Тысяча шагов, миллион молитв

      — Сенку-чан~!       Поздний зимний ветерок донес до чутких ушей Сенку голос Гена, исполняющего свинговую песню. Бог повернулся с метлой в руке и, слегка приподняв бровь, посмотрел на бегущего к нему человека в одежде священника. Он был удивительно проворным в своих туфлях на платформе, и традиционная одежда, казалось, подходила ему больше, чем его повседневная одежда. От этой мысли взгляд Сенку слегка смягчился.       Как будто Ген всегда должен был быть здесь.       — Укё-чан написал мне! — Ген захихикал, помахав перед лицом Сенку своим мобильным телефоном, и утреннее солнце, отражаясь от черного стекла, показало их мир в блеклых красках. Ген разблокировал телефон, гордо поднял подбородок и прочитал сообщение. — Надеюсь, первая неделя на новой работе прошла отлично! Обязательно оставайся на связи!       — Похоже, он действительно был не против. — отметил Сенку. Он отвернулся, стараясь держать Гена на периферии зрения.       Ген посмотрел на Сенку, его губы изогнулись вверх, и он выпрямился. — Нет, вовсе нет! Я слышал, что он взял перерыв в менеджменте, чтобы поехать в отпуск с тем другом, о котором он уже говорил! О, переход от суперзвезды к скромному священнику прошел как по маслу!       С губ Сенку сорвался смешок. — И это говорит тот, кто так волновался вначале...       — Эй! — Ген надулся, схватил метлу в руках Сенку и потянул ее к себе. — Слегка~! Я просто нервничал. — вздохнул Ген, поймав на себе взгляд красных глаз. — Мне, видимо, крупно повезло...       — Не начинай! — Сенку толкнул Гена метлой и отошел, засунув палец в ухо, пытаясь заставить свои щеки остыть. — Это твоя первая утренняя смена, поэтому я тебе все объясню. Начни с подметания дорожки перед святилищем. Когда ты закончишь с этим, мы можем начать протирать пыль внутри храма, мыть полы-       — УГХ! — резко вздохнул Ген, с трудом удерживая метлу в руках и свесив руки перед собой. — Я должен был догадаться, что сегодня ты подвергнешь меня такой изнурительной работе, Сенку-чан!       — Ха? — Сенку повернулся, его губы изогнулись, и он бросил игривый взгляд на своего парня. — Это просто утренняя рутина.       — Утренняя рутина? — вскричал Ген.       Сенку не смог удержаться от смеха.

***

      Ген сидел в поле за святилищем, тяжело пыхтя в перерывах между питьем из бутылки с водой. Сенку наблюдал за ним с самодовольной ухмылкой, скрестив руки, и качал головой, глядя на его драматизм.       — Утренняя рутина... Ты пытаешься меня убить! — воскликнул Ген, переводя дыхание.       Сенку хихикнул. — Эй, вдвоем все прошло гораздо быстрее. Большое спасибо, Менталист.       Ген, казалось, перестал задыхаться. Он улыбнулся Сенку, его лицо все еще было красным, но улыбка была ослепительной. — Рад быть полезным!       Сенку закатил глаза. — Да-да, пошли, наши первые гости уже прибыли.       Ген вскочил на ноги, лишь на мгновение потеряв равновесие на своих сабо. — Наконец-то пришло время продемонстрировать мои знания!       Бьякуя хорошо обучил Гена. Сенку наблюдал, как Ген с глубоким вежливым поклоном приветствует гостей. Он ловко отвечал на их вопросы, ведя их с грацией танцора по ступеням святилища.       Казалось, теперь он знал о святилище все: его долгую историю существования семьи Ишигами, его традиции и предстоящие события, а главное - он знал, как разговаривать с гостями; как обращаться с ними, как с давно потерянными родственниками, искренне отвечая на каждый вопрос и объясняя порядок молитвы тем, кто не имел об этом ни малейшего представления.       Он знал, что Ген - шоумен, что ему нравится внимание окружающих, что он работает ради их обожания и одобрения, но Бог не чувствовал в движениях Гена фальши. Он был практичен, плавен и мягок, как ленивый ручей, а его улыбка была искренней. Настоящей.       Казалось, Ген получает огромное удовольствие.       — Твое место здесь. — прошептал Сенку, достаточно тихо, чтобы его не услышали, когда прозвенел колокол, посылая глубокие отголоски в чистый летний воздух.       Бог уже видел это. Они могли бы жить вместе в этом святилище. Простая, спокойная жизнь, и он будет защищать Гена от любой опасности, которая посмеет проявиться.       Ген заметил, что Сенку смотрит на него, и сдержанно улыбнулся с оттенком озорства, словно спрашивая: Ты слышал это?       Бог слышал. Он услышал их желание.       Но он был больше сосредоточен на исполнении своего собственного.

