Танатонавт

Постигнув счастье, перестаешь судить,

иначе начинает казаться, что сам ты

вовсе не достоин счастья.

Смерть покинула жизнь Минхо, казалось, навсегда. По крайней мере парень постарался абстрагироваться настолько, насколько это вообще возможно. Джисон принял его и готов был не задавать лишних вопросов, не интересоваться подробностями прошлого Ли, он просто позволил себе отпустить все эти ненужные подробности. Если честно, любопытство не то чтобы тяготило его, ибо самое важное юноша уже получил. Ли Минхо стал тем, чего не хватало Джисону все эти года, что он жил с мыслью бескрайнего одиночества. Хан пытался, Хан искал, Хан не закрывался от мира, окружающего его, но все время его преследовало ощущение, что что-то не так. С Минхо это ощущение пропало, пазл сложился, а пустота в нем заполнилась. – Хо, подвинь дальше, я не умещаюсь в проходе с ним! – громко произнес Джисон, находясь с противоположной от Минхо стороны стола, который последний заносил в дом младшего. – А я думал, что такая талия протиснется где угодно! – комплименты отвешивать Минхо любил. Его медом не корми – дай заставить Джисона покрыться багрянцем. Ли потянул на себя новый стол, затащив его сразу на метр вперед. Джисон не собирался помогать в подобном занятии из принципа. Минхо отчитал его прежнее рабочее место, потому что старинный секретер уже трещал по швам, глянец на дереве весь потрескался и слез, а тот факт, что по львиной доли мебели в доме Джисона плакала антикварная лавка, ломал Ли не меньше, чем вкус кислой ягоды, которую Хан любил всем сердцем. – Другое дело, – юноша задрал нос выше макушки, оценочным взглядом осмотрев приобретение. – Оттенок мне все равно не нравится. – Он подходит к твоему комоду. Парни тщательно выбирали идеальный тон дерева. Минхо думал, что жизнь отдаст в мебельном, но Джисон вовремя заметил его изможденное состояние, согласившись на наиболее приближенный к его запросам вариант. Однако сам Хан по-прежнему остался недоволен, но, будем честны, он бы не обрадовался ничему, что не его секретер, который достался еще от прапрадеда. Джисон ценил семейное наследство даже побольше, чем его собственные родители, которые жили в современных апартаментах. Однако сын их обставил весь родной дом предков их же мебелью, когда получил возможность переехать от матери с отцом, и наконец обрел свое уютное, по его меркам, гнездышко. Минхо бы и не сказал ничего, все же он не в праве командовать в чужом доме (который уже стал его). Но парень не смог смотреть дальше, как его возлюбленный вечно складывается в три погибели над низкой и узкой столешницей этого Богом забытого сооружения из древесины. Это, во-первых, неудобно, во-вторых, губительно для здоровья. После долгих уговоров Джисон все же согласился заменить секретер на нормальный стол, но при условии, что они оставят его в кладовой для хранения ученических документов, что, опять же, по меркам Джисона, никогда не потеряют своей актуальности. – Джисон, – подозвал Ли юношу, облокотившись рукой на стол и осматривая его в ответ, – подойди. – Что? – Ну подойди, – поманил пальчиком к себе, кивнув головой. По виду заметно, что парень немного устал, волоча новую мебель от самой калитки. Стол представлял собой сборку из массивного и надежного дерева, что весила соответствующе, поэтому отказ сотрудников службы доставки тащить его в дом оказался весьма удручающим. Джисон сделал несколько неуверенных шагов навстречу: – Ну что? – вяло и недовольно продолжал он, скрестив руки на груди и становясь в закрытую позу. Минхо схватил его за одно из предплечий и потянул ближе к себе. – Ты рад, – утвердил Ли. – Чему же? – Не столу явно. – А чему тогда? – Смотреть, как я вспотел весь, пока затаскивал его в дом, когда ты просто стоял безучастно. Тебе нравится надо мной измываться, я точно уверен. – Не говори глупости, – поторопился возразить Джисон в попытке отдалиться, но хватка у