Танатонавт

Шарф тот тянулся золотой нитью, что стремилась обернуть шею в несколько мотков. Потяни ты за него еще хоть раз и лишишься головы.

– Мара? Минхо оказался в саду, где кроме него самого никого не наблюдал. Боль, что растекалась по телу, совсем не физическая, а моральная. Она, как вирус, поражала весь организм стремительно, мешая функционировать таким важным органам, как сердце и легкие, – те, которые особенно любила Смерть. Минхо страшно. Да, он боялся. Весь год боялся, что этот момент настанет, поэтому и жил, как в последний раз, точно каждый момент мог стать решающим. Так и случилось. – Здравствуй, дорогой мой, – снова все, как в первый и последний раз: голос в голове, бесплотный. Оказывается, этот голос внушал ужас, если слышишь его, будучи наполненный чувствами, когда вместе с тем надежда покидала сознание. – Что это значит?! – воскликнул Ли. – А ты правда поверил, что я так просто оставлю тебя? Следом Мара материализовалась на расстоянии пары метров. Ее облик девушки совершенно не изменился: все такой же идеально вылизанный. На лице ее улыбка, которая вызывала тошнотворный эффект, когда самое последнее, что ты хотел увидеть в этой жизни, – Смерть. – Нет. – Тогда чего так удивляешься? – она начала плавно приближаться. – Не подходи ко мне, – Минхо сделал шаг назад. – Какие брезгливые стали, вы посмотрите на него, – Смерть переместилась прозрачной дымкой, оказавшись у парня за спиной. – Минхо, ты снова мой, и был моим все это время, если вдруг забыл. – Ты отпустила меня! Мне не нужна моя душа, забери ее себе! И ты расторгла сделку, – в конце Ли начал сомневаться, правильно ли он запомнил их диалог. Нет, она точно сказала, что расторгает ее, ошибки быть не может, подумал он. – Душа твоя все еще у меня, значит, сделка по-прежнему в силе. – Но ты сказала… – Мало ли, что я сказала. Первоначальные условия не выполнены. Минхо знал, что даже если бы все было исполнено безукоризненно, то Мара, так или иначе, пошла бы наперекор, это все лишь условности. Она – Смерть, и ей подвластно все живое, будь то цветок на Богом забытом утесе или демон. – Но… – Ты не переживай, у тебя все еще есть выбор, дорогой мой. Знаешь, что у сделки со Смертью существует лишь один способ расторжения? Ну, точнее два, но о втором расскажу позже, если понадобится. Хочешь узнать? Для тебя – бесплатно. – Говори, – стал куда решительнее. Одним из однозначно хороших качеств парня всегда оставалась собранность. Особенную пользу она приносила при стрессовых ситуациях. Он совсем не спокоен, однако понимал, что сдаваться нельзя, а дабы хоть в какой-то мере проконтролировать ситуацию, нужно внимательно отнестись к каждому услышанному слову и дать им правильную трактовку. Несмотря на то, что Минхо знал Мару больше ста лет, он до сих пор путался в том, что она говорила. Взять хоть тот пример, когда она «вроде как» отпустила его, отправила на свободу, позволила выбирать. Все, как всегда, обернулось противоположным образом, и Минхо знал, что так будет. Не могло все так легко закончиться для него: ни в этот раз, ни в какой-либо другой. – Нужно ответить всего лишь на один вопрос, – ее речь продолжала плавно перетекать из звука в отзвук, из слова в послевкусие, точно она хотел тем самым затуманить разум Ли, но они оба знали, что ее уловки на него не влияли. Слишком сильная ненависть охватывала его. – Какой? – парень старался много не говорить, иначе точно ляпнет что-то лишнее, за что Смерть зацепится мертвым крюком и не отстанет. – Ты все же хочешь попробовать? – девушка обошла его и встала напротив. Раньше, во время подобной близости, происходящее всегда заканчивалось поцелуем, а то и чем-то более интимным. Нет, они не занимались