Одна давняя история

      Такая тишина ранним утром могла быть только за пределами города мудрости, потому что сам город никогда не спал. Торговцы, ещё в предрассветных сумерках раскладывающие свои товары, студенты, потерявшие за учебой счет времени и неустанно следящие за порядком наёмники бригады тридцати - все они наполняли улицы шумом и заставляли чувствовать, что городская жизнь ключом. Но от этого ты как будто бы перестаешь слышать самого себя. И внезапно свалившаяся на лесной тропе тишина застаёт врасплох, потому что ты в первые за долгое время остаешься один на один собственными мыслями и вдруг выясняется, что на самом-то деле ты и не знал, что за мысли живут у тебя в голове. - Слушай, а ты же тоже в курсе про эту... как её... "божественную премудрость"? - голос Кавеха разносился по лесу, прерывая нестройное щебетание птиц, когда наутро они с соседом по квартире возвращались из Гандхарвы домой. - "Небесную премудрость",- поправил Аль-Хайтам. - Я читал материалы по делу, которые хранились у великого мудреца. Удивлен, что ты вообще помнишь, о чём мы вчера разговаривали. А то, что под конец вечера ты забыл, как ноги переставлять, это было притворство? Надеялся, что тебя на карете домой повезут? - Да я не...- Кавех начал было заводиться, но сам себя осадил, поджал губы и проглотил оскорбление. Он и сам терзался от того, как напился в прошлый вечер. После фестиваля Академии он обещал себе с этим завязать. - Ну, в любом случае, что там было дальше? - А что последнее ты помнишь? - Как Сайно забрал Тигнари в Академию.                                                                         ***       Город. Скопление людей, звуков и запахов. И всё из этого может быть как хорошим, так и плохим. Разница перестаёт быть ощутимой, если их слишком много. Настроение Тигнари испортилось уже на подходе, когда в голове невольно начали всплывать воспоминания о жизни в Сумеру в студенческие годы. Он прижал уши и накинул капюшон, чтобы хоть как-то оградиться от шума. - Господин Тигнари, вам есть где остановиться в городе? - поинтересовался Сайно. - Нет. - Ну, не страшно. Академия предоставит жильё на время расследования, раз уж мы вынудили вас здесь оставаться. А, и прошу не покидать город за это время. - А жилье где-то рядом с Академией? - скорчив недовольное лицо, уточнил лесной страж. - Да. Какие-то проблемы?       Тигнари лишь закатил глаза. Навряд ли Академию, неустанно приглашавшую его работать преподавателем и игнорировавшую все его объяснения, как тяжело его народу жить в городе, интересовало его благополучие. Жаловаться смысла не было. - Я поспрашиваю у знакомых, может получится найти комнату поближе к окраине, но ничего не обещаю, - взглянув на опущенные лисьи уши, Сайно быстро сообразил, в чём же дело. - И за пределами города всё равно нельзя. -О? Благодарю. - Такая забота со стороны матры была чем-то новеньким.       Тигнари казалось, что Академия, которую он покинул не столь давно, как назойливая бывшая, основательно занялась его преследованием. Сначала приходили письма с просьбой вернуться. Пару раз в гости заглядывали бывшие наставники и с трогательными влажными глазами вспоминали, каким замечательным студентом был Тигнари, и какие надежды они на него возлагали, чуть ли не как на собственного сына. Ему эти вечера ностальгии были совершенно ни к чему - он и так всё прекрасно помнил. И вот, наконец, окончательно двинувшись умом, бывшая притащила его обратно силой.       Они миновали ворота города, поднялись к главному входу учебного заведения. По пути то и дело старые знакомые окликали Тигнари, но тот лишь делал вид, что ужасно торопится, и тянул за собой Сайно, дабы не пришлось ни с кем не разговаривать. Ученый в сопровождении матры ожидаемо вызывал неподдельный интерес у прохожих, так что Тигнари против воли слышал раздающиеся за спиной шепотки "А разве он был одним из лучших выпускников Академии?", "Это же Тигнари, да? Кто бы мог подумать, что он вот что-то ввяжется", "Вот уж правду говорят: горе от ума".       