2. Расположение фигур
29 октября 2023 г., 15:24
Привычный холод пентхауса сегодня ощущался слишком колко, подмораживая и без того задеревеневшие мышцы. Тони повёл плечами и направился прямиком к бару, попутно поднимая температуру и выводя все данные на Питера за последние пару лет. В первом приближении получалось совсем немного — видимо, ЩИТ озаботился тем, чтобы оставить в свободном доступе только необходимый минимум, но пока Старку было достаточно и этого.
Отличные оценки, особая склонность к точным наукам. Ну да, это он узнал ещё до их совместной поездки, паренёк уже тогда подавал надежды. Посещение дополнительных занятий по классу гитары, серьезно? Кто бы мог подумать. Участие в школьном декатлоне. Фотографии с награждения — румяный, волосы смешно зачёсаны назад. В глазах смешинки. Ничего общего с тем снимком, что он видел в телефоне Фьюри. Поступление в университет Нью-Йорка. Почти сразу — академический отпуск. Видимо, после смерти Мэй. Восстановление на курсе несколько месяцев назад, будущая специализация — защита информации. Получает стипендию по спортивной части — отстаивает честь университета на соревнованиях по легкой атлетике. Ай-ай-ай, Паркер, это же неэтично. Что случилось с твоими принципами?..
Тебе ли говорить о принципах, одёрнул самого себя внутренний голос. Тони открыл бессознательно отложенный им напоследок файл про Мэй Паркер.
Гололёд, присыпанный снегом, плохо освещённая дорога, грузовичок доставки DHL. Если верить отчету полиции, она буквально скатилась с пологого тротуара прямо под колёса, закрытая черепно-мозговая от удара о бордюр, умерла, не приходя в сознание, спустя десять часов. Десять часов. Десять часов мальчишка, вероятно, сидел один в госпитале, ожидая, как решится судьба самого близкого человека. Мысль об этом оказалась настолько невыносима, что Старк махом допил свеженаполненный бокал бренди и полез в базы данных своими руками.
Почему он не стал искать ничего действительно важного, зато три часа потратил на восстановление архивов и их изучение, чтобы найти видео с камер наблюдения больницы и убедиться, что через сорок минут к Паркеру, сидящему в холле, присоединился Нэд Лиддс, а ещё через двадцать минут — Мишель Джонс, Тони и сам точно не знал. Вероятно, хотел хоть какого-то, пусть и странного, облегчения для своей совести, которая продолжала настойчиво твердить, что он должен, просто обязан был что-то сделать для парня в такой ситуации. Почему он не обратился к Старку, кстати? Когда они прощались после Германии, Тони предлагал ему поддержку. «Маякни, если что понадобится, карапуз».
Но тот не только не обратился, а ещё и потребовал от Фьюри, чтобы Старку ничего не сообщали. Неужели настолько обиделся, что Тони не отвечал на его необычайной важности послания?..
«Сегодня вернул велик владельцу и спас мужчину с тележкой для хотдогов от злобных уличных собак — утащил их к ближайшему приюту для животных!», «костюм такой крутой, мистер Старк, я сегодня проскреб бедро о стену и даже не поцарапался!», «видел вашего двойника на Тайм-сквер, смотрите, теперь у меня есть ещё одно селфи с железным человеком, хаха!».
Тогда эти всполохи наивной ребяческой радости и глупых поводов для гордости показались Старку настолько неуместными в его заполненной чрезвычайно важными взрослыми делами жизни, что он быстро настроил переадресацию всех входящих от Питера на номер Хэппи.
Теперь, вспоминая это, Тони понимал, что был неправ: когда позже Морган научилась говорить и начала приходить к нему со своими радостями и горестями, он смог, наконец, прочувствовать это — искренние детские эмоции, от которых нельзя отмахиваться, вот просто нельзя, как бы в этот момент жёстко ни имела тебя самого окружающая действительность. Он научился слушать, улыбаться и отзываться. Но научился только на Морган. А ведь шестнадцатилетний Питер был, по сути, тем же ребёнком, жаждущим внимания, качнул головой Тони. Не стоило им так грубо пренебрегать.
Светящиеся буквы уже начинали понемногу расплываться перед глазами, но он всё же распечатал ещё один архив и отследил статистику: с течением времени сообщения от Питера становились всё реже и реже, а последнее было отправлено за полтора месяца до несчастного случая. Видимо, тогда он уже смирился с тем, что Старк игнорирует его, и не захотел обращаться за помощью в той ситуации, когда она действительно понадобилась.
