Lost

      Утро встретило Чонина невыносимой мигренью и сухостью в горле. Тело затекло от сна в неудобной позе, и теперь спина и шея отзывались неприятной болью. После скудного завтрака и пары стаканов воды Ян уселся на диван в гостиной. Картинки вчерашнего вечера в голове были смутными, но суть приняла чёткие очертания и слишком выделялась, чтобы быть проказами пьяного мозга. Перед глазами всплывает гневный взгляд Хёнджина, его слова, своей остротой колющие в самом сердце. И контрастирующие с этим нежные прикосновения. Неожиданно к образу Хвана добавляется ещё одна интересная деталь. В попытке успокоить Чонина, тот говорит влюбится в него. Ян тогда лишь разозлился на того и даже не задумался о ней. А стоило бы. Теперь же, сбросив пелену ярости, Чонину предстоит как следует обдумать это.       Вчера он впервые услышал такую просьбу. А его много о чем просили. Но никогда о любви. Всем нужно лишь тело и плевать, что внутри хочется большей любви и тепла. Жизнь жестока и не всё идёт так, как хочется людям. Порой любовь получают все, кроме тех, кто о ней так мечтает. Чонин чувствует эту пустоту вокруг — нет человека, который согрел бы его в своих объятиях, успокоил и поддержал. Полюбил. Он не может это отрицать, ему очень сложно в одиночку.       Перед глазами всплывает образ Хёнджина, но уже спокойного, привычного. А ведь тот всегда был рядом. Чонин до боли кусает губы, вспоминая своё прошлое. Хван так же пользовался его телом. Однако и душу не обделял. С ним всегда можно было о чем-то поговорить. Он всегда готов был дать совет, поддержать в трудную минуту. Хёнджин всегда готов был прийти ему на помощь. Даже под ранее утро. Всегда приезжал, гладил по голове и шептал, что все будет хорошо. Но где же это «хорошо»? Чонин столько желал его хотя бы глазком увидеть, пощупать. Но жизнь кидала в него одно «плохо».       Хёнджин красив. Чонин это признает, ведь сам не раз заглядывался на него. Тот как Аполлон. Свет помогающий не потеряться в этой непроглядной тьме. Тот, кто одной своей улыбкой развеивал тучи над головой. Столило злости отступить, как Чонину стало стыдно. Выгнал того, кто приходил к нему не смотря ни на что. Выгнал того единственного, кто его любит.       Есть только одно «но», так неприятно застилающее этот идеальный образ. Чонин никогда не воспринимал его, как пассию. Хван большую часть его жизни был для него опорой, защитой от бед, его ночным спокойствием, но никогда — возлюбленным. Наверное именно это послужило причиной его агрессии вчера, когда он услышал эти слова. Но осознание приходит слишком поздно — теперь, из-за своего же эгоизма, он может потерять Хван Хёнджина. Единственного, кто его любил.       Глаза неприятно щиплет, от поступающий слез, но Чонин упрямо не даёт им вытечь. Держит все в себе, ведь должен быть сильным, не распускать нюни. Чонин справится. Парень обязан не дать Хёнджину уйти из своей жизни, восстановить их отношения. Пусть тот и обидел его вчера, но разве это имеет вес супротив всего того, что он сделал для Яна?       Чонин набирается решимости. Свои же размышления восстанавливают в нём силы, чтобы поговорить с Хёнджином, извиниться перед ним. Ян не сможет без него, без его поддержки и заботы. Даже банально без человека, который дорог ему, не сможет. Возможно, «дорог» не самое подходящее слово. Их отношения это скорее доверие и выработанная с годами привязанность.       Чонин тянется к телефону и открывает чат с Хёнджином. Он смущается, но набирает предложение, которое станет первым шагом в возвращении Хвана.

