Куда приводят мечты

— Так что же случилось, Гастон? — пшеничные брови идеальной формы, принадлежащие Его Высочеству принцу Адаму, чуть приподнялись вверх, и он уставился на Гастона своими небесно-голубыми глазами. На него хотя бы было приятно посмотреть после этих двух уродов. Гастон рухнул в кресло. — Что случилось? Да так сразу и не расскажешь… После того, как он вышел из дома, где были Поль и Жаннет, Гастон, немного подумав, побежал домой, растолкал Белль, изо всех сил изображая веселье потому, что “ принц Адам приготовил тебе обалденный сюрприз, идем, да-да, прямо сейчас”. Не факт, что Белль поверила, но Гастон усадил ее на Нуара, взял Бруно под мышку и пустил коня шагом, так как скакать было нельзя из-за здоровья Белль. Гастон ужасно нервничал, что эти двое вместе с военными маршалами нагрянут за ним прямо сейчас, не дожидаясь утра, но погони не было, видимо, маршалы, с маркизом или без, решили выспаться, а может, находились в соседней деревне, до которой было не так уж и мало часов пути. В любом случае, они доехали до замка по ночному лесу — то еще приключение — и остановились перед дверями со стражей. Гастон взял быка за рога и сказал стражникам то же самое, что и Белль: дескать, принц хотел сделать его сюрприз и да, именно ночью, поэтому им до зарезу нужно в замок. Как Гастон и предполагал, принцу просто передали волшебное имя “Белль”, и он, без вникания в причины, просто приказал открыть дверь и приготовить лучшую комнату. Белль легла досыпать, а Гастон перешел в соседнюю комнату, где уже ждал принц. И вот сейчас он хотел знать, что же случилось. — Ты когда-нибудь имел дело с отвратительной старухой? — спросил Гастон, почти театрально всплеснув руками. Теперь, когда и он, и Белль были почти в безопасности, ему хотелось вывалить все на кого-то поблизости, не стесняясь в выражениях. Обычно такими ушами был Лефу, но Лефу сейчас рядом не было. Принц вроде был нормальным мужиком, хоть и был аристократом, но пока весь опытобщения с ним оставлял только положительные впечатления. — С отвратительной старухой? — тихо переспросил принц, как-то сразу занервничав и оглядываясь по сторонам, будто рядом были отвратительные старухи. — Я… Я бы не стал так отзываться о пожилых женщинах. — Ха! — Гастон сел ровнее и наклонился ближе к принцу. — Что, тоже приставали к тебе? — Принц не ответил, и Гастон встал. — Слушай, мне надо выпить. Правда. Что у тебя есть? День был премерзкий. — Он прошелся по комнате, открывая дверцы изящных шкафчиков. — Вот это что такое? — Гастон достал бутылку коньяка. — Это коньяк, он тут просто так стоит, я не пью, — ответил принц Адам, подходя ближе. Гастон поднял бутылку еще выше, рассматривая на свет количество напитка. — И правильно, ты же не пьяница какой-нибудь, чтобы пить один. Но из этой бутылки явно кто-то лакал. Ладно, поищи кружки или бокалы, или что там еще… Принц послушно стал открывать шкафчики и затем сказал негромко: — Как раз одна такая пожилая женщина и заколдовала меня. — Ого! Давай ты сначала расскажешь про свою отвратительную старуху, а потом я — про свою, — предложил Гастон, незаметно даже для себя переходя на “ты” с принцем. — Ч-ш-ш! — Адам приложил палец к губам и испугался так забавно, что Гастон не смог удержаться и вполголоса, чтобы не разбудить Белль, позвал: — Эй, отвратительные старухи! Вы где-е-е-е? Видишь, никого тут нет, бояться нечего. Принц нервно рассмеялся. — А вдруг феи могут слышать на расстоянии? — Тогда они бы уже все услышали, но видишь — никто не карает нас! Нашел бокалы? — Да. Принц поставил на небольшой столик из очень дорогого дерева — поэтому Белль в прошлое посещение замка запретила класть на него ноги — два бокала странной формы: они были круглые на низкой ножке. Адам сел в кресло у столика. — Люмьер говорит, это специальные бокалы для коньяка. Их нужно греть в руках вместе с напитком перед тем, как его пить, — произнес он с видом знатока. — Я собла… сбва… соблаговолю, — захихикал Гастон, плюхаясь в другое кресло у столика, а затем уверенной рукой разливая коньяк по бокалам. — Не знаю, много это или мало, это пойло крепкое? — Бокалы были наполнены где-то наполовину. — Вроде да. — И отлично. После сегодняшнего дня мне нужно нажраться до соплей. Принц поднял брови. — Не-не, сначала ты расскажи про свою старуху. — Гастон разом выпил половину содержимого бокала. — Ух, хорошо пошло! Зараза! — довольно выругался Гастон. — Аж горло дерет! — Коньяк был сладким, но приятным на