сексом, но пару раз были близки. Если бы Мара захотела, то Минхо бы сделал это, потому что то являлось его работой – служить Смерти. Однако по каким-то собственным соображениям хозяйка его не претворяла свои возможные желания в жизнь, хоть и частенько озвучивала их вслух. – А у меня есть выбор? – голос дрогнул, но это не означало, что Ли расслабился. Наоборот, услышав свою же слабость, он собрался еще сильнее. – Ну, например, спокойно продолжить служить мне, а не умирать понапрасну. Темы убийства, смерти, утраты, гибели Мара затрагивала часто, что неудивительно, и абсолютно всегда она преподносила их как само собой разумеющееся, точно кофе с утра выпить. Раньше Минхо относился к ним в точности также, пока не обрел каплю души, коей Джисон любезно поделился. Конечно, он не размяк мокрой салфеткой за прошедший год, конечно, у него не было права этого делать, но что-то он чувствовал. Ему не хотелось отдавать свою жизнь ей. Если без души прожить, как оказалось, возможно, то мертвым уже никогда не получится увидеть Хана, а для Хана его возлюбленный снова пропадет по неизвестным обстоятельствам, после которых он снова останется одинок. Минхо не мог допустить подобного. – Почему я должен умереть? Я могу ответить верно. Если раньше Минхо не шибко держался за свою жизнь, то на этот раз он всем сердцем желал остаться. Остаться с Джисоном. Позиция данная вызвана нисколько не эгоизмом, разве что в малой степени, а тем, что он не мог оставить одних, как минимум, четверых людей. Как минимум – Джисона. Ведь Ли нужен ему, как никто другой. – Потому что ты не ответишь и попадешь в ад, – улыбка спала с ее лица, а смотреть она стала укоризненно, точно не осталось ничего святого, по ее мнению, в ее подопечном. Минхо казалось, что связаны изменения Мары с тем, что он перестал быть послушным. Пока он внимал каждое ее слово, как истинно верное, Смерть налюбоваться им не могла. Но стоило ему поступить иначе, как любой ее восторг сошел на «нет». – У меня все еще есть шанс, и с твоего позволения я хочу им воспользоваться. Девушка усмехнулась прямо ему в лицо, но затем отвела взгляд и начала медленно удаляться шаг за шагом, оборачиваясь спиной к парню. Минхо пристально смотрел ей вслед. – Чего стоишь? Идем за мной, – она помахала рукой, призывая к действию и приглашая пройтись. Минхо достаточно быстро нагнал ее, и они продолжили идти неспешно, будто наслаждались окружающей средой. Вдруг из ниоткуда показалось черное пятно, которое стремительно приближалось к ним. То пятно являлось Асмодеем, и Минхо понял это сразу, ведь видел похожую картину бессчетное количество раз. Ворон сел на плечо своего хозяина, как обычно это делал, пока тот не поселился в мире людей. – Здравствуй, – коротко отрезал он. В его голосе чувствовалось напряжение. – Привет, друг. Отчего-то Ли вспомнил именно один из их последних разговоров, где Асмодей назвал его другом. Обретя чувства, он еще не раз прокручивал в голове эти воспоминания, пытаясь принять, что, наверное, его фамильяра действительно можно было назвать другом, настолько крепкая связь образовалась между ними за прожитый бок о бок век. – Куда мы идем? – не получив никакого дополнительного комментария или вопроса от ворона, продолжил он. – Минхо, как ты считаешь, настолько ли я плоха, что не заслуживаю любви? Ли удивился не столько вопросу, сколько неожиданно новому тону. Может она и раньше проявляла подобные навыки общения, но, будучи бездушным, он мог не заметить. Ее слова сквозили добротой и горечью, точно совсем иное существо шло подле него. – Это не моего ума дело. – Я не прошу тебя отвечать «правильно», я лишь хочу узнать твое мнение. – Мое мнение? Когда это оно стало тебя интересовать? – Хм, если