Игра с (не)нулевой суммой

      Звук будильника вырывал его из глубин сна медленно, мучительно и неотвратимо, как стоматолог тянет клещами из челюсти больной зуб. Изменяя своим принципам, Питер три раза переставлял звонок на пять минут вперёд, пока не сдался и не добавил сразу час, решив, что пропустит первую пару.       Как водится, едва решение было принято, сон гордо развернулся и покинул комнату, оставив Пита в отрицании зарываться лицом в подушку и упрямо закрывать глаза. Спустя еще несколько  минут бесплодных попыток доспать парень всё же отскреб себя от кровати и прошлепал в ванную. Руки слегка потягивало непривычной мышечной болью — вчера за один вечер он налетал больше, чем за целый месяц до.        Подзабытый кайф свободного полёта по ночным улицам города напомнил Питеру то горьковато-сладкое чувство, что возникает, когда вдруг улавливаешь запах, тесно связанный с определённым периодом жизни. Не так важно — с плохим или хорошим, но с тем, что давно прошёл и никогда больше не повторится, и уже этого достаточно, чтобы вздохнуть о нём.        Налетавшись и убедившись, что терморегуляторы работают идеально — по крайней мере, на холоде, он уже собирался возвращаться за вещами в тот переулок, когда заподозрил ещё какие-то апгрейды в костюме: над перекрёстком, где два водителя-барана решили устроить друг другу психическую атаку непрекращающимися сигналами клаксонов, он поморщился и включил шумоподавление. Сработало быстрее и лучше, чем обычно.       Чтобы протестировать свою догадку, Питер слетал в депо и какое-то время провёл около шумящих поездов, активируя и дезактивируя режимы, чтобы убедиться точно — теперь защита работала по-другому. Она адаптировалась к уровню шума, усиливаясь в случае необходимости.       Теперь Питу начало казаться, что и линзы претерпели процесс модернизации. Он долетел до Тайм-Сквер, которую в обычное время старался избегать из-за обилия светящейся рекламы, своей слепящей разнузданностью способной вызвать приступ у эпилептика или экоактивиста. Догадка подтвердилась — линзы сами реагировали на изменение освещения, гася яркие вспышки, но при этом не затемняясь до состояния, в котором Питер бы вовсе ничего не видел.        Он вернулся домой посреди ночи, опьяненный свежим ночным воздухом и позабытым ощущением свободного полёта, с часто бьющимся от восторга сердцем и горячим желанием с кем-нибудь поделиться. Не дав себе времени на колебания, Пит достал телефон и посмотрел на верхний диалог, а затем быстро набрал сообщение.  спасибо за апгрейд        Сожаления успели накрыть его уже через несколько минут, пока он умывался прохладной водой и обрабатывал антисептиком серьгу, вытащенную из брови. Как быстро он скатился к прежнему себе — восторженному мальчишке, вываливающему свои эмоции на человека, которому они не сдались. Пит упал на кровать и занёс палец над экраном, готовый удалить сообщение «для себя и собеседника», колеблясь лишь потому, что… ну, будет выглядеть глупо, если ИИ успеет доложить адресату об этом инциденте.  Всегда пожалуйста        От неожиданности Питер едва не уронил телефон, а затем быстро вышел из приложения и погасил экран. Три часа ночи, чего он не спит-то?        Самому Паркеру удалось заснуть только под утро, последствия чего он и расхлёбывал сейчас, сидя на краю ванной с зубной щеткой во рту и растирая глаза. Вчерашнее сообщение казалось теперь глупостью из числа тех, за которые они с Нэдом дружно осуждали Мишель, когда та после нескольких шотов начинала писать бывшему.        В своих посланиях подруга сначала обещала адресату добраться до его яичек и сделать из них ма-а-аленький омлетик, а ещё после пары рюмок предлагала снова сойтись, но «теперь я буду с верху тебя страпонить чтоб ты понял как это вообще делать правильбно петух».       Наутро она морщила свой симпатичный носик, перечитывая собственные сочинения, но главным поводом её страданий были, кажется, орфографические ошибки, а не общая суть посланий.        Сообщение Питера было, по крайней мере, логичным, вежливым и достаточно сухим — формально ничего такого, за что стоило бы краснеть. А что отправлено оно было под влиянием момента — ну так ведь Старк не узнает.        Встряхнувшись, он быстро вытерся и вышел на кухню: обманчиво долгое лишнее время, приобретённое от пропуска пары, имело свойство всегда заканчиваться раньше ожидаемого, так что рассиживать в ванной, думая о том, что ещё вчера внутренних частей его костюма касались голые руки Старка, а ночью эти же места касались голого тела Питера — на это всё времени не было. Впереди маячила новая рабочая неделя со стопроцентной загрузкой.       Пока что больше в эксперименты с объединённым сознанием Питер не попадал: Ванда работала поочерёдно с разными тройками, чтобы все получили общее представление о явлении. Что крайне разочаровывало мальчишку, который не мог дождаться того, чтобы вновь испытать это удивительное, не похожее ни на что ощущение.        В их отношениях со Старком установилось молчаливое равновесие: Питер не цеплял его, мужчина соблюдал паритет. Но чутьё всё равно подсказывало, что ситуация неустойчива, и достаточно будет лишь слегка её подтолкнуть, чтобы эти санки вновь понеслись по накатанной. 