Внутри Академии царила привычная прохлада. Каменные стены , возведенные ещё несколько сотен лет назад надежно защищали и от палящего солнца, и от столичного шума, дабы студенты могли сосредоточиться на учебе. Сайно сопроводил лесного стража в кабинет матр и попросил подождать там. - Я занимаю должность младшего матры и являюсь всего лишь помощником в деле, - пояснил он. - Расследование ведёт старший матра, так что беседовать будете с ним, он скоро придёт. Я пока, э... в общем, тоже скоро вернусь.             Предоставленный самому себе Тигнари принялся рассматривать окружение. В этом месте он бывал лишь единожды, когда давал показания по делу о плагиате работы какого-то студента ещё во времена своей учебы. В просторном кабинете стояло несколько столов, за которыми работали служители закона, вдоль стен тянулись полки с материалами их дел. Неподалеку суровый матра беседовал с ученым, и до Тигнари доносились обрывки разговора: "Я-я, могу предоставить д-доказательства, что я начал работу над этой темой раньше! А м-мой сосед подсмотрел материалы и опубликовал статью!". Сам лесной страж сидел перед пустующим столом, на котором лежала табличка с надписью "Нальви", видимо принадлежавшая тому самому старшему матре, о котором говорил Сайно. Любому другому человеку стало бы не по себе от ожидания неизвестности в подобном месте, и Тигнари догадывался, что, его тут оставили как раз для того, чтобы немного надавить. Впрочем, для него это скорее были долгожданные минуты покоя.       Прошло уже около получаса, когда в кабинет вернулся Сайно. Увидев, что Тигнари по-прежнему в одиночестве сидит перед пустующим столом, он, кажется, немного смутился. - Господин Тигнари, у меня хорошая новость: мой знакомый, что живёт на окраине Сумеру, согласился предоставить вам комнату, - сообщил он. - Правда? Спасибо. - искренне обрадовался тот. - О чём речь? Сайно, зачем ему комната на окраине? - хмуро поинтересовался только подошедший матра.       "Бывший пустынник" - догадался Тигнари, глядя на старый шрам, тянувшийся по правой щеке, через нос, практически до глаза с противположной стороны незнакомого мужчины. Элегантная зеленая форма Академии как-то нелепо смотрелась на крепком высоком теле, которому бы скорее подошли потрепанные одежды наёмника. Даже в его походке было что-то такое, отличавшее его от простого городского жителя. Поскольку матрам обычно приходилось разбираться в содержании научных трудов и тонкостях авторского права, на эту должность чаще выбирали ученых из числа выпускников, а там, где было необходимо применить силу, отправляли наёмников из бригады тридцати. Поэтому так чуждо этот человек выглядел в стенах академии. - Добрый день, господин Тигнари, - усаживаясь за стол, поприветствовал мужчина. Даже его голос был похож на шуршание песков пустыни, - Меня зовут Нальви, я старший матра, заведую отделом по незаконным исследованиям. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов по делу, которое сейчас расследую. - Рад знакомству, - без намека на радость ответил подозреваемый и сцепил перед собой руки, готовясь к долгому разговору. - А теперь, наконец, перейдем к главному. Объясните мне, почему делом о наркотиках занимается Академия, а не бригада тридцати? - требовательно спросил он.       Нальви изумленно вскинул брови. Сайно, которому (опять) не нашлось свободного стула, стоял позади, и на его практически безэмоциональном лице проскользнуло нечто похожее на удивление. - Господин Тигнари, при всём уважении, мы не можем посвятить вас в детали расследования, особенно с учетом того, что вы в числе подозреваемых. Вы здесь для того, чтобы отвечать на вопросы, а не задавать их, - вежливо, но тоном, не терпящим возражений, ответил старший матра. - Кажется меня не правильно поняли, - усмехнулся лесной страж, откидываясь на спинку стула.       