал, разве, что Гарри, чувства которого чуть более обострены, чем у других.       После небольшой теории ученики разделились по парам и приступили к приготовлению простейшего зелья для исцеления от фурункулов. Так как в наборе этого года вороны и львы довольствуются нечётным количеством учеников, то Гарри остался без пары на это занятие.       Когда все достали ингредиенты и инвентарь и приступили к приготовлению снадобья, профессор Снейп стал бесшумной тенью кружить по кабинету меж столами и неусыпно следил за процессом. Он раскритиковал всё: начиная от способа держать нож до образа дыхания у всех, пожалуй кроме Малфоя и Поттера. Но если Малфой делал всё идеально или приближенно к идеалу, то Поттер…       Поттер немного импровизировал: он не смотрел ни на рецепт в книге, ни на доске, некоторые ингредиенты он добавлял в иных пропорциях, менял порядок добавления и помешиваний, но его зелье получалось не хуже, чем у Малфоя, даже в каком-то смысле немного лучше. Что, естественно, удивляло и даже немного шокировало мастера.       Но в один момент класс стал заполняться ядовито-зелёным дымом и громким шипением. Это Невилл умудрился каким-то образом расплавить котёл, что стал бесформенной жижей, а зелье со стола потекло на каменный пол, прожигая ботинки рядом стоящих учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри.       — Идиот! — прорычал Снейп и одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?       Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями.       — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу, после обернулся за соседний стол, за которым сидели Рон Уизли и Дин Томас. — Вы почему не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю ещё одно штрафное очко на счет Гриффиндора.       Спустя время наступил обед. И воодушевлённые первачки радостно поскакали на обед. А после него они занимались каждый своими делами, так как большую часть недели у первого курса уроки только до обеда, за исключением астрономии, что начинается в полночь. Чуть ранее Гарри пришло приглашение от Хагрида. Хагрид приглашал Гарри на чай в пятницу после обеда, так как это время у подростка было свободно от занятий. Рон напросился вместе с ним.       Без пяти три они уже шли по школьной территории к опушке Запретного леса, на которой и стоял домик великана. Над входной дверью висели охотничий лук и пара галош. Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в неё с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донёсся зычный голос Хагрида:       — Назад, Клык, назад! — дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами. — Заходите, — пригласил их великан. — Назад, Клык!       Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.       В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом.       — Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь — сказал он, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.       — Это Рон, — представил своего однокурсника Гарри.       В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень.       — Еще один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да!       О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но юноши делали вид, что они им очень нравятся, и рассказывали добродушному великану, как прошли первые дни в школе. Клык сидел около Рона, положив голову ему на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму.       Рон рассказал Хагриду про урок Снейпа и выразил опасения, что зельевар с чего-то оч-чень ненавидит Гарри. Хагрид, посоветовал парням не беспокоиться, потому что Снейпу не нравится подавляющее большинство учеников и людей в принципе.       — Но мне кажется, он люто ненавидит Гарри! — возмутился рыжий на все увещевания великана.       — Да ерунда это! — возразил Хагрид. — С чего бы это ему?       Однако Гарри показалось, что Хагрид, произнося эти слова, чуть-чуть отвел взгляд в сторону.       — А как твой брат Чарли? — поспешно поинтересовался Хагрид. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться.       Гарри спросил себя, не специально ли великан сменил тему разговора. Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, Гарри взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника. Это была вырезка из «Пророка».       ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» — гласил заголовок статьи.       Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук тёмных волшебников, чьи имена пока неизвестны.       Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нём лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.       — Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс». Гарри вспомнил, как в поезде Рон рассказал ему о том, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но Рон не назвал дату. А теперь…       Он не стал говорить что-либо об этой заметке, лишь сделал себе пометку обсудить возможное развитие событий с Роксан.

***

      Когда Гарри с Роном вернулись от Хагрида, в общей гостиной их ждало объявление о том, что со вторника первый курс Гриффиндора и Слизерина будут вместе ходить на занятия по полётам. Некоторые этой новости были рады, потому что им было просто интересно полетать, другие — лишь обречённо стонали. Ведь некоторым не сиделось на месте и они уже успели повздорить с некоторыми представителями змеиного факультета.

