Возьми мое сердце.

      Король Эдмунд проснулся на следующий день в нежных объятиях своей воительницы, уткнувшись носом в ее грудь. Все еще ему казалось, что он находится в своем сладостном беспробудном сне, и прошедшая ночь одна из очередных его фантазий. И, побоявшись, что он вдруг проснется, зажмурился в попытках провалиться в небытие.        Но он все еще был здесь и отчетливо слышал ровный стук сердца Катрин: она все также обнимала его, прижимая к себе, никуда не исчезнув. Фантомные поцелуи на его теле невольно окунули его в воспоминания о недавних моментах близости с ней. И тут Эдмунд понял, что вовсе не спит. Теперь это его реальность.        Юноша пожелал бы, чтобы это мгновение продлилось вечно. Он ни на секунду не хотел выходить из этой крошечной каюты, в которой почувствовал себя настолько счастливым и нужным. До этого дня он и не подозревал, как много в нем любви.       Эдмунд не собирался терять ни минуты, пока они еще были вдвоем, и никто не потревожил их в этот тихий утренний час. Давая себе пространство рассмотреть ее, он отодвинулся к краю кровати, продолжая лежать на боку. Кончиками пальцев он неторопливо проводил по ее согнутой в колене ноге, поднимаясь к бедру, и пытался запомнить каждую деталь, не оставляя без внимания ни одной видимой части ее тела. Нежная кожа постепенно покрывалась мурашками, реагируя на прикосновения юноши.       «Интересно, снится ли ей что-то сейчас?», — думал Эдмунд. И как же ему было приятно осознавать, что он станет первой мыслью Катрин, когда она проснется.       Убрав пару волнистых прядей с ее лица, он заметил, как затрепетали ее ресницы. Понял, что девушка вот-вот откроет глаза, положил руку на ее талию и принялся целовать ее шею и плечи. Она, облаченная лишь в мягкие солнечные лучи, была такой расслабленной и необычно теплой.       Несмотря на то, что она была здесь, и Эдмунд мог действовать, он не переставал фантазировать о своих желаниях в мельчайших подробностях, чем только ускорял свое неизбежно нарастающее возбуждение.       — Доброе утро, детка, — пробубнил он на ухо Катрин, услышав ее глубокий вздох. — На чем мы там остановились?        — Мало тебе было вчера? — спросонья голос девушки звучал хрипло и безэмоционально.       — И всегда будет, Катрин. Ты от меня теперь не отделаешься.       Она заулыбалась и притянула Эдмунда за голову, чтобы поцеловать. Он протискивал свою ногу между ее ног, стараясь оказаться ближе, а Катрин вместе со свернутым кое-как одеялом вылезла из его объятий и взобралась на Эдмунда сверху.       Эдмунд ухмылялся сам себе, думая о том, что Катрин нравится быть главной. Но он и не против. Пусть делает с ним, что хочет.       Он ласково поглаживал ее руками по спине, пока Катрин целовала его ямочки на щеках, появившиеся на его лице из-за блаженной безмятежной улыбки.       От Эдмунда не скрылось, что Катрин замешкалась, отстранившись от него. Она пыталась справиться с нахлынувшей на нее вдруг безумной страстью, зачем-то продолжая сдерживать себя. Нервно сглотнув, она с нажимом провела ногтями вдоль его груди, оставляя еле заметные красные полосы на тонкой коже, и опустила виноватый взгляд.       Эдмунд ощущал где-то внизу своего живота на месте, где сидела Катрин, как стало жарко и влажно. Его сознание постепенно уносил вихрь охватывающего его желания, но он упорно сопротивлялся ему, наслаждаясь тем, что Катрин бессильна оказалась перед ним.       Эдмунд знал, что продолжая ее мучить своим бездействием, он только подстегивал приближающуюся бурю чувств. И ему нравилось ощущать, как он влияет на нее, видеть, как постепенно сменяется мимолетно застенчивый взгляд бешеной страстью, растекающейся огромными черными зрачками, застилающими светлую серую радужку.       Она будто ждала чего-то: одобрения, разрешения.       Все перевернулось с ног на голову. Будто дневной свет лишил ее всех привилегией, которые она осознала в полной мере в ночи. Будто с лучами солнца появились новые страхи, которым место только в глубинах тьмы.       Но Эдмунд был непреклонен. Он терпеливо ждал. Он испытывал ее, наказывал за все пренебрежительные взгляды, полные притворного безразличия. Быть может, он делал это неосознанно, но любопытство внутри него сейчас было сильнее всего.       Если до этого Катрин, казалось, еще боролась внутренне сама с собой, то теперь уже, по-видимому, согласившись с чем-то темным и неподконтрольным ей, поцеловала Эдмунда с таким напором и жадностью, что он чуть было не забыл, как дышать. Буквально. Ее язык скользил внутри его рта с немыслимым рвением, а между их тел создавалось трение, способное разжечь настоящее пламя.       Ее поцелуи были не похожи на его собственные несколько часов назад. Это было не что-то вымученное, молящее и в некоторой степени такое невинное. Это была настоящая власть, которую она доказывала ему прямо сейчас. Он принадлежал ей. И он не мог не согласиться, что рад этому факту.       Он отвечал на поцелуи, продолжая поглаживать ее кожу на спине, что обжигала кончики его пальцев. Эдмунд честно пытался подстроиться и подмахивать бедрами в ответ на ее движения вдоль его возбужденной плоти, но постоянно сбивался. Невозможно было уловить ритм в этом хаосе, и он расплылся безвольной лужицей под вулканической лавой, уничтожающей своим неистовством.       Эдмунд хотел наслаждаться Катрин, смакуя каждое мгновение, а она хотела успеть попробовать как можно больше — полностью захватить его. И это он довел ее до этого.       Осознав свою ошибку и собрав всю волю в кулак, он решил ее завлечь чем-то неожиданным.       — Что? — отозвалась на его бессвязные бормотания Катрин.       — Сядь чуть выше, — скорее выдохнул он ей в губы, чем сказал.       Катрин, явно пытаясь сосредоточиться, осторожно подвинулась выше куда-то в район его пупка.       — Нет. Еще выше, — более отчетливо прозвучал все еще хриплый от возбуждения голос юноши.       Мгновение непонимания.       И вот она уже медленно карабкается ближе к его лицу, будто не по своей воли покорять ей эту вершину.       Эдмунд нетерпеливо обхватил ее руками за бедра, ускоряя исполнение своей... А просьбы ли? Издав слишком громкий стон, он прижался губами к ее промежности, не позволив Катрин ни на миг осознать происходящее, а лишь заставить ее ухватиться за что-то, что позволит сохранить ей равновесие. Частичку разума. Хоть каплю ее воли.       Катрин попыталась привстать, отстраниться от слишком сильного напора чувств и от слишком настойчивых движений внизу ее живота, потому что выдерживать это было сродни пытки. Ей хотелось убедиться, что все это реально, — увидеть его взгляд. Катрин машинально опустила голову, держась одной рукой за изголовье кровати. И лучше бы она не делала этого. Сидеть на его лице и смотреть на закатанные от удовольствия глаза оказалось чем-то слишком запредельным. Чем-то слишком новым и от того совершенно невообразимым. Из-за чего Катрин показалось, что даже за самой собой она могла наблюдать со стороны. Это все было слишком.       Эдмунд смутно, но улавливал каждый импульс Катрин отстраниться. Приняв это на счет своих слишком сильных и резких движений языка вокруг ее клитора, крепко обнимая ее за ноги, принялся нежнее, но не замедляя темпа, вычерчивать круги и менять их на четкие быстрые линии.       Эдмунд ощущал, как были напряжены мышцы ее ног под его пальцами. Катрин, выгибаясь на его лице, двигала бедрами навстречу его языку, что практически полностью лишало его контроля, но он не был готов проигрывать ей. Эдмунд хотел видеть, как лишается контроля она: чтобы в ее стонах не осталось ни одного сдерживающего ее желания всхлипа, а лишь чистое безумие без примесей сомнений.       И для него сомнений действительно не существовало. Все было правильно. Эдмунд на языке ощущал ее вкус, стекающий по его подбородку, и слышал приглушенные умоляющие стоны. Приоткрыл всего на мгновение глаза, чтобы увидеть, как Катрин, запрокинув голову назад, сдерживает крики, плотно прижав руку ко рту. И все было правильно. И единственное, что он не мог понять, как жил без этого раньше.       Эдмунд решил, что запомнит этот момент в деталях. Он скользнул взглядом от изгиба ее шеи, на которой виднелись оставленные им отметины, к груди и вниз по дорожке из родинок, похожей на созвездие, к животу.       Катрин хныкала и терлась о его застывший рот, умоляя его продолжить, но Эдмунд ждал, что она будет просить. Чтобы она сама, а не только ее тело, просила о нем. Чтобы он слышал, как он нужен ей.       — Пожалуйста, Эд... — вцепившись ногтями в деревянную спинку кровати, прошептала Катрин.       Когда глаза короля снова закрылись, он сосредоточился на том, чтобы она, наконец, кончила.       Эдмунд едва коснулся языком горячего клитора и впился в него губами, посасывая его, создавая вакуум. И тут же тело Катрин слегка дрогнуло, и только после еще нескольких движений языком юноша услышал рваный крик, заглушенный ее рукой. Эдмунд тут же схватил одной рукой ее ладонь, а другой надавил на ее поясницу, опуская содрогающееся тело вниз, прижимая к себе так, чтобы слышать несдержанное окончание ее стонов прямо себе в ухо.       — Вот так, детка, д-да, — поглаживая спину Катрин, шептал он в ответ ее стонам.       Вдруг раздался стук в дверь каюты. Неуверенный и тихий, но Эдмунд его услышал. Он закатил глаза от раздражения.       — Да? — слишком наигранно будничным тоном отозвалась Катрин, бессильно лежа на его теле.       — Катарина, ты спишь? Прости, ты не видела Эдмунда? — послышался голос Люси. — Я не могу его найти. Каспиан нас зовет.       — Твою мать, — прошипел Эдмунд сквозь зубы и покачал головой, почти смеясь.       — Не-ет, — нарочито сонно протянула Катрин. — Он где-то на корабле в любом случае.       Слова Катрин отдавали чем-то бессвязным. Ложью. Она бы никогда не отреагировала на его исчезновения так пренебрежительно. И это Эдмунда развеселило еще сильнее. Он прыснул от смеха в ее плечо и потерся возбужденным членом о ее бедро.       — Ладно, — строго ответила Люси, которая наверняка догадалась о происходящем. — Не буду мешать.       — Ты что делаешь? Тебя сестра ищет! — прикрыв глаза от отпускающего еще недавно оргазма, Катрин выглядела совсем безобидно. Слишком нежной несмотря на тон. Слишком влюбленным был ее взгляд.       — Да я уж понял, — улыбался в ответ ей Эдмунд и тянулся за очередным поцелуем к ее губам.       — Я люблю тебя, ты знаешь? — вдруг оторвалась от его губ девушка и поднялась над ним на руках.       — Да, я знаю, — сделавшись в миг серьезным, ответил он. — Я тоже. Тоже люблю тебя, Катрин. И хочу, чтобы ты об этом всегда помнила.       Он потянулся вверх, прикрыв глаза и медленно целуя ее, вложил обещание в это прикосновение губ.       С палубы сверху послышались возгласы и топот пробудившихся матросов. Командный крик раздался голосом капитана Дриниана.       — Похоже, пора и нам вставать, — грустно улыбнулся Эдмунд и сжал пальцы на лопатках у Катрин, разрывая поцелуй.       — Но это нечестно, — нахмурилась она, опустив взгляд вниз, указывая на его возбуждение. Должно быть, это даже больно.       — Будешь должна, — усмехнулся Эдмунд.       Он выскользнул из ее объятий, встал и начал неторопливо одеваться, ощущая пристальный взгляд на себе.