Что-то изменилось. Сайно не мог сказать, что конкретно, но как будто воздух в помещении стал тяжелым, давящим, словно в преддверии крайне неприятно разговора. Раздраженно метающийся из стороны в сторону хвост выдавал истинные чувства лесного стража, вопреки не сходившей с лица улыбки. Хотя, сейчас это скорее можно расценивать, как оскал. - Я так легко согласился прийти сюда лишь по доброте душевной, чтобы мы поскорее со всем разобрались и разошлись по своим делам. - назидательным тоном начал он, однако, никакой душевной добротой от Тигнари и не пахло. - Хотя ни ордера на арест, ни повестки в суд я в глаза не видел. А я напоминаю, я офицер лесной стражи, - сделав особый упор на слове "офицер", заносчиво произнёс он. - Браконьеры, контрабандисты, провозящие товар через лес, беглецы, скрывающиеся в джунглях - я тоже имею дело с преступниками и знаю, как проводится процедура в данном случае. Будучи офицером лесной стражи и ученым академии одновременно я нахожусь на пересечении двух сфер, а это приводит к некоторой... путанице с документами. К тому же, как вы знаете, близится сезон дождей, который всегда грозит большими неприятностями для леса Авидья, и, если я сообщу о жизненной необходимости дать мне немного времени чтобы не допустить катастрофы ввиду плохой подготовки, я уверен, Академия пойдет на встречу. Так что, господин Нальви, в моих силах сделать так, чтобы вы год с бумажками возились только для того, чтобы иметь возможность со мной поговорить.       Закончив речь, Тигнари, подался вперед и оказался совсем близко к налитому злостью лицу старшего матры. - Поэтому давайте-ка попробуем ещё раз, и в этот раз начнём со взаимного уважения, господин Нальви, - добавил он.       Сайно смотрел на лесного стража с плохо скрываемой смесью ужаса и восхищения. Когда он собирал сведения, все говорили о Тигнари, как о самом отзывчивом и дружелюбном человеке, которого только встречали за свою жизнь. Казалось, в него были влюблены все, кому доводилось хоть раз с ним общаться. Поначалу это заставило матру насторожиться в его отношении, ведь не бывает людей, которые всем нравятся. Однако за недолгое время общения с лесным стражем успел увериться в правдивости чужих рассказов, и даже почувствовал укол совести, за то что вёл столь светлого и искреннего человека на допрос. И лишь сейчас он осознал, что привёл в Академию настоящего дьявола. Такого незначительно младшего матру, как Сайно, дьявол сожрет с потрохами.       Нальви нахмурился и поджал губы. Привыкший при необходимости надавить на подозреваемых авторитетом и своим грозным видом, он не ожидал встретить отпор от маленького лесного стража. Хуже того, был факт, что страж оказался прав. Сайно невольно задумался о том, что они с Тигнари вообще-то ровесники, но так по-разному ощущался их возраст. Тигнари уже занимал руководящую должность, и тяжесть свалившейся ответственности, должно быть, и сделала из него такого такого жесткого человека. Наверняка была куча людей, которые также пытались на него надавить. Сайно же сейчас в основном следовал чужим приказам и порой терялся, сталкиваясь со стоящими выше людьми. - У меня нет на это времени, - раздраженно махнул рукой Нальви. - Сайно, поручаю его тебе, - поднимаясь из-за стола, заявил старший матра. - Ловко вы, однако, открестились от последствий - едко заметил Тигнари.       