задуматься, оно всегда меня интересовало, и ты даже порой отвечал, хоть и не совсем искренне, а сугубо рационально, но, тем не менее… – Нет, не достойна. – Почему? – Ты законченная жертва потребительства, эгоизма и, наверное, садизма. Иначе ты не ставила бы столь жестокие опыты с точки зрения морали, – слова сами полились из его рта, будто сорвался тумблер, из-за чего он заговорил так, как на духу. – Вау, сильно, – снова улыбнулась, но не смотрела на парня, а продолжала взглядом следовать по тропинке. – А ты не думал, что я просто тоже хочу стать счастливой? У людей есть такое право, почему у меня не может быть? – Нельзя построить счастье на чужом несчастье. – Хм, интересная мысль. Не то чтобы я никогда о ней не задумывалась, но мне нравится слышать ее из твоих уст. Минхо не заметил, как они начали приближаться к подобию беседки, что побеленными железными прутьями тянулась из-за горизонта, сходясь в причудливый узор, представляющий собой крышу, усеянную извилистыми линиями виноградной лозы. В самой беседке стоял небольшой круглый столик и пара стульев, выполненных все в тех же светлых тонах. На столешнице расположилась пара бокалов с вином. Асмодей перелетел с плеча Ли на спинку одного из стульев еще до того, как Смерть со своим слугой закончили путь, и продолжил молча наблюдать за происходящим. – Наверное, вино – это слишком пошло и банально. Что предпочтешь выпить? – Ничего. – Хорошо, сделаю выбор за тебя. Наконец они дошли, и Смерть уселась на край одного из стульев, противоположный от фамильяра. Щелкнув пальцами, она заменила наполнение в бокалах, а сама тара превратилась в чайную чашку с ярко-янтарным отливом жидкости внутри. – Присаживайся. Это особенный чай, сделанный на основе облепихового отвара. Ли воротило от одного только факта, что он тратит время на какую-то чушь. Чай из облепихи? Мара совсем из ума выжила? – Может вернемся к теме? – Некуда торопиться. Дай мне еще хотя бы немного времени провести с тобой, пока это еще возможно. Непонятно, что имела в виду она. То ли настолько уверена, что Минхо умрет, то ли действительно сомневалась. В последнее верилось с трудом. Однако парень все же сел напротив нее и сделал глоток предложенного напитка. – Какие у тебя любимые цветы? – еще один неожиданный вопрос. – Почему тебе это интересно? – Простое любопытство, Минхо. Нет необходимости искать дополнительные смыслы во всех моих словах, – она последовала примеру собеседника и немного пригубила сладковатый чай, а следом плавно поставила чашку обратно на блюдце. – Бегонии. – Какие? – Ампельные. У Минхо не было как таковых любимых цветов, просто именно эта разновидность хорошо запала в память, потому что Джисон любил ее. У них дома часто можно встретить именно эти цветы. – Интересно, – ее взгляд устремился куда-то далеко-далеко, явно за пределы беседки, а в голове ее перебрались какие-то мысли, о которых Ли даже знать не хотел. – Ну ладно, думаю, можно и к делу перейти. – С удовольствием. – Я бы не раскидывалась столь беспечно такими словами на твоем месте, – снова ехидность и высокомерие. Она откинулась на спинку стула и сделала новый глоток чая, однако чашку уже не ставила на место, а продолжала держать в руке, слегка оттопырив мизинец. – Минхо, твоя задача ответить правильно лишь на один вопрос. – Весь во внимании, госпожа Смерть, – он сразу почувствовал подвох в ее словах. Слишком просто явно не будет, хотя могло так показаться, однако парень решил не раскрывать собственное смятение столь очевидным образом. Ли почувствовал, как Асмодей пересел обратно на его плечо. Услышав чужое дыхание рядом с ухом, он посмотрел в сторону ворона вопросительно, тот ответил ему, казалось, равнодушным