Я буду рядом, когда взойдёт луна

      Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать.       Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно (хотя профессора и старшие ученики заметили, что в замке с новым учебным годом стало потеплее) и всем хотелось разъехаться по тёплым и уютным домам — всем, кроме Гарри, разумеется. Нет, в общей гостиной Гриффиндора, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь.       Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снейпа, которые проходили в подземельях. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним.       Гарри даже совершенно не жалел, что остаётся в школе на каникулы, наоборот он был даже этому рад. У них с Рокси был грандиозный план на это время: узнать, куда ведут трубы…       Главное ещё отделаться от Уизли, который решил остаться в школе, из-за того что все старшие решили съездить в Румынию ко второму сыну Чарли. Рокси в этом плане было легче, она всегда могла либо уйти к близнецам, либо вообще скрыться с глаз…

***

      Кстати, насчёт близнецов. Роксан заметила это ещё на платформе, но это было настолько неявно, что ей могло просто показаться. Но когда вечером следующего дня большая часть студентов вернулась в общежитие, Рокси вышла из спальни первого курса и решила осмотреться.       Гарри тогда сидел за невысоким столиком около камина, где собрались все первачки и совместными усилиями постигали своё первое домашнее задание. Тогда китцуне просто подошла и улеглась рядом с парнем, почти вся гостиная наблюдала за этим явлением с замиранием сердца. Иссиня-чёрная шёрстка… плавные и мягкие движения… лёгкое покачивание хвоста… неяркий огонёк… стройные длинные лапы… гордо поднятая голова… Все были заворожены, и никто не смел оторвать от неё взгляд…       Естественно после такого явления на героя посыпались вопросы «кто», «как» и «почему». На всё это он просто взял и рассказал официальную версию их знакомства, а после ответил на вопросы, которые ещё не прозвучали. И вид у него был такой, словно его уже достали этими вопросами…       Все быстро смекнули, что не стоит спрашивать лишнего и вернулись к своим делам. Но некоторым закон неписан, поэтому эти двое из ларца одинаковых с лица взяли и подсели к брюнету и расспрашивали его об интересных и забавных случаях.       Когда они только подсели, Рокси хотела уже ограничить своё обоняние, как почувствовала то, что её и смутило на платформе. Запах тухлятины был каким-то то ли наносным, то ли какой-то оболочкой, а под ним ставший единым аромат, ощущая который, представляешь, как находишься глубоко в лесу, а перед тобой озеро с кристально чистыми водами…

***

      Вот с тех пор так и повелось: если близнецы сидят в общей гостиной, то часто рядом с ними можно найти и лисицу. Эта картина стала настолько же естественной, как и Гарри, везде ходящий с Рокси с начала второй недели.       Естественно даже последний учебный день не мог пройти без того, чтобы Рон с Драко не сцепились языками, правда… до рукоприкладства тогда не дошло, так как с Гарри, за которым и увязался Рон, была Рокси, которая ткнулась своим носом в щёку блондина и немного повлияла на его эмоции, навеяв на него умиротворение.       До самого Рождества от рыжей бестии было не отвязаться, он прилип как банный лист на причинное место.

***

      В спальне их осталось только двое, да и в общей гостиной было куда меньше народа, чем во время учебы. Поэтому они придвигали кресла как можно ближе к камину и сидели там часами, нанизывая на длинную металлическую вилку принесенные из Большого зала кусочки хлеба, лепешки и кругляши зефира, поджаривая их на открытом огне и с аппетитом поедая.       Разумеется, по большей части бестия не умолкала, даже с набитым ртом, ведь было много тем, которые нужно было обсудить. Главной темой, естественно, был Малфой. Они изобретали десятки планов, как подставить Малфоя и добиться его исключения из школы. И неважно, что эти планы были явно неосуществимы, — об этом все равно приятно было поговорить.       Ещё они играли в волшебные шахматы, которым Рон начал обучать Гарри. Это были практически те же самые шахматы, в которые играли магглы. Разница заключалась лишь в том, что фигурки были живые, и игрок ощущал себя полководцем, направляющим свои войска на противника. Шахматы Рона были очень старыми и потрепанными временем. Как и все его вещи, они когда-то принадлежали кому-то из его родственников, в данном случае дедушке. Однако тот факт, что фигурки были древними, вовсе не мешал ему хорошо играть.

***

      В канун Рождества Гарри, ложась спать, придумывал сто и один способ как избавиться от Рона и спокойно провести хотя бы один день. Однако, первое, что он заметил, едва открыв глаза, было сияющее лицо рыжика, который ждал пробуждения Гарри, чтобы вместе с ним открыть подарки, что спокойно покоились около кровати брюнета.       Гарри быстро распаковал верхний сверток. Подарок был завернут в плотную коричневую обёрточную бумагу, на которой неровными буквами было написано: «Гарри от Хагрида». Внутри была флейта грубой работы — скорее всего, великан сам вырезал ее из дерева. Подросток поднес её к губам и извлёк из неё звук, похожий на уханье совы.       Следующий подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги. «Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тетя Петунья», — было написано на листе. К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе — более щедрый подарок придумать было сложно.       — Очень приятно, — прокомментировал парень.       Рону, однако, этот подарок понравился — он во все глаза рассматривал монету.       — Вот ведь нелепая штуковина! — наконец выдохнул он. — И это деньги? Такой формы?       — Возьми себе. — Гарри засмеялся, увидев, как обрадовался Рон. — Интересно, кто еще мог прислать мне подарок, кроме Дурслей и Хагрида?       — Кажется, я знаю, от кого это. — бестия слегка покраснел, тыча пальцем в объемистый сверток. — Это от моей мамы. Я написал ей, что некому будет сделать тебе подарок, и…       Рон вдруг густо залился красной краской.       — Ооо, — простонал он. — Как же я раньше не подумал. Она связала тебе фирменный свитер Уизли…       Подросток лишь хмыкнул на это заявление и вскрыл упаковку, обнаружив внутри толстый, ручной вязки свитер изумрудно-зелёного цвета и большую коробку с домашними сладостями.       — Она каждый год к Рождеству вяжет нам всем свитеры, — недовольно бормотал Рон, разворачивая подарок от матери. — И мне вечно достается темно-бордовый.       — Твоя мама просто молодец, — заметил Гарри, с подозрением косясь на домашние сладости, от которых исходили несколько неестественных запахов, которые простой человеческий нос может и не учуять.       В следующем подарке тоже было сладкое — большая коробка «шоколадных лягушек», присланная Гермионой, вот она была уже без добавок.       Остался последний свёрток, на котором было: «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её его сыну. Используй её с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества».       Из-за этих слов, написанных мелким с завитушками почерком, испытал иррациональное необъяснимое чувство злости. Даже если бы у него спросили сейчас и спустя время, он всё равно не смог бы объяснить свою реакцию. Лёгкое прикосновение пушистого хвоста заставило подростка собраться с силами и открыть «подарок».       В свёртке лежала лёгкая и воздушная серебристо-серая неопознанная ткань. Ранее возникшая агрессия на отправителя вновь подняла свою голову и тихо заворчала, когда Гарри увидел магическим зрением плетение следящих чар… Его агрессия, что внешне чем-то почему-то напоминала грима, решила затаиться в глубинах сознания и постепенно расти, чтобы потом в один момент обрушиться на голову ничего не подозревающего мага, что посмел разозлить её человека.       Пока Гарри пытался справиться с эмоциями, Рон светился как ёлки, стоявшие в Большом зале.       — Я слышал о таком… — произнёс он благоговейным шепотом, роняя на пол присланную Гермионой коробочку со сладостями и даже не замечая этого. — Если это то, что я думаю, то это очень редкая вещь, и очень ценная.       — А что это? — с наигранным удивлением спросил брюнет.       Гарри подобрал с кровати сияющую серебристую ткань. Она была очень странной на ощупь, как будто частично состояла из воды.       — Это мантия-невидимка, — прошептал Рон с благоговейным восторгом. — Не сомневаюсь, что это она, попробуй сам.       Гарри набросил мантию на плечи.       — Это она! — неожиданно завопил Рон. — Посмотри вниз!       Он подошёл к зеркалу и полностью накрылся этой тканью, и стоило ему это сделать, как он тут же пропал, но только визуально, как потом сказала Роксан.       — Да, за такую я бы отдал все на свете, — признался он. — Всё что угодно. Эй, да что с тобой? — спросил рыжик, смотря на кислое выражение лица своего «друга».       — Ничего, — мотнул головой Гарри.       Прежде чем он успел что-то сказать или подумать о чем-то другом, дверь в спальню распахнулась, и в неё ворвались Фред и Джордж Уизли. Гарри быстро спрятал мантию. Эти двое из ларца смогли устроить хаос даже просто войдя в комнату. Из-за шума в эту спальню также заглянул и Перси, на которого близнецы после силой надели фирменный свитер Уизли. А после они вшестером пошли на праздничный пир в Большом зале, после которого Роксан вернулась в башню.       Часть дня парни провели за столом, после закидывали друг друга снежками, из-за чего насквозь промокшие вернулись в гостиную и уселись рядом с Рокси, что решила на этот день остаться в башне, поближе к камину. В общем вели себя как обычные подростки. А вечером, когда большая часть людей уже ушла спать, Рон, немного переевший индейки, тоже последовал их примеру, а вот Гарри…       Гарри дождался пока бестия уснёт, даже для верности накинул на него заклинание, и вышел из башни, накинув на себя мантию. Так как после матча и оговорки Хагрида о Николасе Фламеле, Гермиона загорелась мыслью обыскать библиотеку и найти данного волшебника. А уезжая на каникулы домой, она настоятельно говорила парням продолжать поиски в книгах. Поэтому парень решил пока не убирать следилку и отправиться в запретную секцию библиотеки и посмотреть «что там» да «как там».