Минхо крепкая, несмотря на предшествующие физические нагрузки. – Я все по твоим глазам вижу, мелкий, – он притянул Хана еще ближе к себе. – Приготовь поесть, пожалуйста, я еще не завтракал, – произнес уже чуть тише, но совсем близко к губам Джисона, и отпустил. – Хорошо, – Джисон развернулся так, будто у него сзади еще хвост был и он взмахнул им, очередной раз выказывая свою горделивость. Джисон в обычной жизни совсем не такой, да и внутри до глубины души мягкотелый, но между ними это что-то вроде игры: время от времени спорить и выяснять, кто круче. Дух соперничества вечно наполнял их дом. К слову о душе. Минхо ее так и не получил, хотя прошел год с момента, как Мара отпустила его. Вроде как отпустила. Смысла сомневаться не было, а про существование своей души он вовсе забыл. Джисон, судя по всему, не заметил потери, поэтому бывшим служителем Смерти было принято решение, оставить все, как оно получилось. Хуже не будет. За прошедший год Джисон успел окончить университет и попал в хорошую ветеринарную клинику, где планировал стать высококлассным врачом. Минхо же, по собственной инициативе, устроился в приют, где младший работал раньше. Им вечно не хватало рук, а Ли и силой физической обладал, и выносливостью, а еще, что самое главное, ему нравилось возиться с животными, заботиться о них, хоть это занятие отнимало куда больше сил и времени. Он познакомился со своей мамой и младшими братом и сестрой заново, будто никогда не знал их. Они подружились, ему нравилось проводить время в своем прежнем доме. Мама восприняла его сначала как Джисона – хорошего доброго парня, что иногда подкидывал им корм и игрушек для собак, а после, когда они уже множество раз успели разговориться, а после и дети ее познакомились с ним, начала приглашать иногда на чай, спрашивая, как дела. Как-то раз госпожа Ли сказала, что начала воспринимать его как своего родного сына, особенно, когда узнала, что у него нет родителей и сам он сирота. Другого варианта преподнести свою историю не было, ибо родителей по факту в новом мире у него не осталось. Разве что рассказывать, что он сын Смерти. Звучало бы, как минимум, абсурдно, а там недалеко и до дурки. Минхо поставил стол на нужное место, где раньше стоял секретер. Парень заулыбался, будучи довольным, что Джисон теперь начнет работать в комфорте. Еще бы уговорить его на хорошее кресло, тогда радости не будет предела. Дойдя до кухни, Минхо застал юношу за плитой, готовящего омлет на них двоих. Ли без задней мысли подошел к нему сзади, прижавшись вплотную, обвив руками талию и сложив голову на плечо, а после наблюдая за чужими действиями практически от первого лица. – Я уже чувствую, как это вкусно, – залепетал он. – Все равно не вкуснее, чем у тебя, – Джисон и правда не мог назвать себя поваром от Бога, но его умений хватало для того, чтобы сварганить что-то, когда времени на кулинарные шедевры не хватало. Джисон уже успел забыть, каково жить без вечных поддержки и присутствия Минхо где-то рядом. После того дня, когда старший вернулся спустя полгода отсутствия, они уснули вместе, а наутро Ли заявил, что больше не пропадет. Никогда не пропадет. Хан мог лишь строить догадки, почему его поведение так резко изменилось. Он и не надеялся, что после вечера и ночи, проведенных вместе, что-то в его повседневности кардинально поменяется. Может Минхо снова испарится, а может появится вновь совсем скоро – кто его знает. Но Джисон был точно уверен в том, что примет любой исход. Ему хватало за глаза и тех нескольких часов, что они привели вместе. Он и мечтать не мог о том, что Ли действительно не придется покинуть его. Минхо рассказал, что его пропажа была связана с работой, но он завязал с ней, поэтому теперь останется без всего. Однако вместе с рассказом о своих новых плачевных условиях, он сказал, что не боится испытаний жизни и готов пройти их все ради того, чтобы остаться с этим юношей. Джисон