***

      — А-а-а, Бьякуя-сан вернется через час. — пробормотал Ген, глядя на телефон. Он сунул аппарат обратно в карман и задумчиво поднес палец к губам. — Может, мне помочь ему в начале смены? В конце концов, я не против.       — О? А я думал, ты устал после этой изнурительной утренней рутины? — Сенку хитро захихикал.       Бывший менталист хмыкнул. — У меня был перерыв! Я не совсем бесполезен, знаешь ли!       Сенку хмыкнул и протянул руку, чтобы поймать белую челку Гена между пальцами. — Я подумал, что мы могли бы провести некоторое время вместе, когда ты освободишься-       — Да! — взвизгнул Ген, и его лицо тут же запылало, когда он услышал хмыканье Сенку. — Я хочу сказать, что мне бы этого хотелось, Сенку-чан.       — Хочешь что-нибудь сделать? — Сенку задал этот вопрос специально, любуясь багрянцем, проступившим на щеках Гена. — О? Ты что-то задумал, Менталист?       Ген поджал губы, оттолкнув руку Сенку от своих волос. Его глаза метнулись в сторону. — Я... Ничего не задумал. Что хочешь, то и делай.       — Хммм, а что я хочу сделать? — Сенку понравилось, как у Гена перехватило дыхание, когда он притянул его к себе, обхватил рукой посередине и прижался к его бледной щеке. Он практически слышал, как бьется его сердце, тяжело ударяясь о грудную клетку. Он медленно провел большим пальцем по его челюсти. — Я хочу тебя поцеловать.       Ген разразился смехом, его сердце все еще бешено билось. — А тебе обязательно спрашивать?       Сенку ухмыльнулся. — Я не спрашивал.       Поцелуй с Геном был наукой. Это был биологический процесс, обмен химическими веществами и гормонами, образование тесной связи между двумя людьми, но ощущения были совершенно иными.       Это было похоже на волшебство: под пальцами он чувствовал разряды электричества, вспышки молний на черном небе. Его грудь охватил жар пламени, и тихий стон Гена прохладными волнами омыл его лицо. Перед глазами Бога были только звезды, клубящийся космос, который принадлежал ему и Гену.       У совершенства было имя. Это был Асагири Ген.       Разошлись они неохотно, рука Гена лежала на груди его парня. — Мы не должны делать это в робе. — прошептал Ген, в его голосе слышался намек на волнение, как у подростка, боящегося быть пойманным, но стремящегося использовать любой шанс.       Сенку бездыханно рассмеялся, покачав головой. — Все в порядке, никто не-       Сенку моргнул. Оторвавшись от Гена, он повернулся к каменной дорожке и увидел двух человек, поднимающихся по ступенькам.       Он снова моргнул.       Он не заметил, как они подошли.       Ген хихикнул, игриво ударив Сенку по руке. — Видишь, это слишком отвлекает! — он поддразнил Сенку, подмигнув ему, а затем двинулся вперед, чтобы поприветствовать гостей.       Сенку почувствовал себя неловко, но в конце концов покачал головой.       Ген действительно отвлекал.       Сенку почувствовал, что сглатывает ком в горле.       Сможет ли он защитить Гена в одиночку?       Сенку наблюдал, как Ген ведет двух гостей по ступеням святилища. Девушка была светловолосой, ее волосы были стянуты в тугой узел. Ее голубые глаза сурово смотрели на Гена, видимо, оценивая его странный цвет волос.       Мужчина, который был с ней, был брюнетом, его волосы были всклокочены и удерживались веревочной повязкой. Казалось, его не так интересовал рассказ Гена, как женщину: его глаза метались из угла в угол святилища.       Пока Ген продолжал говорить, глаза женщины наконец-то нашли Сенку, который стоял в стороне, скрестив руки и насупив брови, и наблюдал за ними. Она не отшатнулась от его пристального взгляда и ответила ему таким же пристальным взглядом.       Мужчина рядом с ней проследил за ее взглядом, но тут же отвел глаза.       Ему было неприятно находиться здесь.       Сенку было неприятно, что они здесь.       