Когда дверь за старшим матрой закрылась, Сайно показалось, что он остался один на один в клетке с хищным зверем. - Так что же, господин Сайно, - сложив руки перед собой и глядя на младшего матру, как лис на кролика, произнес начальник лесной стражи, - объясните уже наконец, в чем меня обвиняют. - Делом по наркотикам занимается Академия, потому что нам не удалось установить, что это за вещество. Оно новоизобретенное. Наталкивает на мысль о незаконном исследовании психотропных веществ, поэтому преступление и находится в юрисдикции матр, - отвечая на недавний вопрос, начал объяснять Сайно.       В течение двух прошлых недель один за другим в больницу попадали ученые с похожими симптомами: сначала их безостановочно рвало, и они бредили, пока не теряли сознание от обезвоживания. Четверо умерли практически сразу же от остановки дыхания до того, как врачи успели что-то сделать, ещё двое сейчас лежали в коме, и никак не приходили в сознание, несмотря на то, что состояние удалось стабилизировать. Интерес у матр эта история вызвала после того, как обнаружилось, что накануне у всех шестерых ученых изменилось поведение. Знакомые и родственники, говорили, что пострадавшие "будто одержимые" погрузились в свою работу и в короткие сроки заканчивали проекты, на которые обычно требовалось гораздо больше времени. Не то чтобы они выдавали нечто гениальное, нет - из четырех отправленных статей лишь две удостоились публикации, а проект пострадавшего архитектора был в пух и прах раскритикован заказчиком. И всё же это наталкивало на мысль о какой-то стимуляции психики. - Вы знакомы с этим людьми? - разложив на столе шесть фотографий, спросил Сайно. - Вот с этими тремя учился на одном курсе. - подтвердил Тигнари. - Вот этот был на курс старше, но мы работали над одним проектом, правда, заканчивал я уже один. А это помощник моего наставника из Академии, он на днях доставлял мне письмо. Шестого я вроде не знаю, но мы могли учится в одно время, судя по возрасту. Это и есть пострадавшие? - Да. Нам удалось выяснить, что они действительно принимали какое-то вещество, доставленное странствующим торговцем.       От сестры пострадавшего архитектора, который сейчас как раз был в коме, удалось узнать, что тот втайне с кем-то встречался как раз в то время, когда за ним начали замечать странности. Матры отследили торговца и взяли под стражу, так что поток пострадавших прекратился, но тот отказывался отвечать на любые вопросы касательно того, что же он доставлял ученым. Торговец обычно доставлял товары из Сумеру в Ли Юэ по открывшейся вдоль Разлома дороге. Доподлинно удалось установить лишь, что на пути обратно в Сумеру границу он пересекал с пустой повозкой, а на подъезде к городу мудрости уже имел при себе то самое вещество, так что более вероятно, что получил он его где-то в джунглях Авидья, где легко что-то спрятать от посторонних глаз.       Получалось так, что загадочный изготовитель препарата, который матры условно назвали "небесной премудростью" за возбуждающий эффект на психику, лично знал шестерых пострадавших, поскольку товары доставлялись по конкретному адресу. К тому же, человек, видимо и сам был ученым, хорошо разбиравшимся в химии и биологии. Итак, под это описание подходит... - Вы рассказали мне не все, - дослушав до конца, заявил Тигнари. - Эта вся информация, которой матры сейчас располагают. Неужели, вам известно что-то ещё? - напрягся служитель закона. - Нет, это вам известно что-то еще. Что-то очень важное для дела, - Тигнари подталкивал собеседника к ответу, как профессор нерадивого ученика. -Как можно забыть?       Сайно нахмурился. - Говорите прямо. - Мотив, господин Сайно. Вы так и не рассказали, какой у меня мотив. Ну, выкладывайте, что вы там напридумывали.       