***

      Когда наступили выходные, Гарри за пару часов до подъёма сбежал из гостиной вместе с Рокси. За эти несколько часов до завтрака они не только прошлись по призамковой территории, но и сопоставили некоторые события.       Агитация Гриффиндора Хагридом и Роном, навязчивость последнего, постоянные разговоры рыжего о квиддиче и том, какое зло эти слизеринцы. Поведение великана при посещении банка, особое задание забрать что-то из определённого сейфа, который потом пытались обокрасть. Периодическое напоминание об этом, довольство директора тем, что Гарри всё же поступил в Гриффиндор… Всё это и ещё некоторые мелочи говорят о существовании то ли квеста, то ли ещё какой загадки для дрессировки Избранного.       Но на данный момент информации недостаточно для полной картины, потому было решено пока отложить это, но примечать малейшие детали. Так же они немного поговорили о профессорах, особенно о Снейпе и Квиррелле. Внимание Квирреллу было уделено из-за чувства неправильности, что возникало рядом с ним. А о Снейпе — из-за того, как его магия влияет на парня.       Гарри с Рокси явились в Большой Зал, когда прошла четверть завтрака и когда некоторые стали беспокоиться о том, куда это он пропал. Парень объяснил это тем, что хотел немного проветрить мозги и прогуляться со своим «питомцем» по территории замка. В этот день внимание, что уже стало спадать, вновь поднялось на неведомые высоты. Ведь каждый видел пламя и понимал, что это совсем не самая обычная собака, хоть и чуть более крупная.

***

      Вообще все, кто родился в семьях волшебников, беспрестанно говорили о квиддиче. Из-за квиддича Рон уже успел ввязаться в серьезную ссору с Дином Томасом. Дин обожал футбол, а Рон утверждал, что нет ничего интересного в игре, в которую играют всего одним мячом, а игрокам запрещают летать. На следующий день Гарри застал Рона перед плакатом футбольной команды «ВестХэм», который висел над кроватью Дина. Рон тыкал пальцем в изображенных на плакате игроков, пытаясь заставить их двигаться. Видимо, он никак не мог поверить, что на фотографиях магглов все неподвижны, в отличие от фотографий волшебного мира, где запечатлённые на снимке люди появлялись и исчезали, подмигивали и улыбались.       Правда, и среди родившихся в семьях волшебников были исключения. Так, Невилл признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже думать о полетах. В глубине души Гарри был с ней полностью согласен — Невилл умудрялся попадать в самые невероятные истории, даже стоя на двух ногах.       Гермиона Грэйнджер, как и Гарри, выросшая в маггловском мире, в ожидании предстоящих полётов нервничала не меньше Невилла. Если бы полётам можно было научиться по учебнику, Гермиона бы уже парила в небесах лучше любой птицы, но это было невозможно. Хотя Гермиона, надо отдать ей должное, не могла не предпринять хотя бы одну попытку. Во вторник за завтраком она утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича». Правда, Невилл слушал её очень внимательно, не пропуская ни одного слова и постоянно переспрашивая. Видимо, он рассчитывал, что несколько часов спустя теория поможет ему удержаться на метле. Но остальные были очень рады, когда лекция Гермионы оборвалась с появлением почты.       Невилл ужасно обрадовался, когда одна из сипух оставила пред ним небольшую посылку, и он, вскрыв сверток, показал всем небольшой стеклянный шар. Казалось, что шар заполнен белым дымом.       — Это напоминалка! — пояснил мальчик. — Бабушка знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар может подсказать, если ты что-то забыл. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет…       Лицо парня вытянулось — шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет.       — Ну вот…       Он даже как-то поник, когда смотрел на этот туман. Он попытался вспомнить, о чём именно забыл, когда Драко Малфой, проходивший мимо, выхватил шар у него из рук. Рон вскочил на ноги. Не то чтобы ему так уж хотелось драться — все же совсем неподалеку была свита Малфоя, превосходившая его по габаритам, но и отступать было нельзя. Но тут между ними встала профессор МакГонагалл, у которой нюх на всякого рода неприятности был острее, чем у любого преподавателя Хогвартса.       — Что происходит? — строго спросила она.       — Малфой отнял у меня напоминалку профессор, — объяснил Невилл. Малфой помрачнел и уронил напоминалку на стол перед Невиллом.       — Я просто хотел посмотреть, профессор, — невинным голосом произнес он и пошел прочь, боязливо ссутулившись. Казалось, он пытается уменьшиться и тем самым избежать возможного гнева профессора МакГонагалл, которая его просто не заметит.