Женщина отвернулась. Она позвонила в колокольчик, но не произнесла вслух свою молитву.       Сенку понял, что она ни о чем не молится.       Это было притворство.       Нередко кто-то не молился, а просто участвовал в ритуале по привычке или чтобы угодить другим. Если бы не странная атмосфера вокруг этих двух гостей, Сенку просто отмахнулся бы от этого.       Вместо этого он был взволнован.       — Очаровательная пара, я бы сказал. — вздрогнул Сенку. Он не заметил, как к нему подошел Ген. — Она определенно доминирует в их отношениях, это я могу сказать точно. Они милая пара, но я думаю, что ему было бы лучше с кем-то более... послушным.       — Да, да... — Сенку вытер холодный пот со лба и обернулся к святилищу как раз в тот момент, когда брюнетка позвонила в колокольчик и начала безмолвную молитву.       Беги...       Сенку почувствовал, как его желудок опустился. Время вокруг него остановилось. Мышцы затекли, и он не мог пошевелиться.        Сенку... Беги!       — О, котенок! Привет, котенок-чан!       У Сенку перехватило дыхание, он перевёл взгляд на Гена и светловолосую кошку-табби, к которой он подошёл, сидя на углу площадки святилища. Что-то в этой кошке было не так. В том, что она выглядела слишком безупречно, сидела гордо, обхватив лапами хвост. В том, как она смотрела в глаза Гену, издавая идеальное приятное мяуканье, заставлявшее того ворковать от восторга. Сенку никогда не видел эту кошку, не чувствовал ее запаха, не слышал и не ощущал, но светлая шерсть была ему слишком знакома.       Это была кошка, которая, казалось, просто появилась из воздуха.       Это не кошка.       — ГЕН!       Глаза Гена расширились, когда Сенку толкнул его на землю, и это было последнее, что увидел Бог, прежде чем из его легких выбили весь воздух.       Белый мех столкнулся с корой дерева, и от удара во все стороны полетели щепки. Сенку задохнулся и захлебнулся кровью, хлынувшей из его морды, и упал на землю, как безвольная кукла.       — Хааа... — Сенку перевел дыхание, в его горле зародился издевательский смех. Он поднялся на четыре лапы, на языке у него появился привкус железа и земли, когда он осматривал огромную рану, тянувшуюся от плеча до живота. — Похоже, мне опять пришлось спасать твою жизнь... Надо прекращать это делать.       Сенку вскинул глаза, услышав крик Гена. Менталист в панике отползал назад. — Чт-Что это?       И тут Сенку увидел ее. Высокая, худая львица приближалась к Гену, низко опустив голову и четко очертив лопатки, голубые глаза смотрели на добычу. Ее медленные шаги с массивными лапами вздымали пыль на земле, а правая лапа окрасила землю в багровый цвет.       — С-Сенку-чан! — закричал Ген. Не прошло и мгновения, как лис стоял перед ним, шерсть на его спине покрылась щетиной, а из горла вырывалось глубокое рычание.       Львица зарычала, но взгляд Сенку не дрогнул. Он оскалил зубы в попытке ухмыльнуться. — Ты, должно быть, Кохаку. Я так много о тебе слышал. Добро пожаловать в мое скромное святилище. Я бы провел для тебя экскурсию, но, поскольку ты вспорола мне грудь, я подозреваю, что это не дружеский визит.       — Почему... — Сенку наклонил голову от муки, прозвучавшей в ее голосе. Она подняла голову и, встретившись взглядом с Сенку, опустила глаза. Ее голос продолжал дрожать. — Зачем тебе защищать человека?       Сенку усмехнулся. — Прости, я что, просто должен позволить тебе убить кого-то? Особенно последователя моей собственной святыни? На моей же чертовой земле? Я не знаю всех этих правил Богов, о которых все мне рассказывают, но я отказываюсь позволить кому-либо умереть.       — С этим можно было бы уже покончить, Сенку! — рычание львицы разорвало воздух, ударная волна ярости пронеслась сквозь тихий зимний полдень. Ген взвизгнул и отполз еще дальше, но Сенку крепко вцепился лапами в землю. — Если его нет, значит, ты не нарушаешь никаких правил! Ты уже думал об этом, я знаю! — Когти Кохаку вонзились в землю, пробив в ней дыру размером с мужскую грудь. Кохаку закрыла глаза, тряся головой. Когда она открыла их, они молили о пощаде. — Я не хочу убивать тебя, Сенку.       Сенку глубоко вздохнул, жжение от раны говорило о том, что он уже был близок к смерти. Он пристально посмотрел в глаза львице. — Тогда не надо.       Кохаку рассмеялась, без всякого юмора и устало. — Если я не покончу с этим сама... Это сделает кто-то другой. И они не будут колебаться, как я. Кто-то должен умереть здесь, Сенку. Пожалуйста, только не ты...       Лис протяжно вздохнул. — Ну что ж, тогда за дело. — Сенку хрустнул шеей из стороны в сторону. — Я лучше умру, чем позволю, чтобы с ним что-то случилось.       — Сенку!       — Сенку-чан!       Бог не откликнулся на свое имя. Он закрыл глаза, чтобы не встречаться с ними взглядом, но уже видел выражения их лиц. Хром, с его большими карими глазами, отчаянный и испуганный. Ген, на его лице читался абсолютный ужас, его худший кошмар воплощался в жизнь.       Он должен был игнорировать их. Так будет лучше. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой львицу с широко раскрытыми голубыми глазами и дрожащей челюстью. Потом она моргнула, медленно, нерешительно. Ее глаза распахнулись с яростной решимостью. — Да будет так.       Сенку усмехнулся. Да, так будет лучше. В его глазах сверкнул огонь, когда он взглянул на львицу. — Но это не значит, что я уйду без боя.       — Нет!       Первое, что отметил Сенку, была боль.       Следующим был голос Гена, но он не мог понять, почему он звучит так далеко.       Наконец он понял, что эта новая боль исходит из его горла. Белые зубы Кохаку окрасились его кровью - густая жидкость впиталась в его белый мех, оставив его грязным и матовым, и растеклась по земле под его головой.       Укушенный, прижатый, беспомощный.       Три секунды на то, чтобы понять, что на него уже напали.       Сенку зарычал, ударив задней лапой, оставив прореху на ярко-голубом глазу Кохаку. Она взревела от боли и, подняв его в воздух, швырнула в грязь.       Сенку наконец остановился, его тело обмякло. Слишком много сил уходило на то, чтобы дышать, думать...       Неужели он так ослаб?       — Сенку-чан! Убегай!       Кто это сказал? Убежать...?       По логике вещей, это была самая лучшая идея. Убежать, проклиная последствия, сохранить свою жизнь. Каждый мускул в его теле, каждый нерв, бегущий тандемом по венам, умолял его убежать.       Он должен был это сделать. Если бы ему удалось добраться до леса, он смог бы перехитрить ее среди деревьев. Это была его земля, его владения, здесь он не потерпит поражения! Лис с трудом поднялся на лапы. Он покачивался на лапах, хвост безвольно торчал между ног, собираясь, наконец, двинуться вперед.       Если бы не острые когти, вонзившиеся в его задние лапы.       Лис вскрикнул и рухнул на землю, превратившись в маленький, неподвижный комок меха. Из его дрожащего тела вырвались хныканье и скулеж, а когда он приподнялся, то увидел нависшую над ним грозную кошку. Еще один скулеж сорвался с его губ, когда он увидел, как она подняла свою огромную окровавленную лапу, и его лапы затряслись, пытаясь вытянуть себя вперед, чтобы избежать последнего удара...       — Сенку-чан, нет!       Время двигалось в замедленном темпе.       Глаза лиса расширились, когда Ген бросился на колени перед ним, вытянув руки и вызывающе глядя на замахнувшуюся на него лапу.       Нет...       Глаза Кохаку тоже расширились. Теперь ее взгляд был устремлен на маленький бесполезный мясной щит. Все, чего она хотела, было на кончике ее когтей.       Ты...!       Плечи Гена вздрогнули, и в последний обозримый момент его глаза зажмурились.       