***

      Тихой сапой Гарри проходил мимо стеллажей с книгами, от которых исходила такая магия, что становилось даже страшно представить, почему такое находится рядом со школьниками. Почувствовав же приближение Филча, Гарри решил покинуть библиотеку и не очень аккуратно прошёлся рядом с одной из ламп на входе и уронил её. Поэтому ему пришлось спешно покидать данное помещение.       Пока он шёл незнамо куда, он почувствовал из приоткрытой двери артефакт, что поглотил некоторое количество душ.       Не задевая двери, брюнет зашёл в один из заброшенных кабинетов, в котором было пусто, если не считать стоящего там в полном одиночестве зеркала. Резные ножки, сделанные в виде лап льва, золотая рама, что возвышалась над полом примерно в 10 футах, и фраза на раме над зеркальной поверхностью: «Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi».       Он вспомнил, как однажды Роксан рассказывала ему об этом артефакте вместо сказки на ночь. Зеркало «Еиналеж» — артефакт, что показывает самое заветное желание души в зависимости от того, кто в него смотрится. С течением времени отражение одного человека может меняться. Если же человек смотрит в него и видит только себя таким, какой он сейчас, то этот человек счастлив и у него всё есть.       Но есть в нём и опасность, некоторые не в состоянии оторваться от отражения. Это похоже на зависимость от маггловских наркотиков. Чем чаще смотришься — тем меньше хочется оторваться от отражения и жить в этой мечте… Многие просто забывали о реальном мире и погибали от истощения. Когда простое желание увидеть мечту превращалось в зависимость, зеркало начинало поглощать магию человека, приближая его смерть.       Гарри знает, что редко кто справляется с зависимостью, однажды посмотрев в него. Но всё равно решил рискнуть. Взгляд сразу упал на него самого одиннадцатилетнего. Справа от него стояла женщина лет двадцати или может чуть больше. Длинные волнистые волосы насыщенного рыжего с алым отливом цвета плавно струились до талии. Зелёные глаза были чуть бледнее, чем у него, но разрез был тот же. Слева был мужчина, того же возраста, что и женщина. Короткие волосы цвета горького шоколада были растрёпаны и похожи на гнездо. Карие глаза медового оттенка тепло смотрели на подростка. Прямой, с небольшой горбинкой, и чуть вздёрнутый нос, был похож на Гаррин…       Хоть они оба улыбались, но их глаза… глаза плакали. На лицо парня легла улыбка светлой печали. Одним из заветных желаний, о которых он знал, было хоть однажды увидеть их рядом с собой и знать, что они гордятся им… Он прикрыл глаза и лишь сейчас смог полностью отпустить прошлое, увидев, как в их глазах горит гордость за него, за то, что он смог, он не сломался и может наслаждаться этой жизнью, а не просто бесцельно проживать день за днём.       Стоило ему только отпустить это, как с плеч словно гора упала, настолько легко ему стало. После он открыл глаза и не поверил тому, что увидел. Образы его родителей стали таять, а вместо них появлялись другие…       По центру стоит он сам, только старше, справа, обнимая его за плечи, стоит девушка, чуть ниже него, лет двадцати с невероятными голубыми глазами, в которых почему-то застыла светлая грусть, иссиня-чёрные волосы спускались плавной волной чуть ниже лопаток.       Слева мужчина чем-то неуловимо похожий на Снейпа, только лет двадцати пяти, густая грива цвета вороного крыла струится чуть ниже плеч в низком хвосте. Глубокие антрацитовые глаза смотрят на него с такой заботой и любовью, что аж сердце щемит от их глубины и искренности. А ещё он одной рукой обнимает Гарри за талию.       За девушкой стоит ещё один мужчина около двадцати пяти, волнистые чернильно-чёрные волосы струятся чуть ниже лопаток. Яркие словно сапфиры глаза лучатся весельем, на губах играет плутовская улыбка, что в купе с высокими скулами создаёт непередаваемые ощущения.       С той же стороны повзрослевшая и похорошевшая Гермиона, которую за талию обнимают близнецы Уизли, вот только теперь их волосы были огненно-красными, а не рыжими.       А со стороны «помолодевшего Снейпа» стоял такой же повзрослевший Драко, что щеголял в рубашке, одна сторона которой была не заправлена в брюки, что было совершенно несвойственно нынешнему дракону. Его серебристые глаза лучатся довольством и счастьем. Он обнимал за талию стоящую пред ним девушку с блондинистыми волосами, отливающими ртутью, и серебристый отлив глаз был затуманен, словно она видит больше, чем остальные.       И в один момент по изображению рябью прошёлся туман, а когда он ушёл, в отражении была лишь девушка, что обнимала его за плечи. Гарри мог немного читать по губам, и он «услышал» что-то вроде: «Я буду рядом, когда взойдёт луна». А после её изображение распалось на небольшие огоньки, что через несколько секунд растаяли в воздухе…       К чему это сейчас было, молодой маг не мог понять. Заметив, что он уже довольно долго отсутствует, то решил повернуть и возвращаться.

***

      Гарри ещё пару раз сходил к зеркалу. Один раз пришёл туда с бестией, которая постоянно интересовалась, куда это он пропал среди ночи. В другой — он пришёл один и, сидя перед зеркалом, всматривался в лица повзрослевших знакомых и ещё не встреченных людей. В этот поход его и нашёл директор, рассказавший об этом зеркале. И выдал он только частичную информацию, а после сообщил, что зеркало переместят в другое место.       Из некоторых действий некоторых лиц, можно было сделать вывод, что это зеркало тоже играет некую роль. Учитывая, что лишь малая часть магов знает об одной его особенности, то роль зеркала, скорее всего будет завязана на ней.       Зеркало было сделано не только как зеркало, но и как пространственный карман, в который можно поместить предмет не более, чем объёмный фолиант на пару-тройку тысяч страниц.       Ну а если вспомнить слова Хагрида о Николасе Фламеле, то можно предположить, что в хранилище будет что-то напоминающее знаменитый философский камень… Почему нечто напоминающее? И почему именно философский камень? Если вспомнить слова великана, то: «Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…»       Николас Фламель, рождённый в первой половине 14 века и живущий до сих пор, известен своими достижениями в алхимии. А особую известность ему принёс тот самый легендарный философский камень: особое алхимическое соединение способное обращать в чистое золото любой металл; с помощью которого можно создать эликсир жизни, что может не просто исцелить, а продлить жизнь на века… Так как Роксан довольно древнее создание, то она была знакома с алхимиком, когда он был ещё потенциальным подмастерьем на грани прорыва в формуле, над которой бились многие умы. И именно она дала тот толчок, что позволил Николя стать не только Магистром Алхимии, но и первым создателем философского камня за многие столетия…       Почему же тогда напоминающее камень? Потому что это алхимическое соединение выглядит, как очень густая жидкость, напоминающая пластичное желе, форму которого с трудом, но можно менять, а если оставить его на горизонтальной поверхности, то он растечётся по ней блинчиком.       А вот полупрозрачный кроваво-красный камень — это лишь неудачные эксперименты. Слишком густые и твёрдые, имеют одну форму и могут лишь исцелить, но никак не продлить жизнь.       До огласки о создании истинного камня, Фламель распродал свои неудачные образцы. Поэтому не удивительно, что у Дамблдора мог оказаться один или несколько экземпляров. Ну а если по окончании этого квеста директор скажет, что камень пришлось уничтожить, а Фламель будет доживать свои последние года, то Рокси впадёт в истерику, ведь ничего более забавного в своей жизни она не услышит. Этот француз, терпеть не может британцев. Поэтому ей и кажется сомнительным то, что Дамблдор утверждает, что однажды работал с Фламелем.       После встречи в кабинете с зеркалом от директора веяло довольством, поэтому парень решил перекинуть следилку с мантии на одну из своих вещей, а после просто сунул её поглубже в сундук.