взглядом, но на контрасте с прошлыми воспоминаниями Минхо заметил в них обеспокоенность, которая в некоторой пропорции начала передаваться и ему. – Кого ты, Ли Минхо, любишь больше: семью, своих мать и младших брата с сестрой, Хан Джисона, твоего возлюбленного еще из прошлой жизни, или меня, Смерть, что вдохнула в тебя новые стремления и позволила обрести куда более глобальный смысл для существования? Будучи в любой другой ситуации, Минхо бы без сомнений выпалил что-то из разряда: «Конечно, Джисона», но то было бы до мерзости прямолинейно. Только, возможно, что Мара как раз и хотела задать вопрос донельзя простой, дабы Ли решил, что его ответ окажется слишком понятным, и начал думать над новым. В таком случае она могла предугадать и это действие. Шансы пятьдесят на пятьдесят, потому что дело точно не в семье. Хотя, может и в ней, ведь все его страдания начались именно для обеспечения ей блага. Сложно принимать решение, когда есть прошлая жизнь, есть сотня лет бездушности и еще год обладания чужой душой. Все мысли слились в тяжелую и витиеватую косу красавицы. Смерть не отвлекалась, рассматривая каждую деталь внешнего вида Минхо, точно видела и то, что за ней таилось: весь тот ворох неразумных домыслов, который увеличивался подобно снежному кому. Ли паниковал, но старался потушить в себе нежданное чувство, однако возвращалось оно в утроенной вариации. – У меня есть время? – запутавшись в себе, он понял, что быстро принять решение не сможет. – Нет, ответ нужен прямо сейчас. Асмодей может помочь тебе. Но если он подскажет, то сам погибнет, – Мара все же поставила чашку на место, продолжая сверлить взглядом парня. Хозяин и его фамильяр переглянулись снова. На этот раз общая тревога была понятна обоим. Сначала Минхо всем своим видом выпрашивал у Асмодея правильный ответ, но затем понял, что, получив его, останется с мыслью о том, что погубил своего друга. Он не мог так поступить, поэтому отвернулся и взгляд его сосредоточился на девушке. – Раз, – неожиданно начав счет, она загнула большой палец правой руки. – Считаю до четырех. Змей попался в сети названной подруги. Два, – указательный палец накрыл большой. – Змей оказался взаперти в качестве прислуги. Три, – средний палец примкнул к указательному. – А выхода не находилось, ведь лабиринт навечно его душу в себе захоронит, – она сделала короткую паузу, после чего ее губы снова приоткрылись. Сердце у Ли забилось с многократной силой, он соображал быстро, ища в своей голове хотя бы толику истины. Он лишен и капли тревоги во время соображений, он собрал все остатки сил и выдал: – Тебя, – Минхо успел до озвученной финальной цифры и до того, как Мара прижмет безымянный палец к ладони. – Хороший ответ. Совру, сказав, что он мне не польстил бы, не знай я правды, – девушка встала с места. На лице Ли отразился весь тот ужас, который накатил волной, что сметала все на своем пути. Он не исказился в бессчастной гримасе, нет, но его глаза открывали все, что происходило внутри. Осознание пришло сразу – он проиграл. Перед глазами пробегало множество воспоминаний о хороших и не очень хороших моментах, которые парень успел прожить. И вот, сейчас все прервется. Что его ожидало? Ад? Забвение? Он мог лишь гадать. Но не в силах сосредоточить мысли на будущем, когда счастливым оно стать не могло. Дома его ждали Джисон, мама, брат с сестрой, а он потерпел поражение перед Смертью. На что он вообще надеялся? Ведь игры с ней не могли закончиться благополучно. И даже в этой ситуации Минхо не стал бросаться в ноги Маре, молить о пощаде, просить сохранить ему жизнь. Он проиграл и знал, что навстречу ему никто не пойдет. За все время знакомства со Смертью парень понял, что та