***

      Тони подъезжал к Базе, подпевая вместе с Морган, сидящей в детском кресле, песенке про маленькую гусеницу, когда понял, что ему не хватает этого. Чтобы насмешливые глаза посмотрели с вызовом, едва оформившийся голос выдал очередную колкость, чтобы в крови вновь забурлили азарт и желание вернуть подачу в двойном объёме. Он никогда не был игроманом, но на эту игру, кажется, успел подсесть.       — Хо-оп! Давай, вот так, — вытащил Тони дочь из машины и усадил на себя боком.       Пеппер, разумеется, поджимала губы и твердила, что ребёнку не место на Базе, что там может быть опасно, что там совершенно нет нормальных развлечений и компании других детей, с которыми она могла бы играть.       — Не драматизируй, — отмахивался Старк, и сам в глубине души сомневающийся в этой затее. — Это самое безопасное место в мире, а ещё там есть детский бассейн, батуты и очень большой задний двор, где можно кататься на чём угодно… — переводил он многообещающий взгляд на Морган, и та восторженно пищала от предвкушения.       — И в тренировочный зал ты её тоже с собой возьмёшь? Что за манера, Тони, таскать ребёнка везде, где ни попадя, чтобы она была при тебе? Не думал о том, что человеку её возраста лучше проводить время в соответствующих этому возрасту занятиях?       — Я думаю, — тщательно скрывая раздражение, чтобы не пугать рисующую рядом дочь, отвечал он, — что ребёнку лучше проводить время с отцом, наблюдая за его жизнью и работой и вовлекаясь в них. Я же не мет варю, в конце-то концов, что тебе не нравится?!       Сам он искренне считал, что нет никакой проблемы в том, что Морган посидит в детском стульчике рядом с ним во время совета директоров или поиграет с кубиками рядышком в мастерской, пока он чинит свои железки. Ребёнок в безопасности, под присмотром, в тепле и сыт — что ещё надо?        Пеппер только закатывала глаза. Они сошлись на том, что с ними поедет няня, которая будет на подхвате в случае необходимости.        Приятная спокойная женщина, Вера, ровесница Тони, кажется, понимала, что он не в восторге от её общества, поэтому старалась подавать как можно меньше признаков своего существования. Впрочем, Старк не мог отрицать, что дополнительные руки очень удобны, особенно, когда сидящая сзади Морган требовала в дороге пить, есть, снять ботинки и распутать волосы ее любимой тряпичной кукле.       Они отлично провели вечер, вдоволь напрыгавшись в бассейне и поужинав — Тони шёл на компромиссы ради ребёнка и отказывался от бургеров в пользу фрикаделек и овощей, зато после они умяли по порции мороженого и посмотрели несколько выпусков «Тома и Джерри». Зная, что с утра на Базе снова будет вся команда, и его время будет расписано по минутам, он старался уделять его дочери сейчас.        С того дня, как Фьюри в мрачном кабинете объявил о том, какая угроза нависла над их миром, Тони не мог не думать о том, чтобы оставить дочери как можно больше воспоминаний об их общих моментах на тот случай, если расти она будет без него. Мыслей о том, что всё может сложиться ещё хуже, он усилием воли не допускал. Иногда они все равно прорывались в его ночные кошмары, и тогда он просыпался, задыхаясь, и долго лежал, сжимая и разжимая кулаки, а затем выбирался из кровати. Если Морган в это время была на его попечении — заходил к ней и сидел на корточках рядом с кроватью, долго вслушиваясь в тихое дыхание и поправляя одеяло. А потом шёл в мастерскую и работал не покладая рук, снова и снова думая о том, что ещё может сделать для того, чтобы картины из его снов никогда не воплотились в действительности.        Сейчас Морган уснула прямо на диване, забавно откинувшись назад и приоткрыв рот. Спохватившись, что они пропустили все вечерние ритуалы — чистку зубов, выбор пижамы и чтение сказки, Тони занёс было руку, чтобы потрепать ребёнка по плечу, но в последний момент передумал — ладно уж, его всё равно считают нерадивым папашей, балующим ребёнка, пусть в этот раз он соответствует характеристике. Он перевёл взгляд обратно на экран, где мышонок с котом разнообразно и затейливо наносили друг другу физические увечья. Невольно хмыкнув, Старк подумал, что они с Паркером чем-то напоминают эту парочку.       Или напоминали.       Всю неделю, начиная с прошлых выходных, примерки костюма и того сообщения, парень вёл себя образцово-показательно, ни разу не вышел за рамки формальной вежливости и общался с Тони так же ровно, как и с любым другим членом команды.       Это… чего уж там, это бесило.       Что, всё?.. Он потерял интерес к их маленькой игре? Тони больше не является достойным ответчиком для его выпадов, и теперь их отношения будут сугубо рабочими и профессиональными? Старк чувствовал себя как ребёнок, любимая игрушка которого предательски сломалась и теперь маячила рядом, всё так же привлекая взгляд, но оставаясь безучастной к попыткам в неё поиграть. Нет, разумеется, сам Тони не подначивал мальчишку. Так, пара безобидных комментариев и рекомендаций, встреченных предельно корректно. Оскорбительно корректно.       На большом экране голова кота парадоксальным образом приняла форму молотка, которым по ней стукнули, и Тони отвлёкся от своих мыслей. Погладив мягкие темные волосы, разметавшиеся по диванным подушкам, он отнёс дочь в смежную со своей комнату и настроил Пятницу так, чтобы ИИ оповестила его сразу, как та проснётся, на тот случай, если пробуждение в новом месте испугает девочку.        Что ж, если даже мальчишка Паркер начал вести себя взросло и зрело, то и Старк, действительно взрослый и зрелый, справится с этим. Или нет.