Матра обреченно вздохнул. Ему и самому обвинения казались притянутыми за уши, а интерес старшего матры к начальнику лесной стражи - безосновательным. - Ну... вы завидовали вашим бывшим однокурсникам, что они работают в Академии, и метили на их место? - Вау. Мимо по всем пунктам, браво. - Тигнари издевательски поаплодировал. - Я уже говорил, что не всех пострадавших знаю, не составит труда это проверить. К тому же, работу в академии мне предлагали не раз и не два, я сам отказался, факт общеизвестный. - Хмм... хотели опробовать на них вещество, которое изобрели? - Да, и выбрал для этого самый тупорылый способ. Через торговца какого-то, не имея возможности лично за всем проследить, под самым носом у Академии и матр. Вот такой вот я рисковый парень. - Ради денег? - Ну... пожалуй да, можно. Я не беден, конечно, но лесному дозору не помешало бы увеличить финансирование. Но опять-таки, способ идиотский и запутанный, да и выбор клиентов странный. В общем, вам, ребятки, придётся очень постараться, если захотите насочинять ордер на арест. - Я догадываюсь, почему Нальви так к вам привязался, - Сайно виновато покачал головой. - Просветите. - Вы знаете, что стало с предыдущим начальником лесной стражи? Судя во всему, нет. Он был недоволен тем, что пришлось работать в такой глуши и решил отыграться, пользуясь тем, что находится далеко от Академии. Злоупотребление полномочиями, присвоение средств, некоторая халатность... Матры долго закрывали на него глаза, потому что... ну потому что кто-то должен следить за порядком в Авидье. На эту должность и так всегда трудно найти человека, выпускники академии бегут, едва ли проработав пару месяцев. Ответственности много, а денег мало, никакой славы и почета. Но Нальви всё равно на это смотреть не мог и арестовал его, хоть это и не относилось к его отделу. Так что он считает, что должность начальника лесной стражи проклята. - Ну я-то сам захотел там работать, - устало ответил Тигнари, в очередной раз напоминая себе, что идиоты есть везде. - Ещё какие-то ко мне вопросы? - Пока что всё, можете быть свободны. - Ох, для этого мне разрешение не требуется.       "Мошенник" - провожая его, взглядом думал Сайно. - "Если бы он был преступником, то ему бы больше подошла не наркоторговля, а мошенничество. С ласковой улыбкой втираться в доверие, а затем, стоит ослабить бдительность - хватает за ворот и трясёт тебя, пока не выложишь всё, что есть. И самое страшное, что он всё еще выглядит, как человек, которому хочется верить".       Возвращаясь поздно вечером домой, Сайно не ожидал натолкнуться на прогуливающегося по городу Тигнари. Сейчас он отличался от того дерзкого офицера лесной стражи, который днём отчитывал старшего матру, и скорее напоминал праздного туриста. - Тоже вышли подышать воздухом? - добродушно поинтересовался он. - У ночных растений запах более яркий, так что становится особенно приятно. - Мм..ага. - Сайно решил не признаваться, что он только сейчас покинул Академию и хотел лишь как можно скорее оказаться в кровати. Такая роскошь, как ночные прогулки, была заблокирована, едва он поступил на службу. - Во время учебы мне всё как-то не до прогулок было, - признался Тигнари. - Теперь навёрстываю упущенное. Раз уж вы тут живёте, может, подскажете, на что стоит посмотреть? - Я знаю одно местечко, - задумчиво произнёс Сайно. - Но там довольно людно. - Ох, видимо, в ваших глазах я представляюсь полнейшим затворником, - неожиданно рассмеялся Тигнари. - Но мне просто трудно сосредоточиться на работе, если вокруг много людей. Однако я не против шумной компании, когда есть настроение. - А сейчас оно есть? - Есть.       Сайно решил, что нет смысла так уж стремиться пойти поспать, если он всё равно никак не может выспаться, и лучше потратить это время на что-то другое. Поэтому он решительно повёл Тигнари в любимое заведение, в котором сам последний раз был полгода назад во время короткого отпуска.       