никогда не бросает обещаний и слов на ветер, когда это касается ее интересов. И он осознавал, что та не проявит милость в честной игре. Ли продолжал смотреть на девушку, сидя за столом. Взгляд его не перемещался с ее губ. Возможно, где-то глубоко, на уровне сердца, он надеялся, что та откажется от сделки и даст ему еще один шанс, однако этого не происходило вплоть до тех пор, пока та не продолжила свою речь: – Хочешь узнать правильный ответ? – Нет, – грубо ответил парень. А толку от этого знания? Оспорить его он не сможет, ведь сам не в силах до конца разобраться в себе. Он принял участь где-то между чувством кошмара и перекатываниями от одного воспоминания к другому. Страшно ли ему теперь? Нет. Нет, потому что он давно понимал, что так все и закончится, что он попросту сгниет по приказу Смерти. В какой-то момент Минхо очистил свой разум и перестал напрягаться, перестал думать. Он стал пуст, как после знакомства с Марой, когда у него отняли способность чувствовать. Возможно, так сработал защитный механизм, ведь тело всегда хорошо запоминает пути спасения от боли, будь та физическая или ментальная. – А я все же скажу. Правильный ответ: никого, потому что у тебя нет души. Ты не можешь любить, Минхо. У беседки, в которой они находились, было два выхода: две арки, что создавали возможность покинуть ее в любую минуту, но Ли знал, что выхода нет. В одной из них, вид из которой открывал сад во всей его красе, пространство начало размываться, сужаясь в одной точке, точно водяная воронка, пока вся созданная поверхность не сверкнула ярко, практически ослепительным сиянием. Что за ней – понять невозможно, невозможно разобрать даже легкого силуэта. Асмодей, до этого момента продолжавший сидеть на плече хозяина, вдруг сошел на стол и смотрел на него взглядом безучастным, пустым, точно все, что было между ними, – пустяк. В этот момент сердце Минхо наполнилось болью, что пробиралось в самую суть его существа. У него нет поддержки в этой ситуации, нет ни одной живой души, что скорбела бы по нему с осознанием происходящего. Он один на один со своей судьбой. Судьбой в виде прекрасной девушки, что желала выместить все свои, по ее мнению, справедливые намерения. Парень встал с места и сделал шаг в сторону открывшегося портала. Он без лишних слов понял, что именно туда ему дорога – в пучину неизвестности. – Последуя вперед, ты попадешь в чистилище. Так выглядит смерть для потусторонних существ. Выбраться оттуда практически невозможно, но у тебя будет лишь один шанс это сделать. Воспользуйся им – и ты обретешь свободу, Минхо. Это тот второй способ, о котором я говорила. – Зачем ты мне это рассказываешь? – подойдя к самому порогу выхода на «ту сторону» мироздания, он в последний раз взгляну на Мару. Асмодей остался позади. Минхо перешагнул через него, как через последнего предателя. Парень не хотел, чтобы тот жертвовал собой, но необъяснимая горечь охватывала его от разумения, что его подвели, отдали на растерзание. Он не знал, как бы поступил на его месте наверняка, но что-то внутри подсказывало, что пошел бы по дороге верности и самоотверженности, ведь такова его суть. Минхо совсем забыл про то, что духовно Асмодей все еще демон и внутри него не было места жертвенности во благо близким. В том состояла его суть, адского существа. – Вероятнее всего, мне было бы интересно наблюдать за тем, как ты стараешься. Самое увлекательное занятие, – в ней не осталось ни жалости, ни сочувствия – никогда их не было и быть не могло, несмотря на то, что у самой Смерти была душа, и не одна. Минхо отвел взгляд от нее, устремив его в размытое нечто, в которое следом шагнул, не оставляя себе шанса на спасение. У него его давно не было.