А отреагировали ли бы они на такую просьбу, вспыхнуло вдруг жутковатое опасение. Что, если парнишка не ошибался на их счёт?.. Он дотянулся до телефона и набрал Хогана.
Хэппи, привыкший за долгие годы работы к тому, что его боссу чужда концепция личных границ, никак не прокомментировал время звонка, приняв вызов.
— Слушаю.
— Хэппс, скажи, а сообщения от Паркера ты хотя бы открывал вообще?
Даже быстро соображающий Хоган на некоторое время завис, сначала пытаясь понять, о чем идёт речь, а затем — не веря в то, что босс разбудил его в четыре утра ради разговора о делах почти двухлетней давности.
— Да, — отозвался он, наконец.
— И что он писал, было что-то стоящее?
— Ты издеваешься, Тони? Скинул на меня парня, чтобы я просматривал его селфи со спасёнными котятами, а теперь допросы устраиваешь?! — возмутился мужчина. — Да вроде нет, — уже спокойнее продолжил он, переходя в режим активации профессиональной памяти. — Максимальный уровень опасности — освобождённый по УДО хмырь, который пытался зажать девушку возле бара, и парочка малолетних нариков, с травматами пытавшихся ограбить винный.
Верно, это совпадало с той информацией, что Тони успел изучить.
— А почему ты не забеспокоился, когда он пропал из эфира?
— Да он как-то постепенно… Ну и потом — он же тогда поступил в универ, кажется. Я и подумал, что он, наконец-то, достаточно вырос, чтобы перестать маяться дурью и заняться учёбой.
— То есть ты не знал, что его тётя погибла?
— … Чёрт.
***
Питер выскочил из конференц-зала почти первым, сам точно не зная, от чего бежит. Явление Старка народу всколыхнуло в нем слишком много эмоций, пусть даже внешне это ни в чем не выражалось. Он спустился по лестнице, проигнорировав лифт — так не хотелось никого больше видеть сегодня. Едва не срываясь на бег, добрался до припаркованного близко к выезду мотоцикла, торопливо натянул шлем и рванул с места настолько быстро, насколько позволяла подземная парковка с лежачими полицейскими. За те двадцать минут, в которые Питер добрался до дома, душевное равновесие не соизволило к нему вернуться, поэтому он погнал дальше вдоль вечерней блестящей мелкой моросью дороги, лавируя между машин и разгоняясь выше допустимой здесь скорости. Байк в какой-то степени стал его спасением, его терапией. Именно за рулём он впервые после смерти Мэй почувствовал, что способен управлять своей жизнью, что в его власти не только эта железная махина на колёсах, но и его собственная судьба. Скрытый от мира зеркальным щитком шлема, здесь он успокаивался и возвращал мыслям ясность, а телу покой. Кому-то помогали медитации на восходящее солнце, а Питеру — мелькающие на периферии зрения дорожные фонари и 180 миль на спидометре. Раньше подобный эффект дарили полеты на паутине, но Пит не очень любил вспоминать свою восторженную полудетскую радость от тех ощущений, приучив себя со временем относиться к полетам, как к рабочим обязанностям. После одного из поворотов ему привычно открылся вид на закатное небо над заливом. Дымка выхлопных газов, струящаяся от заполненных дорог. Опоры моста на фоне синих облаков, прячущих солнце. Господи, каким же он был мелким идиотом. Хлебнув большой ложкой после смерти Мэй той самой взрослой жизни — с организацией похорон, оплатой счётов, оформлением документов и прочими безрадостными занятиями, он отчетливо понял, насколько неуместными в жизни Старка, имеющего в сотни раз больше тех самых «взрослых обязанностей», выглядели его наивные послания. И ведь он ещё сердился на него за такой тотальный игнор! Теперь Питер сердился на себя за тот глупый самонадеянный энтузиазм, который так щедро выплескивал на кумира детства. Парень представил, как Старк закатывал глаза на него, малолетнего дурака. Возможно даже, показывал его сообщения своей идеальной женушке, чтобы было над чем похихикать во время идеального ужина в их идеальном доме. Поговаривали, правда, что они развелись, но Питер не вникал в это — с какого-то момента он принципиально перестал следить за жизнью Железного человека, доказывая самому себе, что не какая-то там фанаточка. Ему плевать. Он добавил газ, выжимая почти двести миль из верного коня, пережившего не один апгрейд руками парня. Каким же жалким он был, пытаясь привлечь внимание и заработать одобрение. Каким жалким он был, когда не добился