***

      Пора было что-то придумать. Одинокий корабль, едва двигающийся без четкого курса, соленое море, измотанный экипаж и палящее солнце. Это не похоже на миссию по спасению Нарнии, скорее — выживание.       Золотистый дракон, размах крыльев которого достигал несколько метров, то кружил вокруг судна, то исчезал из поля зрения команды, чтобы изучить территорию, отлетая с каждым разом все дальше. Возможно, Юстас пытался сам найти остров Раманду, но голубая звезда, похоже, была не намерена указывать путь ему, застыв перед носом корабля, дрейфуя в воздухе на одном месте.       Эдмунд чувствовал запах Катрин на себе. Он специально не переодевался и не смывал с себя остатки их страсти, чтобы ощущать его как можно дольше. Король сидел в капитанской каюте рядом с Люси, которая очень внимательно слушала речь Каспиана, за которым, сложив руки на груди, стоял Дриниан со слишком серьезным выражением лица.       — ...мы не можем вернуться на остров, где ничего нет, — донесся до Эдмунд раздраженный голос капитана, возвращая его в реальность откуда-то, откуда король совсем не хотел уходить.       Кажется, он прослушал все обсуждение. Еще бы!       — Что скажешь, Эд? — уставился на наго Каспиан, облокотившись руками о дубовый стол. Брови тельмарина поднялись вверх на притворно заинтересованном лице.       Очевидно, что для Каспиана не скрылось то, как отстранённо вел себя юноша, и он хотел застать того врасплох. Люси слегка толкнула брата в бок, чтобы он вернулся к разговору.       Эдмунд прищурился и слегка ухмыльнулся. Ничего удивительного. Но сейчас совсем не время пренебрегать чьими-то идеями по поводу того, как им выбраться.       — Я подумал о том, чтобы отправить кому-нибудь весть. Юстас мог бы полететь к тому же Кориакину, но потом понял, что он вряд ли его сможет найти его и не потеряться по дороге. Мы застряли здесь явно неспроста. — Потерев подбородок и подумав о том, что ему стоит побриться, чтобы Катрин было приятней его целовать, задумчиво произнес Эдмунд и отвел взгляд в сторону стены, где висели портреты лордов. — Это магия. К тому же темная. — Добавил он.       Эдмунд знал, что они загнаны в ловушку, и он не сказал ничего нового, но у него действительно не было никаких идей. Он высказался только ради того, чтобы высказаться, и чтобы их высочество перестал вести себя до смешного надменно.       — Да, я тоже думал об этом, — взгляд Каспиана смягчился. — Что ж, вариантов у нас не так уж много...       Не успел он договорить, как вдруг их всех разом повело в бок. Резкий толчок. Капитан успел найти опору из комода позади себя, Каспиан вцепился в стол, а Люси — в руку брата, повалив их на подлокотник дивана. Взволнованно переглянувшись, они все побежали вверх на палубу.

***

      Юстас пригодился, но не для того, о чем думал Эдмунд. Что ж, это еще лучше! Живой дракон опоясывал своим хвостом шею скульптурного, красующегося на носу корабля, и тянул за собой "Покоритель зари", становясь его двигателем. И как они не додумались до этого раньше?