вкус, пах древесиной, и огонь побежал по всем жилам. — Ну так на что она разозлилась? И… я всегда хотел спросить — в чем заключалось проклятие? Адам какое-то время молчал, вертя в руке бокал, то ли грея его, как и было сказано, а может, собираясь с мыслями. Было видно, что его тоже распирает поговорить об отвратительной старухе. Наверное, то проклятие хоть и закончилось, все еще мучило его. Несмотря на то, что внешность у принца была, можно сказать, идеальной, в замке почему-то не было зеркал, будто он все равно боялся увидеть там что-то страшное. Радость жизни не таилась в его глазах, в них всегда была какая-то грусть. Конечно, это было в большей части из-за Белль, но, кроме этого, излишняя мягкость и доброта принца казалась какой-то неестественной. Он вел себя как святой и только сейчас, с бокалом крепкого напитка в руке, казался настоящим. Сквозь грусть в его глазах сверкнуло какое-то новое чувство, похожее на гнев или раздражение, а его идеальное лицо стало живым, когда он произнес: — Мне было одиннадцать лет. Черт возьми, одиннадцать! Он выругался. Гастон даже подумал, что ослышался, но принц также отпил половину бокала и, даже не поморщившись, сглотнул. — Была гроза, сверкали молнии, лил дождь, — проговорил принц быстро, словно вспоминая в сотый раз. — В дверь замка постучали. Это была… — он умолк, глядя на янтарную жидкость в бокале. — Отвратительная старуха? — подсказал Гастон. Какое-то время было молчание, и принц вжал голову в плечи, будто ожидая приговора. Но ничего не произошло. Молния не поразила охотника в самое сердце, он не упал замертво, ничего такого… — Да!!! — вдруг вскрикнул Адам и одним махом допил свой бокал. — Отвратительная, мать ее, старуха! Гастон вскочил со своего места и прищелкнул пальцами. — Бородавки? — Имеются! На носу огромная, с волосами, размером с небольшую картофелину! — Горб? — Смеешься! Конечно, ее перекосило как ведьму, когда читают святые письмена! Принц теперь сам налил коньяка в опустевшие бокалы, и они вдвоем заходили по комнате, выкрикивая предположения на разные лады. — Глаза? — О-о-о! Ты себе даже представить не можешь! Один выпучен, а другой прищурен, будто гноится! — Космы? — Седые и растрепанные — ведьма, я ж тебе говорю! — Боже, божечки, меня уже тошнит! Руки? — Желтые, длинные, скрученные когти, как у грифа! Утомившись, они оба плюхнулись каждый в свое кресло и опорожнили свои бокалы. Гастон чувствовал, что голова уже кружилась, а настроение заметно улучшилось. — Я даже боюсь спросить, чего она хотела от тебя. — Она просилась на ночлег. — Я что-то не заметил у тебя вывески, что это гостиница или что-то в этом роде. Принц все еще пытался сохранить свои остатки святости. — Ну, я был жестокосерден. Недобр. Я… На улице была гроза… Я должен был пустить ее. Гастон со стуком поставил бокал на столик. — Слушай, ну давай рассуждать, как Белль говорит, логически. Смотри. В замок не попасть, не пройдя через деревню, откуда бы она ни шла. Чего ей в деревне не остановиться? Она спокойно себе прошла через лес с волками, а потом ее дождик напугал? — Я как-то не думал об этом в таком ключе, — задумчиво нахмурился принц. — Вот! Она это сделала специально! Пристала к тебе с невыполнимым требованием! Нужно было быть дураком, чтобы пустить незнакомое страшилище в замок, полный золотых кубков! Ладно, а что потом? — Она предлагала розу в качестве платы за ночлег. Гастон возмущенно встал. — Слушай, а вот это уже оскорбление! Розу — тебе: ты что, баба, что ли? Я бы пинками с лестницы спустил того, кто осмелился бы мне подарить цветы! Принц тоже вскочил. — Точно, ты прав, тысячу раз прав! Я давай ржать над ней и ее подарком, а она мне: “красота скрыта внутри, красота скрыта внутри”… Гастон расхохотался. — Большей глупости я не слыхивал! Все по-настоящему красивые люди красивы как внутри, так и снаружи. Например, Белль, я, ты… Это так уроды оправдывают свою внешность, только черта с два они меня этим убедят. — Так вот! — Принц плеснул еще коньяка. — Эта стерва раз — и превратилась в молодую фею, чтоб ей пусто было! И давай потешаться надо мной — говорит, я сейчас тебя в такое чудовище превращу, что ты будешь хуже зверя. Я — извиняться, но она уже завелась. — Это бесполезно, она с самого начала это планировала. Скорее всего, хотела выместить на тебе злобу, она специально предъявила невыполнимые условия. Они молча выпили еще по половине бокалов. Принц рассматривал носки своих сапог. — Она превратила меня в чудовище.