***

      В половину четвёртого первокурсники Гриффиндора и Роксан, которая с начала недели ходила «хвостиком» за Гарри, торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полётам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава мягко шуршала под ногами. Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась довольно далеко от Запретного леса.       Первокурсники из Слизерина были уже там — как и девятнадцать метел, лежавших в два ряда на земле. Наконец, когда подростки начали изнывать от нетерпения, а Рокси преспокойненько устроилась чуть в отдалении, появилась преподавательница полётов, мадам Трюк. У неё были короткие седые волосы и жёлтые глаза, как у ястреба.       — Ну и чего вы ждёте?! — рявкнула она, проигнорировав присутствие неопознанного животного, — Каждый встает напротив метлы, давайте, пошевеливайтесь. — когда все заняли места, она продолжила. — Вытяните правую руку над метлой! И скажите: «Вверх!».       — ВВЕРХ! — над поляной пронёсся слитный крик подростков. Когда мётлы оказались у всех в руках, мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с неё в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Некоторые гриффы, особенно Рон, были счастливы, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу.       — Но я летаю не первый год! — горячо возразил он тогда.       В его голосе была обида. Тогда мадам громко и четко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал её молча, наверное, поняв, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться.       — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли. Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на 3 — 5 футов, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два…       Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам.       — Вернись, мальчик! — крикнула мадам, но Невилл стремительно поднимался — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки.       Все наблюдали как Невилл продолжает подниматься всё выше, некоторые недоумённо косились на профессора, которая только и делала, что стояла на земле и кричала ему спускаться. Метла под ним всё сильнее начинала вибрировать и прыгать из стороны в сторону. И в один момент, когда он поднялся примерно на 33 фута, он сильно побледнел и на несколько мгновений потерял сознание, из-за чего и упал с метлы.       Все застыли и не знали, что можно сделать, и в один момент, когда до земли оставалось около 5 футов, Невилла подхватили язычки огня, что сработали навроде воздушной подушки, и плавно опустили юношу на землю. Когда его ноги твёрдо стояли на земле к нему подбежала обеспокоенная женщина и осмотрела на предмет травм. Не найдя ничего из видных травм, она всё же решила отвести его в лазарет.       — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Мётлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой.       Сказала она строгим голосом и повела парня в сторону замка. Когда все обернулись к тому месту, куда приземлился первый лётчик, то возле небольшого стеклянного шара, заполненного белым туманом, сидела Роксан, что положила свою лапу на шар и пронзительным взором оглядела детей. Никто не посмел и шага ступить в сторону животного, что своим взглядом приковывало к месту не хуже Снейпа.       Лисица осторожно прихватила зубами напоминалку, и вернулась на своё прежнее место, чуть покачивая хвостом из стороны в сторону. Никто не смел даже пошевелиться, пока она не устроилась так же как и в начале урока. Через некоторое время профессор и Невилл вернулись на площадку. Парень стал выглядеть чуть умиротворённей, так же мадам позволила ему просто отсидеться, пока другие будут продолжать. Невилл отошёл в сторону и присел рядом с китцуне. Она с интересом посмотрела на него, когда он поклонился и поблагодарил её за помощь. Она кивнула ему и придвинула к нему обронённую напоминалку. Он счастливо улыбнулся и вновь поблагодарил.       А тем временем остальные уже парили в воздухе, кто-то более удачно, кто-то менее, а от кого-то вообще веяло кристально чистым, как родниковая вода, восторгом от ощущения полёта.