***

      В одну особо прекрасную ночь, что сменяет один год на другой, Гарри с Роксан по тропам попали в одну из труб и стали спускаться. Хоть с парнем и была мантия, он пока не стал с ней ничего делать, так как если он привяжет её к себе, то в тот момент высвободится довольно большое количество энергии. Поэтому ему нужно место, где другие этого не почувствуют.       За час до полуночи они спустились глубоко под замок. Высокая влажность и почти полная темнота были довольно благоприятными условиями для жизни нескольких видов редких мхов и трав. Тут было даже несколько видов флуоресцентного мха, что покрывал стены и потолок. Так же была обнаружена одна недавно, не более недели назад, сброшенная шкура довольно большой змеи, а рядышком покоилась шкурка поменьше раза в два или около того.       Пока они шли, количество ответвлений от основного тоннеля говорило, что эта система проходит как минимум по основным крупным коридорам Замка, а как максимум — по всему и некоторой территории вокруг здания. Но и он имеет свой конец… Пред нашей парой исследователей предстала гладкая стена, на которой были вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головами, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. Создавалось такое ощущение, словно эти змеи были живыми. Стоило только парню сказать «откройся» на парселтанге, как в стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины стен плавно скользнули в стороны.       Пройдя через образовавшийся проход, они оказались в огромном зале, потолок которого терялся в вышине, а каменные колонны были обвиты такими же каменными змеями. Зеленоватое пламя факелов не могло осветить всё помещение, поэтому в зале стоял полумрак. А в самом конце зала высилась невероятных размеров статуя человека с обезьяньими чертами лица, жидкая борода спускалась до самого пола, а из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол.       Прямо пред статуей был словно подиум, по обе стороны которого располагались бассейны, из одного виднелся конец ярко-зелёного хвоста невероятных размеров. Ещё зайдя в трубы, Роксан приняла свой истинный размер, но сейчас она полностью приняла свой истинный вид. Когда она это сделала, то пространство зала осветилось мягким сиянием звёзд. На поверхностях стали плясать голубые отсветы призрачных огней.       Когда Гарри с Роксан прошли примерно половину зала, над поверхностью воды сначала появилась корона из рогов различной длины, после показались янтарные глаза с вертикальным зрачком, а потом и вся голова реликтового змея.

***

      Василиск…       Редкое существо пятого, максимального, класса опасности.       Смертельно опасные, неподдающиеся приручению и дрессировке. Взрослые особи достигают длины в 50 футов, их клыки — до 34 дюймов, а голова в диаметре — около 13,5 футов. Одной унции яда хватит, чтобы убить взрослого человека за несколько секунд.       Ярко-зелёная чешуя прочнее, чем шкура дракона, и отражает почти всю магию. Яркие янтарные глаза с вертикальным зрачком убьют за долю секунды каждого, кто в них посмотрит.       Их тяжело убить и почти невозможно приручить, только договориться. Но если вам удастся вырастить этого змея с момента вылупления из яйца, то вернее соратника не найти.

***

      Змея с интересом поглядывала на существ, что предстали пред ней. Но больше всего её поражали прямые взгляды. Эти два существа уже некоторое время смотрят ей прямо в глаза, но они всё ещё живы. Она попробовала магию, что витает в воздухе, своим языком.       Да, вот оно…       Духу лисы несколько тысячелетий и он — один из слуг Её. А второй… Человек, что несёт наследие Её крови и магии. Юный маг — Наследник земель, на которых расположен замок, находящийся под её защитой. Около пятидесяти лет назад сюда заходил Наследник одного из основателей, а сейчас Наследник Рода, что ведёт свои корни от Неё.       Змея, не отрывая взгляда, выползла из бассейна, свернулась кольцами и склонила голову перед её гостями.       — Чем Шеас может быть полезна Наследнику и Стражу? — тихое, шелестящее, как опавшая листва, шипение разнеслось по пространству зала.       — Наследник и Страж, — решила начать Роксан, как более старшая, — Хотели узнать: куда ведут трубы и где можно найти место, из которого нельзя будет почувствовать сильные магические волны.       — Шеас знает, что маги, основавшие Замок, использовали этот зал, — она обвела хвостом пространство зала, — как дополнительный Ритуальный зал. Излишки магии поглощались стенами и подпитывали основное ядро Замка. А после Основателей их Наследники использовали это место для ритуалов и обрядов, чтобы не привлекать внимания руководства.       — Откуда Шеас это знает? Тебе не более двух столетий. — китцуне скептически осмотрела змею.       — Шеас знает это по рассказам матери, Сеи. Сея была одним из четырёх хранителей этого места. После её смерти это место заняла Шеас. Сея с самого появления Шеас из яйца рассказывала о Замке всё, что знала сама.       — Значит Шеас будет не против, если мы будем иногда приходить?       — Шеас не смеет что-либо запрещать Наследникам. — она ещё раз поклонилась, а в голосе змеи слышалось почтение.       — Отлично, тогда…       Гарри вытащил мантию из поясного мешочка, опустился на колени, положил мантию перед собой и оголился по пояс. Рокси подошла к василиску, легла рядом. Шеас устроила голову на кольцах. Так же из мешочка Гарри достал искусно сделанный кинжал.       — Σας καλώ με το αίμα μου. — Гарри вознёс руку над мантией и порезал ладонь.       Σε καλώ δια μαγείας.       Έχω συνάψει σύμβαση με τη σάρκα.       Είμαστε ενωμένοι μέχρι το τέλος του χρόνου.       Η σύμβαση ζωής συνάπτεται,       Με το θάνατο θα καταργηθεί.       С каждым произнесённым словом концентрация магии росла. Под конец она была настолько плотна, что даже дышать было тяжело. Но стоило последнему слову отзвучать, как вся эта мощь окружила Гарри и мантию и соткалась в крепкие цепи, что связали их контрактом владения, который разрушить может только смерть. Серебристо-серая воздушная ткань на потоках магии взмыла над полом, обратилась в серебристую дымку и впиталась в тело юноши. После на коже юноши проявилась тату, опоясывающая его плечи.       После заключения данного контакта, магия мантии будет скрывать подростка не только визуально, но и запах… присутствие… ауру… звуки… Теперь, его будет не обнаружить, когда он скроется за ней. Данный контракт-активация был прописан создателем мантии в Хрониках Рода. Мантия сливается с контрактором на магическом уровне и полностью скрывает его визуально, магически, духовно, скрывает его ауру, запах, звуки и тд… При необходимости можно вызвать материальный облик мантии, если требуется скрыть более одного человека, вот только те, кто не имеют контракта, будут скрыты лишь визуально.       Остаточная магия, что продолжала витать в воздухе после его действа, стала поглощаться Замком. На несколько мгновений показалось, что даже глаза волшебника стали ярче и светились чем-то иным.       Когда всё успокоилось, то Шеас пригласила Гарри и Рокси в гостиную, проход в которую скрыт статуей. Хоть гостиная и была каменной, но в ней было довольно тепло, в одной из стен был довольно большой камин, по словам Шеас подключённый к каминной сети и незарегистрированный/неотслеживаемый, а перед ним лежал пушистый и мягкий бежевый ковёр. Так же перед камином был невысокий столик, рядом с которым стояли пара глубоких мягких кресел и довольно вместительный диван. У других стен стояли шкафы с книгами и свитками. Как выяснилось позже — это большая часть исследований, записей и дневников Основателей. Так же среди книг нашёлся изначальный «Устав Хогвартса», дневники строительства, шаблоны контрактов директора, преподавателя и декана. В одной из книг были подсказки к «легендам» школы: тайные комнаты, защитники и хранители школы. Был даже полный список чар, заклинаний рун и много другого, что позволило Хогвартсу стать единой взаимосвязанной системой. Оказалось, что раньше школа сама обеспечивала себя продуктами питания, А у любого нанимаемого преподавателя должно было быть как минимум одно мастерство.       Самое интересное случилось, когда Гарри посмотрел на картину над камином. Интерьер на картине в точности повторял интерьер комнаты, на диване сидели две женщины: сероглазая брюнетка с длинными волнистыми волосами в синем платье и кареглазая немного дородная шатенка в жёлтом платье; за диваном стоял златоглазый мужчина с алыми немного непослушными волосами и короткой бородой с усами в бордовой рубахе и плащ-накидке с алой подкладкой; и на одном из подлокотников дивана сидел, закинув ногу на ногу, брюнет с длинными чуть вьющимися волосами, в изумрудной рубахе и плаще с тёмно-зелёной подкладкой с яркими изумрудами глаз, как и у Гарри.       Стоило только Гарри взглянуть в глаза каждого из них, как он обозначил лёгкий приветственный поклон.       — Ну надо же. — растягивая гласные произнёс глубокий бас. — Ты первый среди Наследников, кто с одного взгляда понял, что это не обычный портрет.       — Учитывая кто мой наставник. — подросток поднял взгляд, в котором виднелась игривая наглость, и ухмыльнулся. Зеленоглазый брюнет с портрета вернул ухмылку.       — Да, мало кто может похвастаться таким наставником. — ласкающий уши бас аловолосого раздался с полотна.       — Кто же, вы, наши нынешние Гость и Наследник? — спросила шатенка, обращаясь к обоим.       — Роксан, старшая Рэйко-китсуне, странница. — лисица обозначила лёгкий поклон.       — Гарольд Игнотус Джеймс Поттер Певерелл, Наследник Поттер, Наследник Певерелл. — Гарри обозначил поклон кивком головы.       Маги на портрете застыли. На несколько минут комната погрузилась в тишину. Стоило Гарри с Рокси поднять взгляд на картину, как они увидели удивление в разной степени у каждого из Основателей.       — Давно у нас тут не было Певереллов… — отстранённо произнесла Ровена.       — Их магия уже несколько веков спала в потомках… — задумчиво заметил Годрик.       — А не означает ли это, что скоро будут проблемы у магов Британии? — обеспокоенно спросила Хельга.       — Кто знает, кто знает… — тихо и отрешённо вставил Салазар.       После ещё нескольких мгновений тишины Основатели встрепенулись и завалили парня с духом вопросами. Они спрашивали о том, что сейчас происходит за пределами школы, новости остального мира, изменения обоих миров, как Гарри учёба, всё ли понятно, нужна ли помощь. Так как это была Тайная комната Слизерина, то тут была прекрасная лаборатория, в которой можно было спокойно практиковаться и экспериментировать с рецептами.       Так же Салазар подсказал парню: где и какой ход открывается, куда он ведёт. Ровена поделилась секретом, что любая комната и проход Замка откроется если сказать «откройся» на парселтанге. Годрик подсказал несколько потайных ходов в Хогсмит и Запретный лес. Хельга сказала, что если им удастся найти её Комнату, то там будут такие травы, которые уже могут считаться редкими и/или полностью исчезнувшими. Ещё Основатели сказали, что в каждой Комнате есть кабинет, в котором висит отдельный портрет каждого из них.       Эта ночь прошла довольно увлекательно для Гарольда, познавательно для Ровены, весело для Хельги, с задором для Годрика, и язвительно с некоторым количеством яда для Роксан и Салазара. А Шеас просто наслаждалась этим праздником жизни, а когда Гарри с Рокси стали возвращаться, она спросила:       — Может ли Шеас навещать вас наверху? — вы знали, что щенячьи глазки в исполнении огромного василиска зрелище довольно удивительное? Вот и Гарри об этом даже не догадывался.       — Если Шеас одиноко, то она естественно может навещать нас. — ответил всё ещё немного шокированный подросток, который после этих слов наблюдал как огромный василиск ведёт себя как радостный щенок.       Хоть Шеас как один из хранителей могла понимать и говорить на человеческом языке, но Гарри всё равно общался с ней на парселтанге.       P.S. Вот так и прошла новогодняя ночь у наших героев.       P.P.S. А на утро одна бестия получила подушкой по лицу, когда пыталась разбудить брюнета.