сразу предложил остаться жить с ним и сказал, что будет помогать, пока Ли не встанет на ноги. Минхо неловко воспринял его слова, но, прокрутив аналогичную ситуацию в своей голове и поменяв в ней их местами, понял, что поступил бы в точности также. Они оба странные – без сомнений. Оба слепы по отношению ко всему, что хотя бы как-то не касалось их общего благополучия. Джисон и вовсе сумасшедшим казался своим друзьям, когда сообщил им, что теперь не одинок. Минхо сложно обвинить в большей адекватности, потому что тот в свое время вовсе душу свою Смерти продал. Стоили друг друга – однозначно. Но именно это их и скрепляло. Все окружающие Хана посчитали Минхо за обманщика, который разведет парня на деньги, а затем свалит в закат. Прошел уже год, и у парней все замечательно. Старший сразу же устроился на работу, избегал любой лишней копейки, которую Хан хотел на него потратить, пока его чуть ли не силком заставляли ее воспринять как должное. Минхо не привык принимать, он умел лишь отдавать и, казалось, никогда не научится иному. Расторгнув договор со Смертью, Минхо получил тело обычного человека, такое же, каким обладал сто один год назад. Никаких способностей в себе он более не обнаружил, изображение змея с шеи исчезло, а люди видели его в истинном обличии. Вроде все встало на круги своя и даже лучше, чем было, ведь никто не страдал: его семья вполне довольна жизнью, Джисон жив, за Минхо никто не охотился. Все идеально. – Ты польешь цветы сегодня? А то я до вечера буду в клинике, – повернув голову к Ли, тихо произнес Джисон. Его голос мягкий и шепчущий, как самая приятная из возможных мелодия для ушей старшего. Иногда Минхо ловил себя в такие моменты в состоянии обреченного романтика: он точно выпадал из реальности и застывал в моменте, прокручивая последние секунды в мыслях раз за разом, дабы целиком насладиться ими и выжать из них все. Минхо, как никто, ценил настоящее. – Конечно, – без сомнений ответил Ли, а затем уткнулся носом в излюбленную шею, будто без этой близости воздух в легких закончится. – И хватит работать по выходным. Мы что, зря графики подстраивали? – У нас нехватка персонала, я не могу их бросить, – Джисон перевернул ярко-желтую лепешку на сковороде в последний раз, а затем легким взмахом руки переложил ее на тарелку, следом отключив газ на плите. – Знаю-знаю, – Минхо лишь крепче прижал к себе, ныряя носом за ухо парня, вдыхая аромат шампуня с закрытыми глазами. – Просто скучаю. – Я тоже, – наконец Джисон поддался нежной атаке, адресованной точно в его сердце и все остальные слабые места. Ли утащил парня за собой, передвигаясь спиной вперед, сам сел на стул за небольшим обеденным столом, а после усадил сверху Хана. Он по-прежнему сжимал руки вокруг его талии. Мягкие губы начали покрывать шею Джисона короткими поцелуями, которые одновременно невозможно приятные и, вместе с тем, совсем не вовремя, ведь скоро на работу. – Не хочу, чтобы ты уходил, – пробубнил Ли, сжимая руками еще сильнее, чуть ли не перекрывая доступ к воздуху. – Идем со мной, посидишь в кабинете, – Джисон коснулся рукой чужой макушки, пальцами плавно массируя кожу головы. – Надо убраться дома, а то потом ни у кого не будет времени. Их разговор казался вырванным из контекста, потому что тон обоих абсолютно ровный, а тем временем Минхо уже залез ладонями под футболку Хана, задирая ее повыше, пока пытался ощупать его всего, такого приятного и родного. А Джисон уже весь растаял, откинувшись головой назад, открывая доступ к своей шее целиком. Они оба не могли устоять друг перед другом, особенно, когда дело касалось долгих разлук. Они скучали даже пару часов на расстоянии, а тут до самой темноты Джисона не будет. – Мы успеем? – Если быстро, то да. Джисоново «да» стало спусковым крючком, после чего Минхо встал вместе с юношей на ноги и положил его животом на обеденный стол, на котором, к счастью, не стояло ничего