***

      С течением времени все привыкли к периодическим явлениям Героя в обществе китцуне. Некоторые профессора сначала скептически посматривали на её присутствие в своих кабинетах, особенно Снейп, но в итоге и они успокоились, когда лисица даже немного помогала им.       Так же был момент, когда Гарри с Рокси, гуляя после отбоя, забрели в запретный коридор и, осмотрев его, нашли за закрытой дверью щенка цербера, который сидел на люке. Они немного побыли с ним, приласкали его, накормили едой, заказанной у домовиков, а после ушли бродить дальше.       В туже ночь они повстречали миссис Норрис, кошку завхоза Филча. Хромая на заднюю лапку с серой тусклой шерстью с небольшими проплешинами кошка вызывала жалость и желание помочь. И Гарри не стал противиться этому желанию. Он лишь отпустил себя, позволяя дару вести его. Кошка лишь тихо мурлыкала, подставляясь под заботливые руки. Когда лечение было законченно, вместо тощего пыльно-серого тельца с выпученными глазами, проплешинами и проблемами с органами на Гарри смотрела здоровая пушистая красавица с густой серо-чёрной шерстью, белой «грудкой» и «носочками» и яркими янтарными глазами.       — Если мы встретимся через пару дней, то я принесу ошейник, что не будет давать недоброжелателям навредить тебе.       После того как в ночной тиши запретного коридора прозвучали эти слова, послышалось благодарное мяуканье. На этой ноте они и разошлись.       Когда Гарри было лет семь, он возвращался со школы и решил срезать через парк. Тогда он заметил в нём лавку старьёвщика и решил заглянуть в неё чуть позже, когда будет побольше свободного времени. В начале октября он смог выкроить достаточно времени, чтобы пропасть на несколько часов из дома. Стоило ему только зайти в лавку, как его взгляд пал на резную шкатулку из дерева медового оттенка с изображением лилии на крышке. Она ему приглянулась ещё и потому, что от неё исходила будто родная магия, что ластилась к парню. А когда он принёс её домой, то Рокси сказала, что эта шкатулка была создана артефактором для близкого человека, скорее всего или просто подарок, или помолвочный дар.       В этой шкатулке было несколько отделений с различными материалами, из которых можно было изготовить, что пожелает душа. Если внимательно посмотреть на плетение магии шкатулки, то можно узнать: у неё имеется пространственный карман, в котором и находятся в состоянии стазиса множество материалов; для всей начинки не хватило бы места в ней, поэтому когда нужно было что-то определённое, в ней просто появлялся отдел с этим материалом.       Через несколько ночей они вновь встретились, но уже в другом месте, и Гарри надел кошке на шею ошейник из нескольких переплетённых кожаных полосок и жгута с бусинами немного нестандартных форм и подвеской в виде ажурного листика. Данный амулет возвращал все посланные заклинания обратно в заклинателя, создавал прозрачный щит, который появлялся в момент физического удара и отражал его. Теперь грозу ночных гуляк невозможно достать ни физически, ни магически.       Однажды она даже побыла с ним на перемене, когда он с Рокси прятались от Рона. Когда Филч застал свою любимицу спокойно лежащую на коленях ученика и позволяющую ему гладить себя, он и не знал, куда ему себя деть. Настолько растерян он был. А когда узнал, что это благодаря парню Норрис вылечилась и получила прекрасную защиту, то чуть не расплакался и приглашал к себе пить чай, чтобы отблагодарить юношу.       В тот вечер выходного, когда Гарри взял в охапку свою шкатулку и Рокси и вновь сбежал от настойчивости Рона, Гарри пришёл в коморку Филча и при нём сделал ему браслет, что нивелировал последствия от долгого пребывания сквиба в магически насыщенном месте. Завхоз даже как-то помолодел на пару десятков лет за пару часов ношения браслета. Так же некоторые подвески помогали использовать простые чары, такие как люмус, левиоса, ступефай… В общем простенькие заклинания, облегчающие работу Филча. И браслет, и ошейник подпитывались из витающей в воздухе магии. И потому обретя «новые силы», Филч и миссис Норрис стали чаще ловить нарушителей, а те кого поймали — проклинали того, из-за кого пара стражей ночного порядка так помолодела…       Мужчина же просто так не хотел принимать столь ценный дар, поэтому когда он узнал, что фамилия парня пред ним — Поттер, то он принёс ему пергамент, что когда-то изъял у его отца и его друзей. Вручив его со словами: «Когда-то это сотворил твой отец с парой своих друзей, это их наследие и поэтому я вручаю его тому, кто точно будет знать, что можно будет с этим делать.», Филч погнал парня в гостиную, так как приближалось время отбоя.       Хоть и казалось, что в школе не получится проводить ритуалов в дни силы, но Гарри с Рокси нашли лазейку, благодаря которой смогут не только выбираться из замка, но и пройти на одну поляну в Запретном лесу, на которой можно отдаться во власть первородной магии ритуалов, а после так же незаметно вернуться в постель. Поэтому ритуалы на Мабон, что они уже практиковали ранее, были вновь безупречно исполнены.       Из-за постоянной занятости — уроки, домашние задания, исследования секретов замка, его территорий и ещё другой мелочи — Гарри так и не успел оглянуться, как прошло два месяца и на пятки стал наступать Самайн. За эти два месяца Гарри полюбил Хогвартс словно дом родной, а если учитывать, что складка принадлежит Певереллам, а алтарный камень, который питает замок — родам Гриффиндор, Слизерин, Рейвенкло и Хаффлпафф, два из которых произошли от Певереллов, то данное определение более, чем уместно.       Когда замок почувствовал прибытие в свои стены наследника одного из пяти родов, то он прям воспрянул духом. А так как замок буквально дышал стенами, то есть мог поглощать ими выбросы магии, что оставались после неудачных заклинаний или при эмоциональном всплеске, то Гарри пользовался этим, сливая излишки магии, которой вырабатывалось больше из-за оков, напрямую в стены.       После таких «сеансов подпитки» некоторое количество заброшенных классов отчищались от пыли, сам замок восстанавливался и оживал. Постепенно восстанавливались чары комфортного климата в гостиных, коридорах и кабинетах, а домовики просто сияли и молодели на глазах от количества силы. Так же чем больше становилось сил у замка, тем больше становилось эльфов. Даже слабая паутина защитных чар из решета вновь становилась плотной тканью, которая с течением времени станет монолитной стеной, а уж проведение ритуалов хоть в самом замке, хоть на его территории — ускоряло процесс восстановления.       Проснувшись утром 31 октября все обитатели замка могли в любой точке почувствовать запах тыкв, что стали неизменным атрибутом Хэллоуина. Так же этот день стал праздником для первого курса, потому как на чарах профессор Флитвик, наконец, разрешил приступить к практике. Все два месяца прошли в упражнениях для кистей, чтобы они стали более подвижны. Так же они оттачивали некоторые движения для заклинаний. И вот спустя два месяца пришло время для практики.       Профессор Флитвик разбил всех учеников на пары. Партнером Гарри оказался Невилл, в этот раз без пары оказался Симус. А вот Рону не повезло — ему в напарники досталась Гермиона. Хотя она, кажется, тоже не была в восторге. Сложно даже было сказать, кто из них выглядел более раздосадованным.       — Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор, — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить вербальные формулы — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнес «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол.       Все пары и Симус приступили к заданию. Через некоторое время у Невилла, с подсказками Гарри, вышло приподнять пёрышко на пару дюймов над столом. И в момент, когда лицо Невилла озарила радостная улыбка, по помещению прошёлся взрыв — это потерявший терпение Симус подорвал своё перо. Из-за этого многие подскочили с мест, профессор так вообще вновь упал со своей книжной стопки, а ближайшие соседи горе подрывника спешно стали тушить загоревшуюся парту.       — А у парня то явно выраженная стихийная огненная магия… — заметила отстранённо китцуне, лежащая на краю преподавательского стола, она чуть махнула хвостом, и пламя от взрыва погасло.       — Может именно поэтому от его магии и пахнет порохом? — Гарри задумчиво смотрел на немного почерневшую поверхность стола.       — Всё может быть…       Рону, стоявшему за соседним столом, тоже не слишком везло.       — Вингардиум Левиоса! — кричал он, размахивая своими длинными руками, как ветряная мельница. Но лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным.       — Ты неправильно произносишь заклинание. — донесся до Гарри недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».       — Если ты такая умная, сама и пробуй. — прорычал в ответ Рон.       Гермиона закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над Гермионой на высоте примерно 5 футов.       — О, великолепно! — зааплодировал профессор. — Все видели: мисс Грэйнджер удалось!       К концу занятий Рон был в очень плохом расположении духа.       — Неудивительно, что ее никто не выносит. — пробурчал он, когда они пытались пробиться сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар.       Наконец они выбрались из толпы. Но в этот момент кто-то врезался в Гарри сбоку, видимо не заметив его. Это была Гермиона. Она тут же метнулась обратно в толпу, но Гарри успел разглядеть ее заплаканное лицо, и это его встревожило. Рокси же смотрела, как пушистая макушка скрывается за поворотом.       — По-моему, она услышала, что ты сказал. — озабоченно произнес он, повернувшись к Рону.       — Ну и что? — отмахнулся Рон, но, кажется, ему стало немного неуютно. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить.       Гермиона не появилась на следующем уроке и до самого вечера никто вообще не видел её. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвященный Хэллоуину, Гарри с Роном случайно услышали, как Парвати Патил рассказывала своей подружке Лаванде, что Гермиона плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить ее в покое. Судя по виду, Рону стало совсем не по себе. Но уже через несколько мгновений, когда они вошли в празднично украшенный Большой зал, Рон и думать забыл о Гермионе.