in_nie Давай встретимся. Я хочу извинится

      Когда сообщение отправлено, Чонин откидывает телефон в сторону. Страх лезет под кожу. Ответ приходит очень быстро, но смотреть, что же содержит это заветное сообщение, очень страшно. Аккуратно, будто может спугнуть, парень подбирается к телефону и читает ответ Хёнджина. Hwang_Jin Сейчас буду Чонин облегчённо вздыхает и позволяет себе упасть на диван. Самое страшное уже позади. Теперь осталось дождаться самого Хвана.

***

      Чонин сидит на кухне и нервно потирает ладони друг о друга. Он хочет извинится за свою резкость, правда хочет. Но страх снова пробирает до костей и бесследно развеивает спокойствие. Вдруг Хван его не захочет прощать? Вдруг он больше не захочет видеть его за то, что Ян отверг его? Или-       Поток тревожных мыслей прерывает открывающаяся дверь. Хёнджин входит без стука, как в свой дом, но останавливается, не идя дальше. Чонин на трясущихся ногах бежит в коридор. Хёнджин встречает его беспокойством в глазах, лёгкой улыбкой и ласковым «Нин-и». Сбрасывает обувь и быстро подходит к Чонину, обнимая того. Чонину это как удар под дых. Вот, вроде бы, Хёнджин стоит с тобой и даже обнимает, так давай же, извинись, скажи не держать на него обиду, но вместо этого Чонин лишь заходится в очередном плаче, рыдая прямо в плечо Хёнджина. Он не может вымолвить ни одного слова, но они уже будто и не нужны — то, что они нуждались друг в друге, понятно без разговоров. Хёнджин гладит его по спине и напевает незамысловатую мелодию, чтобы успокоить ревущего в его объятьях парня. Когда Хван понимает, что Чонину становится лучше, он бережно берёт его за плечи и отодвигает его от себя. На его лице больше нет улыбки, а глаза теперь смотрят на него внимательно и серьёзно. —Послушай, Нин-и, я знаю, что это ты хотел извиниться, но давай я сделаю это первым. Я жалею, что накричал на тебя вчера. И о том, что так грубо поступил с тобой. Я понимаю, что слишком надавил на тебя. Я сожалею о своих словах, — он снова обнимает Чонина и шепчет ему на ухо, — но даже если я поступил некрасиво по отношению к тебе, я всё ещё люблю тебя. Я скажу это тебе столько раз, сколько понадобится, чтобы ты понял и принял их. —Хёнджин, пожалуйста, не говори так. Это же я выгнал тебя. Я так разозлился на тебя, хотя не должен был. Ты знаешь, я не хочу тебя потерять. Ты так много для меня сделал. И я, конечно, хочу дать тебе столько же, сколько ты дал мне. Но я тебя не люблю. Я хочу остаться с тобой друзьями, не парой. Извини. Пожалуйста, только не бросай меня.       Всё ещё обнимаясь, Хёнджин кладёт голову на плечо Яна. Пусть тот и не видит, но лицо Хвана холодное, а леденящий кровь взгляд направлен прямо. Внутри Хвана закипает злость. Пусть Ян не признаёт этого, неважно, он всё равно полюбит его. В голове созревает план. Он уже давно знает Чонина и так же давно знает о его слабом характере и проблемах с доверием. Им очень легко управлять, так что это не станет проблемой. Пара манипуляций — и Ян сам прибежит к нему. Но для Чонина Хёнджин лишь мягко улыбается и заботливо вытирает слёзы с его лица. —Не плачь, Нин-и, я понимаю. Конечно, я люблю тебя и никогда не брошу. Ты всегда можешь довериться мне. Я всегда рядом, чтобы выслушать тебя.       Чонин улыбается ему ярко и снова рассыпается в благодарностях за то, что он, Хёнджин, есть в его жизни. Для него Хван как спасение из грязи этой жизни. Для Хвана он как слепой котёнок, которым можно пользоваться как захочешь, а тот всё равно ничего не поймёт. Но пусть для Чонина это останется тайной.