Идиот!       Вокруг Гена вспыхнуло зеленое пламя. Львица зашипела, убирая обожженную лапу из пламени, и отпрыгнула от защитной стены, окружавшей смертного.       — Блятский... Идиот... — Ген задохнулся, обернувшись, и увидел, что Сенку стоит, а из его лап вытекает огонь. — Я тот, кто должен тебя защищать.       Огненная стена рассеялась, и лис встал перед стоящим на коленях смертным, оскалив морду. Рычание, глубокое, древнее и яростное, сотрясало землю у их ног.       Когда Бог-лис сделал смелый шаг вперед на своих пылающих лапах, сама земля, по которой он ступал, проросла жизнью. Высокая трава и распустившиеся цветы устилали его путь, пока он двигался, охраняя стоящего за ним человека.       — Я уже говорил тебе, Львица. — прорычал Сенку, обнажив окровавленные зубы. — С ним ничего не случится. Я клянусь, что до последнего вздоха буду защищать его!       Сила.       Неподвластная времени, ужасная и властная, она текла по венам Бога. Он чувствовал, как она, дремлющая аура, омывает его, словно горячая вода после ледяного дождя. Его тело напряглось под этим давлением, и он стал бороться с ним, делая затрудненные вдохи, пока его рык не разорвал воздух, и вся сила не устремилась вперед...       — О... Боже мой... — голос Гена, прерывистый и дрожащий, был едва слышен среди шума ветра и хлещущего огня.       Потому что он больше не смотрел на Сенку.       Он смотрел на Бога.       Вокруг маленького тела лиса витал фантом, подобного которому он никогда не видел. Огромное, царственное существо, ростом чуть меньше самого здания святилища, с мехом из белого раскаленного огня и девятью гигантскими хвостами, шевелящими горячий ветер вокруг святилища.       Призрак его прежней сущности.       Ужасающее зрелище.       — Сенку! — Кохаку заплакала, делая первый шаг назад. — Это... Это действительно ты!       Если бы львы могли плакать, возможно, она бы заплакала.       Знакомые глаза, облегчение на лице, когда она бесстрашно смотрела в светящийся красным взгляд призрака, сказали все, что нужно было знать.       Ах. Значит, любовь не была проблемой.       Проблема только в том, кого он решил полюбить.       Призрак рванулся вперед, дикое рычание вырвалось из его горла, когда он вцепился в плечо Кохаку.       Львица вскрикнула от боли, сунула лапы в огонь, но получила ожоги. Она дрожала всем телом, меняя под зубами Сенку форму от домашней кошки до тигра, но ни одна кошачья форма не могла избавиться от яростного лиса, рвущего плоть на ее боку.       И вскоре Кохаку упала на землю, ее форма все еще менялась под ним, ее мех пылал, запах горелой плоти проникал в его нос.       Ее рык уже давно перестал наполнять воздух.       Остались только звуки человеческих криков.       — Сенку-чан, прекрати! Ты убьешь ее!       Пылающие глаза Сенку моргнули.       Ген?       Сенку разжал хватку, удерживающую человеческую форму. Она упала на землю, не двигаясь и жутко молча.       Огонь медленно рассеялся, открыв взору маленького и избитого лисенка. Его глаза расширились, когда он уставился на обгоревшую девушку у своих ног.       Это был... Я?       — Сенку-чан! — лис повернулся и увидел, что к нему движется Ген.       Неужели Ген плачет?       Что... что случилось?       Сенку еще больше растерялся, когда заплаканные глаза Гена расширились от страха. — СЕНКУ, БЕРЕГИСЬ!       Сенку ударился о стену святилища с такой силой, что деревянные доски затрещали. Его глаза закатились к затылку, и он упал на землю, как тряпичный мячик. Сенку едва успел открыть глаза, чтобы увидеть виновницу происшествия: светловолосую тигрицу с темными ожогами по всей ободранной спине. Ее голубые глаза были неправдоподобно темными, когда она шла вперед.       И в этот момент Сенку понял, что потерял всякую надежду выйти живым из этой битвы.       