***

      А в это время Роксан шла по коридору одного из этажей, ориентируясь на запах книжных страниц и мяты. Найдя место, откуда этот запах был сильнее всего, она зашла в женский туалет. Из одной из кабинок доносились тихие всхлипы. Лисица подошла поближе и открыла дверь. Оперевшись локтями о колени и закрыв ладонями лицо, девочка уже какое-то время пыталась успокоиться.       — Я же просила отставить меня в покое! — чуть ли не крича произнесла она, услышав скрип дверных петель.       Но вместо звука удаляющихся шагов она почувствовала, как чуть влажный нос ткнулся ей в тыльную сторону ладони, и как её колена коснулась чья-то лапа. Когда она подняла свой взгляд на нарушителя её спокойствия, то увидела «собаку», что часто ходит вместе с Поттером.       — Ты тоже считаешь, что я кошмар и что меня невозможно выносить? — её голос был тих и надломлен, взгляд был нечётким из-за слёз, но она всё равно увидела, как животное помотало головой. — Я и так прекрасно знаю, что со мной невозможно долго находиться…       Роксан знала, что юной ведьме надо выговориться поэтому не стала её прерывать, лишь обвилась вокруг девочки, когда та села на пол на колени. И за эти несколько минут узнала о: том, как в детстве Гермиона проводила большую часть своего времени среди книг, потому что оба родителя пропадали на работе; как она пристрастилась к чтению; как её избегали из-за её любви к книгам; как она довольно быстро оказалась одна среди толпы; как пыталась плыть по течению со всеми, но каждый раз отделялась от них…       Пока Гермиона рассказывала, она гладила лисицу по спине, зарывалась лицом ей в шерсть. В один момент, когда она остановилась, чтобы перевести дыхание после монолога, на краю взгляда она заметила какой-то отблеск. И стоило ей поднять голову, как её глаза расширились — перед ней прямо в воздухе стали возникать слова из голубого пламени:       «Если мир отвернулся от тебя — пойди ему наперекор. Если кто-то отвернулся от тебя — значит вам не по пути, переживи это и иди дальше с высоко поднятой головой. Если кто-то принижает тебя из-за твоих знаний — помни: они завидуют, не ведись на них, тебе на них должно быть всё равно, ведь однажды они ещё будут ползать в твоих ногах, моля о помощи.»       По помещению прошёлся тихий счастливый смех и тихое: «Спасибо…». А после слова поплыли и превратились в: «Нам пора возвращаться, ужин уже начался», и под аккомпанемент ворчаний пустого желудка Гермиона, чуть покраснев, поднялась и пошла умываться к раковине. Когда она закончила и хотела пойти к двери, как Роксан погнала её к противоположной от двери стене и, чуть пригнувшись, стала едва слышно порыкивать в сторону дверей, из-за которых чуткий лисий нос почувствовал смесь из аромата старых грязных носков и канализации.