***

      Для Феликса утро вышло не самым приятным. Сначала он проснулся посреди ночи в холодном поту. Ему снова снился Дохён. Но на этот раз он был предельно холоден и враждебен по отношению к Феликсу. Он говорил будто в голове Ли, повторяя, что он предатель и никогда по-настоящему не любил. Феликсу до ужаса неприятно то слышать, ведь он любил Дохёна больше своей жизни, а тот говорит такие вещи. Он кричит стоящему перед ним парню, что это неправда, что он — любовь всей его жизни, что он никогда не предаст его. А Дохён ему вторит: раз хочешь общаться ещё с кем-то, значит больше не любишь. Феликс хочет отрицать, но Чонин всплывает в памяти и он понимает, что имеет ввиду Дохён. Он пытается подойти к своему бывшему парню, но тот как тень ускользает всё дальше и дальше от него.       Тогда Ли просыпается. Его трясёт, и тело будто совсем его не слушается. Он садится на кровати и его мысли занимает Дохён. В этом кошмаре у него был такой жестокий взгляд, полный презрения. Если настоящий Дохён узнает, то точно назовёт его ничтожеством. И Феликс полностью согласится. Он и сам не понял, как позволил себе связаться с Чонином и тем более вступить в половой контакт. Парень полностью опустошён, ему не хватает сил даже на то, чтобы плакать. У него нет ни единого шанса восстановить отношения с Дохёном. А кто хочет встречаться или даже общаться с таким мусором? Он точно не захочет. Ли не достоин Дохёна. Он простой неудачник, пытающийся полюбить и выбравший для этого не того человека.       Следующие пару часов Феликс проводит осуждая себя. Он ненавидит себя за каждое неправильное действие, за каждое глупое слово — да вообще за всё. То, что он существует, уже отвратительно. Но ближе к утру ему всё же удаётся заснуть беспокойным сном. Он то и дело просыпается, ворочается, а когда приходит время вставать ему кажется, что он и не спал вовсе. Сколько бы он о нём не думал, Дохён всё равно сидит в его голове, полностью завладевая мыслями Ли. Он думает о нём, когда заставляет себя подняться с постели, думает о нём, когда пьёт ягодный чай, думает о нём, когда будто под гипнозом сидит на старом ковре у дивана. Каждая из однотипных мыслей в конечном итоге сводится к тому, что, поддавшись порыву чувств, он пришёл в то место, где встретил Чонина. Он нарушил обещание, данное Дохёну, когда заговорил с ним, и разорвал невидимую нить доверия, когда добровольно согласился переспать с Яном. Но он винит в этом только себя — Чонин ни чём не виноват.Он просто захотел удовлетворить свои человеческие потребности. Внезапно накатывает приступ тошноты. Пусть Дохён и ушёл от него, сердцем Феликс всё ещё с ним. Значит, он изменил ему?       Феликс чувствует себя грязью — растоптанной и мерзкой. Парень прижимает колени к груди. Эти чувства сильнее его. Прежде, чем он успевает погрузиться в пучину омерзения, ему в голову приходит мысль взять телефон. Не то чтобы он мог найти там что-то интересное или попереписываться с кем-то — ему Дохён-то редко писал, не говоря уже о других, которые, казалось, вообще забыли о его существовании. А, нет. В панели уведомлений висит сообщения от Чонина. Он читает их, а руки начинают трястись. Он прислал их ещё несколько часов назад, но Феликс был так увлечён мыслями, что даже не брал телефон в руки. Он всё же не заходит в мессенджер и даже не помечает их прочитанными — просто выключает телефон и отбрасывает телефон обратно на диван. Он снова норовит отделиться от внешнего мира и уйти в свой собственный мир, поэтому, не позволяя этому случиться, он решает попытаться отвлечься. Только чем? Раньше Феликс постоянно был в движении. У него было много разных хобби и целей. А сейчас - ничего. Одна зияющая пустота. Все его амбиции и былой оптимистичный настрой ушли вместе с Дохёном. А может и раньше, когда они ещё были вместе, — честно, Феликс даже не хочет об этом задумываться.       