***

Нет.        Это Тони понял в ту самую минуту, как Питер, затянутый в свой чёрный прикид, остановил фырчащий мотоцикл, привычным жестом выдвинул подножку и небрежно перемахнул ногой через сиденье с размахом, удивительным для тех тесных джинсов, что демонстрировали его сочную задницу во всей красе. Это было слишком: слишком вызывающе, слишком агрессивно-сексуально, слишком ярко, чтобы оставлять это без внимания.       Сам Старк — совершенно случайно, разумеется! — в этот момент оказался рядом, потому что Морган забыла в машине свою любимую тряпичную Эмми, и заботливый отец решил лично спуститься за ней на парковку.        Ещё не заметив Тони, стоящего за большим внедорожником, Питер осторожно снял шлем и провёл рукой по шевелюре, краем глаза посматривая на себя в зеркальце заднего вида. Выбритые коротко виски и достаточно длинные локоны, оставленные сверху и спадающие на одну сторону, не были привычной стрижкой для Паркера. Но вчера на вопрос знакомого барбера, который до сих пор стриг его за полцены по старой памяти, не хочет ли он что-то стильное, Пит вместо привычного «нет уж, давай как обычно», вдруг ответил «а давай».       Ладно, хмыкнул он отражению, действительно неплохо.        — Миленькая стрижечка.       От неожиданности Пит чуть дёрнулся, а потом, не оборачиваясь на знакомый голос, молча пристроил шлем над рулём и вытащил ключ из зажигания. Тони обошёл машину и остановился, вальяжно опершись о высокий капот и продолжая мерить Паркера оценивающим взглядом.        — А что, дырки в брови и обтягивающих всё что можно штанцов уже недостаточно, чтобы на тебя оборачивался каждый встреченный в Квинсе педик?       И Тони готов был поклясться: на лице мальчишки мелькнула на мгновение довольная усмешка перед тем, как тот предсказуемо закатил глаза и развернулся в противоположную сторону, роняя на ходу:       — Планирую расширять аудиторию за счёт сомневающихся гетеросексуалов.       Тони ещё раз осмотрел машину на предмет других оставленных вещей и, довольно насвистывая, отправился к себе в приподнятом настроении.

***

      На утренней тренировке они работали с огнестрельным оружием. Фьюри справедливо полагал, что при всей его старомодности и банальности оно оставалось серьёзным пластом любого физического противостояния. Половина огромного зала была превращена в подобие тира, а члены команды разбирали шумоподавляющие наушники.       Питер, не большой любитель огнестрела и имеющий больше опыта с паутиной, чем с пушками, не сразу приноровился к непривычной задаче и постоянно мазал мимо движущихся мишеней. Стоящая рядом Наташа, для которой стрелять было так же естественно, как двигаться и драться, попробовала указать ему жестом на ошибки в положении корпуса и рук, но мальчишка слегка удивлённо смотрел на ее пантомиму, не подавая никаких признаков понимания. Довольно скоро она плюнула на эти попытки и, отложив свой короткоствольный пистолет, подошла к Питеру сзади, быстрыми лёгкими движениями коленей и рук заставляя того принять нужное положение.        Стреляющий метрах в пяти от них Старк случайно зацепился взглядом за это зрелище и завис, тщетно пытаясь перестать пялиться. Наташа стояла за парнем, прижимаясь к нему всем телом, одна ее рука направляла его руку, а вторая… вторая лежала на его животе несколько низко, насколько вообще может предполагать обозначение «на животе». Тони был уверен, что если она сейчас пошевелит пальцами, то заденет его… он невольно всмотрелся в ладонь Романофф, как раз сместившуюся к тазовой косточке и надавившую на неё, поворачивая таз Паркера в нужное положение.       В этот момент Питер повернул голову и на короткую секунду упёрся взглядом прямо в Старка, перехватывая его направленное внимание.        Выругавшись про себя, тот быстро отвёл глаза на пушку, которую как раз собирался перезаряжать. Рука Наташи, мягко скользящая в паху Паркера, навязчивым образом маячила в воображении.        После того, как все отстрелялись, декорации начали меняться под следующий этап силами команды роботов.        Питер зачарованно наблюдал за их работой, сидя на одном из высоких уступов и разминая уставшую от непривычной нагрузки правую руку. Наташа вновь оказалась рядом и провела тыльной стороной ладони по выстриженным коротко местам над висками.       — Тебе идёт, кстати, — подмигнула она парню. — По какому поводу? Увлёкся кем-то?       — Не смеши, — фыркнул Питер, дёрнув головой и убедившись, что Старк находится в зоне слышимости. — Было бы кем.       — Так уж всё плохо? — недоверчиво покосилась Наташа, облокотившись о стену  рядом с уступом.       — Типа того. Со мной учатся сплошь унылые задроты, а здесь… ну, сама понимаешь, — развёл он руками в извиняющемся жесте, — клуб для тех, кому за…       — Э-эй! — с наигранным гневом пихнула его в плечо Романофф с такой силой, что Пит пошатнулся на своей жердочке и ухватился за выступ, чтобы удержать равновесие.       — Ладно-ладно, — смеясь, начал оправдываться парень. — Ты ходячий секс, спору нет! Хотя вот видел я твой фирменный захват бёдрами и теперь с трудом представляю того смельчака, который добровольно подставит свою шею под твои ножки.       — Я вас познакомлю как-нибудь, — подмигнула Наташа. — Уверена, вы хорошо поладите. Но ты всё-таки несправедлив, Паучок, здесь полно годного материала.       — Ну-у… — протянул Питер, прицеливаясь и добавляя в голос наигранное сожаление. — Кажется, большая его часть — уже материал всё же отработанный…        Он снизил голос на этой фразе, якобы не желая быть услышанным, но был уверен, что до Старка, обратившегося в огромное ухо, обязательно дотянется эта шпилька. 