лишнего. – Обязательно здесь? – Я хочу, – Ли припал губами к спине на линии позвоночника после того, как резким движением задрал футболку к шее. Ощущение приятной и мягкой кожи распаляло его пуще прежнего. – Здесь нет смазки. Голос разума в виде Джисона заставил Минхо оторваться, помочь встать на ноги и поднять в воздух юношу, потащив в спальню, где их ждал тот самый новый стол. Настроения делать это на кровати уже не было, поэтому Ли посадил Хана на деревянную столешницу вновь, только уже лицом к миру. Достав из ящика злополучный тюбик, Минхо вернулся к сгустку разгоревшейся страсти, который оставил на столе. Джисон источал желание, поэтому Ли не собирался его лишать этой возможности. Он стянул с него шорты вместе с бельем, сразу закидывая его ноги себе на плечи и открывая доступ к заднице. Много времени, чтобы подготовить любимое тело не понадобилось, буквально пара минут и Джисон готов, чтобы принимать, но Минхо не собирался так варварски наступать, он все же стянул мешавшую полностью насладиться футболку с юноши и продолжил выцеловывать узоры на его коже, обходя все самые любимые линии. Джисон сгорал, подставляясь под нежные губы и слегка изгибаясь в пояснице. Минхо помог ему найти более устойчивое положение, подхватил за талию и удерживал в таком положении. – Времени мало, Хо, – прохрипел Хан. Он бы часами смог наслаждаться прелюдиями, но им еще завтракать и ему собираться. – Подождут. Минхо всегда все делал, как в последний раз. Он не мог оставить любой их секс проходным, животным, удовлетворяющим, ему жизненно необходимо показать свою любовь, свою нежность, свое восторгание – все, что испытывал к Хану. Рука Ли легла на пах Джисона, скользя по его возбуждению и накрывая новой вспышкой наслаждения, Хан тихо простонал в очередной раз. Последний четко уяснил, что ничего с этим парнем не будет похоже на то, что он видел раньше. Даже простые касания абсолютно всегда отдавались жаром по коже, взгляды растекались по телу кремом, а легкое ворчание старшего скорее забавляло, согревая все человеческое, что было в Джисоне. И секс их напоминал не простое соитие двух людей, а обряд посвящения. Они обращали все испытываемые чувства в адрес друг друга, избавляясь от собственных и принимая чужие до отказа. Минхо вошел в Хана, не просто доставляя тому долгожданное наслаждение, а вместе с тем сливаясь воедино. Они чувствовали все в два раза сильнее возможного, потому что вместе со своими ощущениями каждый впитывал чужие, переливая через край. Прерывая очередной стон, Джисон на вдохе запечатлел в воздухе имя своего возлюбленного, хватаясь за него, как за последний спасательный круг: – Я… я… – он кончил, но сил не оставалось произнести фразу целиком. Ли излился почти сразу после юноши, совершая частые выдохи прямо на ухо тому. – Ты прекрасен, Джисон, – он постоянно сообщал об этом факте. Джисон прекрасен, и на этом можно заканчивать любую тираду, почему они вместе. Он снова принялся выцеловывать шею, но вовремя переключился на ключицы, когда это стали уже не просто поцелуи, а легкие засосы и укусы, чтобы видимых следов не оставить. Джисону нечего было сказать, да и не мог. Не то чтобы у него сил не осталось, просто он в очередной раз находился под таким впечатлением от парня, что тяжело думать становилось. Как обычный секс мог превращаться во что-то подобное, отчего весь оставшийся мир за пределами одного единственного человека мерк, окрашиваясь в блеклые цвета? Они еще некоторое время наслаждались в столь странной позе для подобного занятия, разглядывая и трогая друг друга, затем приняли совместный душ, от которого мысли о любых невзгодах окончательно смыло. Хотя у Минхо они отсутствовали вовсе, потому что весь его мир строился лишь вокруг Джисона, большего ему не нужно. Наконец они позавтракали, а после младший ушел на работу, оставив Минхо наедине с самим собой. В одиночестве Ли немного менялся. Скорее даже не