***

      Когда начался новый семестр, и Гермиона вернулась, она насела на парней: искали они информацию или нет, повторяли они что-нибудь или нет. Рон естественно отнекивался от девушки, а как-то раз во время посещения библиотеки Рон отвлёк Гермиону от книг, и тогда Роксан незаметно подложила шатенке книгу, где была информация о Фламеле.       Чуть позже, будучи в гостиной, девушка открыла книгу, прочла информацию о Фламеле, немного подумала, и перестала наседать на мальчиков с поисками, но при этом и сама не говорила о найденной информации, помня слова Гарри и Рокси об излишней настойчивости.

***

      Однажды, когда трио сидело в библиотеке ими были замечены странные телодвижения великана, который искал книгу за уходом за драконами.       — Хагрид всегда хотел иметь дракона. Он сам мне сказал в тот день, когда мы с ним познакомились. — заметил тогда Гарри.       — Но это противозаконно… — удивился Рон. — Разведение драконов было запрещено Конвенцией магов тысяча семьсот девятого года, это всем известно. Если мы будем разводить драконов, магглы узнают о нашем существовании! К тому же драконов все равно нельзя приручить, и они очень опасны. Ты бы видел ожоги, которые получил Чарли в Румынии, изучая диких драконов.       — Но в Британии драконов конечно же нет? — с опаской спросила Гермиона.       — Конечно есть. — Рон посмотрел на неё так, словно она сморозила какую-то глупость. — Обыкновенные валлийские зеленые и чёрные гебридские. Сказать по правде, Министерство Магии кучу сил тратит на то, чтобы спрятать их от магглов. Нашим приходится накладывать заклятия на магглов, которые столкнулись с драконами, чтобы они навсегда забыли об этой встрече.       — Интересно, что задумал Хагрид? — с любопытством произнесла Гермиона.

***

      Час спустя они подошли к хижине великана и с удивлением отметили, что занавески на окнах задёрнуты. А Хагрид впустил их в хижину, только убедившись, что это именно они. И тут же закрыл за ними дверь.       Внутри стояла ужасная жара. Несмотря на то, что на улице было тепло, в камине ярко горел огонь. Хагрид приготовил им чай и предложил бутерброды с мясом горностая, но они, не колеблясь, отказались от этой экзотической еды.       — Ну так что… вы вроде спросить чего хотели? — первым начал разговор Хагрид.       — Да, — согласился Рон, решив, что не стоит ходить вокруг да около. — Мы хотели узнать, не расскажешь ли ты нам, что охраняет философский камень… кроме Пушка.       Хагрид неодобрительно посмотрел на парня.       — Не, не расскажу, — категорично произнес он. — Во-первых, я и сам не знаю. Ну, а во-вторых, вы и так уж много всего… э-э… разведали, ни к чему вам больше знать. Да я, если б знал даже, всё равно б не сказал, да! А насчёт камня — так он ведь здесь не просто так. Его из «Гринготтса» чуть не украли… ну… я так думаю, ты уж сам все понял. А вот как вы про Пушка разведали — убей не пойму.       — Перестань, Хагрид! Конечно, ты не хочешь нам рассказывать, но ведь ты знаешь, ты обо всем знаешь, что здесь происходит. — в голосе Гермионы была неприкрытая лесть, и борода Хагрида зашевелилась. Великан улыбался, пусть улыбка и была скрыта волосами. — Мы просто хотим знать, кто накладывал заклятия, которые должны помешать похитить камень. Нам так интересно, кому — кроме тебя, конечно, доверяет профессор Дамблдор.       Хагрид горделиво выпятил грудь, парни с уважением посмотрели на Гермиону.       — Ну… эта… думаю, не будет ничего, если я вам скажу. — В голосе попавшегося на лесть Хагрида не было и оттенка сомнения. — Значит, так… он у меня Пушка одолжил, это раз. А потом кое-кто из профессоров заклятия накладывал… Профессор Спраут, профессор Флитвик, профессор МакГонагалл, — произнося очередное имя, великан загибал палец. — Профессор Квиррелл… и сам Дамблдор, конечно. А, вот ещё чего забыл. Точно, про профессора Снейпа.       — Снейп? — одновременно вырвалось у пары подростков.       — Вы чего, опять про это? Кончайте, ладно? — Хагрид отмахнулся от них. — Да как вы не поймёте — Снейп… ну… помогает камень охранять, зачем ему его воровать-то?       Гарри знал, о чём думали Рон и Гермиона. Если зельевар принимал участие в охране камня, значит, он мог легко узнать, какие именно заклинания наложили другие профессора. Похоже, он уже выведал все, что ему надо, кроме того заклинания, которое наложил Квиррелл, и еще…       — Ведь только ты знаешь, как пройти мимо Пушка, правда, Хагрид? — взволнованно спросил Рон. — И ты ведь никому об этом не расскажешь, верно? Даже никому из преподавателей?       — Да ни одна живая душа не знает, вот как! Кроме меня… э-э… и Дамблдора, конечно, — гордо заявил великан.       — Что ж, хоть это хорошо, — пробормотал Гарри, обращаясь к своим спутникам. — Слушай, Хагрид, может, откроем окно? Тут у тебя задохнуться можно…       — Извини, Гарри, но никак нельзя, — поспешно ответил Хагрид и покосился на горевший в камине огонь. Гарри, поймав его взгляд, тоже заглянул в камин.       — Хагрид! Что это?! — воскликнул он.       Ответ не требовался — он уже знал, что это. В самом центре пламени, прямо под висящим над огнем чайником, лежало огромное чёрное драконье яйцо.       — А… это… — он нервно подёргал себя за бороду. — Ну… это…       — Где ты его взял, Хагрид? — поинтересовался Рон, встав перед камином на колени и внимательно рассматривая яйцо. — Ведь оно, должно быть, стоит целую кучу денег.       — Да выиграл я его, — признался Хагрид. — Вчера вечером и выиграл. Пошел вниз, в деревню, посидел там… ну… выпил. А тут незнакомец какой-то, в карты ему сыграть охота. Хотя, если, по правде, так он… э-э… даже рад был, что яйцо проиграл, — видать, сам не знал, куда его девать-то.       — А что ты будешь делать, когда из него вылупится дракон? — поинтересовалась Гермиона.       — Ну, я тут читаю кое-что. — Хагрид вытащил из-под подушки толстенную книгу. — Вот в библиотеке взял — «Разведение драконов для удовольствия и выгоды». Старовата, конечно, но там всё про это есть. Яйцо в огне надо держать, вот как! Потому что драконихи на яйца огнем дышат, согревают их так. А когда он… ну… вылупится, надо ему раз в полчаса ковшик цыплячьей крови давать и… э-э… бренди ещё туда доливать надо. А вон смотрите — это как яйца распознавать. Это, что у меня — это норвежского горбатого, редкая штука, так вот.       Хагрид явно был очень доволен собой, но Гермиона его радости не разделяла.       — Хагрид, ты ведь живёшь в деревянном доме, — трагическим голосом произнесла она.       Но Хагрид её не слушал. Он что-то напевал себе под нос, помешивая кочергой дрова в камине.