***

      Расхаживая по ванной после тренировки и аккуратно промокая волосы полотенцем — Дэннис строго наказывал не тереть крашеную шевелюру, Тони замер напротив большого зеркала неправильной формы, пытаясь взглянуть на себя со стороны. Вообще говоря, нормально. Никаких глубоких заломов и свисающих брылей. Вокруг глаз мелкие линии, да, но заметны они, только если вглядываться. Открыв шкафчик, Старк беглым взглядом прошёлся по батарее баночек, заказанных когда-то под влиянием минутного порыва заняться экстерьером, и почивающих с тех пор в темноте и забвении. Достав одну наугад, Тони снял крышку и принюхался. А неплохо. Убедившись, что в его руках что-то нейтральное увлажняюще-питательное, а не средство для химического снятия верхнего слоя кожи, он зачерпнул немного крема и непривычными движениями растер по лицу, убрал белые следы с усов и бровей, а затем сделал шаг назад и оценил вид в целом, будто ожидая мгновенного результата от проведённой манипуляции.        С прискорбием констатировав, что это не сработало, и ему по-прежнему не двадцать, Тони сердито скинул полотенце на пол и отвернулся, презрительно демонстрируя неподкупному зеркалу свою задницу. Какого лешего он вообще об этом думает. Мало ли, что там вякнул мальчишка. Во-первых, это было сказано только для того, чтобы его задеть, а во-вторых, это неправда. Или правда. Без разницы.        Тони вдруг замер на месте, поражённый внезапной догадкой.       До этого он чувствовал себя оскорбленным, но, если смотреть в целом… чтобы задеть его лично, Питер одним махом записал в непригодный материал всех этих предельно горячих мужиков типа Стива и Сэма, которых в любом баре страны с восторгом разорвали бы на клочки жаждущие толпы. А группы Ваканды и ЩИТа и вовсе состояли из молодёжи 25-30 лет! Они тоже староваты для этого засранца? Или вовсе не попадают в поле его зрения?..       Уныние сменилось боевым настроем. Он ещё успеет показать наглому мальчишке, насколько его материал не отработан. Мысленно Тони уже начал прикидывать, когда сможет устроить вечеринку, на которой модели категории А будут крутиться вокруг хозяина бала, конкурируя друг с другом за его внимание. И чтобы Паркер непременно там был и лицезрел эту картину воочию.        Так и не осознав, что единственная часть, которая его действительно заинтересовала в этом плане — показать себя мальчишке в окружении его ровесниц, а вовсе не горячее продолжение с этими самыми ровесницами, он отправился одеваться.       Рука потянулась к одному из мягких костюмов, которые он носил на Базе в свободное время, но в последний момент дёрнулась в другую сторону. Тройка?.. слишком официально. Поколебавшись, он остановился, наконец, на светлом джемпере с треугольным вырезом и бежевых брюках. Кажется, Пеппер однажды обмолвилась, что белый его «освежает», но он никогда не думал об этом. До текущего момента.        Бросив перед выходом ещё один взгляд в ростовое зеркало у двери, он остановился, вернулся к гардеробу и быстрым движением, будто украдкой от самого себя, брызнул на шею парфюмом. Если он хочет быть во всеоружии на своей же территории, то кто может его за это осуждать. Вскинув подбородок и довольно осмотрев получившийся пижонский образ, Старк вышел, наконец, из своих апартаментов. Он обещал дочери, что днём они пойдут развлекаться — пора было держать слово. 