Поднявшись, парень идёт в свою комнату. Глаза сразу цепляются за разные постеры на стенах. Он любил слушать музыку. И до сих пор любит. Но слушает только грустную и душевную музыку. Это плохо, ведь он чувствует себя отвратительно, но, как будто специально, добивает грустными песнями. Феликс подходит к рабочему столу и проводит по поверхности рукой. Тонкий слой пыли остаётся на ладони. Ли грустно усмехается. После расставания Феликс не думал ни о чём, кроме Дохёна, забив на всё и всех. Пора хотя бы прибраться, но на это элементарно не остаётся сил. Парень садится за стол. Где-то в углу ароматическая свечка, запах которой он так любил. Ли часто покупал их. Их аромат всегда придавал пространству большей атмосферности, красоты, уюта. По крайней мере, так было. Сейчас сколько бы свечек он не зажёг, вряд ли их свет озарит эту пустоту. Рядом с ноутбуком пылится книжка. Феликс берет книгу в руки и открывает страницу с закладкой. Сколько бы он не вчитывался в текст, ничего не вспоминал, будто это новая книга, которую он впервые открыл.       Феликс разочаровано вздыхает. Отвлечься в доме не получается. Мысли все так же возвращаются, то к сообщениям от Чонина, то к Дохёну. И одно хуже, предыдущего. Наплевав на это дело,, парень идёт к шкафу и достает чистую одежду. Раз дома отвлечься не получается, то нужно сделать это на улице. Терять уже нечего.

***

      Чонин и Хёнджин сидят на диване в квартире Яна, почти впервые общаясь на отдаленные темы. Прошло всего около часа после их примирения. Сейчас Хёнджин решает как бы невзначай спросить про Феликса, на деле же начиная исполнение своего плана. —Тебе Феликс, — выделяет имя с чем-то средним между презрением и омерзением, — больше ничего не писал? Чонин на это лишь грустно вздыхает. Он написал несколько сообщений, пока ждал Хвана, но ответа не получил ни на одно из них. —Не-а. Я писал ему, спрашивал, всё ли у него хорошо, но он даже в сеть не заходил. —Ты делал что? — лицо Хёнджина преображается с фальшиво-равнодушного на потерянно-удивлённое. Оно притворное лишь на половину — парень предполагал, что ответ его не порадует и придумал, что делать в таком случае, но это всё же стало неприятной неожиданностью. — Погоди, я думал, что раз ты вернулся ко мне, значит отпустил его, разве нет?       Осознание, что он сболтнул лишнего, приходит к Чонину с задержкой, но нападает неожиданно и опасно, как хищный зверь. Сначала он хотел было бросится извиняться, но непривычно смелая мысль посетила его голову раньше: а почему он, собственно, должен был забыть о Феликсе из-за него? Феликс уйдет от него сам, это очевидно, но он хотел бы продлить их отношения настолько, насколько это возможно. В конце концов, он же из банальной воспитанности может поинтересоваться, как у него дела? Чувствуя небольшую раздраженность, он отвечает: —Не говори так. Я просто побеспокоился о нём, как сделал бы любой на моём месте. Да даже если я хочу с ним общаться, при чём здесь ты? Это моё дело, с кем мне общаться, а кем нет. —Но, Чонин, — Хван приближается к нему, обхватывая его щеки руками и чувственно смотря в