***

      На держателях факелов, по стенам и потолку с места на место перелетали и перескакивали мохнатые тельца тысячи летучих мышей, а ещё несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых при начале пиршества появились самые разнообразные яства, преимущественно из тыквы.       С начала ужина прошло около получаса, когда в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:       — Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…       И, потеряв сознание, рухнул на пол. В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.       — Старосты! — прогрохотал директор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!       Старосты тут же встали со своих мест и стали организовывать своих подопечных, старшие ученики старались успокоить младших. Деканы воронов, барсуков и змей чуть задержались, пересчитав своих студентов, а после последовали за Дамблдором, МакГонагалл и другими профессорами, что успели покинуть из зал.       Слизеринцы хоть и встали, но они не спешили покидать пределов зала, так как они понимали, что их гостиная в подземельях, где и был замечен тролль. Это понимал и Гарри, поэтому он незаметно наложил чары на проход, заколдовав его так, что никто из учеников не мог покинуть Большой зал.       Когда и старосты, и старшие ученики, что прекрасно разбирались в чарах, выяснили, что это простые чары ограничивающее проход, подпитываемые и настраиваемые самим замком, постарались усадить факультеты обратно за столы со словами:       — Наша школа — полуразумный замок, поэтому если он ограничивает передвижение учеников, то значит на это есть причины, и когда опасность для студентов минует, мы сможем разойтись по гостиным. Поэтому сейчас единственное, что мы можем сделать — это ждать.       После пары минут возмущений все обратно уселись за столы, некоторые от нервов, некоторые от нечего делать решили продолжить трапезу. Вот только старосты собрались в кучку и негромко переговаривались. Гарри, который помнил о Гермионе, пошёл к группке старост, подойдя к Айле Элвин, старосте девочек. Гарри слегка потянул её за рукав мантии, она обернулась и вопросительно на него посмотрела.       — После урока чар, что был перед обедом одна из девочек ушла и так и не появилась ни на последующих уроках, ни на обеде, ни сейчас, она может быть в женском туалете или на первом, или на втором этаже. — Гарри говорил достаточно тихо, чтоб его слышали только те, кто был рядом, а это девушки старосты львов и воронов.       — Как её имя? — после некоторого молчания уточнила Айла.       — Гермиона Грэйнджер.       — Из-за чего она ушла?       — На чарах мы впервые практиковали заклинание. И тот с кем она была в паре, после урока назвал её невыносимой и полным кошмаром, она это услышала и убежала.       — А с кем она была в паре? — фиалковые глаза прищурились и обещали всевозможные кары на голову того, из-за кого девочка может быть в опасности.       Гарри вздрогнул от этого взгляда и на пару мгновений глянул на Перси. Девушка заметила это, закатила глаза, сказала, что младшего Уизли следует научить думать прежде, чем открывать рот, и отправила Гарри за стол, но парень всё же заметил смачный подзатыльник, что обрушился на рыжий затылок старосты львов.       — Роксан, несколько минут назад в Большой зал влетел Квиррелл и сказал, что в подземелья забрался тролль. — сообщил брюнет по ментальному каналу, пока шёл к своему месту за столом.       — Прекрасно, — яд так и сочился в её голосе, — А я то всё думаю, что это за запашок тут летает.       — Он уже добрался до вас?! — и только теперь в голосе парня прорезались нотки паники.       — Ещё нет, но скоро. — лисица весело хмыкнула, — Не паникуй, ребёнок. Я сильнее какого-то горного тролля.       Гарри горестно вздохнул, пожелав удачи, решил хоть выпить этого противного тыквенного сока, чтобы немного успокоиться и периодически косился на двери Большого зала.