ничего, ровным счетом ничего. Кого могли впечатлить его спасённые котята и возвращённые велосипеды?.. Лучше бы проводил больше времени с Мэй, мелькнула болезненная мысль, к которой он постарался не привязываться, чтобы не провалиться на весь вечер в пучины тоски и сожалений. Питер стиснул зубы, заходя на разворот. Однажды Нэд жаловался ему на маму, которая любит вытаскивать альбом с его нелепыми детскими фотографиями и демонстрировать гостям, чтобы развлечь тех во время застольных посиделок. «Чел, ты даже не представляешь, как это неловко, когда все рассматривают, как ты в два года с голой задницей убегаешь от гуся, или стоишь под елкой в дурацком костюме эльфа и белых колготках!». Питер смеялся до коликов, но сочувствовал другу — Мэй всегда была достаточно деликатной, чтобы не ставить его в неловкое положение перед другим людьми. Как выяснилось, с этой миссией Питер прекрасно справился и сам. Зайдя, наконец, домой, и пристроив шлем на специальный крючок под вешалкой, он рассеянно взглянул на своё отражение в узком зеркале прихожей и даже не смог точно понять, на кого злится больше из-за всей этой ситуации — на себя или Тони. Так или иначе, теперь он другой человек. Взрослый, разумный и самостоятельный. И Старку ещё предстоит увидеть, кем он стал.***
Упущенные возможности. Наладить отношения с родителями. Подхватить Роуди до того, как тот упал. Увидеть первые шаги своей дочери. В коллекцию упущенных возможностей Старка добавилась еще одна, отдающаяся где-то в глубине души на удивление болезненно. Да, он вряд ли мог предотвратить трагедию, случившуюся с Питером, но в его силах было сделать жизнь мальчишки чуть легче после неё. Поддержать. Позаботиться. Просто побыть рядом. Но теперь всё уже сложилось так, как сложилось. Теперь он разговаривает с родителями, приходя на кладбище. Разрабатывает экзоскелет для парализованного друга. Смотрит многочисленные видео с Морган, снятые Пятницей. Может, это не идеально, но уже что-то — помогает смириться с ситуацией. Возможно, в случае Паркера он тоже сможет что-нибудь придумать, чтобы заглушить эту вечно тянущую под ложечкой тоску совершенных ошибок. Словно догадавшись о его намерениях, Фьюри перезвонил ему уже следующим утром (разбудив после бессонной ночи, разумеется), с ещё одним предупреждением по поводу Питера. — Старк, насчёт вчерашнего. Забыл сказать — не надо теперь смотреть на парня с жалостью, он этого не выносит. И не вздумай пытаться что-то ему отсыпать от своих щедрот — вцепится, так сказать, в руку дающего, и отгрызет её к хренам. Нам не нужен ещё один конфликт внутри коллектива. Сонный Тони промычал что-то неразборчивое в надежде, что разговор окончен, но Николас продолжил. — И ещё. Про Барнса ты уже знаешь, да?.. Да, что Барнс тоже будет принимать участие в подготовке, Тони знал. В восторг его эта идея не приводила, но и на полноценную злость ресурсов уже не было. Не раз и не два он представлял, как смыкает свои руки на его шее, глядя, как медленно гаснет жизнь на скуластом лице, а после долго пытался понять, чувствует ли удовлетворение. В конечном счете эта фантазия ему просто… надоела. Всё в ней казалось пошлым, бессмысленным, пропитанным духом киношных трагедий. Пожалуй, он не будет оплакивать бравого солдата Джеймса, случись с ним что в ближайшем бою, и даже горе Роджерса от подобного исхода вряд ли тронет его сердце. Но и желания убить Зимнего Солдата своими руками он больше не испытывал. Если теперь его способности пригодятся, чтобы противостоять глобальной внешней угрозе или просто спасти несколько жизней — что ж, так тому и быть. — Угу, — Тони потёр глаза, пытаясь вернуть ясность зрению. — Так вот, когда Т’Чалла привезёт его из Ваканды, к нам присоединится Ванда. — Чего? — услышанное заставило Старка сесть так резко, что теперь в глазах слегка посветлело. — Эта ведьма? Какой твой следующий кадровый ход, выпишешь к себе весь шабаш? — Ты судишь предвзято, Тони. Если найти к ней подход, она вполне адекватная девушка. И мы не можем игнорировать такие силы, если она готова сражаться на нашей стороне. — Но она же неуправляема! И её мощи достанет, чтобы уничтожить любого из нас. Как огонь, блядь, или цунами. Как ты собираешься обуздать дикую стихию? — Странно слышать такое от нашего великого гения. Когда ты пасовал перед