глаза, — у нас же только всё наладилось, зачем ты снова отворачиваешься от меня? Неужели хочешь снова всё испортить? —Не хочу, — он щурится, чувствуя какой-то подвох, но от прикосновений не уходит и взгляд от глаз напротив не отводит, стоически выдерживая напор плещущихся в них эмоций — но и с ним не хочу переставать общаться. Почему ты не можешь понять? Я не отпущу Феликса только потому, что ты этого хочешь. —Как же так, Нин-и? Неужели какой-то незнакомый парень сможет заменить тебе меня? Мы так много прошли вместе... Не бросай меня, Нин-и, я не смогу без тебя.       Говоря это, Хван почти плачет. Он не может сказать, что не разочарован ответами Яна, тот действительно ломает все ожидания Хёнджина. Как же его милый слабый мальчик может не подчиняться ему? Он был уверен, что Чонин на раз-два поддастся его манипуляциям. Но он, на удивление, не ведётся на его уловки. Не время сдаваться – даже если уверенность шатко покачнулась. —Я и не бросаю тебя. Но ничто не мешает мне общаться и с тобой и с ним. —Мешает! — прикрикивает Хван, — я мешаю! Как ты можешь говорить такие слова мне в лицо?! Я люблю тебя, а ты абсолютно равнодушен ко мне! — он хватается за сердце, показывая, как больно ему. —Да что с тобой!? Ты никто, чтобы запрещать мне общаться с другими. Твоя ревность абсолютно пуста и безосновательна. Нет ничего плохого в коммуникации с другими людьми — и я не буду отрицать это только потому, что ты этого хочешь. Проваливай.       Хван злобно скалится и маска боли и любви даёт трещины, сквозь которых просачивается холодное безразличие. —Ты идёшь по старым следам и совершаешь старые ошибки. Ты говорил, что не хочешь меня потерять, а теперь вот так со мной обращаешься. Подумай ещё раз, Чонин, ещё не поздно просить прощения. —Я бы и не отказывался бы от своих слов, если бы ты в открытую не отвергал то, что я говорю сейчас. Уходи, я не передумаю. —Как хочешь. Но знай, Ян Чонин, что ты настоящий эгоист. Я нужен тебе только когда это выгодно.       И он уходит, оставляя после себя пустоту и неприятное послевкусие. «Эгоист» крутится на языке, оседает горечью. Яну такое прозвище совсем не нравится, но глубоко внутри он понимает — это правда. Жизнь научила не доверять никому и быть максимально безразличным к людям. И никто не отменял это, даже когда он сблизился с Хваном. Возможно второе правило перевесило первое, превратив Чонина в эгоиста — он стал делиться своими проблемами, но не спешил интересоваться чужими, делая это слишком редко. И сейчас он снова грубо отшил Хёнджина, несмотря на нежные чувства того. Но почему-то он не чувствует за это вины — Хван и сам хорош, ставит себя выше Чонина, будто считает, что тот должен ему подчиняться. Странные, на самом-то деле, чувства вызывает у него вся это ситуация. Он вроде и поступил по-свински, но такая лёгкость на душе. Будто так и должно было произойти. Будто Хван должен был уйти. Чонин улыбается на это. Ему грустно, что он снова обидел Хвана. Но в то же время он будто пуст — но по-хорошему, чувствуя скорее облегчение, чем опустошённость. Идеальная грусть.       Квартира становится невыносимо душной. Чонин собирается и выходит на улицу. Он вдыхает свежий воздух, приятно ласкающий лёгкие. Ноги сами ведут его в парк недалеко от дома. Он часто ходил туда в свободное время раньше, когда ещё учился в колледже. Это место давало ему силы и вдохновение, так что он приходил сюда всякий раз, когда ему нужно было поднять себе настроение или выполнить заданную работу. С этим парком, с его любимой лавкой, на котором он всегда проводил время, связано так много хороших воспоминаний. Возможно, Чонин даже тоскует по тому времени.       