просто в одиночестве, а в одиночестве без Джисона. Сам Минхо связывал это с тем, что своей души у него все же не было, а целиком нехватка восполнялась исключительно рядом с Ханом. Чужие души он не мог перенимать, даже капли, поэтому пользовался остатками джисоновой, что тянулись шлейфом после него. Многие замечали, что когда Ли без Джисона, то заметно затухал, а стоило им появиться где-то вдвоем, то тот сразу полон сил и энергии для общения. Хорошо, что этот факт воспринимался нормально и не казался странным. Все просто думали, что Минхо сильно любил Джисона, порой даже слишком сильно. Минхо принялся усердно убираться в доме. Начиная с жилых комнат, он протирал пыль, ставил вещи на свои места, мыл полы, а в самом конце, как обещал, полил все-все растения, коих только прибавилось за время пребывания здесь Ли. За небольшой овощной грядкой во дворе он тоже поухаживал, а затем, покончив со всеми делами, расположился в старом кресле какой-то бабули Джисона на террасе и принялся читать очередную книгу. В этом мире он сильно увлекся чтением художественной литературы. Возможно потому, что в прошлой жизни у него не хватало на это времени. Все свободное время, находясь порознь от возлюбленного, он читал: много и залпом. Единственное хобби, которое его так увлекло. Джисон даже предлагал ему самому начать писать, раз так нравилось это занятие. Он был уверен, что тому есть, что изложить на листе, потому что в жизни он не особо многословен. Но пока руки все не доходили, а идеи все смешались в кучу, поэтому выбрать что-то одно и стоящее не мог. Вдруг Минхо послышался звук отворения входной двери. Парень тут же вскочил с места, отложив книгу, и направился встречать Джисона, который странно тихо зашел и пришел раньше обещанного. Но Ли сначала не подумал ничего подозрительного. Он еще с коридора произнес имя Хана, но в ответ – тишина. Здесь уже его разум начали одолевать сомнения. Утверждая, что Минхо полностью расслабился и жил спокойной жизнью, можно очень сильно ошибиться, потому что на подкорке он во всем продолжать искать подвох и ждать кошмар там, где его и быть не могло. Завернув за угол, он наконец убедился в том, что пришел Джисон, а не кто-то другой. Ли выдохнул с облегчением. Младший завис в телефоне, что-то усердно печатая и даже не успев разуться, поэтому никак не сигнализировал о своем приходе, пройдя внутрь на автомате. Подождав, пока сердце успокоится, Минхо накинулся на юношу, испугав его, настолько тот был погружен в свои мысли. – А чего не сообщаем о приходе, а? Вдруг грабители какие пробрались, а я и не понял бы ничего! – он обхватил Джисона одной рукой за шею, а второй потрепал его по макушке, заставляя злиться из-за испорченной прически. – Я не успел еще! – Хан тут же попытался высвободиться, но, осознав, что это невозможно, отложил телефон на входную тумбу и кинулся в ответ, сжимая пальцами бока Минхо до боли, перемешивая ощущения с щекоткой. Минхо тут же постарался ретироваться, но выхода не осталось, Джисон прибил его к стене и продолжил мучить, ожидая, что у него начнут молить прощения. – Джисон! – сквозь смех завопил Ли, стараясь схватить чужие руки и увести их от себя, но Хан оказался куда более юрким. – Ну пожалуйста! Джисон в одну секунду прекратил свои махинации и впился в губы напротив, занимая теперь все до последней капли внимание Минхо собой. Только старший погрузился мыслями в процесс, как его прервали. – Я пришел раньше, потому что тетушка Соён попросила зайти к ней, чтобы осмотреть Кику после стерилизации. – Ну вот, все испортил, – Минхо состроил обидчивую гримасу. – Возбудил и бросил – так у тебя дела ведутся, да? – Ой, да не рассказывай. По глазам вижу, что рад к ней заскочить, – еле заметно закатив глаза, юноша отошел на шаг назад. – Собирайся давай. – Уже иду, – Ли будто по волнам плыл на пути в комнату, предвкушая то, как они проведут время в гостях у его мамы и младших.