***

      Увиденное было таким естественным в своей простоте, таким нормальным и обыденным, но одновременно и таким непривычным, что Тони замер в коридоре неподвижной тенью и, задержав дыхание, сделал бесшумный шаг назад.        Питер улыбался.       Не той вызывающей ухмылочкой, к которой привык Старк, и не той вежливо-милой улыбкой, которую демонстрировал другим, а… по-настоящему. Искренне и открыто. Без наносных масок и позы, без брони и фальши.        Первым порывом Тони было отвернуться — будто увидел что-то сокровенное, не предназначенное для его глаз. Но он, как загипнотизированный, так и стоял на своём месте в полумраке коридора, наблюдая за тем, как его дочь, активно жестикулируя, рассказывает что-то сидящему у стола Паркеру, а тот улыбается ей в ответ. В прошлый раз он видел, как мальчишка так улыбался, ещё тогда, перед Германией. Он улыбался, задавал кучу восторженно-глупых вопросов и весь светился энтузиазмом и предвкушением.       Было страшно, шевельнувшись и выдав своё присутствие, разрушить момент, увидеть, как вновь схлопываются привычные заслоны на этом молодом лице, как оно принимает свое обычное выражение — выражение человека, повзрослевшего резко, вынужденно и прискорбно преждевременно. Человека, не доверяющего больше этой жизни и живущего в постоянном ожидании ее новых ударов.       Можно было бы, пожалуй, уйти и вернуться позже, но Старк все же сделал шаг вперёд в сторону широкого дверного проема. Кто знает — возможно, магическое воздействие Морган сохранится и в его присутствии.        — Вот вы где, — постарался он сделать голос максимально доброжелательным. — Привет.       — Папа! — Морган рванула к нему. Благословенные детские порывы. Даже после короткой разлуки они радуются встрече так, будто не виделись неделю.        Приобняв дочь за плечо, Тони бросил короткий взгляд на Паркера — даже доли секунды было достаточно, чтобы убедиться — тот уже спрятал искренность за привычными колючками.       Выразительно осмотрев мужчину с ног до головы, почти как он сам рассматривал его утром на парковке, Питер приподнял бровь.       — Как денди лондонский одет, всё портит долбанный пакет, — ещё не договорив, он отвернулся обратно к столу, возвращаясь к своему занятию.       Тони покосился на пакет, который действительно держал в руках. Оказалось, что у Морган нет с собой подходящей одежды для резко испортившейся погоды, поэтому утром он заказал пару непромокаемых комбинезонов для игр на свежем воздухе. Упаковка самого магазина наверняка была эстетичной и дорогой, но вот служба экспресс-доставки засунула всю красоту в нелепый шуршащий полиэтилен дурацкого желтого цвета.       — Что там, пап? — с любопытством полезла девочка в пакет.       — Ничего интересного, милая, экипировка потеплее, чтобы можно было кататься. Пойдём?        — Кататься!! — подпрыгнула Морган. — Питер! Пойдёшь с нами? Папа обещал покатать меня на сигвее! Пап, а есть ещё сигвей для Питера?       Тони в замешательстве кивнул, но Питер уже улыбался Морган с извиняющимся выражением на лице.       — Не могу, прости, надо успеть до вечера это сдать, — махнул он рукой на ноутбук. — Может, в следующий раз.       — Обещаешь? — подозрительно уставилась она на парня.        — Э-э… да, — неуверенно согласился Питер. В конце концов, какова вероятность того, что маленький ребёнок запомнит мимолетное обещание?       Когда отец с дочерью ушли, Питер еще довольно долго сидел, невидяще упершись взглядом в край стола. Хороший отец. Он покупает дочери тёплую одежду и катает ее на сигвее. Смотрит, как успела рассказать ему девочка, вместе с ней мультики. Сам забирает её из школы. Это вносило диссонанс в тот образ мужчины, который Питер успел себе нарисовать. Оказывается, он умеет заботиться о других. Вспомнился собственный костюм и те апгрейды, которые Старк в него внёс. Питер предпочитал думать, что он просто делал ту работу, которую мог, чтобы вносить свой вклад в общее дело. Но так ли сильно зависела боевая мощь Человека-Паука от того, насколько ему комфортно в его экипировке?.. Не вложил ли Старк лично от себя что-то в эти мелкие детали?       — Кто бы мог подумать, что мистер Старк такой прекрасный отец, не правда ли?       Очнувшись от своих мыслей, Питер понял, что его взгляд замер на Вере, няне Морган, которая её сюда и привела, а теперь осталась, раз уж подопечную увёл развлекаться отец. По всей видимости, женщина, почувствовав себя не очень комфортно под бессмысленным взглядом, отпустила эту нейтральную реплику, чтобы завести с Питером небольшую учтивую беседу.       — Да, — рассеянно отозвался он, оглядывая свои бумаги. — Кто бы мог подумать.       Хотя… теперь ему оказалось на удивление легко представить Старка, одетого в смешные тёплые тапки в виде зайцев, который смотрит с Морган глупые фильмы и срезает ей корочки с тостов. В груди стало теснее.        Нет, разумеется, он уже взрослый мальчик, ему не нужно, чтобы кто-то нажимал на кнопку, запуская выбранный фильм, или возился с его едой. Как оказалось, он прекрасно справляется с этим и сам. А сейчас просто представил на секунду, что в его жизни тоже есть кто-то, кто делает все эти мелочи для него. В памяти сразу вспыхнула заводная улыбка Мэй, и Питер усилием воли переключился на другие мысли. Со своим богатым опытом проживания эмоций он уже знал, что, если встрять в эту колею, то по ней можно быстро уехать в такие дебри горя и сожалений, откуда выберешься только спустя несколько часов, проведённых в позе креветки в обнимку с подушкой, помятым и разбитым.       Сейчас у него не было этих часов, как и желания чувствовать себя слабым в этом месте. Он встал и вежливо улыбнулся Вере, которая, как оказалось, все ещё нахваливала мистера Старка, приговаривая, что за всю свою практику не встречала мужчин, так внимательно относящихся к ребёнку.       Режущим душу контрастом к ее словам он вспомнил себя, стоящим с чемоданом рядом с домом и смотрящим вслед рванувшей с места чёрной Ауди. Вслед уезжающему из его жизни навсегда Старку. Господи, Паркер, какая глупость, сердито впился он ногтями в ладони, быстро шагая к своей комнате. То, что человек заботится о своей хорошенькой дочурке, никоим образом не означает, что ему должно было быть какое-то дело до несуразного постороннего подростка.       Сосредоточиться на задании предсказуемо не удавалось. Он перечитывал каждую строчку трижды, прежде чем хотя бы приблизительно уловить её содержание, и только после нескольких десятков отжиманий и боя с воображаемой грушей сбросил часть напряжения и смог доделать необходимое, устроившись на ковре своей комнаты и неудобно склонившись над своим старым ноутом. Время вечерней тренировки неумолимо приближалось.