Сейчас он снова направляется к излюбленному месту здесь. Но не успевает он дойти, как замечает знакомое лицо. Феликс к нему боком и совсем не замечает парня. Пытаясь не спугнуть растерянного парня, Чонин подходит к нему и здоровается: —Привет. Феликс от неожиданности подскакивает на месте и поворачивается к источнику звука. Видя перед собой Чонина, он облегчённо выдыхает. —Это ты. И тебе привет. — Как ты? Тебе полегчало? Я писал тебе, но ты не ответил... —Да, я видел..., — чувствуя укол вины, Феликс стыдливо отводит глаза. — Извини, что не ответил. Да, мне.. мне стало легче, правда. Спасибо за беспокойство. Чонин замечает неловкость Феликса, хоть и не до конца понимает причину. Он слегка наклоняет голову и смотрит туда же, куда и Ли. Оказалось, парень смотрел на скромненький ларёк с мороженным. Дабы сгладить эту ситуацию, Чонин улыбается Феликсу и говорит: —Хочешь мороженое? Я угощаю. —Не стоит тратиться на меня.., — Феликс переступает с ноги на ногу и почти шепчет. Такая забота непривычна для него. Да и странно это, заботиться о таком, как он... Наверное Ян делает это, потому что плохо знает его. —Да ладно тебе, не скромничай, — почти поёт Чонин и тянет Феликса за рукав его полосатой кофты. — Ты же совсем упрел в этой одежде, давай хоть мороженным тебя охладим.       Феликс сопротивляться уже не может и послушно шагает за Яном. А у самого щёки красным заливает — такая доброта к своей персоне в диковинку. Дохён бы, наверное, и не подумал о том, жарко ему или нет, не говоря уже о том, что бы покупать ему что-то... Мол, сам же оделся не по погоде, зачем теперь ко мне лезешь? И Феликс искренне и беспрекословно считал, что Дохён говорит справедливые вещи. Но кто же знал, что «несправедливость» сможет согреть его сердце? —Феликс? Ты с каким вкусом будешь? — Чонин вырывает его из мыслей, дёргая за рукав снова. Он, кажется, уже спрашивал это, но Ли не услышал. —Ам... Фисташковое, наверное? — Ли говорит неуверенно, больше спрашивая, чем утверждая. Он опять проводит параллель с Дохёном: тот всегда покупал ему еду на своё усмотрение, если покупал вообще. Мысленно Феликс себя за такие мысли осуждает — и потому, что сравнивать разных людей не самое благородное дело, и потому, что сомневаться в правильности действий и решений Дохёна в их отношениях (как можно заметить, и после них тоже) было запрещено негласным правилом и порицающим взглядом непосредственно самого Дохёна. —Хорошо, — Чонин мило улыбается, наконец получив ответ, и отворачивается к продавцу. Через минуту он снова стоит лицом к Феликсу и протягивает мороженное, склоняя голову в бок. —Ты не против прогуляться? Одному скучно...       Феликс берёт рожок из рук Чонина, слегка соприкасаясь пальцами. От едва ощутимого прикосновения у Феликса по спине приятные мурашки пробегают. Он поднимает глаза на доброе лицо Чонина и на пару секунд зависает, смотря в эти прекрасные глаза, как шоколадные конфеты. Внутри Ли понимает, как неправильно чувствовать что-то подобное, когда по мозгу стучит образ любимого, но Чонин, кажется, превыше этого. Парень заторможенно кивает, случайно поймав себя на мысли, что разглядывает Чонина. В прошлую их встречу было не до этого, хотя уже тогда он понял, что этот парень необычайно красив. Только тогда он был более уверенным и властным... —Да, пойдём, Чонин.