***

Пробираясь сквозь бесконечные лабиринты, наполненные страдальцами, коих терзали местные существа изо дня в день, Минхо забыл, что им двигало продолжать свой путь. В самом начале он пообещал найти выход, о котором говорила Смерть. Выход к свободе, выход к возлюбленному и семье. Он не был уверен, что именно такая свобода ждала его, ведь Мара не уточняла, но попытаться стоило. Так он считал в начале своего пути. Ли потерял счет времени и пройденному расстоянию. Освещение не менялось ни разу: вечно-серое и тусклое. Туман скрывал все, что дальше дюжины метров. По факту – Минхо шел вслепую, не зная, что его ожидало дальше. Практически на каждом повороте встречались существа, доселе казавшиеся несусветными. Однако тогда Минхо не испытывал никаких особенных чувств, он просто шел. В начале он находил странным тот факт, что все увиденное отражало страдания, боль, уязвимость в то время, как его задевало абсолютное ничто. Кого-то терзали невидимые духи, разбирая на составные части или попросту разрывая плоть бесцеремонно; кто-то с необъяснимым ужасом на лице и в голосе терялся в пространстве окончательно в полнейшем сумасшествии (что творилось в их головах – уму непостижимо). Где-то он уже успел заметить знакомые лица. Он узнал в одном из них своего отца, который по непонятным причинам оказался здесь. Скорее всего, то были простые игры разума, которые внушало это место. Минхо никак не отреагировал на него, ведь даже желания никакого помогать не осталось. Мало того, что этот мужчина умер для него во всех смыслах слова еще при первой жизни, так сейчас в парне не осталось ничего, что как-то сигнализировало о собственной человечности. Окончательно Ли это понял, когда увидел свою младшую сестру, что точно не могла здесь оказаться. Она молила его о помощи, повиснув шеей в петле и хватаясь руками за жесткий прут, что натирал нежную кожу. Девочка смотрела прямо ему в глаза разгромно, намереваясь убить его окончательно одной мыслью о том, что она способна умереть в подобном месте. Но парень был уверен, что смог лицезреть лишь еще одну уловку Смерти, поэтому и глазом не повел. Поняв, что Ли абсолютно безразличен к ее мукам, лицо девочки переменилось, воплотившись в демоническую рожу, что абсолютно кастным образом пыталась вселить ужас, раз не получилось заманить в свои сети прямым способом. От жгута не осталось и следа, а ужас в теле девочки погнался за Ли. Но тот уже успел смекнуть, что не просто так он до сих пор не почувствовал и грамма тяжелого воздействия на своем существе. Она остановилась в метре от него и не могла пройти дальше, точно парня укрывал невидимый щит, что не позволял посторонней нечисти коснуться его. Минхо лишь безразлично хмыкнул и пошел дальше, оставив демоническую грязь в гневливых чувствах. Минхо не заметил, как вышел на новую тропу, которая и на тропу не особо похожа, но вдоль нее проросли непонятные сорняки. Они и привлекли рассеянное внимание парня, что шел, куда глаза глядят. Зацепившись за столь непонятный ориентир, он попросту выбрал иной путь, дабы разнообразить бесконечно бесполезное существование. По виду он был изнеможен: щеки впалые, мертвенно бледная кожа, потухшие глаза, разодранная одежда, весь грязный. Он выглядел, как побитый жизнью крестьянин прошлых веков, что давно перестал искать смысл в чем-либо. Последнее наверняка соответствовало настоящему состоянию Минхо. Мысли остановились в его голове колоссальное количество времени назад – сосчитать, само собой, невозможно. Все его действия обусловлены бессознательным, инстинктивным, что присуще лишь животным. Но в тот момент именно животное он и напоминал. Подняв взгляд, Ли увидел вдалеке прямо по курсу дверь, что выглядывала из зарослей растения неизвестной природы. Минхо не придал этому особенного значения, просто продолжил идти, пока не уперся в нее лбом – настолько ему безразлично. Сходить с пути смысла нет. Какая разница: пройдет он через дверь или обойдет ее стороной? Вне зависимости от исхода, он не чувствовал практически ничего. Но все же одно единственное ощущение пробивалось наружу. Оно растекалось по плоти его все время пребывание в этом месте, от которого Бог давным-давно открестился. Очищение струилось по венам, точно ему ежесекундно делали промывание, освобождая от грязи, в которой давно запачкан Ли. Иначе он не смог бы объяснить то, что накрывало