Не представляет опасности

Утро Дмитрия Сергеевича началось, как у той «принцессе на горошине», тело ломило, в бока впивались какие-то пружины, а по коже словно прошёлся наждак: «надо либо заканчивать спать на работе, либо пора менять диван». Где-то на периферии сознания раздавался механический голос ХРАЗа — он с кем-то разговаривал, что было исключено — Дмитрий Сергеевич не афишировал полимерное существо живущее у него в баночке, да и не пускал к себе посторонних без своего ведома. Сеченов открыл глаза и потянулся. «О, нет». Это был не его кабинет, и даже не секретная комната в Башне Челомея — а деревенская комнатка Нечаева, которая вовсе не испарилась с остатками ночи, словно туман по утру. И всё произошедшее, не исчезло с первыми лучами солнца, как страшный сон. Из хороших новостей — руки наконец были свободны. Серёжа освободил Дмитрия из оков, но сами наручники остались висеть на спинке кровати, видимо в качестве предупреждения, или просто Сергей в пылу страсти не подумал об их дальнейшей судьбе. Самого хозяина комнаты не наблюдалось, но из-за закрытой двери кухни раздавались голоса, среди которых ясно различался голос П-3 и судя по интонации, он и ХРАЗ о чём-то спорили. Это было не очень хорошо — зная любовь Харитона к интригам, он снова мог пытаться охмурить майора, а допускать этого, было категорически нельзя. Любое плотное общение между этими двумя, стоило как можно быстрее пресечь или хотя бы присутствовать при нём, с возможностью вмешаться. Но для начала, надо было хотя бы встать с кровати. Сеченов попытался подняться, но с первого раза у него ничего не вышло — он словно попал ночью под «Беляша» или вообще под «Ежиху». Тело отказывалось производить какие-либо телодвижения. Дмитрий Сергеевич так же попытался просто сесть в кровати, но и тут его ждало фиаско — задницу откровенно саднило, что его, как врача даже несколько испугало. Бегло осмотрев постельное бельё и не обнаружив пятен крови, он немножко успокоился, но бросив взгляд на своё тело, не смог сдержать стон: синяки, укусы и царапины украшали его кожу, паховая область была покрыта высохшей спермой и нещадно чесалась. Он мог честно сказать, что такой ночи у него не было ни разу за всю жизнь, П-3 имел его во всех позах, без усталости и с упорством отбойного молотка. И самое страшное, что он это все позволил, и не то что бы просто позволил, а ещё и активно участвовал в процессе. — Дима, давай, вот так, мой маленький, мой хороший, потерпи…расслабся…вот молодец… Горячие руки Сергея везде, они гладят кожу, зарываются в волосы, тянут Дмитрия ближе . — Серёжа… — Дмитрий стонет имя своего агента, отдаваясь этим ласкам с каким-то пьянящим чувством, а ведь они ни капли спиртного не выпили за этот вечер. «Маленький и хороший» Дима, мог только залиться краской, вспоминая подробности своей ночи с агентом Нечаевым. Не иначе он помрачился рассудком, или организм так странно отреагировал на стресс. Потому что он не только терпел всю эту непривычную боль и грубоватые движения Сергея, а когда его руки оказались свободны, ещё и прижимал своего похитителя к себе. Он мог подтвердить свои чувства к Нечаеву, но такая животная страсть охватила его впервые. И это было совсем неправильно. Ведь по сути, то что произошло можно было назвать изнасилованием, он конечно тянулся к Нечаеву эмоционально и даже получил удовольствие этой ночью, но ведь он изначально сказал «нет». А значит Сергей продолжит брать его когда захочет и не будет принимать отказ. Но об этом Сеченов решил подумать позже, сосредоточившись на задаче встать с этого ложа, которое ему уже порядком надоело. Как вообще Нечаев спит на этой конструкции для пыток? Со второго захода ему всё же удалось, перевернувшись на живот, слезть с многострадальной кровати. Прихрамывая и держась за стены, Дмитрий Сергеевич добрался до шкафа — ему срочно была нужна одежда, ходить в таком виде по дому он был не готов. Надо было конечно ещё и помыться, но путь в ванную лежал через кухню, а показываться в костюме Адама, перед Харитоном, он не хотел. Одна из дверц шкафа была с зеркалом в полный рост, и поймав в нём своё отражение Сеченов глухо застонал: кроме синяков по телу, его шея была окольцована засосами, словно своебразным ошейником, волосы беспощадно растрепались, а в глазах сиял какой-то дикий огонь. «Мама». Дмитрий Сергеевич чуть не рухнул прямо на пол — как он вообще дал сделать с собой такое? Когда они были в кровати, он совсем не ощущал этих укусов в порыве страсти, а сейчас перед ним представала совсем не подобающая картина для его возраста и статуса. Но ему надо было одеться, и переведя взгляд на полки, он снова простонал — вещи Сергея были свалены в кучу, и никакого