***

      Теперь у Гарри и его друзей появилась новая забота — их беспокоила судьба Хагрида, если кто-нибудь узнает, что он незаконно укрывает у себя дракона. Хоть они и пытались уговорить великана рассказать об этом директору, который обязательно помог бы ему, но Хагрид стоял на своём — он хотел оставить дракончика у себя, ведь он так давно мечтал о своём собственном драконе…       — Я уже даже забыл, что такое спокойная жизнь, — вздохнул Рон, комментируя не только Хагрида с его драконом, но и в принципе время с начала учёбы.

***

      Вечер за вечером они просиживали над домашними заданиями, которых становилось все больше и больше. А Гермиона сначала составила программу повторения пройденного для себя, а теперь готовила такую же для них.       Как-то раз утром за завтраком Гарри пришла записка, в которой было только два слова: «Он вылупляется». Рон предложил прогулять гербологию и после завтрака тут же отправиться прямиком к Хагриду. Но Гермиона и слышать об этом не хотела.       — Да послушай, Гермиона, мы, может, больше никогда в жизни такого не увидим, — укорил её Рон.       — Нам нельзя пропускать занятия, у нас могут быть проблемы, а когда кто-нибудь узнает про Хагрида, вообще такое начнется… И если мы ещё там рядом окажемся, тогда всё…       — Замолчите, — прошептал Гарри, когда рядом с ними прошли другие ученики.

***

      Рон с Гермионой спорили всю дорогу до гербологии, и в конце концов Гермиона согласилась сбегать к Хагриду после урока. Когда наконец из замка донёсся звонок, они побросали совки и лопатки, которыми ковырялись в земле, выскочили из оранжереи и поспешно бросились к опушке леса. Открывший им двери Хагрид был весь красный от возбуждения.       — Он почти вылез! — прошептал Хагрид, заталкивая их внутрь.       Яйцо, испещрённое глубокими трещинами, лежало на столе. Внутри что-то двигалось, стуча по скорлупе. Они придвинули стулья к столу и сели затаив дыхание.       Внезапно раздался треск, скорлупа развалилась пополам и на стол выпал маленький дракончик. Его нельзя было назвать симпатичным. Он был ужасно тощий, топорщащиеся на спине крылья казались непомерно большими для такого тела. Морда у дракончика была длинная, с широкими ноздрями, пробивающимися бугорками рогов и выпученными оранжевыми глазами.       Малыш чихнул, из ноздрей вылетело несколько искр, которые немного подпалили бороду Хагрида. Радость великана была неописуема, когда он ворковал с малышом. А Гарри просто сидел и смотрел на дракончика, и глаза его скрывали глубокое удивление, ведь он слышал… Слышал рычаще-шипящие восклицания, похожие на лепетание младенца. И слегка нервно улыбнулся, когда понял насколько быстрым будет его развитие, если спустя несколько минут после вылупления он уже может говорить как ребёнок только начинающий говорить…       — Ну разве не красавчик? — проворковал Хагрид. Он вытянул руку, чтобы погладить своего любимца по голове. Дракончик молниеносно раскрыл пасть и лязгнул острыми клыками, пытаясь ухватить Хагрида за палец. — Вот умный малыш! Сразу узнал свою мамочку! — восхитился Хагрид, хотя Гарри отчётливо слышал что-то на подобии: «Еда?!»       — Хагрид, а ты знаешь как быстро растут норвежские горбатые драконы? — озадаченно поинтересовалась Гермиона.       Хагрид открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно побледнел и, вскочив на ноги, метнулся к окну.       — Что случилось? — крикнул Гарри, хотя уже знал ответ.       — Кто-то в окно заглядывал, а я, как назло, занавески неплотно задвинул, — сокрушенно выговорил Хагрид. — Мальчишка какой-то… вон, убегает.       Рон подскочил к двери и распахнул ее. Даже на расстоянии он легко узнал убегавшего.       Гарри тяжело вздохнул. Теперь о существовании дракона знали не только они трое, но и Драко.

***

      Всю следующую неделю Малфой, завидев Гарри, Рона и Гермиону, неприятно улыбался, и его улыбка нервировала две трети их трио. Большую часть свободного времени они проводили в полумраке хижины Хагрида, пытаясь урезонить великана.

***

      Как-то раз поздним вечером незадолго до отбоя Драко гулял по малопосещаемым коридорам и встретил там голубой огонёк с очертаниями каплевидных головы и тела, и лентообразными ручками, который махал ему и звал за собой. Когда он увидел огонёк, в его сердце поселилась некое предвкушение, и он на всех парах последовал за ним.       Искра привела его в один из крытых коридоров с незастеклёнными арками окон. На одном из оконных проёмов, оперевшись о стену спиной и закинув одну ногу на подоконник сидел Гарри и игрался с подлетевшим к нему огоньком, а лежавшая под окном Роксан в своём истинном облике лениво посматривала на данную картину.       Блондин с замиранием сердца подошёл к ним и опустился на колени рядом с Роксан. Он дрожащей рукой легонько прикоснулся к её шерсти, а после осмелев, когда Рокси положила голову ему на колени, стал медленно её поглаживать.       — Как тебе команда? — тихо спросил брюнет после нескольких минут молчания.       — Ты был прав, это и правда довольно занимательно. — на губах Драко появилась лёгкая улыбка, — Когда я подошёл с таким предложением к капитану нашей сборной, то он на несколько минут потерял связь с реальностью. Его лицо в тот момент было весьма забавным.       — И как тебе?       — Первое время было сложно совмещать тренировки и уроки, я частенько засыпал на ходу, но потом привык…       Парни поговорили ещё немного о своих буднях и впечатлениях о школе и уроках. А после Гарри попросил Драко не вмешиваться в дело с драконом Хагрида, ведь Гарри не хочет, чтобы блондин хоть как-то пострадал. Роксан же на это отреагировала довольно просто: сказала, что знает волшебника, который разводит небольших драконов, которых можно держать в доме. В итоге хоть и с трудом, но Драко согласился молчать и не лезть в это дело.

***

      Хоть это и было трудно, но глас разума (в лице Гермионы) достиг Хагрида и он согласился отпустить Норберта. Так дракончик хоть и вылупился на территории школы у одного из её представителей, но он всё ещё оставался тем же диким и тяжелоприручаемым созданием пятого класса опасности. Поэтому было принято решение связаться с румынским драконьим заповедником. Путём неимоверных усилий и красноречия Гарольда удалось уговорить Хагрида пойти с повинной к директору и/или к деканам.       Сколько в тот день было возмущений… Даже послеобеденные занятия были отменены, чему, естественно, обрадовались школьники. Так как дракончику было плюс-минус две недели, и он был не очень большой, то больших проблем с его транспортировкой быть не должно было.       И, к счастью собравшихся, в это время небольшая группа драконологов, в составе которой был Чарли — старший брат Рона, была проездом в Шотландии и возвращалась в Румынию, то они могли сделать небольшой крюк до школы. Естественно ученики не знали о том, что будет происходить, а потому спокойно продолжали учиться и готовиться к экзаменам. Когда всё свершилось, наша троица несколько часов успокаивала Хагрида, так он взял и напился, из-за чего и проговорился об одном пункте…       — Не знаю. — Хагрид пожал плечами, когда Гермиона спросила у него: как выглядел человек, что дал великану яйцо. Вопрос его явно не беспокоил. — Он был в капюшоне. — великан заметил, как троица застыла, и недоуменно поднял брови. — Да это обычное дело в «Кабаньей голове»… ну… в этом… в баре в деревенском. Там ведь куча всякого… э-э… странного народа ошивается. Кого угодно встретить можно, точно. — объяснил он. — Может, это торговец драконами был, вот лицо и прятал, незаконно же это. Так что не видел я, на кого он похож.       В этот момент рука Гарри встретилась с его лицом, несмотря на очки.       — А о чём ты с ним разговаривал, Хагрид? Ты говорил, что работаешь в Хогвартсе? — вопрошала взволнованная девушка.       — Может быть. — Хагрид стал необычайно серьёзным, учитывая количество выпитого, ему требовались усилия, чтобы вспомнить тот вечер. — Да… он вроде спросил, чем я занимаюсь. А я ему рассказал, что лесником при школе работаю… Он меня ещё спрашивал… э-э… про зверей разных, за которыми я тут присматриваю… Ну, я ему ответил… А потом сказал, что всегда… ну… мечтал дракона иметь… А потом… Плохо я помню, он мне все время выпивку покупал… Сейчас, сейчас… Ага, он потом сказал, что у него яйцо есть, и коли я хочу, мы на него можем в карты сыграть… И ещё… вот… спрашивал меня, умею ли я с драконами обращаться. Не хотел он его лишь бы кому проигрывать… А я ему рассказал, что… того… после Пушка с драконом я запросто управлюсь…       — А он… он спрашивал что-нибудь про Пушка? — спросил Гарри, с трудом сохраняя спокойствие.       — Ну… да… А чего тут такого? Думаешь, много по свету трёхголовых псов бродит? Ну, я и рассказал про Пушка… ну… что он милашка, если знаешь, как с ним обходиться надо, да! Ему только спой, или на флейте поиграй немного, или еще на каком инструменте, и он уснет сразу, и…       А вот что «и» ребята так и не узнали, потому что Хагрид просто-напросто заснул, и пришлось им возвращаться в башню для анализа этой информации.