***

      А профессора тем временем уже поняли, что тролль поднялся из подземелий и пошли обыскивать этажи. Когда они подходили к женскому туалету на втором этаже, из которого шёл насыщенный аромат тролля, внезапно с громким треском двери проломились и, стремительно пролетев всю ширину коридора, искомый тролль впечатался в стену с такой силой, что по ней пошли трещины, и осыпалась каменная пыль. Под почти абсолютную тишину растворялись в воздухе язычки голубого пламени, а через дверной проём прошла, чуть пригнувшись и оскалив немаленькие клыки, рычащая лисица, рядом с головой которой плясали небольшие огоньки, подобные тому, что горит над её хвостом.       Тролль неподвижно сидел и опасливо пялился на лисицу, правда через пару мгновений потеряв сознание, преподаватели в шоке застыли. Китцуне принюхалась, прекратила рычать, присела, обвив хвост вокруг лап, и воззрела на всё ещё стоящих в шоке профессоров.       Первым очнулся Снейп, который настороженно подошёл к троллю и подтвердил, что тот не очнётся ближайшее время. Стоило только зельевару это сказать, как Рокси плавным, едва заметным, движением развернулась и рысью вернулась в туалет и подошла к самой дальней кабинке, в которой спряталась Гермиона стоило ей только услышать грохот шагов из коридора.       — Мисс Грэйнджер! — послышался возмущённый возглас МакГонагалл, когда она заметила встающую с пола ученицу своего дома. — О чем, позвольте вас спросить, вы думали? — в её голосе слышалась холодная ярость. — Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальне?       Стоило только последнему слову прозвучать, как по помещению прокатилось предупреждающее рычание. Гермиона вжала голову и вообще постаралась стать меньше, некоторые в недоумении посмотрели на лисицу, что рычала на МакГонагалл.       — Если позволите, — в пространстве прозвучал завораживающий своим бархатом голос зельевара, — Насколько я заметил, то мисс Грэйнджер не было на ужине, поэтому она могла не знать о ситуации.       Теперь все с недоумением покосились на Снейпа. Снейпа, который терпеть не может гриффиндорцев, а сейчас защищает одну из них. После замечания зельевара ещё пару учителей вспомнили, что девушки не было на их уроках, что были после обеда. Когда они вновь обернулись к юной ведьме и хотели спросить, почему она столько пропустила, как огонёк, что висел рядом с головой лисицы, поплыл вперёд и превратился в слова:       «Некоторым рыжим надо научиться сначала думать, а уже потом говорить.»       Снейп на такое заявление одобрительно хмыкнул, а Флитвик пояснил, что для практики заклинания разделил учеников на пары и видимо партнёр мисс Грэйнджер что-то сказал, что сильно ранило девочку, вот она и решила немного побыть одна.

***

      По пространству Большого зала пролетел звон разорванных чар, старосты проверили проход и, убедившись, что можно легко пройти, повели своих подопечных по гостиным.

***

      Когда МакГонагалл оставила Гермиону у портрета и собиралась уходить, как из-за поворота на неё вышли студенты её факультета. Прежде, чем она успела задать вопрос, вперёд вышла Элвин и пояснила, почему они идут в гостиную сейчас. Профессор рассеянно кивнула и удалилась. А когда студенты оказались в гостиной, Айла заметила Гермиону, рядом с которой пристроилась Роксан, и кивнула своим мыслям.       Гарри, увидев девочек в полном порядке, подошёл к ним.       — Как вы? Всё в порядке? Ты прости Рона, он никогда не думает, что говорить…       Гарри даже не успел закончить предложение, как его прервал мягкий тихий смех.       — Роксан мне тоже сказала, не обращать внимания на идиотов, что говорят не думая. — пояснила свою реакцию девочка. Гарри лишь улыбнулся, развернулся и уже хотел уйти, как его остановило тихое: «Спасибо». Гарри просто кивнул и ушёл в комнату.