***

      Они снова стреляли, в этот раз в пейнтбольном стиле, но с оружейной механикой и снарядами, куда более приближенными к реальности, чем обычные шарики с краской.       Все натягивали защитные очки, закрывающие половину лица, и осматривали сооружённые в зале лабиринты. Старк бодрым речитативом напоминал правила:       — В упор не стрелять, очки не снимать, над трупами не глумиться! За огонь по своим — дисквалификация, проигравшая команда трёт спинку победителям.        Питер, моментально проникнувшийся азартом, едва не подпрыгивал на месте, ожидая сигнала к старту, но невольно отвлёкся, наблюдая за Роджерсом и Барнсом, которые беседовали неподалёку. Джеймс смеялся открыто и громко, а Стив едва улыбался, посматривая в сторону. Ну очень любопытно, подумал Пит, пытаясь расслышать в общем гвалте хоть слово. Ванды поблизости видно не было.        Резкий свист отвлёк Питера от размышлений о перипетиях чужой личной жизни, и отправил его на исходные позиции.       Освещение сменилось на полевое, бой начался.        Происходящее живо напоминало игры в лазертаг, куда они с Нэдом регулярно захаживали лет в двенадцать-тринадцать, только теперь, после паучьего апгрейда, всё было куда как веселее. Питер с легкостью прыгал с уступа на уступ, уворачиваясь от летящих в его сторону пулек и неумолимо приближаясь к флагу противников. Но, когда цель уже была в пределах видимости, обстоятельства вынудили замедлиться — цепь обороны становилась плотнее, выстрелы уже прилетали со всех сторон, и, что самое ужасное — под очки каким-то образом попало несколько волос, которые своими кончиками попадали ровно под веко, из-за чего Питер постоянно терял обзор и вынужден был промаргиваться. Наконец, раздражённый, с болезненно слезящимся глазом, он привалился спиной к подходящему укрытию и убедился, что достаточно защищён со всех сторон. Дело казалось секундным — снять очки, убрать мешающие волосы, надеть очки, добраться до флага. Может, если повезёт, подстрелить по дороге задницу Старка — пусть охает, когда садится, ещё пару дней.       Резкая боль ослепила. Ударившись головой о стену позади себя и полностью потеряв ориентацию, Питер схватился за лицо, падая на землю и поворачиваясь на живот.       — Стоп!! Стоп, стоп! Свет! — раздался рядом испуганный крик Наташи, уже подбегающей к мальчишке. — Питер! Пит, повернись!       Звуки выстрелов затихли, а по вибрации пола Питер чувствовал, как к нему приближаются со всех сторон. Зажмурившись и закрывая глаз ладонью, он медленно повернулся и попытался открыть второй.       — Блядь! Блядь!!! — старковский голос послышался совсем рядом. — Он без очков?? Полотенце дайте, быстрее!        Зрелище было пугающим. Все лицо мальчишки заливало красным, и сразу разобрать что это — краска или кровь, и цел ли глаз, не представлялось возможным. Чистые очки валялись рядом, что означало одно — свою защитную функцию они не выполнили. Кто-то сзади протянул Тони влажное полотенце, которым он сначала стёр брызги краски со здорового глаза, которым Питер все пытался моргнуть, а потом потянулся к тому месту, которое мальчишка зажимал рукой.       — Романофф, это ты сделала? Как ты додумалась?       — Я поняла, что он без маски, уже после, — в голосе Наташи слышалась несвойственная ей и потому пугающая неуверенность. — Пит, пожалуйста, покажи глаз, не бойся…        Питер медленно опустил руку, и на оголенное место сразу же опустилась прохладная влажная ткань. Подрагивающими пальцами Тони промокнул огромное красное пятно и осел с выдохом рядом. Под яркими разводами красовался начинающий наливаться синяк с четким контуром попадания в черепную кость — без повреждения кожи или глаза.        — Какого хрена ты снял очки, Паркер?! — заорала Романофф, на подкосившихся коленях упавшая вниз. — Инструктаж по безопасности не слушал, что ли?!       — А мог бы, с такими-то ушами, — сквозь зубы нервно процедил Тони, продолжающий стирать эту жуткую красную краску с лица мальчишки. — Пиздец, Паркер…       — Эй, ну ладно, давайте потом, — с другой стороны послышался Кэп. — Пойдём, Пит, остальное водой промоешь, я провожу.       Питер открыл тот глаз, который щипало меньше, и увидел протянутую Роджерсом руку. Сглотнув, он сжал губы и ухватился за здоровенную ладонь с такой силой, что обычный человек потерял бы равновесие от рывка. Но Роджерс легко подхватил его, мельком дернувшего головой и смахнувшего этим движением руку Старка со своего лица, и поставил на ноги.       Тони посмотрел вслед неловко, но быстро удаляющемуся парню, поддерживаемому под локоть здоровенным Кэпом, а затем вернулся взглядом к Наташе.       — И что это было? Ты в своём уме?? Стрелять в лицо?!       Наташа сжала губы и опустила глаза, покачала головой.       — Свет неудачно мигнул… не должно было так получиться. Не шуми, Старк, я сама испугалась.        Он вздохнул, покачал головой, поднимаясь, и пошёл к раздевалке вслед за Стивом и Питером. В глубине полуосвещенного помещения над раковиной маячила склонившаяся фигурка. Одной рукой Питер опирался о край, а другой плескал водой на развёрнутое в сторону лицо. Роджерс стоял рядом и говорил что-то вполголоса, замолкнув, стоило увидеть у входа Тони.       — Ну как? — подошёл он ближе. — Смывается нормально? Сама краска безопасна.        В этот момент Питер поднял голову и Тони через зеркало увидел начинающий отекать глаз и багровую отметину влетевшей ниже его на дюйм пули. Попади Романофф чуть выше — все могло закончиться как минимум повреждением роговицы. Старк стиснул зубы, чтобы снова не начать орать, параллельно поймав предупредительный взгляд Стива, явно призывающий его сдержаться.        — Пойдём в медблок.        — Не надо, — качнул головой Питер, опустивший взгляд с зеркала вниз и теперь моющий руки. — Нормально и так всё.       — Мы идём в медблок, или врач придёт вместе с оборудованием в твою комнату, — с нажимом повторил Тони.       Питер вскинул голову с явным намерением спорить дальше и сразу чуть пошатнулся, ухватившись за раковину. Тони метнулся вперёд, но Роджерс уже поддерживал его за локоть.        — Мы сходим, Тони. Я обещаю, — добавил он, увидев недоверчивый взгляд исподлобья.        Всё в душе протестовало против идеи оставить Паркера на попечение Стива, но мозг буквально орал, что сейчас не время вступать в конфронтацию и настаивать на своём, поэтому, коротко кивнув, он вышел с чётким ощущением, что проиграл в этой партии всухую.       Всю дорогу в медблок Питер молчал, почти не реагируя на попытки Стива обсудить произошедшее, поэтому довольно скоро тот сдался, и остаток пути они проделали в тишине.        Осмотр подтвердил, что глаз не пострадал, а вот легкое сотрясение от удара о стенку Питер все же заработал.        — Отлежаться сутки, без физических нагрузок и нагрузок на глаза — без телефона, планшета и так далее. Если будет тошнить или болеть голова — вот, можно пить по одной таблетке раз в два часа. Завтра утром зайдите ещё раз на всякий случай. А, подождите, сейчас ещё мазь для синяков достану, пройдёт быстрее.       Питеру так хотелось, чтобы все это быстрее закончилось, что он не стал возражать, рассказывая, что его синяки и так пройдут гораздо быстрее среднестатистических.       — Слушай, ты не обижайся на него, — вновь заговорил Стив, когда они почти подошли к комнате. — Он просто очень испугался. Он не со зла.        Прикусив губу, Питер коротко кивнул — опять же, чтобы не тратить время на споры и поскорее остаться одному.       — Принести тебе чего-нибудь?        — Нет, — толкнул дверь Питер. — Спасибо, капитан Роджерс.       — Можно просто Стив. Мы, конечно, уже отработанный материал, но ещё не на пенсии.       Пит развернулся и напряжённо взглянул на Кэпа, обнаружив насмешливый добродушный взгляд.        — Я… не в том смысле, я…       — Да знаю, знаю, парень, можешь не объяснять, — хмыкнул Стив. — Отдыхай.       Он хлопнул его по плечу и ушёл. Паркер озадаченно посмотрел ему вслед.        Оставшись, наконец, в одиночестве, Питер рухнул на кровать, где так и лежал бы, не потребуй природа через несколько минут все же встать и отправиться в ванную.       Костюм бесформенной жалкой тряпкой валялся в ногах, а в сливе ещё шумела вода, когда он поднял глаза на своё отражение. Синяки под глазом хорошо смотрятся только в кино, подумалось Питеру. Благородные фиолетовые отметины, подчёркивающие форму скул. В реальности же уродливый отёк превращал глаз в узкую щель, нарушал симметрию лица и вызывал скорее отторжение, чем желание сделать селфи и показать друзьям. Второй глаз, хоть и остался цел, всё же пострадал от краски и закапанных врачом капель, поэтому выглядел воспалённым.       А если смотреть в целом… Да, теперь он видел это и сам. С новой стрижкой его и без того оттопыренные уши смотрятся ещё хуже. Или, как минимум, выделяются ещё сильнее.        Пит с отвращением отвернулся от зеркала, оттолкнул рюкзак, валяющийся рядом с кроватью, и забрался под одеяло, натянув его до самой шеи. Перевернулся на другой бок и накрыл голову второй подушкой. Кожу под глазом пекло болезненным жаром. Тупая пульсирующая боль не давала забыть о том, как глупо умудрился он сегодня облажаться.       Чувству собственной никчемности вторил целый хор подпевал: Питер казался себе сейчас ужасно жалким, некрасивым и бесконечно одиноким.       В довершение всех невзгод желудок начало скручивать голодными спазмами, но он скорее был готов падать в голодные обмороки, чем выйти наружу и идти ужинать здесь. Ещё и в таком виде. На дне рюкзака валялось несколько протеиновых батончиков и упаковка печенья — сладкого не хотелось, но Питер понимал, что это лишь вопрос времени, когда ему придётся вылезти из-под одеяла и съесть что-нибудь из имеющегося в наличии.       В дверь тихо постучали. Сердце замерло и застучало быстрее.       — Да? — хрипловато спросил он, не вставая с кровати.       — Можно, Пит? — приглушённый разделяющей их стеной раздался из коридора голос Романофф.       Вспышка разочарования успела мигнуть ещё до того, как Питер признался самому себе, что ожидал другого человека.       — Да.       Он услышал, как дверь приоткрылась, как Наташа лёгкими шагами подошла ближе, как поставила что-то на прикроватный столик. Почувствовал, как она опустилась на край кровати, как погладила осторожно по голове. Переносицу свело спазмом близких слез, и Питер засопел, справляясь с приступом.       — Хэй, Паучок, ты как? Стив сказал, что всё в порядке. Болит?..       — Нормально, — не двигаясь, отозвался парень.       — Прости, Пит.       Питер хмыкнул.       — Если кто и виноват, то разве что я сам, Нат. Забей.       — Скажем так… мы оба выступили не блестяще. Но мне правда так жаль, — придвинулась Наташа, продолжая поглаживать его по голове. — Ужасно испугалась. Не хотелось бы оказаться охотником, подстрелившим Паука в глаз. Ну, понимаешь, чтобы не повредить шкурку.       Паркер невольно прыснул и с неохотой, но всё же повернулся.       — Я тебе поесть принесла. Подумала, что ты не захочешь выходить.       Теперь Питер заметил, что на столике стоит поднос с тарелками.       — Я не хочу, спасибо.       — Хочу, не хочу. Просто съешь.       — Ну Наташ.       — Никаких «ну». Я сама готовила, если откажешься, я обижусь.       — Сама? — недоверчиво взглянул на неё снизу вверх Паркер.       — Ладно, не совсем. Но резала и пармезаном посыпала сама! Почти считается.       Они засмеялись.       — Отдыхай, Паучок. Завтра на тренировку не пойдёшь?       — Врач сказал отлежаться.       — Вот и правильно. Сходи в сауну лучше. Хотя нет, с сотрясением нельзя. Тогда в депривационную камеру. Кайфовая вещь — болтаешься в темноте и тишине в соленой воде, как в невесомости, ни о чем не думаешь.       — Угу.       — Очень убедительно. Ладно, не буду тебе надоедать. Поешь и спи. Поднос можешь никуда не носить, его уборка заберёт. Спокойной ночи, Питти-пай.       — Спасибо, Нат. Спокойной.       Оставшись в одиночестве, Питер выпутался из одеяла и сел, прислонившись к спинке кровати. Запахи принесенной Наташей еды уже долетали до обоняния. Он включил бра у изголовья и устроился поудобнее. Отказываться от уже принесённого в его комнату ужина было бы глупо, поэтому он потянулся за подносом и поставил его себе на колени.