порядка в комке из футболок и трусов не наблюдалось. Сеченов засунул руки в недра шкафа, слабо надеясь, что одежда хотя бы чистая. Голоса из кухни стали звучать более разборчиво и Дмитрий Сергеевич смог услышать о чём спорят ХРАЗ и Серёжа — и его щёки и уши запылали с новой силой. «Товарищ майор, вам надо покормить Диму, а в холодильнике одна сгущёнка — он разве не наелся ею этой ночью?» «Это я ночью наелся «сгущёнки»…» «Избавте меня от подробностей, товарищ майор». «Почему же? Ты первый начал! Дмитрий Сергеевич очень вкусный — вообще везде». «Прекратите, Сергей Алексеевич!» Сеченов прикрыл глаза вспоминая жаркий рот Нечаева на своём члене. Это было очень приятно и очень стыдно, Сеченов был лишён возможности двигаться, а руки Нечаева крепко держали его за бёдра, не давая даже пошевелить ими, отчего удовольствие было более острым и сводящим с ума. Он тряхнул головой и закрыл лицо руками. Ему срочно нужно в душ и желательно ледяной, чтобы стереть с тела и души следы постыдного удовольствия. На пальце сиял бета-коннектор, и на секунду Сеченов чуть не поддался искушению его снять. Ведь даже без прибора «Мысль», его могла отыскать сеть. Прогнав это желание, как самоубийственное, Дмитрий Сергеевич, наконец выбрал футболку и шорты, и быстро натянул на себя эти предметы из гардероба П-3. Выглядело и сносно и ужасно одновременно. В комплект можно было засунуть ещё одного Дмитрия Сергеевича, как минимум. Глубоко вдохнув, Сеченов аккуратно вступил на территорию кухни. Главное сохранить лицо, хотя чего уж там сохранять-то осталось… — Доброе утро, Серёжа. Доброе утро, Харитон. Сергей сидел за столом уплетая ложкой сгущёнку из банки, ХРАЗ сидел там же на столе, но в своей баночке. — Дима! Что с тобой стало? Ты ночевал на помойке, где тебя драли тысячи котов? — Заткнись, ХРАЗ, сейчас сам в помойку отправишься! — Да будет вам, товарищ майор, посмотрите, как Диме идёт платьюшко новое! — ХРАЗа явно веселила эта ситуация, или он специально пытался поссорить майора и академика. Сеченов, которому майка Нечаева была почти до колен, впервые испытал желание отправить Тошу пинком куда подальше. Но ему надо было в душ, поэтому пожелав Сергею приятного аппетита, а реплику Захарова, просто проигнорировав, попытался незаметно проскользнуть в сторону ванной комнаты. Незаметно не получилось — Нечаев просиял и кинулся вслед за ним, подхватывая Дмитрия Сергеевича на руки и скрываясь со своей ношей за дверью. — Дима, товарищ майор до сих пор не представляет для тебя опасности? — Но за шумом воды, никто не услышал этого вопроса. В этот раз купание прошло более спокойно и даже нежно. Нечаев с виноватым видом оценивал россыпь синяков, украшающих тело его возлюбленного. Вчерашняя вспышка злости, заставляла с одной стороны стыдиться, а с другой возбуждённо чувствовать все эти следы, словно клейма о принадлежности ему этого человека. Нечаев с нежностью покрывал поцелуями эти синяки и засосы, осторожно проходясь мочалкой по телу Дмитрия. Сам Сеченов больше не дёргался от каждого прикосновения и был гораздо спокойнее чем в первое совместное купание с П-3. Он заметно расслабился в тёплой воде и принимал ласки своего молодого любовника без нервной дрожи. Дмитрий Сергеевич сам поймал лицо Нечаева в свои ладони и притянул его ближе к себе, заглядывая в его ледяные глаза. — Дима, — Нечаев за ночь перестал называть академика на «вы» и по имени отчеству, и явно пробовал это новое звучание на вкус — Ты что-нибудь хочешь? — Да, — глаза Сеченова, вязкий янтарь, в котором П-3 тонет с головой — Свари мне, пожалуйста, кофе, а то я без него уже на стенку лезу. Сергей появился на пороге кухни, неся закутанного в полотенце Дмитрия Сергеевича. — Что-то вы быстро, товарищ майор, вы у нас скорострел? — Сейчас ты, перчатка, скорострельнешь отсюда, — Сергей осторожно посадил Сеченова на табуретку, а сам развернулся к кухонному шкафчику. Где-то у него обитал кофе, надо только вспомнить где — не отвлекаясь на ХРАЗа. — А, понятно, это у нас Дима слишком немолод, для долгих игр… Дмитрий Сергеевич действительно был не готов к новым сексуальным свершениям, но по другой причине, о которой он тоже предпочёл бы смолчать. — Ты заткнёшься сегодня или тебя во двор к курицам выставить? Нечаев нашёл таки заветную банку, а значит не надо рисковать и заказывать доставку «Сипухой» — их не искали, но что будет, если пропажу Сеченова всё же обнаружат? Так как Сергей не умел варить кофе, Дмитрий Сергеевич взял эту работу на себя. Осторожно переступая босыми ногами и кутаясь в полотенце, найдя небольшую кастрюльку — джезвы в доме Нечаева отродясь не было, на глаз отмерил порцию кофе и залил его водой. Кофейный аромат успокаивал и даже