***

      После случая с троллем Гермиона стала периодически подсаживаться к Гарри на уроках, в гостиной, библиотеке, Большом зале… Они иногда говорили о том, как изменилась их жизнь после письма, Гермиона после наводки Гарри просвещалась не только по книгам, но и по разговорам с теми, кто с рождения жил в этом мире. А когда узнала о домовых эльфах, сначала спросила, обдумала, забралась на кухню и через некоторое время успокоилась.       Всё было относительно спокойно до первой игры этого сезона…       Открывающий сезон матч Слизерин — Гриффиндор. Начало прошло спокойно, насколько спокойным может быть извечное противостояние змей и львов. Но потом, когда змеи обогнали львов на 50 очков, раз в несколько минут один из бладжеров сходил с ума и уходил в сторону зрительских трибун. Конечно, это прекратилось после того, как мяч чуть не попал в Гарри, и Роксан решила его немного поджарить…       Мяч остался цел, а вот тот, кто им правил не очень… Ну а если не считать небольшой ожог на предплечье, то и не пострадал.       Но некоторые, особо глазастые, утверждали, что мячом правил Снейп, потому что он что-то произносил, когда мяч вилял в сторону трибун. Правда, когда Рон высказался, что Снейп хотел убить таким образом Гарри, то тогда Хагрид, тоже пришедший на игру, сказал Рону успокоиться, ведь:       — Не знаю, что там с мячом стряслось, но Снейп бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…       Интересный факт! Как-то раз пошёл Рон на прогулку после отбоя, в гостиной наткнулся на Гермиону, что пошла за ним и причитала, что так не делается. А после они вместе подхватили по дороге Невилла, что немного зазевался на гербологии и его укусили из-за чего он отправился в лазарет, а когда вернулся ко входу в гостиную, то забыл пароль. А когда Рон с Гермионой вышли, то оказалось, что Полная дама была на другом портрете, поэтому Невилл и пошёл за ребятами, чтобы вновь не остаться одному.       История этого похода была рассказана, когда за несколько дней до матча Хагрид снова пригласил Гарри на чай. Тогда за брюнетом увязались эти трое погорельцев. Ну вот такие пироги, такие же каменные, как и кексы Хагрида.       Время шло, расписание устаканивалось, и теперь в окончательном варианте до конца 7 курса, половину предметов львы и змеи будут проводить вместе, а другая половина отойдёт воронам и барсукам поровну.       Благодаря такому распределению градус конфликта между некоторыми представителями красных и зелёных значительно повысился. Занятия спокойно проходили только у МакГонагалл и Снейпа, а на остальных только когда Роксан устраивалась на преподавательском столе и следила за порядком.       Хоть это и сложно представить, но и на зельях такое случается. После одного случая Снейп позволил Рокси занимать место на столе, даже перестал следить за классом на тестах и контрольных, оставляя лисицу за главную. А учитывая, что порой её взгляд морозит не хуже Снейпа…       А с чего всё началось?

***

      С самого начала года Снейп замечал, что Квиррелл периодически наведывается в запретный коридор, к той самой двери, за которой сидит питомец Хагрида. Часто, когда Квиррелл оказывался около двери, появлялся Снейп, который спугивал Квиррелла.       Когда произошёл инцидент с троллем, зельевар после пересчёта своих змеек отправился на третий этаж, но вместо Квиррелла наткнулся на Пушка, что немного зацепил его своими когтями, а после присоединился к другим этажом ниже и с троллем. Раны, нанесённые магическим зверьём, заживают хуже. Поэтому он и проходил с ней два дня, периодически меняя повязку. А утром третьего, когда у него первыми были первый курс змей и львов, за полчаса до урока в его покоях, что соединены с кабинетом, появилась Роксан.       Это было весьма неожиданно, поэтому он и не сразу отреагировал, когда она подошла к его раненной ноге. А когда очнулся, то его рана уже пылала холодным голубым пламенем. От раны исходила сероватая дымка, и она стала затягиваться на глазах. А после он услышал…       — Укус цербера, даже если это и щенок, зачастую заражён «Дыханием преисподней». Это такая специфическая зараза, что характерна существам так или иначе связанным с Гранью. Призрачные огни для Грани, почти как белладонна для зелий: и лекарство, и яд.       Невозможно описать лицо профессора, когда он осознал, что лисица говорит с ним ментально, при его-то щитах… Мягкий, мелодичный и чистый, как родниковые воды, голос ввёл Снейпа ещё в больший ступор, нежели явление этого чуда в его личных покоях.       — Не беспокойся, — в его голове проскользнул чистый, как журчание родника, смех, — Для смерти нет преград… Для рэйко-китцуне тоже. Это сложно объяснить… Это как вода, впитывающаяся в камень, словно он — песок.       Он всё ещё не мог прийти в себя, настолько его выбили из колеи эти несколько минут, но лисица, с её многолетним опытом, могла легко читать эмоции, если, конечно, захочет.       — Эта зараза довольно специфично и едко пахнет для тех, кто практикует Магию Души. Да и на других она отрицательно действует после 80 часов… Я пожалуй пойду…       И она ушла, оставив профессора наедине со своими мыслями. А когда ученики зашли в кабинет, в глаза сразу бросилось пустое пространство на столе, как и в других кабинетах, где Роксан успела получить своё собственное место. Поэтому тот урок был ещё тише, чем обычно, ведь все гадали, что же такое произошло, что сам Снейп позволил лисице занять часть стола.       Гарри потом некоторое время доставал её и просил рассказать, что же она такое натворила. Но китцуне упорно молчала.