***

      Разобравшись с вечерними делами и уложив Морган, Тони вновь смотрел на своё отражение с неудовольствием, но теперь его причины были далеки от морщин и седеющих усов. Не оставляло саднящее за рёбрами чувство, что он сделал неправильно всё, буквально всё.       Зачем он орал на мальчишку? Однажды дочь перевернула на себя тарелку горячей каши ровно через пять секунд после того, как он строго сказал ей не трогать ничего на столе. И он прекрасно понимал, что отчитывать орущего от боли ребёнка, используя аргументы «я же говорил», было совершенно неуместно. Да, Паркеру уже не четыре года, но суть от этого не менялась. Сначала помогаешь, потом ругаешь. И не упускаешь свой шанс всё исправить, оставляя на попечении других людей. Тупой Роджерс, вот надо было ему влезть?.. Тони поморщился, вспоминая, как Капитан буквально вырвал мальчишку из его рук.       А зачем он ляпнул Паркеру про уши? Тони сам провёл несколько лет в институте, будучи младше окружающих на несколько лет и, соответственно, ниже их на несколько дюймов. За это время он успел вдосталь наслушаться шуток на этот счёт и навсегда проникся презрением к людям, которые используют чужие физические недостатки в качестве предмета своего остроумия.       Но ведь он не считал это за недостаток! Да, ушки у Паркера чуть оттопыриваются, но при этом они такие тонкие и симпатичные, и смотрятся, вообще говоря, довольно мило. Придаёт его суровому байкерскому облику детской непосредственности. Если бы у Тони был любовник с такими ушами, он бы никогда не обходил их вниманием во время ласк… дразнил языком, слегка прикусывал, цеплял мочки зубами… Резко отвернувшись от зеркала, Тони прошёлся вокруг комнаты и сделал несколько взмахов руками. Ладно, возможно, он накручивает себя на ровном месте, а сам Паркер и думать забыл про этот момент, потому что не комплексует из-за внешности. Иначе стал бы он так стричься?..       Подумав ещё немного, Тони всё же решился.       Он не будет извиняться, он просто пойдёт… узнает, как там дела. Не нужна ли помощь. Это будет логично и уместно — он же хозяин этого места. Поболтает с парнем о том о сём. Ладно, да, он извинится.       Из-за поворота в их коридор вывернула Романофф, едва не врезавшись Тони в грудь.       — Ты к Питеру, что ли?       Ощущая себя пойманным с поличным, Тони, тем не менее, невозмутимо кивнул.       — Ну да, хотел проверить, как он там.       — Все нормально. Не ходи. Я, кажется, уговорила его поесть, а если ты сейчас туда завалишься, у него кусок в горло не полезет, — Наташа решительно развернула Старка за плечи, увлекая за собой, прочь от комнаты Питера. — Слушай, скажи лучше, что ты думаешь про наших голубков?..       Тони обернулся, колеблясь, но потом позволил утащить себя с этажа под разговоры о Стиве и Барнсе. Может, Наташа и права, пусть парень поест и отдохнёт, в утром Тони ещё успеет найти повод увидеться с ним без свидетелей.

***

      Когда утром Тони опустил ступни на мягкий ворс ковра, Питера уже не было на Базе.