внушал уверенность перед новым днём. Но расслабиться Сеченову не дали: — Дима, мы так и не решили, как будем убирать Хрущёва! — Я не хочу никого убирать, Харитон, хватит. Это ты у нас можешь спокойно убивать людей, начиная от добровольцев в Павлове и заканчивая собственной ученицей. — Ну да, а ты предпочитаешь действовать чужими руками! — Да когда это было, если и Молотова и Ларису убил ты! Нечаев не стал долго наблюдать за перепалкой двоих учёных, а просто взял в руки баночку с вопящим содержимым и выставил её за порог дома. — Прости Дим, он меня с утра уже заебал. Давай кофе попьём в тишине, ХРАЗ всё равно в нём не нуждается. Дмитрий принимая из рук своего агента ароматный напиток всё же задумался — жизнь продолжалась и ему точно надо решать, как же поступать дальше. Для мира он мёртв, как и Харитон, отряд Аргентум явно переведут на охрану Хрущёва и под прямое управление Кремлём, а может и вообще расформируют за ненадобностью. С ним остаётся только Серёжа, но им надо на что-то жить и чем-то питаться, а получается, что Сеченов будет проедать пенсию своего агента, которую сам же ему и выписал. Иронично. Приживалкой Дмитрий Сергеевич ещё не был в своей жизни. В основном деньги жителей Союза находились на виртуальных счетах, поддерживаемых сетью «Коллектив», но живые деньги всё ещё находились в обороте. Поэтому одной из задач Сеченова, было добраться до наличности, находящейся в его служебной квартире в сейфе, и ещё был один сейф с деньгами идущими на научные исследования и прочее, которые, по сути, его личными деньгами не являлись, но где находится и как вскрыть сейф было неизвестно никому, кроме товарища Сеченова. Эти деньги стоило забрать, пока их не начал искать кто-нибудь ещё. — Как мы будем жить теперь, Серёж? — Сеченов не хотел открывать свои мысли агенту — Серёжа на всё реагировал излишне эмоционально, а в гневе был слишком опасен. Дмитрий Сергеевич дураком не был, поэтому решил выслушать сначала его идеи и от этого начинать двигаться в нужную ему, академику, сторону. — Всё просто, — Сергей явно обдумал, а возможно уже и обсудил с Харитоном, свои дальнейшие действия — Ты живёшь со мной. Я о тебе забочусь, содержу и так далее. Денег у меня хватит — кроме того, что мне дало предприятие, государство сверху накинуло мне группу инвалидности, а это ещё деньги и даже бесплатные поездки на «Вихре». Серёжа явно был доволен такой перспективой, в его голубых глазах даже и сомнения не промелькнуло, по поводу его идей. Он с обожаем смотрел на обнажённого и взъерошенного академика, который почему-то не разделял его радости. — А моя научная работа? — А что принесла тебе твоя научная работа, а Захарову, а Петрову? Всем… Смерть, боль, предательство. Зачем такая наука нужна? — А победа в войне, а вакцина, а полёты в космос? — Сеченову вдруг стало всё равно на реакцию своего любовника — Даже ты живёшь благодаря науке! — Ты чуть не умер благодаря науке! — Хорошо, я согласен так пожить неделю, ну пару недель — буду считать это отпуском, но оставлять ситуацию в таком виде нельзя. Нас обязательно найдут, а ты один — ты не сможешь нас защитить! Дмитрий на эмоциях вскочил из-за стола — в полотенце он походил на странного древнеримского сенатора, что придавало сцене некую комичность. Нечаеву правда было вовсе не смешно — Сеченов был прав, как и всегда. И ХРАЗ тоже самое внушал ему с утра — они не в безопасности и просто жить в своё удовольствие не получится, а так хотелось. Просто жить, просто просыпаться с Димой в одной кровати, да просто пить кофе по утрам вместе. И чтобы не было больше ублюдочных роботов или мутантов, херова Харитона, и прочих мудней мешающих нормальной жизни. Можно просто снова отнести Сеченова на кровать и приковать его к ней — погулял и хватит. Но Нечаев понимал всю неправильность столь эгоистичного поступка. Он прикрыл глаза и сжал кулаки, если бы перчатка с ХРАЗом по прежнему была на руке, то Харитону могло бы и не сдобровать. — Дай мне пару дней — я хочу пожить с тобой полноценной жизнью, а дальше действуй, как считаешь нужным. Нечаев не сдался, но ему самому надо было обдумать дальнейшее, раз Дмитрий был так категорически против. Плясать под его дудку и исполнять команды, как в прошлой жизни, он не намеревался — но оценить предложенное был готов, да и наручники с кровати он пока не будет отстёгивать. Дмитрий Сергеевич, чувствуя, что готов к чему-нибудь более существенному, чем к паре чашек кофе, и изучив недра нечаевского холодильника, обнаружил упаковку яиц. Надо приготовить полноценный завтрак, раз он здесь застрял на правах то ли жены, то ли любовницы. Оставалось ещё кое-что: — Серёж, если ты хочешь жить со мной, то давай мы поменяем кровать.