***

      В конце концов, парни обходят весь парк и возвращаются к излюбленной лавке Чонина. Не то что бы это заняло много времени, но от продолжительной ходьбы они устали и, уже по инициативе Яна, пришли сюда. Они успели обсудить увлечения друг друга, даже несмотря на то, что пристрастие к ним Фелиска почти полностью исчезло, поговорить о всяких глупостях, вроде любимой погоды, и помолчать — как бы странно не звучало, идти в тишине было уютно. Не лучше, чем время за разговорами, но тоже приятно-тёплое.       А теперь, когда они провели достаточно времени вместе и кое-как создали комфортную атмосферу (по крайней мере, Чонин надеется, что не один это чувствует), пора поговорить о самом главном. Ян вынашивал этот разговор у себя в голове на протяжении всей прогулки, но не решался заговорить об этом. Дело в том, что даже проведя всю жизнь в одиночестве и сам по себе, а теперь потеряв ещё и самого важного человека, который его из этого болота вытаскивал, он всё ещё чувствует потребность в том, чтобы рассказать о своих чувствах кому-то ещё, помимо себя. Не хочется вываливать это всё на Феликса, ведь тот сам в нелёгком положении сейчас, но ведь и Чонин может его выслушать и поддержать. Да, он никогда не был в отношениях, но ведь он всё ещё не лишён сострадания и человечности, и поможет, чем сможет — даже банально выслушать. —Феликс, я могу поговорить с тобой на важную для меня тему? Я не хочу отягощать тебя своими проблемами, однако больше мне не к кому обратиться, — взгляд Чонина скользит по образу Феликса, серьёзно его слушавшего. Тот этого не замечает, опустив глаза вниз. —Я знаю, что у тебя сейчас в жизни не всё хорошо, ты сам сказал мне об этом. Поэтому, если ты захочешь, то можешь рассказать и мне тоже.       Феликс бессилен перед человеком в беде. Когда Чонин хочет доверить ему что-то, что является для него проблемой, Ли не может отказать. Он слабо кивает, хотя и понимает, что вряд-ли сможет помочь. Он всегда таким был – бросался на помочь всем, кто этого желал, но всякий раз не мог сделать ничего полезного в отношении к этому человеку.       Сам Чонин приподнимает уголок губ, понимая, что теперь поздно давать заднюю. То, что произошло сегодня, он не мог оставить без внимания. Но глубоко внутри он чувствует, будто наступает на те же грабли. Ян пытается найти оправдание своим действиям и говорит: —Сегодня от меня ушёл человек, которому я мог довериться. И я боюсь, что во второй раз могу оплошать так. Но я рассказываю это тебе, —он откидывается на спинку скамейки и устремляет взгляд на медленно темнеющее небо, — потому что у тебя нет причин использовать это против меня. Надеюсь, что окажусь прав. «И не потеряю надежду в лучшее» — тихо, едва слышно добавляет он. —То, что произошло... Я сильно поссорился со своим единственным другом. Он.. признался мне в любви, — Чонину больно ковырять ещё не зажившие раны, но он не сможет принять ситуацию, если не расскажет о ней. —Я его никогда в таком ключе не рассматривал. Он согласился остаться друзьями, но... Я рассказал ему, что писал тебе сегодня. А он разозлился. Сказал, что я готов променять его на малознакомого парня. Я не хотел... Но он даже не слушал меня, всё продолжал настаивать, что я не могу общаться с тобой и ним одновременно. Или ты, или он. А я... Не знаю почему. Я просто подумал, что он не может мной управлять, указывать, с кем общаться, а с кем нет. Вот так вышло, что он назвал меня предателем и эгоистом. Может он и прав в чём-то. Но я не чувствую вину. Я не думаю, что смог бы вернуть его — да и не хочется, честно говоря. Он много сделал для меня, однако в последнее время он начал вести себя странно. Может, оно и к лучшему — люди всё равно рано или поздно уходят.       