***

      Время шло. Наступил июнь и все мысли каждого курса были заняты экзаменами — как теорией, так и практикой. Для кого-то это были простые годовые, для кого-то серьёзные СОВ и ЖАБА. В преддверии тестов нередко можно было встретить полусонного ученика в состоянии не самого свежего на вид инферни. Даже по слизеринцам можно было сказать, что некоторые из них на нервах, особенно первый, пятый и седьмой курсы.       Но всё рано или поздно заканчивается. И вот была сдана История Магии, которая ознаменовала конец экзаменационной недели, и толпа разновозрастных подростков высыпалась во двор замка и стала наслаждаться тёплым летним ветерком и ярким солнцем, в то время как в коридорах замка бродила блаженная прохлада и свежесть. Теперь у учеников было некоторое время свободы перед объявлением результатов, после — прощальный торжественный ужин и поездка на поезде до Лондона, и можно будет забыть о книгах, перьях и пергаментах на целых два месяца…       Наши герои решили расположиться в тени деревьев неподалёку от Чёрного озера. Как и остальные, трио нежилось под лучами солнца, которое только начинало припекать, и делилось своими мнениями о проведении теории и практики и о сложности экзаменов.       Гермиона сетовала на слишком лёгкие задания, Рон пытался её переубедить, что сложность была приемлемая. Гарри же переговаривался с Роксан, которая наблюдала за зельеваром, в его личной лаборатории, в которой он заканчивал готовить запасы для Больничного крыла.

***

      Кстати, стоит отметить, что китцуне уже не в первый раз заходит в лабораторию Снейпа и наблюдает за варкой. Были даже пару моментов, где она помогла профессору улучшить рецепты некоторых зелий. И как-то раз помогла ему предотвратить взрыв экспериментального зелья, после чего Снейп не стал препятствовать нахождению данной особы на его территории. Он даже находил компанию лисицы более комфортной и желанной, нежели общество коллег и учеников.

***

      Все было относительно спокойно и культурно, пока Рон не вспомнил о том, что не так давно рассказывал Хагрид. А именно: как у него оказалось яйцо и как можно пройти мимо Пушка. Он подскочил как ужаленный и потащил остальных в замок — искать директора.       Не успели они далеко пройти, как на пути возникла профессор МакГонагалл, естественно спросившая, что они забыли в замке, когда остальные на улице. Стоило только бестии открыть рот и сказать о философском камне, как профессор побледнела и спросила у них, откуда им известно. Но стоило МакГонагалл только услышать предположения подростков о том, что кто-то хочет похитить философский камень, как её лицо посуровело, и она с присущей ей строгостью послала троицу на улицу и в приказном тоне сказала забыть о камне.       Естественно две трети трио решили проверить Пушка. Гарри посмотрел на них, тяжело вздохнул, поднял ладони в знаке «я сдаюсь», вздохнул ещё раз и повернул в сторону выхода из замка. Как помнил парень на берегу Чёрного озера есть плакучая ива, под которой можно спокойно посидеть. Когда Гермиона с Роном нашли его, они были немного подавлены, так как их застукал Снейп, когда они приблизились к коридору. Выражение лица Гарольда в тот момент так и говорило: «А я предупреждал».       Само собой бестия вновь завела свою шарманку и в течение нескольких минут непрерывно твердила, что Снейп хочет украсть камень или для себя, или для своего господина. Гарри уже привычно пропустил эту часть словоизлияний мимо сознания. Итогом сего монолога стало: дождаться пока все пойдут спать и отправиться за камнем. Естественно под мантией-невидимкой Поттера, она как раз такая вместительная, что если скучковаться поплотнее, то можно и втроём скрыться под ней.

***

      После ужина они вернулись в башню и стали заниматься каждый своим делом. Чем ближе было к отбою, тем меньше людей оставалось в общей гостиной. Когда ушёл последний ученик, то они выдержали ещё около получаса и стали собираться на «операцию по спасению философского камня». Трио решило ещё будучи в гостиной проверить — точно ли они поместятся под мантией и не будет ли видно чью-нибудь конечность. Стоило только Гарри вытащить на этот свет материализованную мантию, как из одного угла донеслось:       — Что вы задумали?       Обернувшись, они увидели застывшего около кресла и с жабой на руках Невилла. Видимо Тревор вновь решил сбежать от своего горе хозяина, а тот в свою очередь искал его в том углу.       Само собой он понял, что данные личности хотят не просто прогуляться среди ночи, а сделать что-то ещё, поэтому Невилл встал на защиту портрета, не пуская к их к проходу. Бестия пыталась словесно противостоять пирожку, но потерпела поражение. Поэтому не выдержавшая Гермиона послала в Невилла обездвиживающее заклинание. Обойти парализованного сокурсника было просто, поэтому они в тот же миг отправились на поиски приключений на свои мягкие места.