его с головой на протяжении всех прожитых скитаний. Минхо вошел в ту дверь и, перейдя порог, перед ним раскинулся небольшой коридор, крайне знакомый коридор. Он вошел в родительский дом, из которого его последний раз забрала Мара. Это та свобода? – первое, о чем впервые за долгое время подумал парень. Резкая смена окружающей среды заставила его перемениться. Он почувствовал. Надежду. Она ворвалась в него со скоростью света. Чувства охватили с головой. Напротив стоял Джисон. Минхо отличал его душу мастерски, ему не нужно даже доли секунды для такого дела. – Ты чего так долго? – вопросил Джисон. Он выглядит так, будто только подорвался для поисков Ли. – Я? А, да там… – взглядом парень бегал из стороны в сторону, опасаясь посмотреть в глаза напротив. – Все хорошо? – Хан подошел ближе и крепко взял его руку в свою, слегка потянув и наконец поймав чужие глаза в ловушку. – Да, я просто задумался, – активно закивав, он понял, что выбраться из тюрьмы взгляда Джисона практически невозможно. Он черти сколько ждал этого момента. – Идем домой? Я устал ужасно. С Кикой все хорошо, ей просто нужно время на восстановление, я все объяснил тетушке Соён, – юноша обнял Минхо за шею, практически коснувшись кончика чужого носа своим. – Ну и… хочу полежать, – он сказал так, будто в подобном желании было что-то постыдное. Для Минхо вот – ничего плохого, он и сам хотел. Безумно хотел. – Да, конечно, – Ли все еще как завороженный смотрел, не в силах поверить в закончившийся ад. Мара не соврала? Джисон отклеился от него, но руку не отпустил, потянув за собой. Они попрощались с Соён и ее детьми. Минхо обнаружил, что мешки, которые он должен был перенести к калитке, у нее не оказались. Он пообещал, что зайдет на следующий день и перенесет их, якобы, ему неожиданно поплохело. Та согласилась, заметно обеспокоившись состоянием парня, ведь выглядел он и правда так себе. Парни быстро добрались до дома, так сильно Джисону не терпелось завалиться на кровать и расслабиться после тяжелого дня. Зайдя в прихожую, Хан тут же набросился на Минхо с поцелуем. Неизвестно, что на него нашло, потому что Ли уже успел миллион раз расстаться с чувствами, которые даровал ему этот парень. Оттого и забыл, каково это, когда тебя любят. Находясь вдалеке от Джисона, душа его покинула окончательно, чем, вероятнее всего, и было вызвано безразличие, окутывающее парня в чистилище. Однако, вернув чувства, он не забудет никогда то, что пережил там, как и все, что успел повидать за свои жизни. Минхо не мог сопротивляться Джисону, он слишком сладок, слишком приятен, слишком дорог, поэтому старший ответил на его ласки без задней мысли, запутавшись пальцами в чужих волосах, прижимая к себе любимое тело и уводя его в спальню. В тот момент хотелось просто насладиться друг другом, как они делали это раньше. Без излишних жадности, страсти. Хотелось почувствовать его рядом, слышать мягкие стоны, приятные слова, осязать тепло его кожи и дыхания. Упав на кровать, целовались они долго. Минхо покрывал его ключицы поцелуями и легкими отметинами сантиметр за сантиметром, не оставляя свободного места. Аромат бегонии окружал их со всех сторон, сильнее дурманя и заставляя поверить, что они остались вдвоем на всем белом свете. Их тела, как ощущал Ли, являлись отражением истинных чувств. Сплетаясь подобно лозам, они старались принести максимум удовольствия друг другу, при этом получая столько же взамен. Они оголились оба, ощущая мягкость постельного белья. Минхо практически не выпускал чужие губы, пока проникал в Джисона раз за разом, заставляя растекаться по телу негу невиданного наслаждения. Он слушал, как Джисон тихо и жалобно стонал, не желая останавливаться и вечно прерываясь на поцелуи, он чувствовал одновременно напряжение и расслабленность. Эти контрасты сводили с ума обоих. Даже когда Хан оказался сверху, Минхо находил место своему желанию. Он прижал разгоряченное тело к себе, сжимая руками так сильно, что тому не представлялось и малейшей возможности выбраться. Ли хотел чувствовать его целиком и полностью, как снаружи, так и изнутри. Он продолжал входить без перерыва, заставляя Джисона изливаться прямо между ними вновь и вновь, окончательно теряя ориентацию в пространстве и забывая, кто он вообще есть. Совсем нескоро они лежали рядом в полном бессилии, но будучи переполненными безграничным