Из окон кафе "Пуспа" на мостовую падали желтые квадратики света. Даже издалека доносилась царящая в заведении атмосфера веселья. "Ах да, сегодня выходной" - напомнил себе Сайно, который про выходные только слышал и никогда в глаза не видел. Внутри, как он и сказал, было людно и душно, все столы были заняты, поэтому матра принялся осторожно пробираться к барной стойке, следя за тем, чтобы Тигнари не потерялся в толпе. Все места у бара тоже были заняты, но заприметив приближающегося матру двое трусливых выпивох спешно покинули свои места. Обычно такая реакция Сайно не радовала, но сегодня он был искренне благодарен дурной репутации своей профессии.       Табуреты стояли вплотную друг к другу, но даже подвинуть их было некуда, разве что на голову соседу, поэтому им пришлось сесть, прижимаясь друг к другу локтями. Тигнари нервно заерзал на стуле, не зная, куда деть хвост, чтобы его ненароком не придавили. Такая его растерянность показалась Сайно поистине очаровательной и не вяжущейся с образом грозного офицера, но он уже успел понять, что перед ним слишком разносторонняя личность, чтобы так просто о нём судить. - Прошу меня простить, - Сайно аккуратно поддел рукой хвост, укладывая его в узкое пространство между их бёдрами, от всей души понадеявшись, что сейчас не наносит жуткое оскорбление. - Всё в порядке, - поспешил заверить раскрасневшийся собеседник и перевел тему. - Заведение весьма популярное. - Да. Люди приходят послушать истории... о, как раз начинается, мы вовремя. - Сайно кивнул в сторону зала.       В центре на импровизированную сцену из нескольких ящиков поднялся человек, и в кафе стало относительно тихо. Глаза присутствующих обратились к рассказчику. Он начал историю о печальной королеве с ледяным сердцем в далекой-далекой стране...       Сайно уже слышал этот рассказ и внимал вполуха, а вот сидящий рядом Тигнари будто весь обратился в слух. Он даже немного подался вперед, хотя Сайно не сомневался, что ему слышно лучше всех в этом кафе. Такая почти детская искренность напоминала о том, что, несмотря на всю кажущуюся суровость и способность постоять за себя, он всё ещё был юношей, которому бы сидеть вечерами в кафе, гулять по городу и наслаждаться молодостью, а не куковать безвылазно в лесу, общаясь только с тигрицами да заблудившимися идиотами.       Тигнари слушал очень эмоционально, иногда даже дергая ушами, так что мягкий кончик проезжался по щеке Сайно. Хвост тоже предпринимал попытки вовлечься в действо, но сжатому между двух тел, ему не хватало места для манёвра, Сайно лишь изредка чувствовал, как он напрягается. Он был рад, что выбрал именно это кафе. Просто посидеть за чашечкой кофе было бы не так интересно. - Я и не знал, что в Сумеру есть что-то подобное, - по окончанию рассказа немного опечаленно сообщил Тигнари. Видимо, сожалел об упущенном в студенческие годы времени. - Если хотите, - нерешительно начал Сайно, - если хотите, я в другой раз покажу вам ещё что-нибудь интересное. - солгал он. Никаких интересных мест он больше не знал. Но ещё будет время спросить об этом у коллег. - А сегодня мне уже пора возвращаться, хорошего вам вечера. - Ах, подождите, я с вами. - Уверены? Я думаю, рассказы ещё будут. - Привык ложиться рано, - признался Тигнари.       Они вышли на улицу. После закрытого душного помещения прохладный ночной воздух приятно обдавал лицо. Как и говорил лесной страж, воздух в это время наполнялся сладковатым ароматом цветов. Глаза Тигнари по-животному чуть отсвечивали зелёным в свете окон кафе. - Знаете, я хочу вам кое-что сказать. - глядя куда в небо, будто разговаривая сам с собой, неожиданно заявил Тигнари. Сайно даже затаил дыхание, ожидая продолжения. - Вы, Сайно, не глупый молодой человек, - сказал он, - но слишком сильно прислушиваетесь к другим, и позволяете тянуть себя на дно. Своим умом живите.       И на этой ноте оставил матру одного на безлюдной улице города мудрости.