стихиями, Старк? Тони с болезненным стоном упал обратно в подушки. Утренний собеседник заставил его чувствовать себя смертельно уставшим непосредственно после пробуждения. Какой-то особый дар, не иначе. Хотя почти законченная бутылка бренди, стоящая рядом с кроватью, тоже, вероятно, имела к этой диверсии некоторое отношение. — И чего ты от меня хочешь? Чтобы я лобызался с ней в десны? — Ничего, просто предупредить. Она, если честно, мне ещё нужна, как инструмент воздействия на Барнса. Т’Чалла считает, что ему будет сложно адаптироваться к новым условиям. А Роджерс, боюсь, слишком… ангажирован, чтобы делать все грамотно и по инструкции. — Да что ты? Наш идеал не так уж и идеален, когда речь заходит о его маленьких слабостях? — Не знаю, о каких слабостях ты говоришь, но Стив уже продемонстрировал свою неспособность действовать адекватно в случае с Зимним. Нужна подстраховка. От этого незамысловатого подтверждения того, что Фьюри не встал на сторону Роджерса в минувшем конфликте, Тони невольно хмыкнул, тут же закатив глаза на собственную реакцию — детский сад, ей богу, «не дружи с ним, дружи со мной». — Я тебя понял, Белоснежка. А теперь, если хочешь продолжить наше воркование, то дальше оно будет проходить прямой трансляцией с толчка, потому что именно туда я и направляюсь. Фьюри издал недовольный возглас и отключился, оставляя Тони растирать лицо руками и пытаться отскрести себя от кровати. Как же он ненавидит утро.***
Вводное слово Марии Хилл перед серией психо-неврологических тестов, которые должен был пройти каждый член группы, не заняло, к облегчению Питера, много времени. Теперь он хотел быстрее разобраться с этой очередной официальной возней и мчаться на вечерние занятия: как студент университета, он проходил насыщенный курс сразу за два года, чтобы наверстать потерянное время. Оклик остановил его уже у лифта. — Питер? Можно тебя на пару слов?.. Замерев на секунду, парень кивнул и поджал губы. Он безошибочно определил эту так хорошо знакомую интонацию, поэтому уже знал, что услышит дальше. Одной из худших обязанностей, что легли на его плечи после похорон, стало принимать соболезнования от окружающих. Они казались ему такими же неискренними и пустыми, как поздравления с днями рождения от посторонних людей, с той разницей, что поздравления хотя бы не задевали ничего в душе. Черт бы побрал все эти формальности и протокольные диалоги, и почему они не могут просто оставить это за кадром, успел привычно скрипнуть зубами Паркер, входя в предложенную дверь. — Слушай, Питер… я узнал только на днях и… хотел сказать, что сочувствую твоей утрате. Пит кивнул, привычно изобразив на лице скорбное смирение, но при этом старательно абстрагируясь от предмета разговора. Не хватало ещё расчувствоваться перед этим человеком. — И… извини. Мне очень жаль. — Вы сидели за рулём того грузовика? — вскинул брови Паркер, не поднимая головы. — Что? нет?.. я… — Тогда за что вы извиняетесь? — перебил растерявшегося Старка парень. — За… прошлую встречу. Глупо вышло. — Ничего страшного, откуда вам было знать. Действительно. Откуда Тони Старку, владельцу передовых информационных технологий и самого продвинутого ИИ в мире, было знать о том, что его несовершеннолетний рекрут остался круглым сиротой. И хотя явного сарказма в словах парня не прозвучало, для Тони ирония была очевидна. — И прости, что… ну, что никак не помог тебе потом. — А с чего бы вам вообще было в этом участвовать? Мы же посторонние люди. — Не то, чтобы совсем, Питер, — пришёл в себя и почувствовал отголосок раздражения Старк. Он ожидал другой реакции на свои излияния и теперь нервно шарил по карманам в поисках пачки жвачки. — Мы знакомы, я привлёк тебя к участию в своих делах, и ты дрался на моей стороне. Он зубами подцепил свои стандартные две подушечки, вытягивая их из упаковки, и с силой впился в них зубами. — Считайте, я выполнял для вас некоторые услуги, связанные с моей профессиональной деятельностью, — пожал плечами Питер. — Которые были щедро оплачены, если учитывать стоимость оставленного мне костюма. Никто не ждал ничего сверх того, уверяю вас. Конечно, это не было правдой — десятки оставленных без ответа сообщений за авторством стоящего сейчас перед ним юноши, упакованного во все чёрное, как в броню, были тому веским доказательством. Да и