счастьем. Минхо смотрел на Джисона, разглядывая всего, начиная с небольших неровностей на коже, заканчивая радужкой глаз. Он любил в нем все, абсолютно все. – Минхо, – вдруг Джисон разорвал натяжную тишину, в которой находиться оказалось также приятно, как и во время разговора. – Что такое? – Минхо приобнял его за талию, притягивая ближе, хотя они и так лежали без малейшего расстояния между друг другом. – Убей меня, – парень сказал это все с тем же лицом, полным удовлетворения и расслабленности, точно он попросил его приготовить завтрак или подать телефон с тумбочки. – Что? – Минхо не понял, он вообще ничего не понял. – Убей меня, Минхо, – Хан приблизился и продолжил почти в губы: – Убей меня, и ты свободен, – улыбка озарила его лицо. Улыбка та была в точности похожа на ту, что Джисон носил в реальности. Отличить невозможно. Парень оттолкнул нечто от себя, а сам упал на пол, отползая на максимальное расстояние, ударившись спиной о стену. Ужас переполнял его, вернувшись со всеми остальными чувствами. Он смотрел на Джисона и не видел его, точно он привидение. Он смотрел на свои руки и не верил, что они принадлежали ему. В мгновение он понял, что путь по чистилищу еще не закончил, что, возможно, он оказался в западне, подобной тем, в которых он застал других обитателей нечистивой преисподней. Безумие. Он безумец. Как можно оказаться таким отчаянным глупцом, что так легко повелся на простые психологические махинации? Ли в моменте понял, что чувство очищения не проходило все это время, он просто игнорировал его. – Минхо, убей меня, – Джисон не отступал. Он встал не четвереньки и начал медленно приближаться. – Уйди! – истошно завопил Ли, вжимаясь спиной с такой силой, что кости заныли, на коже точно останутся синяки. Дверь, располагавшаяся на стене по левую руку от Минхо, преобразилась. Она совсем не такая, какой должна была быть, она стала больше, сделана из тяжелого камня. В жизни Ли видел похожие, лишь пребывая в далеком прошлом и прислуживая Смерти, и то единожды. Эта дверь точно куда-то вела. – Убей меня. Моя смерть стоит твоего освобождения, неужели ты не понимаешь? – Джисон сошел с постели и даже накрылся одеялом, точно все как обычно, кроме слов, что исходили из его рта. Минхо понимал, что это ненастоящий Джисон, что то есть иллюзия чистилища. Минхо должен убить Джисона, это последнее испытание, он знал. В руке его появился кинжал простой прямой формы. Парень взглянул на него. Не то чтобы он боялся кого-то убить, тем более неизвестное ему существо, что так отчаянно походило на его возлюбленного. Но когда тебя кидает из стороны в сторону, заставляя друг за другом переносить через себя совершенно противоположные чувства… Убийственно. Джисон подошел вплотную, Минхо все пытался сломать стену за собой, что, само собой, невозможно. – Ну же, Минхо. Он навис над ним, заставляя попытаться сбежать в сторону, сползая по стене вниз, почти на пол. Но воплощение Хана перегородило путь, выставляя руки по бокам от тела Ли, из-за чего одеяло частично спало на него. Ужас воплотился в реальность. Подобной ситуации Минхо не мог представить даже в самом кошмарном сне, а ему такие снились далеко не раз. Он откинул кинжал в сторону и зажмурил глаза, пытаясь развидеть, расслышать, разверить в происходящее. Через несколько секунд, он почувствовал, как что-то теплое начало стекать по его телу. Невольно он открыл глаза. Над ним все также нависал Джисон, только теперь с замершим в удивлении выражением лица. Опустив взгляд, он заметил, как чья-то рука вонзила тому в сердце кинжал, но эта рука не принадлежала ни одному из них. Сместив взгляд в сторону, он увидел мужчину средних лет с торчащими рогами из головы, темными волосами и мускулистого телосложения. – Прости, Минхо, что не подсказал ответ на вопрос, – на его лице была улыбка, подобная тем, что Ли видел раньше у обычных людей, что не грезили о чем-то великом, а просто наслаждались жизнью. Минхо не двигался, ничего не говорил, он застрял между видимым и невидимым. Тело Джисона упало на парня, а мужчина растворился в воздухе, точно его не было здесь никогда. Кинжал упал на пол, издав звук характерный удару металла о поверхность. Все вокруг начало заполняться белым светом, лучи забирали сначала окружающее пространство, но затем Минхо почувствовал, как этот свет проник в него, озаряя изнутри. А дальше – ничего.