***

      Они довольно споро и на удивление тихо двигались в сторону Запретного коридора. На этот раз их никто так и не задержал. Роксан тоже была рядом, но перемещалась по теневым тропам.       Когда они подошли к дверям, за которыми находился цербер, то увидели, что они были распахнуты настежь, а из комнаты доносились тихие звуки арфы и храп пса. Стараясь не создавать лишнего шума, они проникли в комнату, закрыли двери, освободили люк от лапы пса. Стоило им только открыть крышку, как музыка стихла. Недолго думая, они спрыгнули в отверстие.       Падали они долго, люк уже стал похож размерами на почтовую марку. Через пару мгновений послышался первый «плюх», а следом за ним ещё два похожих. Этот «плюх» напоминал звук резкого приземления в кучку грязи. Так же можно было понять, что приземлились они на какие-то довольно мягкие и толстые то ли стебли, то ли корни, то ли что-то ещё. И стоило подросткам немного прийти в себя, как они поняли, что это что-то успело связать их ноги и собиралось связать полностью.       Травянистый запах похожий на аромат водорослей напомнил Гарри о «дьявольских силках», которые проходил их курс незадолго до экзаменов. Поэтому он просто расслабился, в то время как Рон всё больше крутился и паниковал, а стебли сдавливали его всё сильней. Хоть Гермиона и говорила ему успокоиться, на него это не действовало, а как только «силки» опустили Гарри в пространство под собой, то Рон запаниковал ещё больше. Девушка вздохнула и последовала примеру брюнета. Когда растение опустило и девушку, как Гарри призвал огонь, и стебли растений попрятались от света, а Рон плюхнулся на каменный пол, благо лететь было недалеко.       Они немного передохнули, пришли в себя и отправились в путь по единственному коридору. Приближаясь к следующей комнате, они всё отчётливей слышали мягкое шуршание и тихий звон, которые были похожи на стрекотание тонких стеклянных крылышек.       Спустя пару минут они вошли в освещённое помещение с высоким деревянным потолком, под которым летали сотни тонкокрылых ключей разных форм, размеров и цветов. На противоположном конце комнаты была старая массивная деревянная дверь с таким же старым и массивным серебряным замком. В третьей части комнаты где-то в трёх с половиной футах над полом парили две довольно потрёпанные мётлы.       Рон предложил взлететь на метле и поймать ключ, Гермиона воспротивилась, а Гарри задумчиво выискивал во всём этом многообразии нужного крылатика. Когда тот был найден, парень, не отрывая от него взгляда, пошёл к двери. Двое других смотрели на него в недоумении, но всё равно последовали за ним и тоже встали около двери.       Гарольд обнажил остролистною палочку, которую обнажал в присутствии других и которая значительно уменьшает КПД, препятствуя свободному протеканию магической силы, направил её на нужный ключ и призвал его простейшим заклинанием «акцио», которое хоть и изучается на четвёртом курсе, но является довольно простым и зависящим в большей части от визуализации.       Быстро схватив ключ и открыв замок, ребята скрылись за дверью, так как в следующий миг в поверхность двери вонзились ключи, что пришли в агрессивное движение, стоило только пальцам коснуться нужного ключа.       Рон, оглядевшейся раньше всех, издал восхищённый писк, так как трио оказалось в комнате с огромной шахматной доской и такими же крупными фигурами. Как заядлый шахматист он был в восторге от такого масштаба, но он быстро опомнился и попробовал пройти через доску, что занимала всё пространство пола. Но пешки были на страже и просто так не хотели пропускать вторженцев.       Немного в стороне от доски валялись сломанные фигурки обоих цветов. Это говорило о том, что человек, намеривающийся забрать камень, уже тут был и прошёл дальше. Если они хотели успеть спасти камень, то должны были сыграть. Но Гарри, что владел магическим зрением и прекрасно видел плетение заклинаний, быстро отыскал несущую нить, разорвав которую можно было спокойно пройти не потратив и минуты на дуэль.       Еле скрыв ухмылку, юный артефоктор разорвал нить и состроив мордочку святой невинности переспросил:       — А может всё же попробовать так пройти? У нас нет столько времени. Он может уйти с камнем пока мы тут устраиваем шахматную дуэль.       Само собой рыжий возмутился и сказал, что он буквально пару минут назад пытался пройти и его не пустили и, что если Герой такой бесстрашный, то пусть он сам попробует просто пройти мимо. Ну Гарри и прошёл, фигуры и не двинулись, следом за ним прошла и Гермиона, а после и пребывающий в шоке рыжик. Дружной кучкой они двинулись к двери, что скрывала следующее испытание.       Стоило им только открыть двери, как они окунулись в настолько «прекрасный аромат», что если бы они не закрыли носы, то могли бы потерять сознание. От этого смрада даже глаза слезились, пока ребята всматривались в полумрак комнаты. Наконец они увидели распростертого на полу огромного тролля, значительно превосходившего по размерам того, которого встретила Гермиона на Хэллоуин. Тролль явно был без сознания, а на его голове багровела гигантская шишка.       Поблагодарив Мерлина, что им не пришлось сражаться с этим, они быстренько переправились к следующей двери. Прежде чем бездумно входить, они решили приоткрыть дверь и осмотреть пространство.       Пятая комната была пуста, за исключением стола со склянками, поэтому они без опаски зашли в комнату. Но стоило им только закрыть двери и подойти к столу, как вспыхнули стены из огня, что закрывали собой и вход, и выход. Судя по ярко-фиолетовому оттенку, это был магический огонь. Только Рон захотел поднять панику, как Гермиона увидела на столе исписанный лист пергамента и вслух чётко прочла:       Впереди опасность, то же позади,       Но две из нас помогут, ты только их найди.       Одна вперёд отправит, ещё одна — назад,       В двух — вино всего лишь, а ещё в трех — яд.       Ты хочешь здесь остаться на долгие века?       Тогда ищи — к тому же подсказка тебе дана.       Во-первых, как бы ловко ни скрывался яд,       Найти его несложно — от вина левый ряд.       Второе — в крайних бутылях налито не одно и то ж,       Но если вперёд тебе надо, помощи зря ты ждёшь.       Затем ни в большой, ни в малой смерти ты не найдёшь,       А если из второй слева и второй справа глотнёшь,       Сам убедишься — налито одно и то же в них,       Хотя на взгляд они разные, но это уже в-четвёртых.       Гарри даже не слушал стишок-подсказку, он подошёл к столу и сосредоточился на обонянии. Отделив каждый запах, парень смог определить: где вино, где яд, а где пропуск. Когда Гермиона закончила определять «где что», он уже держал в руке пропуск вперёд.       В склянке зелья было ровно на один глоток, это означало, что вперёд пройти мог лишь один. Поэтому путём нехитрых умозаключений было решено отправить самого младшего из их трио. Тяжело вздохнув, Гарри выпил зелье перед самым огнём и спокойно прошёл сквозь него, оказавшись в очередном коридоре.       Роксан, что до этого молча следовала за подростками, наконец вышла с троп. Гарри кивнул ей, вооружился сосновой палочкой, которую скрывали длинные рукава мантии, и зашагал вперёд.       Через несколько секунд он очутился в последнем просторном зале, посреди которого стояло Зеркало «Еиналеж», пред которым, спиной к подростку, стоял никто иной как Квиринус Квиррелл собственной чесночной персоной.

***

      Если вспоминать начало года, то можно вспомнить как Гарри ощущал, что от профессора несёт чем-то неправильным.       Когда Роксан стала ходить на уроки вместе с парнем, то на занятия Квиррелла она зашла лишь раз. Для Рэйко отвратительна сама мысль о разрыве души на части, не говоря уже о том, чтобы сделать это. Даже несколько минут в обществе профессора ЗОТИ скажут о нём больше, чем что-либо ещё.       Ранее здоровое тело, которое сейчас заживо гниёт, расколотая душа-паразит, что высасывает жизненные соки и пожирает магию. Душа-паразит разрушает не только тело, но и разум. Этакая форма гипноза: живое существо предлагает своё тело в обмен на что-либо.

***

      — А я всё гадал, встречу ли здесь тебя, Гарри Поттер.       По пространству зала разнёсся холодный голос, что был абсолютной противоположностью нервного и заикающегося, такого привычного голоса профессора ЗОТИ.       — А ты даже не выглядишь удивлённым. — нотки сомнений быстро скрылись за безразличной пеленой.       Подросток лишь молча спускался с высокого подиума, что образовывал небольшое углубление в зале, и немного приблизился к недо-профессору. Одно присутствие ставшей невидимой Роксан рядом предавало сил. И лишь крепко сжавшиеся вокруг древка пальцы выдавали всё его напряжение.       — Постой спокойно, Поттер, мне надо исследовать это любопытное зеркало. — профессор кажется даже и не замечал напряжения подростка. — В этом зеркале кроется ключ к камню, — бормотал он, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернется, я буду уже далеко…       Пока Квиррелл сходил с ума и пытался понять как отгадать загадку Дамблдора и как завладеть камнем, Гарри медленно перемещался, оставаясь чётко за спиной одержимого.       — Сейчас ведь это не сработает? — не так давно Гарри с Рокси закончили составлять заклинание против того, кто разорвал свою душу и спрятал осколки в отдалённых друг от друга местах.       — Да, нужно чтобы в теле была одна душа и желательно основа, а не частица. Если использовать его сейчас, может произойти коллапс этой реальности или ещё что из этой же оперы.       Уголки губ юноши чуть приподнялись от последних слов духа. Он покачал головой, отгоняя возникшее веселье, и сосредоточился на мужчине, что всё больше злился, не понимая «как».       — Почему ты не удивлён? — внезапный вопрос немного сбил подростка с толка.       — Может потому что я предполагал, что это вы? — простая невинность в голосе парня и озадачила, и ещё больше разозлила мужчину, но он лишь жестоко ухмыльнулся.       — Используй мальчишку… — по залу пронёсся хриплый, надломленный, с шипящими нотками голос, что казалось исходил от самого Квиррелла, а точнее от его затылка.       — Иди сюда! — профессор резко развернулся и ладонью обвёл поверхность зеркала. — Загляни в зеркало и скажи мне, что ты видишь. — манящий шепот любого другого мог бы и соблазнить сказать правду, вот только не того, у кого уже проработан ментальный барьер от завлечений потустороннего.       Ощущая присутствие лисицы Гарри встал перед профессором и взглянул в зеркало. Но отражение было то же, что и в прошлый раз.       — Ну и что? — теряя терпение, спросил старший маг. — Что ты там видишь?       — Я вижу, как я пожимаю руку Дамблдору, — выпалил подросток. — Я… я выиграл для Гриффиндора соревнование между факультетами.       Квиррелл снова выругался.       — Отойди отсюда! — скомандовал он.       Гарри шагнул в сторону. Он не успел сделать и пяти шагов в сторону, как до него донёсся резкий голос. Парень обернулся и понял, что Квиррелл каким-то образом умудряется говорить, не раскрывая рта.       — Он врёт…       — Поттер, иди сюда! — рявкнул мужчина. — Говори правду! Что ты там видел! — стоило ему только закрыть рот, как вновь раздался тот голос.       — Дай мне поговорить с ним… Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня…       — Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны! — нервно предложил профессор.       — У меня достаточно сил… — отрезал голос. — Для этого вполне достаточно…       Он тяжело вздохнул, повернулся спиной к зеркалу и стал распускать свой тюрбан. Чем больше разматывалась ткань, тем меньше казалась голова Квиррелла. И вот последние дюймы ткани опустились на пол.       В отражении зеркала вместо человеческого затылка было полу-человеческое полу-змеиное лицо. Мёртвенно-белого оттенка, без носа, но с двумя щёлками, как у змеи и два кроваво-алых глаза с вертикальными зрачками       — Гарри Поттер, — прошептало лицо. — Видишь, чем я стал? — драма в хриплом шипящем голосе зашкаливала. — Всего лишь тенью… химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой разум и своё сердце…       Пока это подобие существования, в которое превратился некогда великий волшебник, излагало свой монолог, Роксан заканчивала чертить круг изгнания нечисти (к которой относились все паразиты), что замыкался на подростке.       Стоило только этому подобию жизни чуть отвлечься и увидеть неяркие призрачные огни, что были опорными точками круга, как в его глазах вспыхнула неистовая, отчаянная ярость. Нечеловеческий гневный крик вознёсся под потолок, и тело профессора понеслось на подростка.       Но круг был завершён, и магия парня уже его насыщала. Когда до парня оставались жалкие пару футов, мужчину объяло холодное голубое пламя. Из тела волшебника, как пробка из бутылки, вылетел чёрный дымок, хвост которого продолжал гореть, что с тем же нечеловеческим рёвом улетел куда-то под потолок и исчез в одной из расщелин.       Пламя на теле человека потухло, забрав с собою отравленную плоть. Мужчина лежал на спине и чувствовал как его жизнь утекает, словно песок сквозь пальцы.       Гарри подошёл к нему, сел рядом, положил его голову себе на колени и взглянул в осоловелые глаза. Тихое «Спасибо», произнесённое благодарным шепотом, потонуло среди треска факелов.       Гарри опустил веки навсегда потухших глаз, одинокая слеза разбилась о щёку бывшего профессора. Положив голову Квиррелла на пол, парень встал и немного отошёл, когда Роксан приблизилась к телу. Над грудью, в области сердца, сформировался бледно-жёлтый огонёк.       Роксан посмотрела в глаза подростка, и тот стал терять связь с реальностью. Когда парень, потеряв сознания, опустился на пол, всё то же голубое пламя объяло духа, а спустя пару мгновений на её месте стоял человек, укрытый пламенем словно плащом. Человек протянул руку ладонью вверх, теплящийся огонёк неохотно, словно опасаясь, залетел на ладонь.       Стоило душе оказаться над ладонью, как в тиши зала пронёсся мягкий шепот: «Είθε οι πόρτες στον κόσμο της αιώνιας νύφης να σας ανοίξουν». Только затихли последние слова, как в пространстве позади человека образовалась трещина, что разрослась до небольшого прохода, за которым клубилась тьма, где мелькали призрачные огни. Жёлтый огонёк мигнул в последний раз и скрылся в проходе.       За пределами зала послышались торопливые шаги…