в его голосе Тони померещились нотки искренних эмоций. Обиды. Горечи. — И всё же, Питер. Пусть даже я случайный работодатель. Почему ты не обратился ко мне в трудной ситуации? Ради всего святого, ты же голодал! Кончики ушей, за которые были заправлены вьющиеся волосы, заалели, но взгляд Паркер не отвёл, лишь стиснул на секунду губы перед негромким, но выразительным ответом. — Кто вам сказал, что я голодал? — отчетливо разделял он слова. — Нэд регулярно снабжал меня едой в достаточных количествах. О том, что он просто не мог её есть, а все попытки заканчивались блеванием в старое пластиковое ведро, Питер, разумеется, объяснять не стал. Вспоминать время, проведённое на старом затхлом чердаке, он не любил. Когда к общей атмосфере прибавилось вонючее ведро, которое не удавалось нормально промыть в крошечной раковине, Питер просто выкинул его, оставляя попытки начать есть. Несколько сухих галет и вода составляли рацион мальчишки достаточно продолжительное время, чтобы его организм начал сдавать. В конечном счете большую часть дня Питер спал, надеясь на то, что в какой-то момент просто не проснётся. — Обо мне было, кому позаботиться, мистер Старк, — выплюнул он это обращение. — Не стоит мнить себя единственным спасителем всех одиноких и нуждающихся. Последние слова он выделил голосом, и Старк с неприятным чувством опознал в них цитату из той рекламной кампании благотворительной организации, для которой он по настоянию Пеппер снимался в прошлом году. «Я же не принимаю никакого участия в их деятельности! Это какое-то форменное лицемерие, Пепс!» — «Ты жертвуешь деньги в их фонд, этого достаточно. А твоё лицо привлечёт внимание общества к проблеме брошенных стариков!». Стоило всё же отказаться, внутренне поморщился Тони от всей этой ситуации. — И вообще, я знаю, что здесь происходит, — продолжил Питер, вспомнив своё плачевное состояние на момент встречи с Фьюри, и разозлившись на собственную слабость, которую, по всей видимости, показали Старку. — Ваша совесть что-то такое вам нашептала, и вы тут же бросились сюда, чтобы заткнуть её за мой счёт. Он снизил голос и бросал слова, как камни, подойдя почти вплотную. Тони мог увидеть зеленоватые точки на его карей радужке, крошечные острые конусы штанги, проходящей через бровь, и сияющую молодость кожи, упрямо просвечивающую через все натянутые Паркером маски. — … а в мире взрослых людей так не делают, мистер Старк, каждый должен справляться со своими проблемами сам, вам ли не знать? Разорвав, наконец, зрительный контакт, он резко развернулся и пошёл к выходу. — Питер? Он затормозил, не оборачиваясь. — Просто хотел сказать, что, если я могу быть чем-то полезен, ты всё ещё можешь ко мне обратиться. — Спасибо, не нуждаюсь, — сухо выронил Паркер, выходя прочь. Всю дорогу до мотоцикла он пытался унять дрожь в руках и рвущиеся наружу эмоции. Полтора года назад он бы отдал всё, что у него есть, за каплю внимания Железного Человека. Иногда его даже подмывало специально встрять в какие-нибудь неприятности, чтобы мистер Старк с ним хотя бы поговорил, пусть даже отругал, лишь бы увидеть его ещё разок на расстоянии протянутой руки — как тогда, на лётном поле рядом с Берлином. Но ему, как назло, попадались лишь рядовые происшествия, а ту банду, торгующую оружием, которую они с Нэдом пасли, и на которую он возлагал столько надежд, повязало ФБР буквально за пару дней до того, как Питер планировал своё вмешательство. Наблюдая издалека за людьми в чёрных костюмах, технично пакующими главаря и его подельников в свои фургоны, Питер чувствовал острое сожаление от упущенной возможности. А потом злился на себя за это — достойный человек на его месте радовался бы тому, что опасных для общества негодяев от этого самого общества изолировали. Теперь же, когда Питер прошёл худший ад, который мог для себя представить, выкарабкался из него, научился жить дальше один и не вспоминать те короткие, будто приснившиеся ему дни, проведённые бок к бок с самим Тони Старком, тот вдруг снова нарисовался в его жизни в своих очках с цветными стёклами, невесть откуда взявшейся вечной жвачкой и самоуверенными жестами, идеальный и сияющий, предлагающий помощь со своего барского плеча. Засуньте её себе куда подальше, мистер Старк, сцепил зубы Питер. Второй раз на эту удочку он не купится.