Феликс закусывает губу. Он слушал Чонина, проникаясь его историей всё больше и больше. Ему действительно жаль, что всё так вышло, но он не знает, что ответить. Хочется поддержать парня, дать ему совет – но в голову ни одна мысль не приходит, а на языке лишь неприятно горчит. Он размышляет с полминуты, прежде чем тихо, осторожно говорит: –Если человек уходит, значит так надо. Вселенная избавляется от ненужных людей или что-то вроде того, если ты веришь в эти теории. –Наверное ты прав. Но если твои слова правда, то и твой бывший ушёл от тебя, потому что вы больше не нужны в жизнях друг друга. –Нет! - Феликс и сам не замечает, что повышает голос. Он даже не думал о том, что стал дохёну не нужен или, ещё хуже, тот не стал нужен ему самому. Это странная новая мысль звучала правдоподобно, но Феликс не хотел её принимать, находя тысячи причин почему это не так. – Извини, я не хотел кричать. Просто это невозможно. Я не хочу отпускать его. И он... Может, он не хотел меня бросать и сделал это из-за гнёта общества ли родителей. Он же не мог разлюбить меня?..       Чонин задумчиво, с неким сожалением смотрит на лицо Феликса. Он не знает полной истории. Но то, как Феликс цепляется за человека, его бросившего, — определенно странно. Сколько Ян себя помнит, люди всегда быстро и легко уходили от него и он сам их около себя не держал. Даже оправдания так же, как Ли, не искал. Видимо тот парень действительно был очень важен для Феликса, раз он всеми силами пытается его удержать. —Феликс, — он накрывает его руку своей, — не пытайся его удержать. Может это тяжело, но люди не уходят просто так. Они уходят, если им что-то не нравится. Ты мог даже не заметить, а он был недоволен... чем-то.       Чонин сдерживается, чтобы не сказать "тобой". Феликсу нужно время, чтобы осознать, что отношения не вечны.       Тем временем Ли трясёт. Чонин может быть прав, и от этого воздух в лёгких стремительно кончается. Нет... Дохён не может...Феликс же обязательно бы заметил, если бы Дохёну что-то не нравилось, верно? —Не говори так. Дохён бы сказал мне. И я бы всё решил... —"Всё решил бы"? —Чонин морщит нос, — А почему решать должен только ты? Если вы в отношениях, то разбираться должны вместе. —Что?.. Почему? Это же всегда делал я...       Глаза Чонина широко раскрываются. Теперь понятно. Тот парень, его бывший, пользовался его добротой и наивностью, вбив в мозг, что надо потакать всем его хотелкам и подстраиваться под него. Таким образом, он был с Феликсом до тех пор, пока ему не надоело, после чего выбросил, как ненужную игрушку. Такой человек никогда не подумает ни о ком, кроме себя. Бедняжка Феликс. Чонин осторожно перемещает руку на спину парню. —Так не должно быть, Феликс. Отношения — это про взаимную помощь и поддержку. А если партнёр сваливает все свои проблемы на другого, то это уже неправильно. —Но мы же были счастливы. Даже если это неправильно, я ведь не против помочь любимому человеку. —А ты уверен, что счастливы были «вы»? Я же не про то, готов ты помочь или нет, а про то, что он не должен оставлять тебя оставлять со своими проблемами одного. Пойми, если человек любит, он никогда не стал бы так делать. —Ты же не хочешь сказать, что он меня не любил? —Именно это и хочу. Феликс резко поднимается. Его плечи напряженны, а лицо выражает неприятие. —Это неправда. Ты ничего не знаешь, чтобы говорить такие... жестокие вещи. Чонин встаёт вслед за ним. Он берёт парня за руку, накрывая её с обоих сторон. —Я знаю только то, что ты мне рассказал. Но, пожалуйста, прислушайся ко мне. Точно ли в ваших отношениях всё было так хорошо? Тебе следует подумать об этом. Только не пойми меня неправильно — нет ничего плохого в заблуждении, если ты поймёшь, что именно не так.       Феликс медленно кивает, всё ещё не смотря на Чонина. Ему хочется верить, что все это выдумка, что Ян говорит так только потому что не знает всей истории, но. Если всё же вникнуть в слова Чонина, то они, к сожалению, имеют смысл. Это буквально рвёт Феликса изнутри. —Я-я пойду домой. Мне нужно время, чтобы это обдумать. Чонин с сожалением смотрит на Ли и медленно отпускает его руку. —Да... Да, я понимаю. Пока. Чонин поджимает губы, смотря на быстро уходящего парня. Он тоже поворачивается и уходит в обратную сторону, домой. Его слова, наверное, были слишком резкими — но он не жалеет о них. Куда лучше с разбитым сердцем понять, что любил не того человека, чем продолжить слепо верить, что упустил того самого.