Неважно, как сильно Ген плакал.       Как бы он ни умолял.       Для него все было кончено.       А ведь он так хотел узнать, бессмертен ли он.       Особенно если бы он мог обмануть всю систему вместе с Геном.       — Ген... Я люблю тебя.       — Сенку-чан, нет, пожалуйста... !       Сенку не узнал обувь человека, стоявшего перед ним. Незнакомец поднял согнутые пальцы и выпустил через них горячий красный дым. Чем дольше он дул, тем сильнее менялись цвета: то желтый, заряженный электричеством, то кислотно-зеленый, то леденяще-синий.       Элементарный туман элементарной лягушки.       — Хром....? — Сенку едва успел пробормотать, как его взгляд переместился на уже знакомый ему беспорядочный пучок каштановых волос.       Тигриный рык заставил Сенку вздрогнуть, но нападения не последовало. Когда элементарный туман исчез, тигрица виднелась вдали, устало сверкая голубыми глазами, а оставшаяся шерсть на ее спине стояла дыбом.       — Достаточно, Кохаку. — заявил Хром, твердо стоя перед Сенку. — Я больше не позволю этому продолжаться.       — Не вмешивайся!       — Я уже вмешался! — крикнул Хром. Он бросил взгляд вниз, на едва открытые глаза Сенку. — Я уже давно выбрал свою сторону. Жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы принять ее.       — Не будь идиотом! — тигрица зашагала вперед, не сводя глаз с Хрома, голос ее дрожал, и она продолжала рычать. — Не заставляй меня причинять боль и тебе!       — Ха, можешь попробовать! — усмехнулся Хром, раздвигая ноги и сгибая колени. — У меня был лучший учитель магии среди всех Богов! Я тренировался в два раза дольше, чем ты! Ты ни за что не сможешь меня победить!       Тигрица остановилась, и ее взгляд уперся в глаза Хрома.       Пока она не перевела взгляд на смертного, рухнувшего на траву.       Ее глаза светились чистой ненавистью и злобой.       И тогда Ген все понял.       Она не хотела убивать Сенку, если в этом не было необходимости.       И его решение было принято мгновенно.       — Возьми меня вместо него. — Ген никогда не узнает, как его голос оставался таким спокойным, даже когда три Бога не сводили глаз с его хрупкой фигуры. Он сел на колени и склонился вперед, пока его лоб не коснулся травы. — Возьми мою жизнь вместо его! Пожалуйста, не причиняйте ему больше вреда...!       — Заткнись, Менталист! — рявкнул Сенку, каким-то образом оказавшись на лапах настолько, что смог взглянуть на человека. — Они не заботятся о жизни так, как я, они не будут колебаться!       — Сенку... — задыхался Хром.       — Почему ты думаешь...? — голос Кохаку задрожал.       — Твоя жизнь имеет гораздо больше смысла, чем моя! Ты родился, несмотря на все трудности, ты вырос, мечтая, стремясь и работая ради всего, что у тебя есть! Ты - все, что я люблю в человечестве! — Сенку заскулил, его задние конечности подкосились. Он с трудом поднялся на лапы. — Ты... Гх... Я должен был встретить тебя. Мы были предопределены... для этого момента! И если мне придется умереть, чтобы спасти твою жизнь, я умру миллиард раз!       Ген покачал головой, по его сырым щекам потекли слезы. Нет, это не может быть судьбой, только не это, только не эта боль, страдания и все остальное! Ген отказывался от этого, снова и снова.       Сенку не заслужил этого.       Никто не заслуживал смерти из-за него.       Он, выросший в одиночестве.       Он, проживший мелкую, эгоистичную жизнь.       Он никогда не смирится с этим. И никогда не сможет. Он пришел в жизнь Сенку и принес Богу эти страдания, это была его вина, и он заслужил наказание. — Сенку!       — ГАХ! — тело Хрома взлетело в воздух и врезалось в лежащего на земле человека, отчего они оба отлетели в сторону. Ген застонал, приподнялся на локтях и увидел, как Кохаку прижала шею Сенку к земле, и лис взвыл от боли, когда она надавила.       — Тебе было суждено встретиться с ним? Умереть здесь? — кричала она, впиваясь когтями в его плоть. — Ради одного человека из семи миллиардов? А как же все мы, кого ты оставил? Я и Хром? Кинро и Гинро... — из ее горла вырвалось рычание. — А как же Рури?       Сенку издал слабый, издевательский смешок. — Я даже не знаю, кто это.       Свет полностью покинул глаза тигрицы.       — Кохаку, не надо! — закричал Хром.       — Пожалуйста! Возьми меня вместо него, не убивай его! — Ген умолял с каждым вздохом.       Сенку испустил долгий, усталый вздох. — Просто сделай это.       — НЕТ!       Хром едва успел закрыть глаза Гена своим телом и прижать к себе дрожащего человека, как воздух наполнился жутким треском. Ген всхлипнул, вцепившись пальцами в грубую ткань рубашки Хрома, и стал медленно качать головой.       — Нет... Нет, нет, нет, нет... Нет! — Ген с удивительной легкостью оттолкнул Бога и прополз мимо светловолосой человеческой девушки, которая подошла к Хрому.       Подняв с земли обмякшее тело, Ген снова зарыдал. Он не мог вымолвить ни слова. Слезы падали прямо на пропитанный кровью мех, и он медленно проводил пальцами по мягким зеленым ушам.       — Что ты сделала?       — То, что я должна была сделать.       — То, что ты сделала, абсолютно не имеет смысла! Бессмысленно!       — Это был единственный выход, Хром. Он хотел, чтобы все было именно так...       Ген подскочил, почувствовав, что рядом с ним кто-то есть. Он прижал к себе лисенка, испачкав робу в крови, и только слегка расслабился при виде брюнета. Быстро оглянувшись, он не обнаружил никаких признаков женщины, хотя это ничуть не утешило Гена.       — Мне очень жаль. — сказал молодой человек. — Мне очень жаль. Я должен был помочь раньше. Я должен был...       — Хром... чан? — глаза Хрома расширились от голоса Гена. Он медленно кивнул, с любопытством наблюдая, как Ген вытирает слезы рукавом. — Сенку-чан рассказывал о тебе...       Хром рассмеялся, хотя это быстро переросло во всхлип. Он прикрыл глаза рукой и со слабой улыбкой покачал головой. — Конечно, рассказывал...       — Сенку?       Ген почувствовал, как его сердце упало в желудок. Он повернулся к ступеням храма, слезы свободно падали из его глаз, когда он безмолвно молил о том, чтобы голос отвернулся, не подходил ближе...       Но, видимо, в храме Ишигами молитвы уже не исполнялись.       Потому что не прошло и минуты, как Ишигами Бьякуя поднялся на верхнюю ступеньку.       — Ген? Сенку?       Мужчина явно запыхался, его волосы были растрепаны, а одежда прилипла к телу от пота.       — О нет, это...? — Хром прикрыл рот, как раз когда Бьякуя увидел их. Его глаза тут же встретились с глазами Гена, и он бросился бежать, уронив портфель, отчего бумаги разлетелись по всей территории храма.       Ген отвернулся. — Не смотри! Не подходите ближе, Бьякуя-сан! Вы не-       Слова Гена прервались, когда он почувствовал сильную хватку на своих плечах. Его развернуло, и из глаз потекли слезы, когда он впервые увидел, как Бьякуя смотрит на него сверху вниз. Он увидел все это вблизи: широко раскрытые глаза, дрожащие губы, чистое неверие...       Ген прикусил губу, глядя на неузнаваемую массу меха в своих объятиях. — Мне так жаль... — он обхватил себя руками, отчаянно цепляясь за пропитанную кровью одежду.       Лис исчез.       Он повернулся к Бьякуе, но тот уже давно повернулся к нему спиной и бежал в сторону храма. Ген побежал за ним, Хром - следом.       Когда Ген и Хром добрались до дверей, они увидели Бьякую, стоящего на коленях на земле перед постаментом. Его руки сильно дрожали, но он сжал кулаки и протянул руку, чтобы взять в руки светящуюся красную сферу. Не прошло и секунды, как из груди Бьякуи вырвалось рыдание.       Отец упал вперед, прижимая к себе сферу, по его измученному лицу текли слезы.       — Сенку!