***

      Прибывшие профессора вбежали в просторный зал, посреди которого перед зеркалом лежали тела профессора и студента первокурсника, а факела на стенах горели холодным синим пламенем.

***

      Гарри медленно приходил в себя, глаза его были закрыты, но по чёткому запаху трав, зелий и эмоций он понял, что находится в больничном крыле. По его внутренним часам с момента его «отключения» прошло не более пары часов.       Со стороны послышался шорох и чьи-то переругивания шепотом. Не подавая признаков пробуждения, он прислушался.       — Но, сэр! — возмущение… негодование… злость… чего только не было в этом страстном шёпоте младшего сына семьи Уизли.       — НЕ СМЕТЬ, — собеседник бестии видимо не сдержался и повысил голос, — Мне тут возмущаться! — приказ, произнесённый стальным, строгим голосом, выдавал в собеседнике директора. — Что тебе было сказано сделать? И что ты сделал? Кто ты такой, чтобы требовать оплату за то, чего ты не делал? — каждое раздражённое предложение сопровождалось аккомпанементом из потрескивания магической энергии, кружащей вокруг Дамблдора. — Этот дохляк из-за твоего недогляда не вошёл в сборную факультета! не стал подозревать Снейпа! да даже имеет с ним нормальные, насколько это возможно по отношению к желчному мизантропу, отношения! У тебя были чёткие указания, а ты даже и половины не выполнил, даже от учёбы не отвлёк! Так что получи заслуженное и помалкивай.       По Больничному крылу пронеслись стремительные шаги, грохот закрывающихся дверей и обиженное сопение ежа. Так как Гарри слишком устал, он решил не обращать на это сейчас внимание и немного поспать…

***

      Утром Гарри открыл глаза, когда солнце только начинало светить, а мадам Помфри, школьная медиведьма, проверяла состояние «больных», один из которых, судя по громкости храпа, был здоров как бык. Стоило мадам увидеть, что один из её «пациентов» пришёл в себя, она всевозможно его осмотрела, так как потеря магических сил на грани истощения требует тщательной проверки состояния.       Придя к заключению, что неугомонный первокурсник будет в полном порядке даже если его сейчас отпустить восвояси, она наказала ему покой и отправила досыпать в факультетскую спальню, даже разрешила пропустить завтрак с обедом. Собственно, он так и сделал: едва выйдя из крыла, удостоверился, что рядом никого нет и тропами переместился в спальню первого курса, по которой разносилось двойное тихое сонное ежиное сопение.       Устроившись на постели рядом с лисицей, он погрузился в транс, через несколько мгновений войдя в собственное подсознание. Ему требовалось некоторое время на осмысление событий этого года и того недо-диалога, пере-монолога, что он услышал во время своего прошлого кратковременного пробуждения.

***

      Большой Зал сверкал золотом столовых приборов, столы ломились от многообразия еды, невероятные запахи гуляли по залу, возбуждая аппетит, а стены украшали флаги Дома, что вот уже семь лет побеждал в соревновании факультетов за Кубок Школы. Серебро и зелень. Благородный дом Слизерина.       Возбуждённые школьники переговаривались, ели, смеялись, обсуждали планы на лето/жизнь и ещё некоторые события. Но самая яркая тема сегодняшнего вечера: «Кто же заберёт Кубок Школы в этом году?»       Вот со своего троноподобного места встал Дамблдор и за пару десятков секунд большая часть шума стихла, оставляя лишь редкие шепотки.       — Итак, ещё один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор, зал взорвался криками и аплодисментами. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй. — он чуть прокашлялся, немного потянул время, дождался первых нервных ёрзаний и продолжил       — Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.       Негромкие смешки раздались со стороны каждого из столов. Директор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.       — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. — первые ликования раздались в ответ на игривую улыбку директора. — Пожалуй, начнем с конца. Четвертое место занял факультет Хаффлпафф — триста пятьдесят два очка! — со стороны барсуков послышались редкие, опечаленные хлопки.       — Третье — Рейвенкло, у них четыреста двадцать шесть очков! — сдержанность воронов пришла и сюда: они со всем присущем им спокойствием выразили свой восторг.       — На второе место с результатом в четыреста семьдесят очков врывается Гриффиндор! — стол алознамёных буквально взорвался: последние лет пять не было таких результатов.       — И с отрывом в два очка первое место занимает факультет Слизерина! Четыреста семьдесят два очка!       Стол факультета, удержавшего свои позиции восьмой год подряд, взорвался бурными возгласами и аплодисментами, некоторые особо активные даже вскочили с мест.       За всем этим почти никто не заметил быстрого неприязненного взгляда директора, направленного на декана змей. Почему неприязненного? Потому что по окончании «операции по спасению философского камня» Дамблдор хотел присудить дополнительные баллы на объявлении результатов года. Но Снейп воспрепятствовал сему действу. Поэтому за несколько часов до ужина были распределены последние очки только за результаты экзаменов и успеваемость в течение года.       После результатов соревнования каждому, кроме пятых и седьмых курсов, были выданы результаты экзаменов, некоторое время было дано на празднование, а после всех в последний раз погнали спать по факультетским гостиным. Весело обсуждая свои оценки, разномастные группки студентов добирались до своих спален. А уже утром после завтрака все студенты в сопровождении Хагрида и деканов отправились на станцию.

***

      Дружно смеясь и носясь по поезду, каждый развлекал себя кто во что горазд. Эта поездка прошла ничуть не спокойней, чем сентябрьская. А прибытие на станцию стало наоборот более бурным и громким. Кто-то в последний раз покидал Хогвартс-экспресс и прощался со ставшим столь родным за семь лет поездом. Многие громко прощались и слёзно договаривались переписываться и отсылать друг другу подарки. Счастливые родители приветствовали вернувшихся детей.       Постепенно станция пустела, все спешили на семейный ужин. Даже Уизли приглашали Гарри с Гермионой к себе в гости летом. А когда рыжее семейство и Гермиона увидели «встречу родственников», которую продемонстрировали Вернон с Гарри, то нервно пожелали парню «хороших каникул» и отправились каждый своей дорогой.       Это лето будет волшебным…