***

– Ну мам! – протянул Минхо, удрученно смотря на Ли Соён, которая вовсе не являлась его матерью в этом мире, но уже смирилась с таким прозвищем от названного сына. – Не мамкай! Покажи Игёку, как играть! – женщина работала на кухне, готовя ужин на пятерых. Джисон пока во всю занимался осмотром одной из двух собак семейства, Кики. Дочка Соён, Угён, помогала ей по готовке, а вот сын весь светился с гитарой в руках, ожидая, что Минхо-хён все-таки научит его нужной мелодии. Магия или нет, но Минхо более-менее удалось расслабиться в новой жизни. Если раньше ему все время мешали ответственность, дела, усталость и еще тысяча причин, почему он не мог позволить себе нормально веселиться и тем более капризничать хотя бы изредка, то сейчас все те проблемы отпустили. Точно благословение свалилось к нему на голову. Это настолько неожиданно и прекрасно, насколько и страшно. Потому что потерять такое сейчас он не готов. – А он не говорил, что умеет играть, – то ли с возмущением, то ли интересуясь, вмешался Джисон. Соён глянула на парня, подмигивая ему, якобы, с этой целью она и затеяла все эти просьбы, ставшие приказом старшей. – И не собирался! – уже чуть ли не плача роняет Минхо. – Пошли к тебе в комнату, там покажу, – Минхо забрал гитару из рук Игёка. – Нет, здесь, – твердо указала женщина. – Я не смогу здесь, – он указал взглядом на Хана, пока тот не видел. – Именно поэтому я сказала – здесь, Минхо. Минхо свел брови друг к другу. Он понимал всю патовость положения и что, скорее всего, у него не получится избежать проблем. – Ладно, садись, – Ли дождался, когда паренек сядет на стул, и вернул ему инструмент. Тот радостный до предела. В этом доме все любили Минхо и Джисона, но Минхо успел буквально покорить сердца каждого. Ничего особенного он не делал, просто так вышло. Видимо то, что он действительно был частью этой семьи, по-прежнему связывало его с ней. А может, его необычайно трепетное отношение к каждому из них заставляло поверить, что он ее часть. – Ставь пальцы на «AM», – начал было объяснять Минхо, но Игёк перебил его. – Мне будет проще, если ты сначала покажешь, хён. Они точно сговорились, подумал Ли. Парня все же вынудили сыграть самостоятельно, а Джисон в это время откровенно пялился на него. Непонятно: то ли он хотел его съесть на месте, то ли мозг вовсе отключился в тот момент. Минхо не играл на гитаре как-то по-особенному, но играл, а музыкальный образ его поражал не меньше, чем любой другой. Минхо научился играть еще сто лет назад, когда Игёк ровно также решил пойти в музыкальный клуб, заразив своим желанием старшего брата. На данный момент младший находился еще на начальной стадии обучения, а Минхо успел пройти с ним двухгодичную программу в прошлой жизни, поэтому мог научить чему-то. – Понял? – обратился Минхо к Игёку, когда закончил с игрой. – Да, – довольно улыбаясь закивал парень, после чего они поменялись местами и старший продолжил объяснять, указывая на ошибки там, где тот их допускал. Спустя некоторое время, когда Соён с дочерью закончили приготовление ужина, они все сели за обеденный стол и принялись к трапезе. Джисон то и дело пытался накормить своего возлюбленного, чтобы, как думал Ли, у того челюсть отвалилась столько жевать. Но Хан просто хотел, чтобы Минхо был сыт всегда. – Мам, я помню, тебе надо было с чем-то еще помочь во дворе? – почувствовав, что живот наполнился до отвала, Минхо не нашел другого выхода, как найти причину уйти на какое-то время, пока еда не кончится или ее не уберут куда-подальше. – Да, там лежат мешки с мусором, их нужно вынести к калитке, – спустя пару секунд размышлений, вспомнила женщина. – Пойду займусь этим. Минхо встал из-за стола, поблагодарив за ужин, и направился к двери во двор. У самого порога его остановили, перехватив за предплечье. Джисон прижал его к стене, пока никто не видел и приблизился к чужим губам. – Мы купим тебе гитару, – не спрашивая, утвердил Хан. – Зачем? – Хочу, чтобы ты играл мне. Ты выглядишь очень сексуально с гитарой в руках, – последнее предложение он прошептал прямо в губы, чем взбудоражил Ли до каждой клеточки в его организме. – Хорошо, – Минхо еле смог выскользнуть из чужих рук, чтобы продолжить свой путь, иначе шансов, что он не поцелует Джисона прямо там, не осталось бы. Только вот вышел он совсем не во двор матери. Минхо почувствовал, как сердце забилось с невиданной скоростью, оно не стучало так, даже во время их близости с Джисоном. Он вообще не помнил, когда чувствовал себя настолько ужасно. Осмотревшись еще несколько секунд, он произнес очень тихо и зажато, точно почти потерял способность разговаривать в принципе: – Мара?